Мы поможем друг другу

       Армия отправилась в Скайхолд, а Инквизитор со товарищи в Вал Руайо. После Адаманта всем захотелось немного расслабиться, тем более, что из денег венатори, найденных в крепости, было выплачено жалованье и даже премии. Друзья подшучивали над девушкой, намекая на возможность покупки подарков к свадьбе, которые можно будет использовать в первую брачную ночь. Тревельян притворно смущалась, сердилась, огрызалась, но, в глубине души, подсмеивалась над ними, не догадывавшимися о фиктивности её брака. Неловко она чувствовала себя только, если Дориан подхватывал шутки или одобрительно смеялся вместе с ними.       Она понимала необходимость откровенного разговора с "женихом". Слово "Искушение" на могильном камне его страха не давало ей покоя. "Чего он хочет? - боязливо думала она. - На что надеется? Неужели я ошиблась..." Пугали не только его намерения. Непонятная избирательность собственных фобий, ощущение странного, теплого покоя от его прикосновений наводили на унылые размышления о том, как мало она знает о себе самой. И как мало знает о её планах Дориан.        Элизабет Тревельян была хорошей целительницей. Очень хорошей. Но даже её выдающиеся способности не позволили избавиться от проклятой метки. Она видела, что светящееся зеленым вещество насквозь пропитало не только кожу ладони, но и мышцы, и кости, и сухожилия кисти. Почти половина её магической энергии уходила на сдерживание роста Якоря. Однако, всей её магии не хватило бы, чтобы остановить его, не дать захватывать все большую часть руки, если бы ей тайком не помогали. Она знала, кто это делает. Знала, что, как только эта помощь исчезнет, метка сожрет её. И смирилась с этим.       Тень Джустинии не сказала ничего нового о Якоре, только подтвердила догадки. "Это игла, за которой тянется нитка. И одновременно ключ, - поведала ей Верховная Жрица, - иголка, которая может пронзить Завесу, единственная в своем роде. А нитка - это ты. И ключ, который отпирает и запирает дверь в Тень. Благодаря ей ты можешь во плоти приходить в Тень и оставаться в живых. Без нее Корифею придется искать другой путь в Черный Город. Она теперь - часть тебя, ее нельзя отделить, не убив тебя".        "Слышал её Дон или нет? - гадала девушка. - Если нет, надо рассказать ему. Что толку секретничать, времени остается совсем ничего..." И все же она медлила, сама не понимая почему. Никогда еще она не чувствовала себя так свободно и спокойно рядом с мужчиной, как сейчас рядом с Дорианом Павусом. Его восхищенные взгляды уже не пугали ее, скорей наоборот, повышали самооценку. А внимательность и предупредительность вызывали не опасение, а благодарность. Она почти без страха позволяла ему брать себя за руку, обнимать за плечи и талию. Даже делать себе замысловатые прически, на которые он был мастер. Немного напрягали поцелуи, но Дориан был так нежен, так старался сдерживаться... Язык не поворачивался его обломать. Тем более, что они, в какой-то степени, были... приятны.       Странно открывать в себе новые, неизведанные ощущения. Его запах... тонкий, изысканный и терпкий одновременно. Ловкие пальцы касаются волос, заплетая, укладывая. Он ослепительно улыбается ее отражению в зеркале. У него такие белые ровные зубы, черные усы оттеняют их. Усы... они такие мягкие, так славно щекочут, когда он целует... А губы... Мята... и, вечером, дорогое вино... Они ищут ее губы, почти невесомо касаются уголка... Невероятные губы... невозможно приятные касания... И руки... ласковые, успокаивающие поглаживания. Горячо, неожиданно сильно стискивает её ладонь. А ей совсем не страшно, она не выдергивает свою руку, отвечает на пожатие...       "Что со мной творится?" - Тревельян встряхивает головой, отгоняя непривычные воспоминания. Воспоминания, приносящие не боль, гнев и отвращение, а радость и... порхающих в животе бабочек. Она оглядывается назад, на упражняющегося с Варриком в остроумии Дориана и он тут же, дав шенкелей коню, подъезжает к ней: "Не устала? Может, привал сделаем?" Она застенчиво улыбается ему: "Давай. У меня спина затекла и колени одеревенели". Он натягивает поводья и, обернувшись, кричит: "Привал! Готовьте обед, ребята". Спрыгивает сам и снимает ее с лошади. Элизабет падает в его объятия, упирается ему в грудь руками, но он не отпускает, смотрит на нее сияющими глазами, убирает преграду, целуя ее руку и крепко прижимает девушку к себе, шепча: "Пройдемся? Тебе надо размять ножки. Или лучше массаж?"        Массаж. Еще одно восхитительное испытание гаптофобии. Не далее, как вчера вечером, остановившись на ночлег в маленькой деревенской гостинице, Элизабет впервые уступила его настоятельным просьбам и позволила помассировать себе ноги, утратившие после целого дня езды верхом способность ходить. Эффект превзошел все ожидания. И дело не в том, что конечности обрели прежнюю подвижность.       