Пылают сердцами влюблённые ночи

      Красная юбка ярким пятном, дрянные чёрные чулки запахом капрона, белая блузка струящимся нежным шёлком по плечу вниз и идиотский смоляной парик колючими искусственными волосами по шее - в память.       Тягучее «Гёмдун-и» жаром чужого дыхания на ухо, фужерный, чуть удушающий аромат знакомого парфюма, холодные бледные пальцы по щеке к губам, вес чужого тела на коленях и появившаяся из-за спины помада, сжатая в длинных и отчего-то трясущихся пальцах.       Марк убирает ладонь от искусанных губ парня и с характерным щелчком открывает проклятую помаду. Шумно сглотнув, Югём с расширенными зрачками наблюдает за безумно медленными движениями руки, что старательно и аккуратно, обводит контур обветренных губ. Всего пара движений и к ярко-красному всполоху юбки в длительной памяти младшего с нервным вздохом оседает еще один в форме губ Иена.       Марк довольно смотрит в чёрные глаза, цепляясь за безумный огонёк, читая в них непомерное вожделение и зарождающееся нетерпение. Справившись с мейкапом, Марк бросает злосчастную помаду на противоположный край дивана и, встав с чужих колен, задирает юбку, оголяя молочно белые ноги, не скрытые под идиотскими чулками. Ким вгрызается глазами в худые, но накаченные бедра, выглядящие лучше любой пары девичьих ног и дышит через раз.       Югём не замечает сразу, а лишь чувствует широкими ладонями, опустившимися на пятую точку Туана, один нюанс.       - Ты не надел трусы. - Констатирует Ким, мягко сжимая упругие ягодицы.       - Зачем? Всё равно снимать. - Томно шепчет старший и в тонкой улыбке закусывает губу.       Югём молчит, в очередной раз сглатывает и тянется за поцелуем, но чужие шкодливые руки цепляются за край футболки, поднимая ее вверх в желании избавить её хозяина от ненужной тряпки.       Расправившись с футболкой, Ким всё же получает то чего желает, утопая с бесстыдным стоном в кроваво-красном поцелуе с привкусом вишни.       Безостановочное ёрзанье, блуждающие ладони от живота к испещрённой давними багровыми засосами шее, и вязкие, влажные поцелуи губной помадой от уха к ключицам и нежными касаниями к алым щекам.       Ким лихорадочно цепляется пальцами за безупречно белую блузку, поспешно высвобождая из неё идеальное тело старшего.       - Назови меня хёном, ну же. - Забираясь ладонью в домашние штаны младшего, настойчиво просит Иен. - Будь хорошим тонсеном... Для меня.       Ощутимый укус за мочку уха и первое касание сквозь ткань трусов.       - Хё-ё-ён. - Тянет Югём и вздыхает, размыкая яркие губы, навстречу чужим устам.       Сняв с себя несуразный парик, Марк взмахивает головой, убирая упавшую на глаза коричневую чёлку. Полный похоти взгляд, незаменимая пошлая улыбка и размазанная, по классике какого-то киношного безумца, помада.       - Тебе бы ещё подводку. - Мурчит Югём и щурится.       Марк хмыкает, будто собирается встать и найти карандаш, лишь бы удовлетворить желание «кристально-чистого» тонсена, но зная лучший вариант, забирается уже тёплой рукой под резинку трусов, обхватывая длинными пальцами достоинство Югёма. Иен срывает тихое «ах» с желанных губ и самодовольно ухмыляется, припадая устами к чужому уху. Размеренно поглаживая член Югёма, Марк проказничает, играя с серебряной серёжкой, оттягивая её зубами, а затем целует, словно успокаивая покрасневшую кожу. Участившиеся вздохи и ахи, широкие ладони, оглаживающие задницу Марка и такое бесценное «хён».       Непринуждённые ласки перерастают в рваные движения, размазывая выделяющуюся смазку, но первая крупная дрожь чужого тела останавливают Иена, поднимая на ноги.       Не отрывая бесстыдного взгляда от хмельных шоколадных глаз, старший по-кошачьи прогибается в спине и кротко цепляется за резинку штанов. Обжигающее дыхание у самого ушка и искусительный шёпот издевательским «сам, малыш».       Ким недовольно хнычет, капризно поджимая губы и хмуря брови, но поспешно избавляется от всего лишнего, нетерпеливо цепляясь за чужое запястье и притягивая обратно. Белоснежный клык, закусывающий губу, и сильный рывок, высвобождающий руку. Марк неторопливо направляется к другому краю дивана, куда ранее кинул дьявольскую помаду, и, найдя её, разворачивается к Киму, ловя взгляд, резко возвратившийся от удивленного недопонимая к уже привычному манящему блеску. Свежий красный слой на губах, неторопливые шаги и тёплые ладони, опускающиеся на бёдра, дабы подтянуть Югёма к краю. Медленно встав на колени, Марк мягко оглаживает чужие ноги, одновременно покрывая одну из них алыми следами, поднимаясь от колена вверх. Неторопливо раздвигая длинные ноги, Марк исподлобья смотрит на раскрасневшееся любимое лицо, что-то нашёптывающие губы, и вызывающе облизывается, поддаваясь вперёд. Оставив невесомый поцелуй на внутренней стороне бедра, Иен прикусывает это место, сразу зализывая расцветший багровый след. Жадные поцелуи, поднимающиеся вверх, время от времени оставляющие после себя свежие засосы, собственнически метят дорогое сокровище.       