Spieler

— С.В.И.Т.А. расшифровывается как Собрание ВеликоИзбранных Товарищей КлАриссы, — с этих слов начала Кларисса первое в жизни Пауля собрание в пятницу после уроков. Она, как обычно, стояла во главе стола, взволнованно приподняв плечи, и вещала: — Здесь мы решаем проблемы школьников и воплощаем в жизнь идеи по улучшению…  — Это так на словах, — перебил её Шнайдер, тоже обращаясь к Паулю, — На самом же деле мы просто трындим, пьем чай и едим печеньки в учительской, — в доказательство он отпил немного из своей чашки и громко заговорщицки прошептал: — Это единственное, ради чего я здесь. Все сдавленно фыркнули в чашки.  — Шнайдер! — Кларисса, вынужденная прервать свою тщательно подготовленную речь, негодующе всплеснула руками и воззрилась на него с неподдельным гневом. Кажется, какой-то мальчишка из третьего класса однажды описался, когда великая и могучая Кларисса Вагнер так на него посмотрела. К счастью, многолетняя дружба с этой девушкой подарила Шнайдеру стойкий иммунитет к любым проявлениям эмоций Кларис: он с усмешкой легко выдержал этот взгляд и даже деланно негодующим тоном добавил:  — Между прочим, те, что с кремом, явно просрочены. Это как понимать, фрау Вагнер? Администрация школы совершенно о нас не заботится?  — Наверное, это завуч специально подложила в твоё любимое печенье парочку просроченных, чтоб неповадно было. А то скоро объешь всю школу, — подхватил Рихард. Шнайдер засмеялся.  — Попробуй вот эти, — Тилль, сидевший рядом с Кристофом, взял галетное печенье и почти сунул тому в ноздрю на радость всем собравшимся: — Дёшево, сердито, лишено калорий.  — Иди к чёрту, Линдеманн, — Шнайдер совсем не обиделся, только оттолкнул его руку: — Сам жри, я лучше буду давиться просроченным и умру молодым, но счастливым.  — И оставишь после себя жирный труп, — вставил Рихард.  — И завещаешь похоронить себя в съедобном гробу из печенья, — договорил Тилль.  — Бред, — заметил Круспе, улыбаясь.  — А мне нравится! — бросился защищать Тилля Шнайдер под дружный хохот товарищей помощников.  — Боже, мы говорим не о печенье! — закатила глаза Кларисса и, моментально вернув голосу воодушевление, снова приподняла плечи и торжественно заговорила: — Хочу вам представить нашего нового ученика и по совместительству нового члена свиты — Пауля Ландерса! Надеемся, что тебе у нас понравится! — она первой воодушевленно зааплодировала. За столом послушно захлопали в ладоши. Пауль поморщился и что-то буркнул, Рихард услышал лишь слова «как в ебаном клубе анонимных алкоголиков». Ха, это ребята ещё упросили Кларис отменить обряды посвящения в члены свиты… Вот тогда бы он запел.  — Итак, — девушка деловито открыла папку и внушительно оперлась руками в столешницу, внимательно глядя на собрание своих товарищей, — Я собрала вас, чтобы снова обсудить кое-какие детали новогодней дискотеки… — все издали тихий воющий звук, — И, конечно, чтобы начать работу над Последним Звонком и выпускным. Все помнят, что мы вообще-то в одиннадцатом…  — О-о-о, вальс, — мечтательно протянули кто-то из девчонок. Рихард и ещё несколько парней одновременно поморщились.  — Вальс, — растерянно протянул Тилль, слегка улыбаясь и удивляясь, как можно не любить танцы.  — Опять вальс? — снова вмешался Шнайдер, скривившись.  — Что значит опять? — перевела на него удивленный взгляд Кларис, — Я ещё ни разу не поднимала этот вопрос! Между прочим, я уже договорилась с фрау Фитцель, она согласилась работать с нами, — радостно продолжала она, не замечая кислых лиц парней, — Как только разобьемся на пары, она начнёт работу над рисунком танца. Нам нужны двенадцать пар. Это двадцать четыре человека, поровну девочек и мальчиков. Учитывая соотношение роста, нам понадобятся и ребята из параллельного класса. Ваша задача — распространить эту информацию по старшим классам и начать набор. Конечно же, все мы уже участвуем, ведь мы должны подавать хороший пример!  — Э, нет, — запротестовал Шнайдер, вскакивая на ноги. Парни тоже возмущенно загудели, хотя смелости высказать своё мнение хватило только у Кристофа, — Вы как хотите, но я против!  — Зато Рита не против, — заметила Кларисса, улыбаясь, — Прости, но у тебя нет выбора. Тем более вы так подходите друг другу по росту!  — Издевательство какое, — проворчал Шнайдер, садясь на место, — Специально её подговорила, да?  — Мы сами можем себе выбирать партнерш? — заинтересовался Тилль, — Великолепно!  — Кларис, — обратился к ней Пауль и Рихард почти привычно напрягся, — А можно, я не буду участвовать? Рихард, заметив внизу какое-то движение, опустил глаза на его колени. Пауль сидел, как обычно, засунув руки в карманы, и правой явно что-то там крутил. Не в первый раз Круспе замечал за братом что-то подобное. Вечно у него руки в карманах и что-то он там вертит, то ли ключи, то ли брелок… Рихард не успел удивиться, а Кларис уже ответила немного разочарованным голосом:  — Ох, ну если так, то, наверное, можно… Надеюсь, ты ещё передумаешь. До мая ещё много времени.  — Может быть, — кивнул Пауль. Его вечная лёгкая улыбка на этот раз была довольной. Да как ему это удаётся? Одной фразой умудрился убедить Клариссу не рассматривать его личность как кандидатуру для вальса. Рихард нахмурился: наверняка они с Кларис заранее договорились, иного ответа он не видел. Оглядевшись, он заметил, что и остальные как-то странно просматривают на Пауля, прямо как на колдуна, только что превратившегося в сову и обратно. Значит, Рихарда не одного удивляет эта его способность вертеть ситуацией как хочет. Ну правда, как он это делает? Скорее всего, это очень глупый, затянувшийся розыгрыш, который вместе проворачивают его брат и глава свиты. Иного объяснения он не мог подыскать.  — Так, — Кларис села и, схватив ручку, решительно оглядела своих помощников, — С вальсом мы ещё разберемся, сейчас только октябрь. А вот Новый год… — она озадаченно покрутила головой, просматривая план в своей папке. Рука одной из девочек взметнулась вверх, — Да, Мирра?  — Предлагаю нам в последние недели декабря ходить в школу в шапочках эльфов! — радостно пролепетала Мирра.  — Бля, я точно сюда хожу только ради печенья, — прогудел со своего места Шнайдер, качая головой и поражаясь ахуенному чувству юмора своей одноклассницы. Над столом прокатились смешки.  — Шнай, не матерись! — осадила его Кларисса и повернулась к заметно поникшей Мирре, — Ну, идея, конечно, хорошая, но какой в ней смысл?  — Ну, мы же твои помощники, а помощники Санты — эльфы. Ну, я не имею в виду, что ты Санта, просто… — несмело пропищала та.  — Нет, я знаю! — вмешалась Эльза, подпрыгнув на стуле.  — Выкладывай, — разрешила Кларис.  — Вырядим эльфами обслуживающий персонал дискотеки! Ну там официантов, диджея, тех, кто на входе стоять будут и билеты продавать. И отличаться будут от общей массы, и ощущение праздника добавят.  — Мне нравится, — громко заявила Кларисса, перекрывая весь неодобрительный шум, который тут же поднялся в ответ на предложение Эльзы. «Обслуживающим персоналом» на дискотеке будут члены свиты, и никому совершенно не хотелось глупо одеваться на всеобщее обозрение, — Да не гудите вы так! Я же не заставляю вас надевать башмачки с закрученными носами и красные колпаки с бубенчиками. Я в прошлом году видела в одном магазине футболки «Помощник Санты», с принтом ёлок, конфет и подарков. Если в этом году их тоже будут продавать, купим их и наденем.  — И всё? — опечалилась Мирра. Рихарда интересовал тот же вопрос, только вот с немного другим выражением — скорее, сумасшедшей надежды.  — Можно раскрасить лица, — добавила Эльза.  — Я пас, — отозвался Шнайдер, хрустя галетным печеньем.  — Мальчиков не обязательно, — заметила Кларисса, — Идея хорошая. Можно ещё подвязаться цветной мишурой.  — А на головы — новогодние шапочки! — обрадованно пропищала Мирра.  — Бля, куда я попал, — Шнайдер закрыл лицо ладонями.  — Шнай!.. Так, с этим мы ещё разберемся. У кого какие идеи появятся — говорите, не стесняйтесь, — подбодрила Кларис, с надеждой глядя на кислые лица одноклассников. Все промолчали, и она с некоторым разочарованием в голосе продолжила: — Ладно. Теперь насчёт развлекательной программы…  — Какой ещё программы? — поразился Шнайдер, поднимая на неё усыпанную крошками физиономию, — Кларочка, ты тут не путай дискотеку с капустником. Придем, пожрем, потанцуем и по домам разойдемся. Все с надеждой уставились на девушку. Та, похоже, немного растерялась:  — Ребят, я же не говорю о концерте или ещё о чем. Я хотела провести небольшой флешмоб. Вот тут у меня пара набросков, — Кларисса спокойно вытащила из папки толстую пачку бумаги и положила в центр стола.  — Пара набросков? — Шнайдер сделал вид, что подавился от неожиданности, и опасливо посмотрел на бумаги, точно боясь, что те прыгнут на него.  — Да, нужно сделать всё, чтобы эту дискотеку никто не забыл, — твердо пояснила Кларис, не заметив его тона, — Это наш последний год в этой школе, следует сделать его незабываемым. Например, мне нравится вот эта идея, — она взяла верхний листок, так как никто не решился прикасаться к «наброскам», и громко прочитала заголовок: — Медляк номер три. Танцуют ученики одного пола.  — Чего?! — вот тут Шнайдер по-настоящему поперхнулся чаем. Кто-то закатил глаза, кто-то заахал. Опять начался гудеж, как в потревоженном улье.  — Погодите, дайте я объясню! — старалась перекричать негодующую свиту Кларис, — Тише, а! Вот. Так, давайте успокоимся, — дождавшись негодующей, ворчащей тишины, она начала пояснять: — Объявляется третий медляк, последний. В микрофон диджей сообщает, что это экспериментальный флешмоб, и в нем парни приглашают парней, а девушки — девушек.  — А зачем? — подал голос Пауль. В его глазах Рихард заметил живой интерес, и ему это ужасно не понравилось. Мало ли что придёт в его «светлую» голову.  — Рада, что ты спросил, — подхватила Кларис, — Нам следует бороться с гомофобией, верно ведь? Я считаю, что эта акция очень важна для нашей школы. Знаете же, сколько в мире ущемленных гомосексуалов? Так вот, вполне возможно, что среди нас есть эти самые гомосексуалы, которые стараются подавить себя. Наша дискотека и этот флешмоб вполне могут помочь ребятам понять, что они не одиноки, а кого-то подтолкнут и на более решительные действия. По крайней мере, у нас одинокие девочки смогут без зазрения совести танцевать с подругами, а парни — просто веселиться друг с другом. Последняя фраза наверняка не только Рихарду показалась страшно пошлой, но все промолчали, переваривая услышанное.  — Стоп, погоди, — Тилль помотал головой, — Господи… Ты серьёзно, да? А тебя не трогает то, что они просто будут отсиживаться в углах и никто танцевать не пойдёт?  — Тогда следует распространить информацию о флешмобе заранее, чтобы ребята подготовились, — Кларис опять заботило совершенно другое, — А насчёт стеснительности — я потому и выбрала третий медляк, когда все встряхнутся и перестанут стесняться. Кому-то это покажется глупой шуткой, а кто-то вполне сможет раскрыться.  — Хорошо, — как обычно перебивая Тилля, кивнул Шнайдер с нарастающим с каждым словом раздражением, — Вот ты вся такая добрая и хорошая. А что будет, когда какие-нибудь гомофобы прознают, что среди них есть геи? Об этом ты не подумала?  — Мне нравится эта идея, — не дав Клариссе ответить, сказал Пауль, метнув в Шнайдера пристальный взгляд. Рихард опять увидел, как зашевелились его пальцы под подкладкой толстовки. Интересно, этот он так нервы успокаивает? — Почему бы и не устроить такое. Всё равно те, кому это не надо, не воспримут флешмоб серьёзно.  — Правда?! Ты согласен? — Кларис едва не прослезилась от радости, — Ой, как здорово! Кто ещё за? После долгого спора ей всё-таки удалось — кого лаской, кого угрозой — убедить почти всех в правильности этой идеи, даже строптивого Шнайдера. Пока все громко спорили и пререкались, Рихард всё смотрел на Пауля, который с весёлой улыбкой что-то доказывал Кристофу, и никак не мог понять: зачем этот глупый флешмоб понадобился его брату? ***  — Ух! Собрания — это круто! — заключил Пауль, когда они неспеша двигались в сторону дома, — Не думал, что это так весело.  — Да уж, — согласился Рихард, — Если бы только Кларис научилась отсеивать ненужные или обречённые на провал идеи…  — Да ну тебя, флешмоб — это круто! Конечно, жаль, что всё будет в темноте. Я бы посмотрел, кто с кем танцевать будет.  — В этом-то и весь прикол. Интимная обстановка, — пояснил Рихард, — Чтобы никто не стеснялся и чтобы не фотографировали всякие умники.  — А под какую музыку?  — Не знаю. Обычно у нас музыкой распоряжается Шнайдер и ещё два парня из параллельного класса, так что должно быть что-то хорошее.  — Например?  — Ну, на медляки обычно ставят что-то такое старое, но вечное. Вообще баллады в основном. Scorpions, например.  — О, это хорошо, — одобрил Пауль, — А в остальное время?  — Ну, что-то танцевальное… Или нет. Пауль, я не знаю, — раздраженно сказал Рихард.  — Ну примерно. Хип-хоп, индастриал, поп, рэпкор?  — Бля, спроси Шнайдера, а. Я на дискотеках обычно у дверей стою, как швейцар, откуда мне знать, — проворчал он, останавливаясь у пешеходного перехода.  — И что, на этой дискотеке тоже будем стоять? — ужаснулся Пауль, — А смысл туда мне идти, если я всё равно нихрена не увижу?!  — Да не вопи ты так. Если Кларисса ввела новый флешмоб, скорее всего, в его поддержку мы будем танцевать в зале вместе со всеми, — утешил его Рихард, — Хотя лично я лучше бы стоял у входа, как памятник безудержному веселью, чем танцевал медляк с парнем, — он мелко потряс головой, отгоняя наваждения, — Фу.  — Так это ж в шутку, — Пауль приподнялся на носочках, высматривая что-то по ту сторону улицы, хотя, кажется, он просто прятал лицо от брата.  — А вот ты почему согласился?  — Ну, это весело. Я люблю безумства.  — Я заметил… А что, у тебя есть кто-то, с кем бы ты хотел танцевать? — спокойно спросил Рихард, — Без шуток. Будем уже разбирать партнёров, как на вальс.  — Ну, может, и есть, — уклончиво ответил Пауль, кивнул на светофор: — Пошли, — и устремился вперёд так быстро, что Рихард почти сразу отстал.  — Ну скажи, — Рихард догнал его почти на той стороне дороги, — Мне интересно. Вот я бы танцевал с Флаке или с Оливером, они хоть прикалываться потом не будут.  — Да есть один человек, — рассеянно протянул Пауль, — Он не из нашего класса.  — Вот как? Ты же только второй день в школе, — удивился Рихард, — Успел уже с кем-то подружиться, что ли?  — Ага. Думаю, он не будет против, — парень посмотрел куда-то вдаль.  — Круто, а как познакомились? Из какого он класса?  — Ну ты же вечно меня избегаешь, — внезапно ядовито заметил Пауль, — Приходится выкручиваться.  — Избегаю? — переспросил Рихард.  — Ты вечно со своими друзьями, — обвиняюще буркнул Пауль.  — Ну так чего не подходишь к нам? — не мог понять причины его обиды Рихард, — И потом, я сижу с тобой за одной партой, и в столовой, и домой ходим вместе. Какое там «избегаю»?  — Никакое, — отрезал тот.  — Издеваешься? Я серьёзно.  — Отъебись, — был ему ответ. Не, ну нормально? Такими резкими перепадами в настроении даже Рихард не мог похвастаться. Вот только что, десять секунд назад, шёл радостный как не знаю кто, про гейские медляки рассуждал, и вдруг раз — отъебись и всё.  — Странно то, что меня друзья избегают, — сказал он, надеясь снова вытащить явно обиженного брата на разговор, — Кроме как в школе, не общаемся почти. Обычно мы всегда ходили домой вместе, а тут сразу после собрания разошлись быстрее, чем я успел одеться. Уже второй день подряд, между прочим.  — Потому что с тобой теперь хожу я, — резко ответил Пауль, ожесточенно пиная перед собой камешек.  — Ну и что? Они тебя боятся, что ли? — недоверчиво улыбнулся Рихард. Он чуть отстал, чтобы пропустить какую-то даму, и его взгляд невольно скользнул вниз по куртке брата. Руки в карманах, и карманы эти явно полны чего-то твердого, но мелкого. Сейчас он не шевелил пальцами, но Рихард часто видел, как он это делает, разговаривая с кем-нибудь.  — Что у тебя в карманах? — спросил он невинным тоном (на самом деле же сгорая от любопытства), снова поравнявшись с братом. Пауль бросил на него быстрый взгляд и передернул плечами, плотнее вжимая подбородок в воротник:  — Как обычно. Ничего особенного.  — Покажи, — попросил Рихард, ожидая увидеть что-то вроде маленького грубоватого оберега из тех, что якобы помогают справляться со стрессом, или, мысль о чем заставила его устыдиться своей эгоистичной просьбы, какую-нибудь памятную для него вещицу, оставшуюся от родителей. Пауль снова посмотрел на него, на этот раз оценивающе. Рихард хотел было уже отказаться от своей просьбы, опасаясь, что задел брата, но тот остановился в нескольких метрах от их подъезда и, зажав между пальцев всё содержимое, вытащил руки из карманов. Секунду помедлив, точно сомневаясь, он вытянул ладони вперёд и раскрыл. Рихард чуть наклонился вперёд, разглядывая сокровища, которыми были полны карманы его брата. Ключи, спутанные наушники, шелуха семечек, кусочки бумажек, обёртка от жвачки, какие-то ниточки, в общем, стандартный набор прямиком из любых карманов среднестатистического школьника. Но кое-что привлекло его внимание. Рядом с ключами лежала маленькая фигурка из зелёного пластилина — грубовато слепленный простой человечек. Ещё несколько бесформенных кусков застывшего пластилина лежали на другой ладони. Вот это он, наверное, лепит в своих карманах, чтобы успокоиться.  — Понятно, — сказал Рихард, и всё богатство снова скрылось в куртке хмыкнувшего Пауля:  — Что, разочарован?  — А похоже? — улыбнулся Рихард.  — Ты так скривился, когда я тебе это всё показал, — хохотнул Пауль, — Ожидал увидеть волшебную палочку, записную книжку с заклинаниями, магические травы и мёртвых мышей?  — Да ну тебя, — фыркнул Рихард, отвернулся и зашагал в сторону подъезда, — Пошли, ещё уроки делать.