Истина в вине

      Хакс проснулся среди спутанных простыней с пульсирующей болью в висках. Язык был будто облеплен мехом банты, а глаза ощущались как два тлеющих уголька, в черепе. Тяжело вздохнув, он медленно сел на кровати. Хронопанель на прикроватном столике информировала, что через два часа ему надо было явиться на мостик. Упрекая себя за каждое чертово решение, принятое прошлой ночью, Хакс свесил ноги с кровати. Он уже собирался было встать, как взгляд зацепился за нечто, стоящее на столике за хронопанелью. Стакан воды. Хакс совершенно не помнил, как ставил его туда. Хотя, по правде говоря, он вообще мало что помнил с прошлой ночи. Он припоминал, как ушел с вечеринки с бутылкой бренди, как искал тихое место, чтобы побыть одному. Ему никогда не нравились вечеринки, впрочем, как и все остальные формы социального взаимодействия, которые имеют место вне работы. В такие моменты он всегда либо чувствовал себя не в свой тарелке, либо скучал, и в любом случае старался побыстрее убраться оттуда. Выходит, он все-таки ушел с вечеринки и наверняка зигзагами шатался по коридорам Финализатора в поисках милого местечка, где бы мог и дальше мирно ужираться. И здесь воспоминания заканчиваются. Так ему показалось. Но в следующий момент в памяти всплыла пара карих глаз. Рен. Он был там. Небось шлялся там, и, как обычно, плевать хотел на личное пространство других. Хакс сосредоточился, обрывки воспоминаний постепенно начали всплывать в памяти. Вот Рен поймал его, когда он падал. Вот они сидят рядом и обсуждают что-то, связанное с руками, а вот… Глаза Хакса широко раскрылись от ужаса. Поцелуи. Там определенно было что-то, связанное с поцелуями. Хаксу показалось, что вся кровь в теле внезапно решила переместиться к лицу. Щеки горели, отчего пульсация в голове казалась еще более невыносимой. Он постарался вспомнить, что же еще было той ночью, но безуспешно – один туман. Однако он был почти стопроцентно уверен, что не ставил этот стакан воды на стол. Выходит, Рен помог ему добраться до апартаментов. Хакс закрыл лицо руками и мученически застонал. Как он мог позволить себе напиться до такого состояния? Никогда раньше он не терял контроль. Никогда. Но прошлой ночью то-то пошло не так. Ему надо было расслабиться, абстрагироваться от всего. И с помощью алкоголя это действительно удалось. Избавиться от проблем на какое-то время. И от самоконтроля тоже, по всей видимости. Чисто из вредности Хакс взял стакан воды со стола, пошел в ванную, вылил содержимое в раковину, наполнил стакан чистой водой и выпил все в два больших глотка. Потом еще раз наполнил, и еще выпил. Закончив, он снял с себя шорты и майку, стараясь не думать о том, кто и как снимал с него форму вчера вечером, и шагнул в душ. Кожа горела от ледяной воды, но через 15 минут боль стихла, и Хакс почувствовал, что буквально ожил. Он привык к похмельям, но такого сильного у него не было уже давно. Сегодня он одевался дольше обычного: долго не мог застегнуть форменный жакет, матерясь про себя и проклиная вчерашний вечер. Перед выходом он еще выпил пару таблеток обезболивающего, чтобы в голове прояснилось. И, глубоко вздохнув, Хакс вышел из комнаты и направился к мостику, искренне надеясь, что не встретит по дороге определённого человека.       Ну и, конечно же, он его встретил. Он почти влетел в него, когда сворачивал за угол главного коридора Финализатора. Причем у Хакса появилось такое чувство, что Рен искал его, или, что еще хуже, направлялся в его, Хакса, апартаменты. От одной только мысли на лбу выступил холодный пот, и почти в панике генерал уставился на нелепую маску перед собой. Хакс очень надеялся, что Рен сейчас же убежит куда-нибудь по срочным делам, но не тут-то было. Как назло, в коридоре было полно штурмовиков и прочего персонала, потому что последнее, что нужно было Хаксу – так это чтобы все они сидели в первом ряду на спектакле, который вот-вот устроит Рен (а он был уверен, что без спектакля не обойдется). Едва только Хакс об этом подумал, как Рен придвинулся вплотную, с какой-то жадностью уставившись из-под