Spieler

— Здравствуй, Пауль!  — Привет, как тебе у нас?  — Это ты Пауль? Как дела?  — Эй, Пауль, пойдешь с нами на баскетбол?  — Никто не обижает? А то мы его…  — Здаров, Ландерс!  — Давай в столовке вместе сядем?  — Пауль, а вы уже проходили ту тему по математике?  — О-о, Рихин братуха, привет, давай к нам! Пауль радостно общался со всеми, пожимал руки и знакомился, опять приняв облик смущенного всеобщим вниманием добродушного мальчишки, да так умело, что даже Рихард поверил в его искренние слова о том, как ему тут нравится, и тоже смеялся над его шутками. Что вообще за странные перекосы с ним происходят, когда они одни? Одновременно Рихард с неудовольствием замечал на себе укоризненные взгляды одноклассников. Наверняка недовольны, что он наплел всякой фигни про новенького. Ага, посмотрел бы я на вас, когда на вашу голову сваливается прямиком из детдома незнакомый пацан… На всех следующих уроках Тилль демонстративно бросал свою сумку на стул, где обычно сидел Рихард, и полностью его игнорировал. Бойкот? Ну это не надолго, насколько он знал Тилля. Однако Круспе, мрачно хмуря брови, опять вынужденно плелся к своему новому месту у окна, где вокруг его любимого братишки толпились восхищённые его чувством юмора и разговорчивостью одноклассники. Настроение у Рихарда было паршивое. Но это ещё ничего. А вот по-настоящему дерьмо началось, когда на большой перемене (на предыдущих у неё было слишком много дел) к ним в коридоре подошла Кларисса Вагнер и как всегда приветливо протянула Паулю ладонь, чтобы не испугать в первую же встречу своим фирменным поцелуем:  — Привет, добро пожаловать! Я Кларис. Пауль поднял на неё голову. Рихард прямо-таки жопой почувствовал, как на него обрушивается страшный пиздец, но предотвратить его не успел.  — Та самая Кларис? — с широкой улыбкой спросил Пауль, даже не вытащив в ответ руку из кармана. Так они и стояли друг напротив друга, почти поддельно улыбающиеся, а Кларисса ещё и с глупо протянутой вперёд рукой, которую не опускала.  — Смотря на то, что ты имеешь в виду под «та самая», — не потеряв ни грамма дружелюбия, ответила с тем же воодушевлением Кларисса, чуть встряхнув ладонью в воздухе, словно намекая, что не против обычного короткого приветственного рукопожатия. Вокруг них словно образовалась мёртвая зона: разговоры затихали, все поворачивались в их сторону. Рихард, прикрыв глаза, начал потихоньку отползать прочь, прижимаясь стене.  — А я имею в виду, что не буду пожимать твою руку, — галантно, что никак не сочеталось с репликой, сказал Пауль.  — Это почему же? — кажется, Кларис в жизни не растеряется. И сейчас она говорила так же любезно и приветливо. Но даже она слегка напряглась.  — Потому что мало ли где эта твоя рука побывала, — не отрывая от неё глаз и продолжая весело улыбаться, пояснил Пауль. Все в шоке замерли, а тот как ни в чём не бывало продолжал: — А я несколько более брезгливый, чем весь прочий сброд, уж прости, — не меньше дюжины пар глаз пялились в пространство между замеревшей от удивления Кларис и вальяжно стоящего перед ней Пауля. Все, абсолютно все подметили, что ладонь девушки, которую она так и держала протянутой, слегка дрожала. Кажется, всё, хуже уже не будет. Но тут Пауль сумел утопить в дерьме и собственного брата, когда вдруг повернулся к нему, уже почти уползшего с линии огня, и со светской улыбкой спросил:  — Я ведь прав, Рих? После в этой части коридора успешно прошла по-настоящему немая сцена. Все молча смотрели, как Пауль наконец крепко пожимает руку Клариссы, а затем демонстративно вытаскивает из сумки влажные салфетки и вытирает ими пальцы. Закончив, Ландерс молча выбрался из толпы и зашёл в кабинет — прозвенел звонок.  — Что за херотень ты, бля, устроил?! — едва подойдя к парте, набросился на него до глубины души потрясённый Рихард. Пауль же преспокойно сидел на своём стуле и лишь удивленно поднял на него глаза:  — А что такое?  — Да ничего, блять, дебил конченый, — Рихард сел и резко развернулся к нему, ловя на себе совершенно не доброжелательные взгляды со всех сторон, — Я же сказал тебе, не задирайся с Клариссой! Ещё меня примешал…  — Я всегда говорю то, что думаю, — упрямо ответил Пауль и легкомысленно махнул рукой: — Ой, не преувеличивай. Всё не так ужасно. Прям уж. Ну повоняют денек, и забудут.  — Пауль, ты не понимаешь, — Рихарда просто бесило то, каким довольным выглядел его любимый новый родственник, — Клариссу слишком уважают, так просто это не оставят.  — Да что они сделают? В этот момент к ним на парту прилетела подброшенная кем-то записка. В ней было написано: «После уроков за школой. Не вздумай увиливать, Ландерс».  — Вот это, — выдохнул Рихард в ответ. Он чуть оглянулся в ту сторону, откуда бросили записку, и наткнулся взглядом на Алекса Фонтейна. Он красноречиво провёл большим пальцем под кадыком, а его сосед по парте размеренно кивал в подтверждение, не сводя с Пауля пристального взгляда. Рихард сглотнул, а когда повернулся, едва не заорал на весь класс:  — Чему ты, бля, лыбишься?!  — Нет, ну ты послушай, — давясь хохотом, выдавил из себя Пауль, — Они собрались мне угрожать! Боже, я обязательно пойду.  — Ты ебанутый, серьёзно? В первый же день нахватать таких неприятностей! Они мокрого места после тебя не оставят, а виноват опять останусь я! — ужаснулся Рихард, хватая его за рукав, точно тот прямо сейчас собрался идти на стрелку.  — Да ну тебя, — отмахнулся Пауль, радостно комкая записку, — Какая школьная жизнь без этих приключений? Ску-у-учная, — вытянув губы в трубочку, протянул он.  — Идиот, господи, — прошипел Рихард, — Так, на следующей же перемене подойдешь к Клариссе и извинишься. Скажешь, что не подумал. Что не знал. Настроение плохое было и так далее… Понял?  — Не пойду, — хмыкнул Пауль.  — Почему? — бесконечно терпеливо спросил Рихард.  — Потому что она не обижена.  — Ты дебил? Ты бы не обиделся?  — Сам посмотри. Рихард покосился на парту Кларис и Эльзы. И правда, всё как обычно: сосредоточена, внимательна, заинтересована ходом урока. Никаких грустно поникших или разъяренно приподнятых плеч. Рука так и летает по тетради, записывая за учителем конспект.  — Это потому что сейчас урок, — нашёл оправдание Рихард.  — Нет, — покачал головой Пауль, опять начиная ухмыляться, — Просто я умею оскорблять, не оскорбляя.  — Но это же было прямое оскорбление! На него даже Кларисса бы обиделась, при всей её лояльности. Пауль закатил глаза и полностью повернулся к нему. Что-то в его взгляде испугало Рихарда — наверное, этот нездоровый блеск, или вдруг резко расширившиеся зрачки.  — Рих, — твёрдо сказал он, — Отъебись. Если полезешь на разборки с ними — ночью ножиком прирежу и скажу, что так и было. Рихард вздрогнул и скорее отвернулся. Почему он это сказал? Почему он назвал именно этот главный страх Круспе? Почему?.. Что, блять, не так с этим парнем? ***  — Я нихера не понимаю, — в который раз повторил Рихард, следуя по пятам за гордо шагающим впереди него Паулем, — Пожалуйста, очень пожалуйста, объясни мне, как ты, блять, сумел разойтись с ними с миром?  — Я же сказал тебе, — Пауль полностью развернулся к нему лицом и продолжил идти спиной вперёд, — Я умею оскорблять, не оскорбляя, а Кларисса твоя — единственный на свете человек, кто это понимает. Поэтому она и вмешалась.  — Да она всегда и во все стрелки вмешивается! — недоумевал Рихард, — В жизни она ни одну не сумела разогнать! А тут…  — Ну, может, у меня какой-то особый дар внушения, — Пауль наткнулся спиной на стену и только после этого, чертыхнувшись, отвернулся как надо. Голос его прозвучал как-то с осторожностью, что ли. Честно, Рихарду уже надоело целый день слышать в его тоне какие-то неподходящие случаю выражения.  — Так, стрелу разбросали — ладно, — Рихард догнал его, чтобы заглянуть в эту самодовольную рожу, — А вот как ты умудрился попасть в свиту Кларис, я вообще не вкуриваю!  — Я же сказал — наверное, я умею убеждать людей, — развел руками Пауль. Вид у него был точно как у кота, нажравшегося сметаны из чужой миски, — Вот и Клариссу твою убедил.  — Она не моя, ты достал!  — Ну окей, не твоя, — легко согласился Пауль, — А когда собрания у свиты?  — По вторникам и пятницам, — проворчал Рихард, — Бля, не могу поверить, ты наговорил таких гадостей Клариссе, вышел из воды сухим и тепленьким, да ещё умудрился попасть в её свиту. Когда Клариссу выбрали министром школьных дел, мы чуть глотки друг другу не перегрызли, чтобы попасть в её свиту. А ты… Ну вот ка-а-ак?  — Кларис — мазохистка? — предположил Пауль.  — Нет! Просто скажи, как ты это сделал.  — Я гений, Рих. Вот как.  — Нихера не понимаю…  — Ничего, — Пауль похлопал его по плечу, — Жизнь с гением всегда полна непонятностей. Давай дома фильм вместе посмотрим? ***  — Уф, дом, милый дом, — выдал Пауль, вваливаясь в кухню, даже не разувшись, и открыл нараспашку холодильник, — Так жрать хочу, кошмар, — крикнул он ещё возящемуся в прихожей Рихарду, разглядывая полки, — О, ништяк, йогурт, — он схватил открытый пакет и поднес к губам.  — Вот что ты как свинья! — возмутился Рихард, увидев такое кощунство, — В стакан налей!  — Ты что, брезгуешь пить после меня? — на мгновение оторвавшись от горлышка, спросил тот.  — Он же прокиснет!  — Ну, значит, его надо скорее выпить, — подмигнул Пауль и поставил пакет обратно, — Так-с, что тут ещё у нас… Охренеть, у нас дома всегда было еды навалом, хотя нас тоже только трое было.  — Родители помешаны на здоровом образе жизни, — пояснил Рихард, — Кроме салата и овощей ты вряд ли там что-то найдешь.  — Нахер тогда холодильник? — удивился Пауль, — Не проще земли на подоконник насыпать и выращивать? Холодильник нужен для МЯСА! Ну там ещё для супчиков, хуюпчиков всяких. А то зачем заставлять бедное белое животное морозить, а?  — Бля, Пауль… У нас мясо тоже есть, — кинулся защищать агрегат Рихард.  — Ага, и триста видов всяких псевдополезных травок, — Пауль решительно захлопнул холодильник. Рихард, сам того не ожидая, прыснул и кивнул, соглашаясь с его словами, — Так, что ты обычно жрешь, когда домой приходишь?  — Ничего, — пожал плечами Круспе, набирая воду в чайник, — Я в школе вполне наедаюсь. А потом уже ужин.  — В школе наедаешься? — ужаснулся Пауль, — Ты что, сверхчеловек?  — Чего? — растерялся Рихард.  — Ну там порции как для божьих коровок, знаешь ли…  — Мне хватает, — заметил Рихард и с громыханьем водрузил чайник на плиту, — Я привык.  — То-то я смотрю, ты весь из себя такой печальный и неживой, — задумчиво произнёс Пауль, — А ты, оказывается, энергосберегающий. Тут уже Рихард не выдержал и заржал во весь голос:  — Да бля, что тебе моё питание?!  — Да, бля, ничего, просто с тобой разговаривать невозможно. Скучный ты какой-то. Я думал, не высыпаешься, ну там стрессы, все дела. А ты просто не доедаешь, мой мальчик! — изображая сумасшедшую бабушку, Пауль кинулся обнимать хохочущего брата и гладить по голове: — Бедненький мой! А как отощал-то, как отощал!  — Да бля, отвали, придурок! — Рихард всё не мог остановить свой полуприпадочный смех, слабо отбиваясь от «бабушки».  — Слушай, — Пауль, не отпуская его, задрал голову, весело глядя в лицо, — А погнали в кафешку какую, а? Нажремся хоть, ну знаешь, по полной программе. Мясо, картошка, пирог с мясом и картошкой! Так, всё, решено, вырубай газ и пошли. Он выпрямился, а его руки всё так же шутливо обнимали Рихарда за торс. Круспе, всё ещё посмеиваясь с выходок брата, смотрел на него, в его весёлые глаза, и его ладони лежали на плечах Пауля. Пауль же не улыбался, но выглядел он счастливым, и тоже не сводил с лица брата взгляда. В какой-то момент Ландерс вдруг приобнял его крепче, и это было уже не похоже на шутку.  — Эй, ты что? — напрягся Рихард. Ногтями он вцепился в куртку Пауля, которую тот ещё не успел снять. Пауль сразу же отпустил его и отскочил в сторону.  — Да ничего. Братец, — неловко улыбнулся он. В его тоне Рихарду опять что-то послышалось, на этот раз — разочарование. Но почему? Что его расстроило? То, что они стали… почти друзьями? Братьями? Или напротив?.. — Чайник твой вскипел, — неловко махнул рукой на плиту Пауль. Секунду спустя он исчез в прихожей: — Я жду тебя, давай быстро.