Spieler

В зале было непривычно светло, люди, щурясь, пытались привыкнуть к яркости, неприятной после полумрака. Из динамиков текла какая-то незамысловатая тихая музыка, подогревая интерес присутствующих, пока они толпились у стен или у столов, отдыхая и весело, расслабленно переговариваясь. Кажется, дискотека удалась, по крайней мере все остались довольны — Кларисса будет счастлива. Рихард, еле волоча ноги, плелся вслед за Ритой — под самой сценой нехотя собирались члены свиты. Парень увидел там и Пауля — и его странная улыбочка Круспе не понравилась, но Рихард слишком устал, чтобы задумываться над новыми проказами шизанутого братца.  — Все собрались? — взволнованно оглядывалась Кларисса, пытаясь всех пересчитать, — Кого ещё одного нет? Ребята, я же попросила — собраться быстро! Где Шнайдер? — набросилась она на Риту.  — Нашёлся, — гулко сообщил у неё над головой Шнайдер, которому было лень слезать со сцены, при этом почти всем своим весом навалившись на сетку перемигивающихся фонариков. Кларис подпрыгнула от испуга под дружное сдавленное хмыканье остальных, и сразу уперла руки в бока:  — Мог бы и спуститься! Смотри, порвешь все гирлянды, — примирительно добавила она.  — И я тебе оторву башку, — в тон ей радостно пообещал Тилль.  — Так, ребята, — Кларисса повернулась к остальным, — До конца паузы ещё минут семь, за это время, прошу, найдите себе пару, желательно — не из наших. Тогда танцующих будет больше. Мы должны завоевать внимание и интерес! Распределитесь заранее по залу, чтобы не было в одном углу куча людей, а в другой…  — Кларисик, тебя не смущает то, что именно это и в тех же выражениях ты говоришь нам уже два месяца? — как всегда бесстрашно заметил Шнайдер, — Мы знаем, что надо делать, нахуй ты нас собрала? Все согласно загудели. Кларис, замолчав, беспомощно огляделась, хмуря лоб.  — Не матерись! — в итоге выдала она и, громко стуча каблуками, направилась прочь от сцены.  — Пять минут, ребята, — сказал негромко Шнай и вернулся на свой стул. Рихард моргнуть не успел, как все разлетелись кто куда, буквально выхватывая из толпы своих будущих партнёров. Он растерянно дернулся вперёд, надеясь обнаружить в толпе кого-нибудь знакомого, как его ловко схватили за рукав:  — Куда собрался?  — Пауль, отстань, — Рихард даже не взглянул на него, напряженно высматривая в толпе парней из своего класса, — Иди лучше ищи сам. У нас всего пять минут.  — А я типа тебя не достоин? — обиженно скривил мордашку Пауль,  — Кларис сказала — не с нашими, — устало закатив глаза, терпеливо ответил Рихард, — Ты же говорил ещё в октябре, что у тебя есть человек, с которым ты будешь танцевать. Так вот иди и ищи его, а меня отпусти.  — Ах, человек?! — Ландерс резко дернул его за руку, развернул к себе и пребольно ткнул пальцем в грудь, — Ты идиот, — отчеканил он, — Я думал, до тебя уже дошло. Такой момент испоганил! Ну ты и урод.  — Пауль, — Круспе мягко отстранил его от себя, — Давай потом обсудим, какой я плохой, ага? Сейчас нам нужно найти по парню, чтобы станцевать один медляк. Только один. Потом продолжим.  — Идиот! — вот тут Пауль и правда заорал, так, что на них начали оглядываться. Метнув в ближайшую группку замолчавших после его вопля девчонок злой взгляд, он снова повернулся к брату и на порядок тише, но с не меньшими эмоциями, процедил: — Я имел в виду тебя, бестолочь! Я хочу танцевать с тобой, а тут такой отличный шанс!  — Бля, — Рихард округлил глаза, — Издеваешься?  — А почему тогда, по-твоему, я согласился с идеей Клариссы твоей?! — кипел Пауль, сжимая кулаки.  — Опять моей? — Рихард закрыл лицо ладонью, — Да у тебя что, ПМС? То ревнуешь, то её всучить мне всё пытаешься, ты заебал!  — Не уходи от темы! — Ландерс явно уже окончательно завелся и уже был готов покатиться с братом по пыльному полу, с матами вырывая друг из друга душу, — Ты что, решил, мудачье, что я буду танцевать с кем-то другим? Давай, давай, скажи мне это!  — Да ты совсем помешался, — Рихард, криво улыбаясь в ответ на удивленные взгляды окружающих, толкнул брата за сцену, сгорая от стыда и пыша яростью, — Что ты, блять, творишь, скажи мне?  — А ты что, уже подыскал себе, с кем танцевать будешь? — выдал Пауль. Рихард уставился на него — брат буквально истекал ядом, — Ну да, конечно, блять, чему я удивляюсь!  — Че-чему удивляешься? — продолжал ахуевать Рихард, запинаясь.  — Тому, что ты опять подыскал мне замену! — завопил Пауль. Рихард прижал ладонь ко лбу. Да какого хера он вообще связался с этим дебилом?  — Замену? Да ещё «опять»? Хочешь сказать, что я шлюха? — уточнил он, уже ничему не удивляясь и не обижаясь. Это, блин, как в порядке вещей — выслушивать претензии ревнивого парня а.k.а.* брата.  — Вернее шлюх, — отчеканил Пауль, демонстративно отворачиваясь, — И на что я надеялся?  — Ты с ума сошёл или как? — тут уже начал повышать голос Рихард, который, на счастье Пауля, никогда не орал, а вот повышал голос только в самых крайних случаях, — Ты мне почти три месяца назад сказал, что у тебя есть пара на однополый медляк! Мы вместе, блять, только месяц. За всё это время ты ни разу не поднял эту тему, а теперь психуешь, что я неправильно понял то, что ты неправильно мне сказал?  — Ты тупица, вот что, — высказался Пауль, не поворачивая своей наглой морды, — Любой бы понял. Рихард медленным шагом обошёл его, чтобы продемонстрировать свои пылающие огнем, серой и мечущие молнии страшного гнева глаза.  — Да нихуя никто бы не понял! — взорвался он.  — Девочки, нашли время ссориться, бля, медляк через тридцать секунд, — гаркнул над их головами Шнайдер (к счастью, не в микрофон), — Можете вообще не краситься, вам это не поможет!  — Да пошёл ты! — ляпнул ему Пауль.  — Что сказал? — подпрыгнул в показном негодовании тот, — Ты бы вообще молчал, у Рихи хотя бы жопа ничего, а тебе даже покрутить нечем.  — Ну всё, ты попал, сука, — рванулся вперёд Пауль, но Рихард, по всем законам жанра, успел задержать его буквально за шиворот, едва не опрокинув при этом брата на пол:  — Мудачье, иди блять танцевать, а то так хотелось, я смотрю… Он выволок упирающегося и страшно шипящего, как кот, Ландерса, в зал, где уже выключали верхний свет, и приткнулся где-то в углу, неподалёку от невинно разговаривающих Тилля и Оливера. Несколько пар уже стояли в ожидании начала музыки, а Рихард, как дурак, в панике озирался, пытаясь на примере остальных понять, как ему вообще браться за парня во время медляка. Куда руку ему, на талию? Откусит, точно откусит… у него и настроение такое — кусательное… Прямо на лице написано. Свет погас окончательно. Музыка стихла. Было слышно, как тихо переговариваются пары и целые группы танцующих, и только синие и фиолетовые блики интимно скользили по теням. Все лица были повернуты к сцене, невидимой из-за отключенных на время медляка гирлянд. Зашипел микрофон.  — Медляк номер три. Парни приглашают парней, девушки приглашают девушек, — напряженно выдохнул в темноте голос Шная, пока все взволнованно прислушивались, — Играет Hollywood Undead — Circles. Рихард буквально услышал мысленный вопль Клариссы «Пошли!», почти не соображая схватил Пауля за руку, вторую пристроил на его плече и под нежную мелодию, стараясь никого не толкать, неловко и медленно поплелся делать большой круг по залу, переминаясь с ноги на ногу и таща за собой почти не старающегося изобразить деятельность брата.  — Блять, Рих, — раздраженно проворчал ему в шею Пауль, стукаясь лбом о подбородок Круспе, выдернул руку и обвил парня за талию, а его ладонь пристроил на своей, — Никогда не видел, как геи танцуют?  — Не приходилось, — придушенно выдал Рихард, глядя поверх его головы в темноту и прислушиваясь. Музыка и правда была хороша. Take my hand lets go, (Возьми меня за руку, пойдем туда) Somewhere we can rest our souls. (Где сможем отдохнуть душой) Weʼll sit where itʼs warm, (Сядем, где тепло) You say look weʼre here alone. (Ты скажешь: «Посмотри, мы здесь одни») Пауль, кажется, разделял мысли Рихарда и лирического героя песни, потому что заметно расслабился после своей неприятной вспышки, шагнул ближе, теснее прижимаясь к груди брата, и прижался щекой к его плечу, тихонько дыша в шею. Рихард, в свою очередь, забыл как дышать — рядом с ним, так близко, было родное тёплое тело, оно дышало и двигалось в унисон с ним, поддаваясь чарующей магии песни. I was running in circles, (Я носился кругами) I hurt myself, (Причинял себе боль) Just to find my purpose. (Лишь бы найти свое предназначение) Everything was so worthless, (Все было бесполезно) I didnʼt deserve this, (Я этого не заслужил) But to me you were perfect. (Но для меня ты была идеалом…)  — Шнай опять сказал, что у тебя хорошая задница, — едва слышно пожаловался Пауль, незаметно для всех, кроме них двоих, водя пальцами по спине Рихарда — вверх… вниз… — заставляя парня тихонько, закусывая губу, вздыхать от удовольствия. Пауль поднял голову, заглядывая в блестящие глаза Рихарда, — Мне это не нравится.  — Он шутит, не обращай внимания, — так же тихо ответил Рихард, мягко сжимая его ладонь, — Он идиот.  — Я сделаю всё, чтобы он больше так не говорил, — прошептал Пауль, снова укладывая голову на его плечо, — Я просто его фигурку сегодня забыл.  — Ты что, сегодня даже взял фигурки? — почему-то сейчас это ни капли не волновало. Рихард прикрыл глаза, наслаждаясь такой приятной близостью, и тут же случайно наступил кому-то на ногу. Тут же этот кто-то тихо матернулся и Рихард, случайно узнав цену обуви, которую он, судя по выражениям, привёл в негодность, счел необходимым скорее скрыться, и потащил Пауля в сторону, маскируя своё бегство под танец маленьких пингвинят.  — Да, взял, — немного удивленно подтвердил Пауль, — А что?  — Ну, просто ты всегда обычно таскаешь с собой фигурку Шная, насколько я понял, — пояснил Рихард, вспоминая, какой шелковый ходил в последнее время Шнайдер, стоит рядом появиться Паулю, — А сегодня забыл?  — Ага, — как-то неубедительно подтвердил Пауль. Рихард послушно замолчал, слушая слова песни. Iʼm scattered through this life. (Я растворился в этой жизни) If this is life Iʼll say good bye. (Если это жизнь, то я скажу «прощай») Sheʼs gone like an angel, (Она исчезла, как ангел) With wings let me burn tonight. (На крыльях, позволь мне сгореть этой ночью…)  — Красиво, — выдохнул он, продолжая аккуратно вести партнёра. Мимо проскользила Кларисса в паре с Ритой, и с широкой ободряющей улыбкой показала ему большой палец, шепотом добавив:  — Молодцы! Рихард не успел ответить, как они уже скрылись где-то за топчущимися телами.  — Как-то быстро все танцуют, — заметил Рихард. Пауль в ответ что-то неразборчиво мурлыкнул ему в шею. Рих, ощутив прилив дикой нежности, ласково ткнулся носом ему в макушку, пока никто не видит.  — Это опять мой шампунь? — немного недовольно спросил он, притягивая парня ещё ближе к себе.  — Я хотел выбрать самый ароматный, а все в нашем доме знают, у кого в семье наилучший вкус, — хитро усмехнулся Пауль.  — Зараза, ты хоть знаешь, сколько он стоит? — Рихард потрепал его по голове, зажав волосы немного сильнее, чем следует. Ландерс умильно сморщился:  — Ну тебе же нравится. Я готов выложить все свои деньги ради этого.  — Ага, учитывая, что шампунь этот я покупаю на свои… I see me writin on this paper. (Сейчас я пишу на этом листке) Prayin for some savior. (Молюсь о спасителе) Wishin intake her and save her. (Хочу принять и спасти ее…) In a world so, so godless and thoughtless, (В таком мире, безбожном и беспечном) I dont know how we wrought this, (Я не знаю, как мы истерзали ее) All the love that you brought us. (Всю ту любовь, что ты дала нам…) Пауль тихо смеялся ему на ухо, будя приятные мурашки по всему телу, нежно играла гитара под плачущий голос вокалиста, и Рихарду действительно вдруг начало казаться, как в тех сопливых маминых романах, что вокруг нет ни души. Только они вдвоём и печальная музыка. It feels like Iʼm killin myself. (Кажется, будто я себя убиваю) Just wheelin myself. (Сам себя колесую) Just to pray for some help. (Чтобы молиться о помощи…) Iʼd give it all just to have, have your eternity. (Я отдал бы всё, лишь бы быть с тобой целую вечность) Cause itʼs all that assures me. (Это единственное, что меня успокаивает) Itʼs worth all that hurts me. (И действительно стоит моих мучений…) В этот момент Рихард был готов отдать всё, только бы песня не заканчивалась.  — Ты никогда не говорил, что любишь меня, — тихо, отстраненно произнёс Пауль, глядя куда-то далеко-далеко, — А мне так хочется это услышать. Мне редко говорят такие вещи. Уже больше года.  — Прости, конечно, но и ты мне такое никогда не говорил, — прошептал в ответ Рихард, увиливая от ответа и чувствуя, что начинает отчаянно краснеть.  — Ну и что? Мог бы и начать, — Пауль нахмурился, напрягаясь всем телом и не отрывая взгляда от какой-то абстрактной точки над плечом Рихарда, — Весь запас признаний на Клариссу истратил?  — Ты серьёзно? — Рихард снова почувствовал, что ему хочется запрокинуть голову и завыть от безысходности. Серьёзно? Пауль, блять, ты точно мудачье какое-то, — Это ещё я вечно моменты порчу?  — Да ну тебя, — он попытался вырвать ладонь из его руки, обиженно пыхтя, но Рихард сжал его пальцы ещё крепче и притянул ещё плотнее, почти вжимая в свое тело, а сам чуть наклонился, заглядывая в лицо поджавшего губы брата:  — Слушай, я не знаю, что опять не так, но я тебя люблю. Уж поверь, пожалуйста. Доволен?  — Если бы не твоё «доволен», был бы доволен, — уже почти нормальным тоном ответил Пауль, хитро усмехнувшись, — Я тебя тоже, дурачье.  — Так и пошли мы по миру — мудачье и дурачье, — закончил под тихий смех брата Рихард, улыбаясь. Iʼd give you my heart, (Я отдал бы тебе своё сердце) And let you just hold it. (Просто чтобы оно было у тебя) Iʼd give you my soul, (Отдал бы душу) But I already sold it. (Но я уже продал ее)  — А ты бы отдал мне своё сердце? — голосом малолетней девственницы, которая пришла на свидание с «большим мальчиком», в которого влюблена уже пять лет, поинтересовался Пауль.  — Я бы подумал, — усмехнулся Рихард, прижимаясь к его виску щекой. Ах, Пауль… Конечно. Отдал бы. On that day that day, (Тот день) The day I walked away in december. (Декабрьский день, когда я ушел) I will always remember. (Я никогда его не забуду) Iʼll regret it forever. (И всегда буду о нем сожалеть)  — Жаль так героя песни, — заметил Пауль, — Даже с моим хромым английским жаль.  — Ну, он же сам всё разрушил, — возразил Рихард, наблюдая, как мимо опять проплывают Кларисса и Рита, но на этот раз ещё и с Эльзой, образуя лесбийский мини-хоровод. Когда они успели круг сделать? — Так что теперь расплачивается. Пауль вздохнул и уткнулся носом у его ключицы:  — Классный парфюм. Я тоже им буду пользоваться… Обнимешь меня? I remember brown eyes, (Я помню карие глаза) So sad and blue skies. (Такие печальные… и синие небеса) Turned to darkness and night. (Превратившиеся в темноту и ночь…) Iʼm so sick of the fight. (Я так устал сражаться…) I wonʼt breathe unless you breathe, (Я буду бездыханным, пока не задышишь ты) Wonʼt bleed unless you bleed. (Моя кровь не прольется раньше твоей) Wonʼt be unless you be, (Без тебя меня тоже не станет) «Till Iʼm gone and I can sleep. (Лишь когда уйду, я смогу уснуть)  — Заебатая песня, — объявил где-то совсем рядом хриплым голосом Тилль, — Только у Ольки ноги, бля, как экскаваторы.  — Я не Олька, — голосом земного воплощения Будды невозмутимо заметил Олли. Рихард нервно хихикнул, а потом едва не задохнулся, когда Пауль вдруг мягко прижался губами к его чувствительной коже под колючицами.  — Только не засос, — слабым голосом попросил Рихард, практически сгорая заживо от какой-то странно нежной страсти, — Пауль, пожалуйста…  — Тогда ты, — Пауль, загадочно улыбаясь, выгнул шею, подставляя её плавный соблазнительный изгиб брату, — Мне скрывать нечего. Только не кусай.  — Пауль… — он дурак, что ли?  — Давай. Мне нравится. Рихард, взглянув снова в его хитрющие глаза, сдался, и, не отдавая себе отчёта в том, что он вообще делает, послушно склонился над манящей ароматной кожей, стискивая его, довольно улыбающегося, крепче в своих объятьях. I was running in circles, (Я носился кругами) I hurt myself, (Причинял себе боль) Just to find my purpose. (Лишь бы найти свое предназначение) Everything was so worthless, (Все было бесполезно) I didnʼt deserve this, (Я этого не заслужил) But to me you were perfect. (Но для меня ты была идеалом…) Нежный голос Дьюса будил в нём невероятный букет острых ощущений. Он чувствовал губами мягкую кожу брата, а языком — его приятный необычный пряный вкус. Его сердце билось совсем рядом, и сам он был так близко, что, кажется, можно было услышать, как он моргает, прикрывая в блаженстве глаза. Ещё немного давления — и тонкая оболочка лопнет, и тогда Рихард узнает, какая на вкус его кровь… Наверное, она даже не солёная. Хотя кто знает… Iʼve gone away, (Я ушёл) Seen better times in yesterday (I hurt myself). (Но я видал лучшие времена (я причиняю себе боль)) Itʼs hard to say, Тяжело говорить, That everything will be okay (I hurt myself). (Что все будет хорошо. (я причиняю себе боль))  — Это конец песни, — шепотом заметил Пауль. Рихард оторвался от него, полностью, даже немного отскочил, хотя было ещё темно и песня продолжалась, и теперь наблюдал, как его парень, удовлетворенно скалясь, прячет под воротником свежий алый засос.  — Как ты, блять, меня уговорил на это? — прошептал он, а Пауль только рассмеялся. Дьюс ещё только выводил последние строки, а Ландерс уже, привычно пряча руки в карманы, не оглядываясь, шагал куда-то в темноту — наверное, к столам, искать остатки угощения. Рихард, глядя ему вслед, стоял один в центре зала среди толкающихся тел, и на его губах ещё чувствовался вкус кожи его брата. I hurt myself. a.k.a* — англ. также известен как.