маски. «Доброе утро, генерал», - тон был ласковым, несмотря на модулятор голоса в шлеме. Причем это было настолько очевидно, что два проходящих мимо инженера остановились как вкопанные, с открытыми ртами ожидая продолжения. Хакс подавил желание достать свой бластер и выстрелить прямо в эту идиотскую маску. Вместо этого он сорвался на двух зеваках-инженерах. «Хватит шататься без дела, чертовы дегенераты! – рявкнул он так, что холодный пот прошиб всех, находящихся в этот момент в коридоре. – Сейчас же всем вернуться на посты!» Два несчастных инженера бегом бросились прочь, спотыкаясь и сбивая всех на пути. Хакс смотрел им вслед, сжав кулаки и тяжело дыша через нос. Сейчас он жалел, сильно жалел, что вообще вылез из постели этим утром. «Как вы себя чувствуете?» Тот же ласковый тон. Хакс даже вздрогнул. Сейчас он бы с радостью отдал руку или ногу, лишь бы избавиться от Рена. Но, поскольку саморасчленение вряд ли помогло бы в данной ситуации, Хакс решил одарить собеседника уставшим раздраженным взглядом. «Я в полном порядке Рен. И не вполне понимаю, чем заслужил такое внимание, - ответил он, изо всех сил подавляя желание повернуться и побежать прочь как испуганный зверек. – У меня нет времени на светскую болтовню. Через минуту мне надо быть на мостике, так что с вашего позволения…» Он сделал несколько шагов в сторону, намереваясь обойти рыцаря. В следующий момент Хаксу захотелось провалиться сквозь палубу куда-нибудь в небытие, потому что Рен в один большой шаг оказался впереди, преграждая дорогу. «Мы можем поговорить? Наедине?» – спросил он, заглядывая генералу в лицо. И, взяв Хакса за запястье, добавил: «Пожалуйста». Услышав это слово от Рена, тем более в такой мягкой, умоляющей форме, Хакс почувствовал, как внутри что-то начало таять. Что-то, похожее на тягу к близости. В памяти всплыло то самое ощущение нежности, которое он почувствовал вчера ночью. Хакс немедленно подавил его. Постарался, по крайней мере. Отчаянно надеясь, что никто в коридоре никто не заметил того факта, что Кайло Рен стоит всего в паре дюймов от него, взяв за руку, Хакс ответил рыцарю ледяным взглядом. «Отпустите мою руку, Рен», – прошипел он. Потребовалась всего пара секунд, чтобы до Хакса дошло, что он уже говорил это раньше. Прошлой ночью. Кайло тогда схватил его за руку, спасая от падения. Хакс вдруг увидел себя повисшим на руке Рена, безвольным и жалким, сильные руки на своей талии, попытки помочь ему встать. Как Рен сидел рядом, их разговор. Сентиментальный разговор. Как он сам протянул руку, чтобы погладить Рена по лицу. Как Рен схватил эту самую руку. Хакса чуть не передернуло, когда он вспомнил, что произошло дальше. Рен поцеловал его руку. Нежно, и не один раз. Хакс поймал себя на мысли, что и сейчас помнит, как сильно ему понравилось ощущение горячих губ на своей коже, и зажмурился, пытаясь отогнать непрошеное воспоминание. Это не должно было случиться. Это не могло случиться. Растущее чувство страха вперемешку с необъяснимой тоской. Хакс почувствовал, как Рен ослабил хватку на запястье, хотя и не отпустил. «Мне нужно идти, – Хакс высвободил руку, чувствуя, как сжимается холодный узел в животе. –У меня полно работы». «Нам надо поговорить. О том, что произошло прошлой ночью», - голос Рена был почти умоляющим, так что Хаксу очень захотелось ударить его прямо по лицу. «Не о чем говорить, Рен». «Пожалуйста, Хакс…» Сочетание слова «пожалуйста» и собственного имени, произнесенное такой молящей интонацией окончательно выбило генерала из колеи. «У меня нет на это времени», - и он развернулся и заспешил прочь по коридору, прежде чем Рен успел сказать что-либо еще. Сердце бешено колотилось, а узел в животе превратился в камень, холодный и тяжелый. Туча вопросов вихрем крутились в голове, и самый главный из них: откуда и почему у него взялась эта растущая потребность быть рядом с Кайло Реном?       