Любовь в ФЭС

«С ней трудно. С ней очень и очень трудно», — подумала Рита Власова, глядя на свою сосредоточенную любовь всей жизни. Ксюша была чудом — понимающим, ласковым и покорным. Но иногда она взбрыкивала, открещивалась от Власовой обеими руками… И шла в клуб снимать очередного левого парня, который не приносил в мятежную душу блондинки никакого покоя. Наутро Риту будил звонок в дверь, она открывала, на пороге стояла Амелина — вся в слезах и соплях, волосы висели немытой паклей… И Власова втаскивала ее в квартиру, собственноручно мыла, ласкала, успокаивала. Они вновь делили быт и постель. И Рита вновь слышала, что это в последний раз. — Почему ты со мной опять не говоришь? — тихо поинтересовалась майор у эксперта. — Потому что я занята, киса, — голос был чужой и холодный. Возможно, майор и ушла бы, предоставив Амелиной разобраться, наконец, в своих чувствах, определиться, любит она рыжую или нет, определиться в своей ориентации, наконец! Но совсем рядом сидел цветущий Тихонов, у которого в отношениях с Майским было полное взаимопонимание и согласие, любовь и нежность, которой они закончили обмениваться всего минут десять назад. И Марго грызла зависть. Предоставив, наконец, Амелиной разобраться в себе, и предоставив зависти жрать ее, Власова ушла в буфет, чтобы ни с кем пока не сталкиваться. Заварив себе крепкий черный кофе, она предалась было воспоминаниям о том, как все было прекрасно всего четыре дня назад, когда они целовались на весеннем морозце, держа в руках букеты от сослуживцев, как в буфет твердым шагом вошла Амелина, захлопнула за собой дверь и, схватив Власову за лацканы пиджака, крепко прижалась к ее губам, размазывая и свою, и ее помаду по их лицам. Рита настолько опешила от такой смелой ласки, что не сопротивлялась и тогда, когда Оксана подвела ее к дивану и опрокинула на него, смело затем садясь сверху любовницы. К этому времени на Марго уже отсутствовал пиджак, блузка была расстегнута, а лифчик спущен к самому животу. Амелина, абсолютно обнаженная выше пояса, ласкала Риту ловким язычком, вырывая из ее груди стоны и тяжелые вздохи. *** Рита распахнула окно и закурила. Ее Ксюшка сидела, укрывшись пледом — на улице было довольно холодно. В дивных серых глазах Амелиной светились счастье, любовь и раскаяние за все свои выкрутасы. Только сейчас, глядя на эту ослепительную рыжую оперативницу, которая, то и дело, взбивала волосы — только сейчас Оксана поняла, что не ценила ее раньше, не ценила ее чувства. Поэтому, когда Марго села рядом с ней, эксперт шепнула ей на ушко: — Я люблю тебя. Прости меня? Я больше не уйду, Ритуль… — Прощаю, куда ж я денусь, — хмыкнула Власова, запечатлевая на ее губах нежный поцелуй. — Люблю тебя, сероокая…