Царапая кожаный покров дивана, Югём сбито дышит, смотря из-под опущенных ресниц за развратными действиями старшего, и в приятном дурмане нашёптывает дикое для себя «хён».       Красные губы, обхватывающие головку члена, острые пальцы, вцепившиеся в бедра, выбивают несдержанный стон, что будто сиропом для слуха Марка. Югём отрывается от неприятной кожаной спинки и тянется пальцами к отросшим каштановым волосам. Потянув на себя Марка, Ким садится более удобно, замучившись с провисшей спиной, и Иен пододвигается, не выпуская чужое достоинство изо рта. Обхватив умелыми пальцами член у основания, Марк начинает быстро надрачивать, активно облизывая головку. Настойчивые ладони давят на кофейную голову, и Иен заглатывает на всю длину, через несколько секунд полностью отстраняясь и смотря на потерянного Югёма снизу вверх.       Обольстительно поправив чёлку, Марк вновь склоняется над большим, пульсирующем членом и нетерпеливо припадает к нему губами, осыпав нежными поцелуями от головки до основания и проведя горячим языком обратно. Взяв на половину длины, и вновь обхватив его у основания, Туан начинает работать ртом и быстро двигать рукой, делая это с максимально возможной скоростью. Ощущая легкую дрожь и слыша шумное сбитое дыхание вперемешку с протяжным стоном и родным «Марк», Иен безостановочно воспроизводит незамысловатые манипуляции, ожидая чужое удовлетворение. Судорожные пальцы, отыскавшие ладонь Марка, предвещающее «да» и замерший вдох, что отголоском судороги в ноге под влажной рукой. Последние движения: размыкающиеся губы и шумный глоток, оставляющий в уголке рта белёсую каплю - соблазнительно облизнувшись, Марк вновь сглатывает, вульгарно причмокнув.       Неизменная улыбка, гибкие движения и вновь чужой вес на коленях.       - А теперь я. - Короткий смешок, влажный язык от подбородка к уху и тихое «мой», оседающее в черепной коробке с пометкой «важно очень важно».       Фраза «я бы еще раз посмотрел на тебя в этом прикиде» подразумевала, что Югём не прочь еще раз выступить с этим безумным образом и понаблюдать за Марком, участвующим во всём этом балагане, но никак не то, чтобы он отсосал Киму и трахнул его в этой окоянной юбке и блядских чулках.       - Ты же не против, - Звучало скорее вопросительно, продолжая последние слова, но Ким поставил в конце многоточие, ища в этом продолжение к своим мыслям.       - Быть твоим? - Ошибаясь, спрашивает Югём.       Похоть в глазах сменяется на удивление, недовольство и ревностный блеск, ладонь на шее немного сжимается и поспешное «глупый вопрос» из губ Югёма, словно ложка сахара в кофейный недовольный взгляд. Снисходительная улыбка, ироничное «ну-ну» и беглый взгляд от плеча к кисти руки.       Точёные пальцы словно фарфоровые, нежное касание к бледным запястьям и робкий поцелуй полный трепета и ласки, среди которых между строк изношенное «моё». Очередная метка чуть выше видимых венок и в голове наивное «Тебя комар искусал?» из пухлых тайских губ. Югём опять поклянётся, что Конпимук просто прикалывается, с прекрасным театральным детским лепетом, но ляпнет допотопное «да», представляя Марка в роли комара.       Давление на плечи, укладывающее Югёма на спину, уже резкие движения, разводящие обожаемые ноги, но вдруг скептически поджатые губы и резкое «не хочу» бархатным басом по слуху и в сердце. Ошалевшие глаза, приоткрытый рот, рухнувший мир и «в смысле?» сорвавшееся на полуслове.       - Надоело мне так. - Морщит нос Марк и сводит ноги младшего, резко переворачивая его на живот.       Югём облегчённо вздыхает, без подсказок вставая на четвереньки, и обольстительно прогибается, максимально оттопыривая зад.       Красная юбка отправляется на пол, сильнее вбиваясь в разум Югёма, и только холод меж ягодиц, выводит его из манящей прострации.       - Тёплые же были. - Бессмыслено бормочет Ким и морщит нос, ощущая два пальца, касающиеся колечка мышц.       Беспардонно плюнув на пальцы, Марк достаточно свободно проникает внутрь Югёма из-за недавнего соития и несколько раз совершив движения вперед-назад, немедля добавил третий палец.       