Spieler

Актовый зал украсили на славу: кажется, именно на эти стены Кларисса распорядилась повесить лучшую мишуру из школьных кладовых. Из-за обилия разноцветных плакатов не было видно обшарпанных стен, а единственный источник света — разноцветные лампочки на подставке и несколько крутящихся вокруг них зеркалец, что отбрасывали яркие блики на танцующих («какая-то хуйня», как её окрестили в свите), ловко скрывал в темноте потрескавшуюся штукатурку на потолке. Столы трещали от гор разнообразной закусочной еды, и Пауль, как член свиты, то есть пришедший на пару часов раньше официального начала дискотеки, не отходил от угощения, пока не перепробовал все закуски, пирожки, печенья и напитки. Рихард стоял у входа, продавая билеты, и Пауль иногда приносил ему на отвоёванном у какого-то официанта подносе еду, переживая за братишку и громко жалуясь каждому встречному, как ему тяжело наблюдать за вечно голодающим братцем. На сцене за ноутбуком и колонками обосновался сердито сопящий Шнайдер — Кларис таки заставила его надеть красную новогоднюю шапку, подбитую мехом, со смешным помпоном на кончике. Единственное, что утешало диджея — целая сеть цветных лампочек гирлянд, которая окутала ярким перемигивающимся облаком почти всю сцену и практически совершенно надёжно скрыла его самого с его «позорной шапочкой». Не один Шнайдер негодовал из-за костюмов: Товарищи Клариссы, все без исключения, надели такие же шапки и футболки, а некоторые ещё повязали себе на шею или на пояс длинные ленты страшно колючей мишуры. И если девушки молча терпели, а Мирра даже радовалась, то парни ругались на чем свет стоит, и лишь чуть позже приняли это философски, как данность, и начали дергать друг друга за помпоны на шапках и пытаться самоудушиться при помощи мишуры. Зато Кларис превзошла саму себя: надела короткое красное платье, накинула на плечи накидку с белым мехом, сделала высокую прическу и принесла с собой золотистую узорчатую полумаску. Все так и ахнули, когда она, румяная с мороза и смущенная, вошла в зал.  — Поприветствуем главную причину того, что все мы здесь сегодня собрались! — не растерявшись, проорал в микрофон Шнайдер, — Кларисса Вагнер в коротком платьице! Зал грохнул хохотом, кто-то даже сложился пополам, помирая от смеха — наверное, тому был причиной покерфейс Рихарда.  — Шнайдер! — возмущенно воскликнула Кларис, отчаянно краснея под цвет своего наряда. Рихарду пришлось обнять её за талию и прилюдно поцеловать — ну, а что делать, если вокруг люди смотрят на них, а Кларисса с такой улыбкой приближается к нему, а потом обвивает обеими руками его шею? Конечно, он тут же ощутил на себе пристальный взгляд Пауля, и заметил, как со стола, возле которого он стоял, сам по себе упал пустой поднос. На этот раз точно не показалось. Бля, Пауль, ты всё ещё ревнуешь?.. Хватит, а. Сказал — расстанусь с ней, значит, расстанусь. Не бойся. Я всё равно твой. К счастью, у Кларис и так было дел по горло, она убежала что-то выяснять с официантами, и Рихард вздохнул с облегчением. Пауль тут же подскочил у нему, обиженно щурясь:  — Ты что, специально меня провоцируешь?  — На что провоцирую? — устало спросил Рихард. Дурацкие нападки ревнивого братца ему уже порядком осточертели.  — На это! — Пауль неожиданно резко толкнул его за угол и хищно впился в губы, крепко держа за воротник, не давая отвернуться. Его колено уперлось в пах Круспе, заставив того придушенно ахнуть.  — Чем я хуже её, а, Рих? — буквально рычал Пауль ему в рот, — Почему она имеет на это право, а я нет?  — Да отстань ты! — наконец Рихарду удалось оттолкнуть маленького безумца и теперь стоял перед ним, ошарашенно вытирая губы, — Ты с ума сошёл! А если бы нас увидели?  — Тебя с этой шлюхой тоже все видели! — прошипел Пауль, — Я, может, тоже хочу!  — Пауль, блин, мы уже обсуждали это! — прошипел Рихард, с беспокойством озираясь — не дай бог кто-то из заметил, — Подумай о том, что нам в этой школе ещё пять месяцев учиться! Неужели нельзя потерпеть?  — Ты обещал, что бросишь её, — обиженно пробурчал тот.  — Обещал — значит, выполню, ясно? — Рихард едва удержался, чтобы не оттолкнуть брата от себя — настолько тот бесил, — И твои приставания не изменят обычного хода моего плана. Нечего меня поторапливать, как будто я сам не знаю, что должен сделать!  — Ребята, чего стоим, кого ждём? — за угол заглянула Кларис с ножницами и ворохом разноцветных лент в руках. Пауль резко отвернулся от неё, всё ещё зло сопя, — Вообще я только к Рихарду, — немного обиженно заметила она в спину Ландерса. Круспе закатил глаза, поражаясь полнейшнему отсутствию такта любимого братишки, — Риш, иди сюда, помоги мне, а то они опять забыли про ленты.  — Да, без проблем, сейчас, — Рихард с опаской взглянул на Пауля. Тот, чуть повернув голову, одними губами передразнил: «Риш?» Ленты Кларис распорядилась разрезать и приклеить скотчем к краям столов. Рихард с мученическим выражением ползал на коленках вокруг, пока об него, бодро матерясь, спотыкались члены свиты, и, как ребенок, пытался расклеить идиотские ленты. Да кому они вообще нужны? В темноте всё равно ни черта видно не будет, да и заняты все будут совершенно другим. Он нагнулся над столешницей, повернувшись спиной к сцене, в самое неподходящее время.  — Раз, раз, — прогудел в микрофон Шнайдер, проверяя его готовность — школьная техника просто обожала часто выходить из строя в самый ответственный момент, — Раз, два, три. Три, два, один. Пять, пять, пять, пятьдесят пять. Восемнадцать, девяносто три. Восемь… Отличный зад, Рих, — провозгласил он. Все опять заржали, а Рихард, обернувшись, метнул в сторону сцены связку лент, — Во-первых, не долетели, — заявил в микрофон совершенно серьёзным тоном Шнайдер, — Во-вторых, иди теперь и подбирай, пока Кларисса не… О-о-о-о, Клари-и-исонька! — заорал он, заметив шагающую в его сторону девушку, явно с целью отобрать микрофон и настучать им диджею по голове, — Как раз тебя вспоминали!  — Идиот, — не в состоянии сердиться, громко фыркнул Рихард, подобрав ленты. Было слышно, как на сцене его девушка вставляет мозги якобы пристыженному Шнаю, и на душе потеплело.  — Мне, кстати, тоже нравится твой зад, — как бы невзначай проходя мимо, мурлыкнул ему на ухо Пауль. Рихард дернулся, и закатил глаза. Почему вам все только одно и надо? Понемногу народ начал подтягиваться, и Рихард занял своё место у двери. Билет стоил чисто символических денег, чтобы покрыть кое-какие расходы свиты на еду, и люди приходили охотно — кто для встречи с друзьями, кто просто потусоваться. Танцевали обычно мало, для этого у особо умных школьников было слишком много видеоаппаратуры — никому не хотелось позориться, вот и отсиживались по углам. На этот раз Кларис даже стулья сказала из зала вынести, чтобы никто хотя бы не сидел. Пауль метался по всему залу, мешая всем, кому только можно, таскал пирожки брату и нигде не задерживался дольше, чем на минуту. Кажется, дискотеки ему и правда нравились. Рихарду тоже, но обычно он до победного стоял у дверей, чтобы проверять, не проскочил ли кто из туалета зайцем, без входного билета, да и есть ещё многие ребята, кто приходит много позже начала дискотеки. Что такое танцы и веселье на школьной дискотеке, Круспе забыл с того момента, как вступил по воле судьбы в С.