Остаток утра Хакс провел, искренне стараясь сосредоточиться на своих обязанностях. Впрочем он быстро обнаружил, что эта задача ему не под силу. Во время утреннего совещания он три раза переспросил что-то у своего помощника, а когда представитель финансового отдела объявил, во сколько ордену обошлась последняя выходка Рена, Хакс едва не подавился кофе. К счастью, со стороны это выглядело так, будто его поразила астрономическая сумма потраченных впустую кредитов, а не упоминание имени Кайло Рена. Позже на мостике Хакс чуть ли не ударил офицера за то, что тот дважды неправильно произнес «Ди’Куар», а затем, после всего пяти минут доклада Митаки о неисправности в ионной пушке на корме, у Хакса появилось сильное желание рассмеяться или зарыдать. Он так и не понял, чего ему хотелось больше. Наверное, все разом. К обеду Хакс уже был на пороге нервного срыва. Сидя по обыкновению в одиночестве за своим столиком в столовой и тщетно пытаясь поймать вилкой горошинку, он чувствовал, что сдерживать безумный смех становится все труднее. Наконец, ему удалось поймать несчастную горошинку, но, как только он собрался отправить ее в рот, сзади кто-то вежливо откашлялся. От этого звука Хакс подскочил, как если бы его ударили током, и выронил вилку. Но, вместо того, чтобы упасть на пол, вилка застыла в воздухе, затем неспешно обогнула столик и приземлилась на свое законное место рядом с тарелкой. Хакс так и продолжал пялиться на злосчастный столовый прибор, пока не услышал тихий смешок, заставивший его резко крутануться на стуле и упереться взглядом прямо в глаза Рена, смотревшие на него с веселой искоркой и какой-то странной нежностью. И сейчас, глядя в эти глаза, Хакс как никогда был близок тому, чтобы окончательно сойти с ума. Почему Рен без шлема? Он же всегда носит эту чертову маску. С чего это вдруг он ее снял? К большему ужасу, когда их взгляды встретились, Хакс заметил на лице Рена непривычную светлую улыбку, которая, похоже, не собиралась исчезать. «Я не хотел тебя напугать», - сказал Рен голосом настолько мягким, что Хаксу захотелось закричать. «Чего же вы хотели, Рен?» - прорычал он в ответ. Сейчас ему хотелось лишь одного: взять поднос и заехать им с размаху рыцарю по лицу. Генерал чуть не завизжал, когда Рен придвинул стул, чтобы сесть рядом. Почти все в столовой заметили, что происходит, но благоразумно старались не смотреть в их сторону. Тем не менее, Хакс прекрасно чувствовал на себе не меньше сотни взглядов. Но, по всей видимости, Рена это вовсе не смущало, он сложил руки на столе и наклонился вперед, так что его черные волосы почти касались поверхности стола. «Нам нужно поговорить», - голос глубокий и спокойный, но с легкой дрожью, которую Хакс расценил как предвосхищение. «Нам нечего обсуждать», - упрямо возразил он, выпрямив спину и внимательно рассматривая свою тарелку. «О, я думаю есть что, – усмехнулся Рен и придвинулся еще ближе. – Например события прошлой ночи, м?» Хакс фыркнул. «Я бы не сказал, что прошлой ночью произошло что-то значимое, Рен, - сказал он, одарив собеседника снисходительным взглядом. – Разве что то, что вы в очередной раз решили нарушить границы моего личного пространства». Хакс начал сожалеть о каждом слове в это фразе еще раньше, чем договорил ее, но было уже поздно. Он услышал резкий вдох Рена и понял, что дальше будет только хуже. «В очередной раз нарушил границы личного пространства?» - в глазах рыцаря явно читались потрясение и боль. – Если бы не я, ты бы так и лежал в том коридоре, лицом в пол, пока тебя не подмел бы какой-нибудь дроид-уборщик!» От возмущения Хакс чуть со стула не упал, затем резко повернулся к Рену, едва не заехав тому в глаз указательным пальцем в предостерегающем жесте. «Я настоятельно советую вам осторожнее подбирать слова, Рен! – прорычал он. – Потому что я не совсем уверен, что мне нравится ваш тон!» «Мой тон?! – усмехнулся Рен. – Что-то вчера ночью я не заметил, чтобы тебе не нравился мой тон. Или мое общество, если уж на то пошло». Вот теперь буквально все глаза в столовой были устремлены на двух командующих, в порыве спора они чуть ли не кричали друг на друга, сами того не замечая. «Осторожнее, Рен. Вы начинаете меня раздражать. И сильно раздражать», - зашипел Хакс. Зеленые глаза сужены, плечи напряжены: он