Любовь в ФЭС

— Степ? — Данилов, как раз наливавший себе черного чая со вкусным запахом лесных ягод, почувствовал, как к сладкому запаху примешивается крепкий амбровый, а затем его талию обняли крепкие, сильные, но вместе с тем и ласковые руки. Оперативник готов был находиться в этих объятиях хоть всю вечность. Хоть в ФЭС давным-давно стали относиться нормально к нетрадиционным отношениям, но Степа до сих пор не мог поверить своему счастью и не мог смириться с тем, что его судьбой стала не сногсшибательная блондинка/брюнетка/рыжая/шатенка (нужное подчеркнуть), а простой патологоанатом, в прошлом пластический хирург. — Что, Борь? — лениво спросил Данилов. Эти объятия действовали на него успокаивающе и расслабляли после тяжелого трудового дня. — Я соскучился, ты уже давно ко мне не заглядывал, — промурлыкал в ухо Данилову Селиванов, вышедший из морга проветриться и отдохнуть от своих «клиентов». — Борь, у тебя немного не то место для свиданий, — ласково улыбнулся оперативник, наливая себе чаю. — Будешь? — поинтересовался он. — Ну, можно и здесь тогда, — голос Бориса стал вкрадчивым. Он прикусил кожу на шее Степы, а его руки, поглаживая, спустились к пряжке ремня. Данилов, словно бы во сне, услышал, как звякнул расстегиваемый ремень — сначала его, а затем и Селиванова. Степу зачаровывала власть патологоанатома над его ощущениями, его способность контролировать возбуждение и свое, и его собственное. На пол полетели сбрасываемые рубашки и пиджаки, а сами любовники, горячо целуясь, обрушились на диван, стремясь насытиться вкусом губ друг друга. Данилов ненавидел только одно: Селиванов заставлял его молить проникнуть в него, доводя до исступления. Но в этот раз долго просить не пришлось, не пришлось даже, к огорчению оперативника, доставлять удовольствие орально — Борис просто перевернул его на живот и приподнял его бедра. Осторожное проникновение, заставившее Данилова сжать зубы и кулаки. Именно это все еще оставалось непривычным, немного даже неприятным… Но Селиванов, врач по образованию, знал, как сделать приятно. И сделал — да так, что Степа извивался буквально ужом, постанывая и все сильнее съезжая на пол с дивана. Кончили они одновременно: Данилов неприлично громко, поздно подумав, что сейчас их накроет острая на язык Белая, и тогда шуточек им не миновать; а Селиванов очень тихо, выдохнув имя оперативника и утыкаясь лбом ему в плечо. Они еле успели привести себя в порядок, как вошла Рогозина и попросила Бориса осмотреть только привезенный труп. Затем она вышла, а влюбленные только и успели обменяться парой фраз: — У тебя или у меня? — У меня. — Во сколько? — Сразу после работы. Люблю тебя. — И я люблю тебя, — улыбнулся.