Любовь в ФЭС

Шустов переступил порог квартиры и постарался, как можно более бесшумно закрыть дверь. Тихий щелчок замка не разбудил сына — но заставил выскочить из кухни Белозерова. Он был одет в махровый халат, взгляд его был усталым и встревоженным. — Наконец-то ты пришел, — выдохнул эксперт, снимая с Шустова куртку. Тот движением одной ноги о другую разулся, просунул ноги в уютные домашние тапочки и прошел вслед за Сергеем на кухню. Их отношения длились уже три года, а жили они вместе год. И за этот год сын Игоря, Пашка, уже свыкся с мыслью, что папа любит мужчину с работы, а тот отвечает ему полной взаимностью. Конечно, Сережа не заменил мать — он так же торчал на работе, как и отец, приходил черт те когда, а то и не приходил вовсе. Сейчас Белозеров был в отпуске, заслуженном за столько времени. Эти дни он проводил дома, отсыпался, гладил Игорю костюмы, готовил еду на свою новую семью и наводил чистоту. Порой он, не дожидаясь прихода Шустова, ложился спать, проверив, лег ли Пашка. Игорь, с удовольствием отужинав бараньей отбивной и сбрасывая на ходу с себя рубашку, отправился в душ. И Сергей последовал за ним… Там он долго, нежно, чувственно целовал своего капитана, нежился в его объятиях, тер ему спинку и тут же делал массаж, расслабляя Шустова до состояния тряпочки. Белозеров был благодарен ему за все: за то, что верил в него, когда его заставили убить Рогозину; за то, что не бросил, когда его посадили в камеру; за то, что принял его чувства после дела «Анонимных алкоголиков»; даже за то, что после «облапывания» они занялись любовью почти сразу, в переговорной, на столе, выставив-таки Тихонова. Они вытерлись махровыми полотенцами, и едва Сергей собрался было выйти из ванной комнаты, как Шустов, без раздумий, защелкнул замок на двери, сгреб вяло сопротивляющегося эксперта на руки и посадил его на стиральную машинку. Вскоре комната наполнилась вздохами, стонами и влажными шлепками плоти о плоть. Машинка подпрыгивала, грозя развалиться в любой момент, но мужчинам было наплевать — прямо сейчас им было очень хорошо… Они кончили, зажав друг другу рты поцелуем. А затем, осторожно, чтобы не разбудить Пашку, ушли в спальню. Там Белозеров ластился к Игорю, как кошка: что-то мурлыкал, поминутно целовал того в губы и в шею, терся мокрым лбом о его плечо, а Шустов млел. Глаза его слипались — ведь он очень устал. — Я люблю тебя, Сержик, — уже в полусне пробормотал баллистик. — И я люблю тебя, Шустик, — ласково промурлыкал эксперт, запечатлел на его губах долгий поцелуй и прижался к нему, как котенок, засыпая.