Достаточно сильно прикусив изнутри щёку, Марк старательно трахал пальцами своего «невинного» тонсена, утопая в тягучих стонах и бредовом шёпоте.       - Марк. - Довольно громко зовёт Югём. - Пожалуйста.       Иен знает чего просит младший, прекрасно знает, но с хитрой улыбкой, выдаёт искренне непонимающей интонацией «что?». Ким скулит, самостоятельно насаживаясь на пальцы и между всхлипом и ахом выстанывает «знаешь».       Нарочно не попадая за все это время по простате, Марк в последний раз двигает пальцами и быстро их вынув, касается ладонью своего члена. Размазывая предэякулят по напряжённому органу, Иен с невменяемым взглядом смотрит на красивое тело под собой и кладёт свободную ладонь на упругую ягодицу, ощутимо сжимая её.       - Марк. - Хныкает Югём и приглашающе двигает задом.       Все существующие и несуществующие сдерживающие факторы срывает за раз и изнывающий раскрасневшийся член рывком входит в анус до конца. Тягучий, вязкий стон из алых губ Югёма - безудержным трепетом по напряжённому телу американца до бензиновых разводов под бескровными веками. Марк замирает, вцепившись изящными пальцами в округлые бёдра и по обыкновению закусывает многострадальную губу.       До белых пятен под подушечками пальцев, секундный ступор и тихое «Марк». Иен выдыхает и безболезненный шлепок по ягодице разрезает кратковременную тишь.       - Хён. – Раздаётся вкрадчивый, сладостный голос и старший опять стопорится.       - Хё-ё-ё-ён. – Снова тянет младший, зная, что Туан не двинется без этого обращения.       Удовлетворённая полуусмешка на лице, и Марк плавно вынимает полностью член, перемещая влажную ладонь с бедра на поясницу и вверх.       Разочарованный вздох, ворчливый лепет Югёма и через мгновение резкое проникновение. Блаженный стон, из-за задетой заветной точки, белые следы на ладони от своих же, вдавленных в неё, ногтей, и тихое, частое «Марк», «Пожалуйста», «Да» и зажжённой спичкой «Люблю» в бензиновые радужные разводы в глазах. Толчки становятся более частыми, спина расцветает розовыми полосами, и рука тянется к чужому члену. Югём шипит, чувствуя очередное нахлынувшее возбуждение и сильно прогибается, зажмурив глаза.       Горящие щёки, вспотевший лоб, отросшие волосы, настойчиво лезущие в глаза, огненный узел внизу живота и щиплющая спина из-за чужих ногтей. Комочек нервов, по которому каждый раз проходится член, выплёскивает кислотные кляксы в разум и россыпь электродов по всему напрягшемуся телу, не давая и секунды покоя.       Не в силах больше медлить, желая достигнуть вожделенной разрядки, Марк срывается на бешеный ритм, безрассудно вбиваясь в податливое тело. Пошлое хлюпанье в сопровождении стонов младшего и шумного сбитого дыхания Иена. Надрачивая в такт толчкам вновь налитый член Югёма, Иен прикрывает глаза, ощущая приближение оргазма.       Трепещущие ресницы, дрожащие руки, сладкий стон и прерывистое дыхание одно на двоих. Ким содрогается, в последний раз протягивая «Марк», после чего следует тихое, но слышимое одному единственно важному человеку «Хён». Вязкая белая жидкость на длинных пальцах, расслабленное горячее тело и умиротворённый вздох. Иен ещё десяток секунд мучает изможденного Югёма и вдохнув разгорячённый воздух, кончает, изливаясь внутрь.       Выпустив чужой член из рук, Марк осторожно выходит из Кима и аккуратно разворачивает его на спину, усаживаясь на горячие, голые бёдра. Похабно слизав чужое семя с нескольких пальцев, Иен не отрываясь смотрит сверху вниз, резанув пошлым взглядом опьянённого Кима – измученные губы, земляничные щёчки, острая линия подбородка и затуманенный взгляд, зацикленный на чужом действии. Марк усмехается, рывком наклоняясь вперёд и целует – упоительно, истомно.       Абсолютно обессиленые, уставшие и мокрые, но такие счастливые, любимые. Югём плавиться под горячим телом, зарываясь пальцами в густые, влажные волосы и утыкается в длинную шею, довольно сопя.       И пусть это чистое безумие, в дуэте с чувством под допотопным названием «любовь». Привязанность, привычка, влечение. Всё равно на всех и всё. Лишь ревностное «моё, моё… и мой». И Югём улыбается робко и незаметно в шею, соглашается. Нелепое «хён» на радость старшему, нежный поцелуй в несчастное ухо Кима и тишина, накрывающая пледом спокойствия и безмятежности.       Кто-то за стенкой спокойно вздохнёт, отдаваясь желанному сну, и холодная серебряная луна зайдёт за плотные, тёмные тучи, погружая их личный мир во тьму.