I'm the baddest

— Как вы догадались вообще? Может, я просто… толерантный! — пыхтел где-то внизу Пауль, с трудом карабкаясь по тонким прутьям лестницы. Рихард закатил глаза, легко перемахивая через край крыши, поправил гитару и сразу повернулся обратно, чтобы подать своему незадачливому спутнику руку:  — Ты вообще хоть когда-нибудь затыкаешься? Три минуты назад я чуть тебя не трахнул в тёмном переулке, а ты даже секунды после этого не молчал.  — Нет, ну вы скажите! — едва не сорвавшись и при этом взвизгнув на весь переулок, Пауль вцепился мокрой ладонью в его руку и неуклюже подтянулся, забрасывая ноги на край, — Я ведь мог быть просто толерантным гетеросексуалом! — продолжал он возмущаться, устойчиво став на бетон. Рихарда посетило навязчивое желание толкнуть его обратно в проулок.  — Толерантные гетеры едва ли бывают, — отвернувшись и направившись к противоположному краю крыши, устало сказал Рихард, уже жалея, что начал приставать к этому зануде. Ведь до конца жизни будет выяснять мотивы поступков и всё такое. Ему надо идти в следователи, а не психологи, потому что всем его пациентам после первого же приёма понадобится психиатр, — Потому что если тебя целует мужчина, то, что ты его отталкиваешь, делает тебя гомофобом.  — А вот и нет! — упрямо повторял Пауль, шагая за ним.  — Тем более что тебе понравилось, — Рихард чуть удлинил усмешку с одного уголка рта. Он прекрасно понимал, как нравится женщинам и мужчинам.  — Вы извращенец!  — А я не знал! — притворно удивился тот, практически перешагивая с одной крыши на другую — настолько тесно здесь стояли эти дома.  — Да ну вас, разговаривать ещё с вами! — обиделся Пауль, и Рихард едва удержался, чтобы не заорать от радости. Он с детства ни с кем так много не общался, и не затыкающийся спутник знатно действовал ему на нервы. Тем не менее, несмотря на своё обещание, Пауль уже спустя ровно десять секунд деланно угрюмо (надо же держать лицо!) спросил:  — Может, всё-таки скажете мне, зачем вы полезли целоваться? Рихард в который раз закатил глаза и громко фальшиво пропел в темноту:  — Твои губы манили меня, как лепестки роз — утренний дождь…  — Что-о-о?  — Шучу, — мрачно отрезал Рихард, цокнув языком — опять забыл про наивность парнишки. Как же он надоел, ей-богу. Тем не менее, есть в нём что-то, что привлекало Рихарда. Может, его какая-то особая человечность? Или просто он так сильно соскучился по общению?.. Нет, бред, оборвал он сам себя. Я одиночка, а этот мальчишка — просто развлечение на одну ночь. Можно будет с ним пройтись, насладиться его страхом и брезгливостью, потом неплохо потрахаться и, довольные, разойтись, пусть свою повышенную стипендию получает. Добреньким притвориться — для него это было лишь одним из видов разнообразия. На крышах и по ночам не особо разгонишься, порой и образ бандита приедается. Рихарду вполне нравилось общение с этим парнем — наверное, потому, что он такой беспардонный и искренний. Не то чтобы Рихард был мазохистом или что-то в этом роде, просто ему нравилось, когда люди говорят в лоб, не прикрываясь вежливостью и воспитанием. Он ценил прямолинейность куда больше других добродетелей — наверное, потому, что с ним никогда не были особенно честны. Тем более Пауль не был пустым болтуном, а ещё он не говорил о себе. Почти ни слова. Тоже огромный плюс. Рихард не мог винить своих знакомых за их вечный эгоизм — ведь они всегда одни и никогда не в безопасности, приходится жить, как получается, для себя; тем не менее, часто это бесит. Выходит, Пауль ему нравится из-за их непохожести? Они такие разные. Жиголо и ботаник. Лживый и наивный. Мориарти и Ватсон, не иначе. М-м-м… Грех и непорочность. Вот почему? Ему, наверное, нравится портить и развращать. Не в первый раз уже, между прочим. Сделать из светлого послушного мальчика копию себя — вора, извращенца и наркомана? Было бы приятно наблюдать за этими метаморфозами. Всегда было приятно.  — А у вас есть женщина? — вдруг спросил Пауль, прерывая мысленные рассуждения Рихарда. Тот поперхнулся дымом и смехом:  — Чего? Женщина? Да уж. Посмотри на меня, киса, и скажи ещё раз, что у меня кто-то есть.  — Как вы меня назвали?! — подпрыгнул в негодовании мальчишка, позабыв свой вопрос.  — Киса, — незамедлительно ответил Рихард, отбрасывая недокуренную сигарету. Та, мелькнув оранжевой точкой в черноте, исчезла за краем, — Тебе подходит такая кличка. Да что там кличка, целый псевдоним!  — Хватит надо мной смеяться, — обиженно пробубнил тот.  — Не буду, киса, — насмешливо выдохнул ему в лицо дым Рихард. Впереди показались знакомые обшарпанные стены старого недостроенного кинотеатра. Рихард, кивнув, быстро нашёл лестницу, чтобы спуститься на землю, и остановился возле неё, чтобы дать «кисе» последние инструкции:  — Как помнишь, мы должны вести себя так, словно друг друга не знаем. Я проведу тебя в здание, но там, будь добр, молчи и не разговаривай ни с кем, в том числе со мной. Ребята там неспокойные, подозрительные, и много бухла, так что дежись подальше от агрессивных — драки здесь ну далеко не редкость. Походи, посмотри, музыку послушай. Я ухожу оттуда уже почти что утром, так что лучше всего держись меня — если что, я дам знать, когда уходим.  — А если я окажусь в опасности? — взволнованно спросил Пауль, — Вас звать?  — Тогда лучше не оказывайся, — быстро ответил Рихард, — И да, денег у тебя нету, значит, придётся искать.  — Откуда вы знаете, что у меня нет денег? — изумился Пауль.  — Киса, — снисходительно покосился на него Рихард, — Когда тебя лапают, ты так расслабляешься, что у тебя можно спокойно руку отрезать, а ты и не заметишь. Тем более я чисто работаю.  — Вы… Вы обшарили мои карманы?  — Да, — просто ответил Рихард. Пауль, испуганно ахнув, принялся торопливо рыться в карманах куртки, — Да не бойся ты, я ничего не взял. У тебя ж ничего ценного нет. И вообще, я серьёзно, не отдавайся ты так сильно ощущениям. Когда я тебя тискал, ты чуть лужицей не растекся. Я, конечно, знаю, какие у меня нежные руки, — он хмыкнул, — Но всё-таки контролируй себя. Я ведь даже не особо старался.  — Ничего не пропало, — облегченно вздохнул Пауль, и тут же сердито воззрился на Рихарда: — Что вы вообще себе позволяете? Вы хотели меня обокрасть?  — Я краду всё, что могу, такова моя жизнь.  — А вы не думали начать работать, зарабатывать деньги?  — Зачем? — Рихард затянул туже ремень на гитарном чехле, и, держась за прут лестницы, легко перемахнул через край, ловко и чётко перенеся вес. Недобрые зелёные глаза искоса взглянули на Пауля, — Ведь это скучно. В старый кинотеатр, захваченный сквоттерами, был только один вход, со стороны полуразрушенной стены — далеко от фонарей и жилого района. В пустом дверном проёме стоял худощавый парень с высветленными дрэдами и отсутствующим взглядом; он, сколько Рихард себя помнил, продавал здесь билеты. Люди подтягивались неспешно, они воровато оглядывались и даже приветствовали друг друга шёпотом — здесь слишком хорошая слышимость. Зато в здании каждый орал во всю глотку, веря, что стены защитят их от вмешательства полиции. Рихард, подталкивая парнишку в спину перед собой, остановился неподалёку от входа в здание, привычно прячась в темноте и удерживая мальчика за шиворот, как гончую на поводке, точно тот мог убежать. Его тяжёлое дыхание почти касалось макушки смущенно сжавшегося Пауля, но Рихард не обращал внимания на него; он внимательно всматривался в проходящих в здание людей.  — Цену входного билета повысили, — цокнул он языком через пару минут.  — Откуда вы знаете?  — Смотри: те, кто приходят сюда не в первый раз, сразу протягивают деньги, а тот светловолосый, с дрэдами, коротко им что-то говорит. Как правило, после этого посетитель ругается и снова лезет в карман. Ага, вот, теперь я знаю, сколько стоит билет. Отлично.  — И где мы возьмём деньги?  — Почему мы? — блеснула в темноте улыбка, — Денег нет только у тебя. Он толкнул парня вперёд, украдкой усмехаясь:  — Ты же знаешь, как их можно получить?  — Я не буду красть! — прошипел тот, скорее возвращаясь обратно за угол.  — Всегда можно отсосать у кого-нибудь, — подсказал Рихард, откровенно веселясь.  — Я не буду… Вы ведь не серьёзно?  — А что? Зашёл за угол, сделал своё дело, получил деньги. Я и сам не раз так делал, когда был в твоём возрасте, — спокойно заметил тот.  — Что?!  — Да не верещи ты так, — Рихард толкнул его в бок, нависая сверху, и пальцами аккуратно расстегнул две верхние пуговицы своего пальто, — Если боишься… Отсосать можно и у меня. Меня-то ты не боишься? — шепотом, обдавая мальчишку горячим дыханием с привкусом сигаретного дыма, издевался он.  — Отпустите! — на этот раз Пауль прислушался к совету Рихарда и пытался сопротивляться, не поддаваясь притворно ласковым движениям, — Я не собираюсь ничего такого делать, я вообще туда лучше не пойду!  — И не узнаешь кучу полезной информации о моём психологическом портрете, — Рихард легко прикоснулся губами к его лбу, точно благословлял, и отпустил, застегивая пальто, — Ладно, раздобуду тебе билет. Считай, я сегодня волонтер. Тут стой, сейчас вернусь. Вернулся он и правда очень скоро, с ритмично покачивающейся за спиной гитарой, привычной усмешкой и несколькими банкнотами в руках:  — Ну что, идём? Скоро начало, не хочу опаздывать.  — Вы что… Кому-то… — Пауль стоял бледный, кажется, его вот-вот стошнит, — О боже мой, зачем вы это сделали?! Вы…  — Ты о чем? — удивился Рихард, пряча улыбку. Разыграть это ходячее простодушие было приятнее всего, ведь он ещё и себя начал винить. Нет, определённо этого парнишку он встретил не зря, — Думал, я за тебя кому-то сосать буду? Мечтай. Я девчонку какую-то обольстил и из сумочки кошелёк вытащил. Пауль облегченно вздохнул:  — Не думал, что когда-нибудь скажу это, но я рад, что вы украли эти деньги.  — Вот видишь, на что я готов ради тебя. А ты у меня даже отсосать не согласился, — пожурил он, уже в открытую усмехаясь, — Идём, киса, повеселимся. ***  — Ну и как тебе? Понравилось? — с мягким смехом выдыхая в небо дым, спросил Рихард. Они сидели на краю крыши недалеко от места, где в первый раз встретились, и смотрели на начавший разгораться желтым и розовым горизонт.  — Да уж, это было странно и весело, — Пауль, пряча ладони в рукавах и щурясь, улыбался во весь рот, — Так много выпивки, и всё за счёт заведения, как говорится. А группа, которая играла, явно имеет большое будущее на мировой сцене.  — Смотри только им это не скажи, — заметил Рихард, поднося к губам горлышко пива, — Они приверженцы DIY¹, ну, типа, капиталисты не должны наживаться на тех, кто с ними борется. Они сами проводят концерты и записывают музыку в исключительно домашних студиях звукозаписи. Ну и атрибутику сами делают. Если скажешь им, что когда-нибудь они станут известны на весь мир под каким-нибудь лейблом или, не дай бог, благодаря услугам крупной звукозаписывающей компании, драка будет почище той, что сегодня развернулась на концерте.  — Да-а, — вспомнив события прошедшей ночи, Пауль снова засмеялся, — Они дерутся как звери, но потом эти парни опять сидели вместе и пили. Как будто не держат зла.  — Они и не держат. Хочешь? — он протянул парню пиво, — Ты не пил ничего даже.  — Ну, это вредно, — неуверенно пробормотал тот, косо глядя на бутылку.  — sXe²? Свобода от наркотиков, алкоголя и кофе? — с некоторым разочарованием уточнил Рихард, и поставил бутылку рядом с ним, — Пей, или обижусь.  — Уважайте чужую идеологию, — пытался сопротивляться тот.  — Уважать? Да ты мне все мозги проел, какой у меня ужасный образ жизни. Пей, сказал. Пауль с сомнением посмотрел на него, чуть поерзал, удобнее садясь на краю, взял бутылку и сделал несколько глотков под пристальным насмешливым взглядом курящего мужчины.  — Тепло, — сказал Пауль, отставив бутылку, и провёл рукой по груди, прислушиваясь к новым ощущениям.  — Ты что, никогда даже пиво не пил? — недоверчиво уточнил Рихард, — Сколько тебе лет?  — Двадцать два.  — Так можно же. Даже такому законопослушному мальчику, как ты, — Рихард хмыкнул, протянул руку и взъерошил волосы «послушного мальчика».  — Не такой уж я и законопослушный! — возразил Пауль, уворачиваясь от его руки, — Я сегодня всю ночь гулял по крышам. Даже чуть в полицию не попал.  — И впервые пил пиво, — Рихард осуждающе покачал головой, — Моя новая цель — напоить тебя до беспамятства. Давно пора уже.  — Нет! Мне в универ ещё идти.  — Какой ещё универ, киса? — Рихард отпил немного, с интересом глядя на мальчишку, — Спать ты когда собираешься?  — Следующей ночью высплюсь, — судя по тону Пауля, ответ для него был очевиден, — Мне не привыкать. Особенно во время подготовки к сессии.  — Ты гляди, жизнь променял на сессию, — Рихард удивленно передернул плечами и бросил пустую бутылку вниз. Из темноты донесся звон, — Нельзя так.  — А вы учились где-нибудь?  — Учился. Потом бросил.  — Почему?  — Напрасная трата времени это всё, — Рихард задумчиво посмотрел вдаль, — Все от тебя что-то требуют, а ты в ответ не имеешь права даже вякнуть. Может, всё, чего я хочу, это прогуляться по крышам и выпить пива.  — Но работа?  — Что тебе та работа? Стабильность? Да кому она нужна? От стабильности только жиреешь. На что тебе надпочечники? Адреналин куда девать?  — Зато всегда есть деньги… Рихард громко рассмеялся в воздух:  — Всегда есть деньги? Ты что, никогда не слышал жалобы родителей или взрослых дядей, как им тяжело на нелюбимой работе и как мало они за неё получают?  — Ну… Разве воровать лучше?  — Воровство — не единственный мой источник. Всегда есть кому помыть машину, есть кого подменить на день-два в кафешке. На худой конец можно стать на панель, но я приберегу это на крайний случай.  — И вам на всё хватает? — наивно удивился Пауль.  — Ну, конечно, это зависит от того, что ты имеешь в виду под «всё». А так… На еду и на проходной билет хватает — значит, живу на все сто. Избыток денег тоже идёт во вред.  — Вы куда мудрее, чем половина моих однокурсников, — сказал Пауль, глядя туда, где медленно поднималось солнце, — Хотя что там — мудрее всех моих преподавателей.  — Жизнь научила, — скромно развел руками Рихард, усмехаясь, — Просто мне нравится так жить, вот и вся мудрость.  — Только всё-таки я не понимаю, — Пауль снова повернулся к нему, неуклюже отползая от края, куда вечно съезжал на скользком рюкзаке, на котором сидел, — Вы вообще не работаете? А что вы днём делаете?  — Не работаю, скорее иногда подрабатываю, если захочется общения и чувства «нужности». Официантом, например, грузчиком. А днём я отсыпаюсь. Как летучая мышь, — он снова показал зубы в неповторимой обаятельной, но страшно колючей ухмылке. У Пауля от этой ухмылки по телу пробежала сладкая дрожь, усиленная алкоголем.  — И вам не надоедает всё время ходить по крышам и слушать рок-концерты? — спросил он поспешно, чтобы Рихард не заметил его смущения.  — Надоедает, — не стал спорить Рихард, как-то по-особенному блеснув глазами, — Поэтому я частенько употребляю. Ничего тяжёлого, так, балуюсь. Чисто чтобы разбавить мысли.  — А-а, — протянул тот.  — Знаю, тебе, как стрейт-эджеру³, это неприемлемо, но я же не стрейт-эджер, — опять улыбался Рихард, — Так что, будь добр, уважай чужую идеологию, — передразнил он.  — Да я и сам не совсем эджер, — признался Пауль, — Я чай пью, и иногда ещё энергетики.  — Какой ужас, — притворно схватился за голову Рихард, за что тут же получил достаточно добродушный, чтобы не улететь вниз, тычок в бок.  — А пиво у вас ещё есть? — спросил Пауль, чтобы подтвердить свои слова.  — Киса решила наклюкаться? Я всегда за, но знаешь ли, у меня под пальто нет переносного холодильника, — саркастично заметил Рихард.  — А вы знаете, где можно купить? — сдаваться просто так маленький студент не собирался.  — Спрашиваешь, — хмыкнул Рихард, — А как же универ? Пауль явно был в замешательстве. Слова Рихарда о свободе и собственные обязанности, вдолбленные обществом, запутали его окончательно.  — Наверное, всё-таки пойду… А вы следующей ночью будете на крышах? — неловко спросил он.  — Буду, конечно. Со мной хочешь? А спать ты когда собираешься?  — Хочу… — тихо пробормотал Пауль, — Не знаю…  — Ну подумай: отличная ночь со мной, как бы пошло это ни звучало, или снова скучные пары с тупыми шуточками однокурсников и занудными преподами. Пауль замотал головой:  — Нет, простите, наверное, я всё-таки пойду учиться. Мне стоило больших трудов поступить на бюджет, не хочу, чтобы меня вышвырнули. Наверное, на следующую ночь не увидимся.  — Твой выбор, — развел руками Рихард. Пауль смотрел на него, явно нервничая:  — Ну, я правда хотел бы с вами погулять, но… Мама рассердится, если ей позвонят.  — Понял. Не настаиваю, сказал же — твой выбор. Скажи мне лучше, как ты этот день проведешь. Ты ж не спал всю ночь.  — Ну, буду отсыпаться на скучных парах.  — Ты же никогда не спал на парах, так?  — Откуда вы…  — Я всё о тебе знаю, — сразу ответил Рихард, ухмыляясь уголком рта, — О таких, как ты, я знаю всё. Вы одинаковые. Послушные, робкие, ни слова поперёк. Ботаники. Мне продолжать?  — Ничуть я не послушный, — проворчал уязвленный Пауль, — Мама хотела, чтоб я поступал на математику, а я учусь на психологии, видите?  — Это моя победа номер один, она же и последняя! — в голос ему воскликнул Рихард, а потом коротко, мягко рассмеялся: — Ты себя-то слышишь? Свобода — это не идти против правил и желаний окружающих. Свобода — это делать то, чего тебе хочется, независимо от их мнения. Например, сегодня ты пошёл со мной ведь вовсе не ради этой дурацкой научной работы и стипендии?  — Наверное… Не знаю.  — Да, ты пошёл со мной, потому что это интерес, — Рихард смотрел на него, пряча усмешку, — Со временем интерес превратится в образ жизни. Тебе ведь этого хочется? Если да — это один из видов свободы.  — Но ведь у меня может быть совсем другое понятие свободы, — растерянно произнёс Пауль.  — Чего ты хочешь — то и есть твоя свобода. А вот воспользуешься ли ты ею — другой вопрос. Пауль повернулся к нему, глядя в лицо. Его кожа в свете восходящего солнца казалась совсем бледной и почти светящейся.  — Чего я хочу? — повторил он. Пауль медленно, осторожно, не сводя с него глаз потянулся вперед, готовый в любой момент отстраниться. Но Рихарду, судя по довольной усмешке, нравилось происходящее, и он наклонился ближе, позволяя светлому студенту несмело коснуться его губ и аккуратно вобрать их, немного робко целуя. Рихард, чтобы не спугнуть парнишку, придвинулся ближе и максимально неспешно и нежно протянул его за талию к себе, ощущая, как в грудь слабо уперлись ладони мальчика, а его сердце трепещет, как птица. Капля алкоголя, особенно для человека, который ничего крепче молока никогда не пробовал, разбудила в нём сокровенные чувства, пряча бдительность и смущение. Пальцы студента до странного опасливо коснулись шеи Рихарда, несмело подкрадываясь к его волосам. Тот издал тихий утробный стон, подставляясь под прикосновения, и придвинулся ещё ближе, чувствуя себя как на первом свидании. Мальчишка целоваться практически не умел, но это только безумно заводило — его неопытность, его смятение и неловкость. Близость опасного края крыши, на котором они, впрочем, и сидели, лишь обостряла чувства. Пауль целиком погрузил ладонь в чёрные волосы Рихарда, а второй рукой неспешно гладил его шею. Рихард прикрыл глаза от удовольствия. Глупый мальчик… Неопытный…  — А чё это мы тут делаем? — раздалось недобрым тоном у них за спинами. Парни оторвались друг от друга, и на лице Рихарда опять расцвело знакомое дикое, хищное выражение, означающее, что он готов к погоне, в то время как Пауль, кажется, за секунду успел умереть от страха и воскреснуть, — Расселись тут, голубки… Стив, иди сюда!  — Бежим, киса, — одной ухмылкой сказал Рихард, вцепился одной рукой в гриф лежащей рядом гитары, другой в ладонь Пауля и легко соскользнул вниз, утягивая взвизгнувшего студента за собой. Их полёт оказался не дольше, чем прыжок между крышами — два тела уже спустя секунду влетели в огромную мягкую гору, которая при ближайшем рассмотрении оказалась открытым мусорным баком, полным всяких набитых пакетов. Рихард лежал рядом с Паулем и, запрокинув голову, громко смеялся, при том что у Пауля снова едва не случился разрыв сердца.  — Почему вы мне не сказали?! — прийдя в себя, он сердито пихнул того ногой в бок, — Я чуть не умер от ужаса!  — А что я должен был сказать? — вцепившись в край бака, Рихард, вообще не прилагая усилий, перепрыгнул и оказался на асфальте, откуда протянул студенту руку: — Быстрее давай, киса, они от нас не отцепятся.  — Я не киса, прекратите! — шипел Пауль, пока всё ещё посмеивающийся и горящий диким азартом Рихард бежал по переулкам, утаскивая студента за собой, — И вообще, они уже давно отстали, ручаюсь.  — Эти не отстанут, молись, что они не увидели твоё лицо и не накинутся потом где-нибудь в городе, — Рихард свернул куда-то, ругнулся и бросился обратно, — Где же этот двор?.. Ты что, не знаешь про таких гомофобов? Мы их «ночными фиалками» называем. Ещё повезло, что они не знают город так, как я.  — Но почему вы так обрадовались, когда услышали их? — недоумевал Пауль.  — О, вот, сюда… Почему обрадовался? Потому что обожаю погони. Давай, заходи в этот двор, здесь точно не найдут. Домой пойдешь?  — Пойду, — кивнул Пауль, оглядываясь, и вдруг кое-что вспомнил, — Вот чёрт!  — Что?  — Я рюкзак на той крыше оставил! — воскликнул он, хватаясь за голову в неподдельном ужасе.  — Ну, теперь скажи ему «пока», — Рихард взъерошил ему волосы, радостно улыбаясь, — М-м-м, обожаю так делать.  — Да ну вас! — отскочил Пауль, — Мой рюкзак!  — Киса, — устало закатил глаза Рихард, — Они уже прибрали твой рюкзак. Забудь.  — Какое забудь, там мой конспект!  — Ну тогда и про конспекты забудь, — голосом В-Чем-Проблема ответил Рихард, а когда Пауль попытался психовать, порывисто и грубо притянул его за талию к себе, жёстко впиваясь в его губы, сильно кусая и рыча ему в рот, так, что парень буквально растекался от этого хриплого низкого голоса:  — Помолчи, киса, не люблю, когда шумят. Расцепив руки прежде, чем парень успел что-либо осознать, он скользнул в сторону, усмехаясь, как обычно, и положил ладони на лестницу, опущенную с крыши:  — Поиграю с фиалками в догонялки, пока домой будешь идти. Ещё увидимся, кис-с-са. Его сладкое шипение разнеслось по двору, а сам он, привычно поправляя гитару, висящую на широких плечах, уже исчез на крыше за полосой яркого света молодого солнца. ____________________________ DIY¹ — от сокращ. Do It Yourself — англ. сделай сам — подразумевается самостоятельное изготовление атрибутики, ремонт и усовершенствование техники. Ответвление анархо-панк-культуры. sXe² — от сокращ. Straight Edge — англ. четкая грань — философия sXe как ответвления хардкор-субкультуры подразумевает воздержанность и отрицает употребление алкоголя, табака, наркотических веществ в целом, включая кофе, чай, медикаменты и прочее. стрейт-эджер³ — от слов Straight Edge, straight-edger — приверженец философии sXe. Спасибо, Википедия.