чувствовал, как парализующая беспомощность лавиной скатывается на его разум, смешиваясь с гневом. Было до боли очевидно, что он теряет контроль над ситуацией. «О, замечательно! – презрительно гаркнул Рен. – Приятно слышать, что ты все-таки можешь проявлять хоть какие-то эмоции, не уничтожив при этом годовой запас алкоголя!» Хакс вскочил со стула так резко, что тот с пронзительным звуком, эхом отразившимся от стен, грохнулся на пол, но генерал был слишком взбешен, чтобы его заботила такая мелочь. Рен тоже встал в полный рост, возвышаясь над собеседником. Хакс заметил, как напряглось все его тело, как он сжал кулаки. Но, несмотря на угрожающую позу, глаза рыцаря по-прежнему мягко смотрели на него, только теперь – с отчетливым оттенком печали. Хакс сделал шаг вперед в попытке перехватить инициативу, хотя ему не давала покоя мысль о том, что этот самый шаг приблизил его к Рену настолько же, насколько близко они друг к другу сидели вчера ночью. Только вот сейчас причина была совершенно иная. «Предупреждаю вас, Рен, – генерал старался придать своему голосу максимально угрожающий оттенок. – Я не позволю вам выставить меня дураком перед моими подчиненными. Прошлой ночью не произошло ничего такого, о чем стоило бы вспоминать. И я надеюсь, что вы сейчас же развернетесь и уйдете, раньше чем натворите что-то, о чем впоследствии будете жалеть». Какой-то тоскливый огонек мелькнул в глазах Рена, прежде чем они, к величайшему изумлению Хакса, начали наполняться слезами «Да как ты можешь? – Рен отчаянно пытался вернуть себе самообладание, но голос предательски дрожал. – Ты солжешь, если скажешь, что ничего не чувствовал вчера ночью! То, что было между нами – было настоящим, и ты это прекрасно знаешь. Ты чувствовал то же, что и я. И что касается меня, то я и сейчас чувствую то же самое. Все остальное – ложь». Одинокая слеза скатилась по щеке Рена. На какое-то мгновение Хаксу очень хотелось протянуть руку и стереть ее, но он быстро подавил это желание и заменил его кое-чем более привычным. Презрением. Издевательская усмешка заиграла на губах генерала еще прежде, чем он заговорил. «Вы еще более неадекватный, чем кажетесь на первый взгляд. И мне совершенно не интересно стоять здесь и слушать весь этот бред, потому что, в отличие от вас, у меня есть важные дела». На долю секунды Хаксу показалось, что Рен сейчас размажет его по стенке, но вместо этого тот глубоко вдохнул и выдохнул. «Вы, генерал, самый большой эмоциональный инвалид во всей галактике. И редкостный мудак. – теперь Рен почти шептал, но его голос был пропитан сдерживаемой яростью, как ядом. – И я очень рад, что осознал, какой же вы на самом деле кусок дерьма, прежде чем потратил на вас свое драгоценное время». Хакс сверлил рыцаря взглядом, ненавидя себя за то, что эти слова прожгли сердце, как выстрел бластера. «Ну что ж, если мы начали говорить начистоту, то вы – самый истеричный, скандальный, незрелый, бестактный и испорченный ребенок из всех, с которыми я когда-либо дышал одним воздухом», - резко парировал Хакс, пригнувшись, как хищник, готовый к нападению. «В таком случае, полагаю, нам нечего больше сказать друг другу», - прорычал Рен, хотя в карих глазах все еще читалась мучительная тоска. «Вот и замечательно!» - перебил его Хакс, окидывая злобным взглядом. Рен наклонился вперед, стиснув зубы. «Отлично!» «Превосходно!» С минуту они стояли неподвижно, глядя друг на друга. Затем, прежде чем Хакс успел среагировать, Рен развернулся на каблуках и вылетел из столовой, Силой перевернув попавшийся по дороге стол и отправив его и пять сидевших за ним офицеров в свободный полет вместе с их тарелками. Как только Рен ушел, все глаза в столовой обратились на генерала, который так и продолжал стоять у своего стола, прямой, как доска. Но его это не заботило. Его не заботил и приглушенный шепот вокруг. Его не заботило даже то, что сердце билось так бешено, что, казалось, могло бы разорвать грудную клетку напополам. Его заботило только одно. Единственная фраза, кружившаяся в голове подобно урагану. Четыре слова, один вопрос. Что он наделал?