Пылают сердцами влюблённые ночи

      Беспокойные вихри опавших листьев в ногах: красные, жёлтые, оранжевые…       Беспокойные массы людей в глазах: тёмно-синие, серые, чёрные, иногда красные…       Привычная дорога домой. Как всегда сумерки и первые фонари. Каждый спешит домой, оставляя за собой повседневные миражи. Сотни ног бегут от рабочих и учебных невзгод, желая переступить порог обители и не покидать её как можно дольше.       Счастье? Конец рабочего дня.       Хлопок двери, щелчок замка и, кажется, что весь мир замер, оставаясь далеко за спиной. Дождавшись прихода домой, осенний дождь начинает стучаться в окна, желая заглянуть на горячий ужин и ароматный чай. Молчание намекает на то, что кто-то явно не готов к гостям, а тяжёлый вздох подкрепляет догадки.       Ленивые движения освобождают уставшее тело от обуви и верхней одежды, а замученная папка с звонким шлепком ударяется о тумбу.       Счастье? Возвращение домой.       Рыжая макушка показывается из-под белого пледа и сонное «Наконец-то» глухо доносится сквозь плотную ткань. Марк снимает часы, потирая раздраженное запястье и, оставив аксессуар на столике, садится рядом с проснувшимся Югёмом. Тёплые руки обхватывают лицо и мягкие уста коротко касаются обветренных губ.       — Ужин готов, — нежно шепчет Ким и аккуратно развязывает галстук Марка.       Счастье? Когда тебя ждут.       Запах зелёного чая с ароматом лотоса и деликатными мятными нотками разносится по белой кухне, заполняя каждый уголок комнаты. Марк вдыхает полной грудью и замирает, прикрыв глаза — наслаждается. Югём тепло улыбается, мягко касаясь чужого колена. Все невзгоды невзначай покидают замученного Марка, освобождая место для чужих пальцев на ноге и горячего вишнёвого штруделя на тарелке. И плевать на осень, на дождь и на редких прохожих за окном семью этажами ниже. Плевать на всё кроме сладостного «Как тебе чай?». Излюбленная до мурашек фраза, которую Иен слышит каждый божий день на протяжении трёх лет. Совершенно невинное покусывание бледно-розовой губы и круглые, чистейшие чёрные глаза.       Счастье? Постоянство.       — Я добавил лотос. Совершенно новый ингредиент. И как мне кажется, абсолютно идеальный.       Шумный вздох, тонкие пальцы путаются в нежно-апельсиновых волосах и Югём прикрывает глаза, подставляя шею для чужих губ. Невесомые поцелуи становятся более откровенными, более вязкими, и Ким тонет, сжимая в кулаках белоснежную рубашку. Горячие ладони покидают густую шевелюру, спускаясь по груди вниз, и юрко пробираются под домашнюю майку.       Густые ресницы дрожат, вишнёвые, словно начинка штруделя, губы, что-то лихорадочно нашёптывают, и Марк звереет, поспешно снимая с младшего наскучившую майку.       Иен встаёт с колен Югёма и берёт его за запястье, заставляя подняться следом. Избавившись от рубашки, Туан нетерпеливо стягивает чужие штаны вместе с бельём, подталкивая рыжеволосого к столу. Ким усаживается на холодную деревянную поверхность, окончательно распрощавшись с одеждой. В движениях ни доли сомнения, во взгляде ни грамма смущения, наоборот отблеск уверенности и огонёк желания.       Тёплые, длинные пальцы касаются белоснежного бедра и медленно ведут по нему вверх. Югём прикусывает нижнюю губу и обвивает руками острые плечи, заставляя подойти ближе. Марк покорно придвигается и припадает губами к шее — целует, нежно, уверено, со все возрастающей страстью. Красные следы один за другим расцветают на длинной шее и Иен удовлетворённо улыбается. Широкие ладони сжимают югёмовы бёдра и перебираются на их внутреннюю сторону, шире раздвигая ноги. Облизнув губы, младший отпускает плечо и заводит одну руку за спину, упираясь ею о стол.       Марк торопливо избавляется от оставшейся одежды и возвращается в предыдущее положение. Югём открывает рот, не ожидая просьбы, и Иен пользуется этим, засовывая между желанных губ пальцы. Раскованно обсасывая их, младший спускается ладонью с плеча на чужую упругую ягодицу и мягко сжимает её. Марк шипит, утыкаясь носом в расцвеченную собственными метками шею, и вынимая пальцы, легко скользит по колечку напряженных мышц, аккуратно вводя первый палец. Сделав несколько поступательных движений, старший добавляет второй палец, одновременно расцеловывая каждый сантиметр чужих плеч и ключиц, отвлекая от наверняка не самых приятных ощущений.       Хмуря брови и тяжело пыхтя, Югём судорожно скребёт по поверхности стола, безжалостно сжимая чувствительную кожу чужой сногсшибательной попы.       Добавив третий палец, Марк нащупывает комочек нервов, способствуя первому громкому стону из вишнёвых, пухлых губ. Ловя чужие стоны, Иен припадает к устам, втягивая Югёма в развратный поцелуй, словно норовя его полностью сожрать. Младший несдержанно стонет в чужие губы, когда Марк бесстыдно трахает его пальцами, из раза в раз попадая по простате.       Не в состоянии больше ждать, Туан извлекает пальцы и подставляет ко входу собственный член, размазав по нему выделившеюся смазку. Медленно введя головку, старший замирает, блуждая ладонями по широкой спине и хаотично целуя щёки, губы, скулы, шею. Югём вздыхает, хватаясь обеими руками за сильные плечи старшего и тихо шепчет «давай».       Заставляя себя двигаться медленно, входя до самого конца, Марк останавливается и ждёт. Ким ерзает, обхватывая чужую талию ногами и вновь откидывается назад, опираясь на руки. Туан начинает двигаться, придерживая малыша за бёдра, попадая по заветной точке. Ким стонет, нашёптывая как всегда бессмыслицу вперемешку с желаемым «Марк».       Сладкий голос, румянец, совсем не из-за смущения, и взмокший лоб, к которому липнут апельсиновые волосы. И Иен совсем беззащитен. Лишь влюблённо смотрит из-под полу-опущенных ресниц на рыжеволосую радость. В этом мире только он, таящий под откровенными ласками Югём, отдающий Марку всего себя с ног до головы и больше.       Ким лихорадочно хватает воздух лёгкими и тянется рукой к своему достоинству. Чужая ладонь ложится поверх ладони Югёма, задавая ритм в такт толчкам.       Последний алый след распускается на влажной шее и проглотив тягучий стон, младший кончает, изливаясь в сплетенные руки. Туан рычит, прикусывая ушко Югёма, и изливается внутрь.       Рыжеволосый всхлипывает, обвивая руками шею старшего и робко целует.       Счастье? Стопроцентная близость.       В глазах усталость и немое «спасибо». Ким понимает без слов. Принимает с брюнетом душ и укладывается рядом в постели. Югём не просит бессмысленных слов, не желает пустых обид и детских надуманных проблем. Он всё прекрасно понимает и молча укладывает голову на чужую грудь. Биение чужого сердца, уставший вздох и тяжёлые веки, что медленно опускаются, унося в мир снов.       Счастье? Понимание…       И засыпать вместе.