В.И.Т.А. Правда, Кларис, как и обещала, разрешила даже официантам и прочему персоналу поучаствовать в новом флешмобе — однополом медляке. Типа, свита должна подавать пример и подбадривать ребят. Так что минимум один танец Рихард точно сможет присутствовать в зале. Ну и если Клариссе приспичит потанцевать… Конечно, топтаться как пингвины под иностранную балладу среди толкающихся тел — не самое приятное занятие, но уж, поди, куда лучше, чем скучать в пустом коридоре.  — Эй, когда там начало? — он отловил за рукав Тилля, который как раз тащил из зала стремянку. Тот пожал плечами и кивнул в сторону сцены:  — Шная спроси. Уже вроде пять минут как всё должно было начаться, но пока он не врубит музыку, время типа остановилось.  — А что играет сейчас?  — Не знаю, скрипка какая-то. Рих, отстань, видишь, несу, — он двинулся вперёд, волоча за собой заляпанную краской лестницу.  — А первая песня какая должна быть? — отчаянно крикнул ему в спину Рихард, с ужасом наблюдая, как к нему приближается почти целая толпа хихикающих размалеванных малолеток.  — Не, Рих, отвали, сказано же тебе! — Тилль и его стремянка скрылись за поворотом.  — Да тебе что, лень сказать?!  — Backstreet Boys, Рих, — рядом появилась Рита, тоже почему-то в новогодней шапочке и «эльфийской» футболке. В руках она держала коробочку с нарезанными входными билетами, — Не помню название. Ты что, списки не читал?  — Э, а что ты делаешь? — удивился Рихард, наблюдая, как она ловко меняет банкноты в руках семиклассников на билеты, пока он сам пялится на её одежду, — Прости, но ты же не из свиты, почему ты так оделась?  — Кларис сказала, чтобы я помогла тебе, и выдала это, — Рита задорно взмахнула головой, привязанный к помпону бубенчик зазвенел, — Теперь я тоже эльф!  — Выглядите как дебилы, — высказался какой-то толстый одутловатый мальчик, у которого даже веки заплыли жиром. Рита вздохнула и мученически закатила глаза.  — А глядя на жирное мудачье вроде тебя, я понимаю, почему появилось такое понятие как «голодающие страны», — брякнул неожиданно даже для себя Рихард. Рита шлепнула его по руке:  — Ты что? Это же дети!  — Какие дети, он на вид классе в шестом, — защищался Рихард.  — Я в восьмом, — заметил мальчик, сдвинув светлые брови.  — В восьмом? — обрадовался Рихард, — Значит, я смогу найти тебя.  — Зачем? — занервничав, сжал некрасивые губы мальчик.  — Чтобы проверить, насколько жировые отложения на твоём…  — Рихард! — Рита снова шлепнула его, на этот раз — по затылку, едва не сбив шапку.  — Будешь бить меня — пожалуюсь властям класса, — пригрозил ей Рихард, — Я вообще-то почти женат на президенте класса. Мальчик, который так никуда и не ушёл, противно рассмеялся, его смех подхватили ещё какие-то малолетки.  — Женат на президенте класса? Ты что, гей?  — У нас президент класса — девушка! — возмутилась Рита.  — Так тогда она президентша.  — Нет такого слова!  — Нет, есть!  — А вот и нету!  — Тогда как называют президентов-женщин? Рихард молча покачал головой и протянул билет следующей по очереди девочке, пока Рита спорила с ходячей горой жира, как всё-таки правильно официально называется должность Кларис. Ты что, гей? Пацан попал прямо в точку. Бывает же такое! Да, гей. Мало того, я встречаюсь со своим сумасшедшим братом-телепатом, который умеет управлять людьми и имеет явные зачатки телекинеза. Я хуже гея. Куда уж хуже… Наконец из зала донеслись знакомые звуки — Шнайдер включил первой Everybody. Кто-то ещё танцует под это? Странно, но в зале уже радостно завыли, приветствуя орущего что-то в микрофон диджея, а те школьники, что ещё стояли в очереди, заныли, что опаздывают. Рихард и Рита по-быстрому раскидали билеты, пропустили мнущихся ребят. Поток явно иссякал, и Рита, убедившись, что Рихард дальше сам справится, упорхнула в зал — она всегда сидела возле Шнайдера, а медляки они танцевали прямо на сцене. Рихард, морщась, прислонился к холодной стене, стягивая с головы дурацкую шапку, и лениво огляделся, постукивая ногой в такт песне. Умели же писать танцевальную музыку! Сейчас такое не найдешь. В перерыве между первым и вторым треками прибежала раскрасневшаяся Рита, которая, видимо, на этот раз танцевала со всеми, и предложила Рихарду меняться с каждой песней местами, раз их двое. Рихард, заинтригованный её веселым видом, согласился и, оставив «эльфа» на посту, прошёл в полутемный зал, где яркими бликами по стенам, потолку и телам танцующих быстро скользили красные, зелёные, синие и жёлтые лучи. На этот раз танцевали почти все — Рихард даже удивился, что стены подпирали всего человек двадцать, не больше. Остальные большими кругами собирались по всему залу, и веселились, придумывая движения. Часть мишуры со стен уже содрали, ею обмотались все кому не лень — Тилль, который весь этот геморрой два часа развешивал, верно, где-то является в обмороке. А нет, вон он, в кругу извивающихся под колонкой тел, отрывается как может. Рихард улыбнулся, узнавая лица одноклассников — наверное, все пришли, что тоже редкость. Пауля он искал в единственном возможном месте, и действительно нашёл — братец нагло сидел на столе, болтая ногами, и ел из общей миски кукурузные хлопья, наблюдая за танцующими, точно за сюжетом увлекательнейшего фильма.  — Как настрой? — спросил он, останавливаясь рядом и тоже устремляя взгляд в толпу.  — Да жить можно, еда ж есть, — ответил Пауль, хрустя хлопьями, — А ты почему без шапки?  — Да не нравится она мне. Какой-то пацан сказал, что мы в них выглядим как дебилы.  — А если я скажу тебе, что ты в ней чертовски сексуален? Рихард даже подпрыгнул и снова огляделся, прежде чем почти привычно зашипеть на ухмыляющегося братца:  — Хоть бы голос понизил, бесстыжий!  — А я думал, тебе нравится, когда кричат громко.  — Бля, Пауль, ты идиот, серьёзно…  — Рихард! — к ним подлетела в своём шикарном наряде Кларисса, — Ты почему без шапки? Рихард посмотрел на давящегося одновременно смехом и хлопьями Пауля и вздохнул. Нет, второй раз я на эти грабли не наступлю. Не хватало мне ещё от Кларис выслушивать, какой я привлекательный в этом идиотском костюме.  — Сейчас надену, — ответил он, преданно улыбаясь. Кларис протянула руку и ласково потрепала его по голове, точно собаку. Рихард едва не сморщился — мои волосы…  — Будь хорошим мальчиком, — напутствовала она, мазнула губами его щеку и снова скрылась в толпе.  — Хороша сучка, — ухмыляясь, протянул Пауль, глядя ей совсем не в спину, — Я даже начинаю уважать твой выбор.  — Пауль, блять… — вспыхнул Рихард, — Не говори о ней так.  — Почему? — развеселился Пауль, — Когда ты с ней наиграешься и бросишь, я тоже собираюсь её трахнуть. А чего такой красоте пропадать? Рихард резко повернулся к нему, едва не перевернув тарелку с бутербродами:  — Ты охренел, что ли? Я сказал, не говори о ней так.  — Не ревнуй, котик, — Пауль нагло улыбался ему прямо в лицо, — Тебе можно, а мне нельзя, что ли? Нет, я всё понимаю. Трахай сколько хочешь. Потребности организма, всё такое.  — Нихера ты не понимаешь! Рихард отвернулся и принялся сверлить взглядом толпу, пока Пауль что-то ему доказывал над ухом. Всё внутри клокотало от ярости. Что значит — наиграешься и бросишь?! Это, блять, не игра никакая, не удовлетворение потребностей. Это вечный стыд и страх, чёрт возьми, а не секс!  — Бля, что за херню крутит Шнай? — вырвал его из раздумий голос Пауля, уже отошедшего от спора, — Замочи диджея к чертям, а, — попросил он какую-то девятиклассницу, которая подошла к столу за соком. Та пискнула и убежала.  — Нормальная музыка, — нехотя ответил Рихард, — Чего людей пугаешь?  — Вечно я тебе кого-то пугаю, ты гляди! Песня закончилась, Рихард, втайне радуясь, что ему удалось сбежать от брата, спрыгнул со стола и, проталкиваясь сквозь людей, вышел в коридор, чтобы сменить Риту. Как раз начался традиционный медляк под Still Lovin' You, и девушка хотела потанцевать со Шнайдером, а Рихард — спрятаться от Клариссы. Ему это удалось: через неширокую щель в двери он видел, как Кларисса растерянно ходит по залу между топчущихся на местах пар, выискивая кого-то взглядом. Впрочем, ясное дело, кого именно. Она же знает, что он билеты снаружи продаёт, могла бы проверить… Наверное, опять Пауль, с неудовольствием подумал Рихард. Ну, а что, ему, со своей дебильной ревностью и мистическими способностями, сбить девушку с панталыку — раз плюнуть. Дискотека шла своим чередом, и когда Рита вернулась, Круспе уговорил её проводить время со Шнаем — Рихард и сам справится, да и в зал ему идти неохота. Рита сначала удивилась, но всё-таки обрадовалась, пообещала ему за труды булочку и, едва не подпрыгивая от радости, побежала обратно на сцену. Рихард же, прекрасно понимая, что весь праздник ему лично испортили два самых близких его человека, предпочел позорно прятаться в скукоте, чем разрываться между Клариссой и Паулем. Спасибо Ландерсу, или же ненавязчивости девушки, Кларисса так в коридоре и не появилась, а во время медляков — Рихард немного сконфузился, опять ощущая захлестнувшее с головой чувство вины — скромно стояла в стороне, с неловкой улыбкой не принимая приглашения парней. Если бы не эти идиотские отношения, она бы сейчас танцевала, и он бы, может, тоже, ведь это их последний Новый год в этой школе. Так нет, злосчастный урок алгебры месяц назад разрушил всё на корню.  — Небольшой перерыв, — объявил под конец одного из клубных треков Шнайдер, и Рихард невольно прислушался, уже догадываясь, что он скажет, и внутренне сжимаясь от страха. Верхний свет в зале зажегся, чтобы ребята успели отдохнуть и перекусить, — Через десять минут у нас играет баллада Hollywood Undead — Circles. Медляк номер три, экспериментальный. Девушки приглашают девушек, парни приглашают парней. Так как рассказы об этом флешмобе давно уже кочевали из уст в уста, из класса в класс, мало кто удивился подобному объявлению. Рихард даже видел, как ребята договариваются друг с другом, кто кого выбрал в партнёры на этот «однополый медляк». Через минуту после объявления в коридор высунула голову Рита, кончик её шапки с помпоном и бубенчиком обеспокоенно трясся:  — Рих, запирай дверь и заходи, Кларис сказала, участвуют все из свиты. Давай, в темпе, распределимся по залу до начала песни.  — Я знаю, — мрачно ответил Рихард, отложив на стол пустую коробку из-под билетов. Ещё этот цирк пережить.