Сначала Дориан уговорил ее снять кюлоты и чулки. Она, послушалась, легла на узкую кровать, набросила на бедра простыню и закрыла глаза. Он устроился на коленях в ногах и взял в руки ее маленькую ступню. Девушка почувствовала, что он поцеловал её, смазал душистым маслом и стал энергично разминать, умело нажимая разные точки на внутренней и внешней стороне стопы. "Расслабься, Бетси, - уговаривал он ее, - массаж очень полезен для организма". Она усмехнулась: "Это ты целительнице рассказываешь? Бьюсь об заклад, что знаю о массаже немного больше, чем ты". - "Жаль, мне не выиграть, - расстроился он, - я бы побился за поцелуй". Разогнав застоявшуюся кровь, он положил ногу себе на плечо и взялся за вторую: "Впрочем, давай поспорим, что ты сама захочешь меня поцеловать, когда я закончу". - "А что я получу, если ты проиграешь?" - "Что тебе хочется, то и получишь", - самоуверенно заявил он. Она засмеялась: "Поосторожнее с такими предложениями, Дон. Тебе вряд ли понравится то, что мне захочется". - "Жениться я уже обещал, - Дориан сделал вид, что напряженно перебирает варианты и закатил глаза. - Что ужаснее этого ты можешь потребовать?" - "Есть одно желание..." - загадочно протянула она. Он удивленно посмотрел на нее: "Не смерти же ты моей хочешь?" - "Нет, конечно, - она сделала таинственный вид, - но нечто, такое же необратимое". Павус задумался, положил другую ногу на плечо и принялся массировать икры.       - Я понял, - он серьезно посмотрел ей в глаза, - ты сейчас играешь на моем любопытстве, да? Ведь, если я выиграю спор, то не узнаю, что ты опять придумала.       - Да. Только при чем тут твоё любопытство? - смеялась она.       - Ох, Бетси, - он погрозил ей пальцем, - хитрюга! Знаешь же, что я хочу иметь о тебе полную информацию.       - Обратись к Лелиане, тебе она не откажет, - она закинула голову, озорно хохоча, сверкая идеальными зубками.        Дориан вдруг развел ее ноги в сторону и упал на вытянутые руки, нависая над ней. Элизабет слегка дернулась от неожиданности и он сразу успокоил ее: "Не пугайся! Я просто хочу заглянуть в твои глазки, плутовка". Его лицо было так близко, красивые губы раздвинулись в торжествующей улыбке: "Ты блефуешь! За это я тебя сейчас поцелую". - "Накажешь, значит? Не замечала раньше за тобой склонности..." Его горячие губы накрыли ее и она замерла. Так он еще ни разу не целовал ее. Это было страшно и... восхитительно. Она задержала дыхание и робко ответила ему. Почувствовала, как он задрожал и почти лег на нее. Она разорвала контакт, отвернулась и простонала: "Пожалуйста, Дон, пусти меня". Он сразу переместился вбок и взял ее руку, целуя и виновато шепча: "Бетси, я грешен, каюсь, но ты тоже... У тебя такие потрясающие ноги и вся ты... потрясающая. Что ты со мной делаешь, Бетси?" Она повернула к нему лицо и он прижался лбом к ее лбу, опять потянулся к губам: "Ты сводишь меня с ума. Поцелуй меня". - "Нет, прости, - Элизабет затрясло, - я не могу". Он отстранился, глубоко вздохнул, сел к ней спиной и грустно сказал: "Это ты меня прости, я опять нарушил запрет. Не понимаю, что со мной происходит. Я же гей... и целоваться никогда не любил. Совсем я запутался, не суди меня строго. Дело в том, наверное, что ты... это ты. Ты... особенная, я никогда не встречал подобных тебе. Ты - единственная..."       Она села и положила руку ему на спину, а подбородок на плечо: "Дон, и со мной что-то происходит. Я уже не могу понять, где игра, а где мы... переступаем черту безопасности. Оо! Любого другого от испуга сразу убила бы за такое... Но тебе я доверяю. Ты же видишь - почти не боюсь. Не обижайся..." Он опять вздохнул и погладил ее по щеке: "Переживу как-нибудь. Ложись спать, ты устала, а утром рано вставать". - "Нет, не уходи так, - она повернула его к себе, - я... поцелую тебя. Только закрой глаза, ладно?" Он улыбнулся и закрыл глаза. Девушка набрала в грудь воздуху и неумело ткнулась губами в его губы. Дориан тут же обнял ее и ответил. Оба вздрогнули, сердца заколотились от непередаваемого чувства наэлектризованности мгновенно сгустившейся вокруг атмосферы, от пронизывающих тела насквозь сладких волн. Они теснее обнялись и не отрывали губ, пока не кончился воздух. А когда кончился, открыли глаза и ошеломленно посмотрели друг на друга. "Ты совсем целоваться не умеешь", - Дориан хватал воздух, как рыба, вытащенная из воды, стараясь скрыть восторженное изумление. "Где ж мне было научиться?" - обиженно спросила она. Он отвел с её лица выбившиеся завитки и стал нежно водить носом и усами по щекам и подбородку, шепча: "Я научу, можно? Скоро наша свадьба, во время обряда придется целоваться по-настоящему, надо подготовиться". Она отстранилась и серьезно ответила: "Учи. Только... давай на сегодня урок закончим". - "Может, еще разок? - с надеждой спросил он. - Последний. И спать". Она прислушалась к себе, подумала и разрешила: "Ладно. Один раз. И целуй сам". Он улыбнулся: "Открой ротик, пусти меня в него". - "Зачем это?" - "Так положено", - строго приказал он. Она прерывисто вздохнула и засмеялась: "Целуй уж, учитель, пока я не струсила". Дориан провел пальцем по её губам, приоткрывая их, и поцеловал. Её рот был таким шелковистым и мягким, что он задрожал от удовольствия, прижал ее к себе крепче и почувствовал, что она тоже дрожит. "Испугалась?" - молнией пронеслась мысль. Он нехотя отстранился и внимательно посмотрел на нее: "Как ты?" - "Жива, - она смущенно улыбнулась, - мне... даже понравилось". Дориан радостно расплылся: "Продолжим завтра?" - "Там видно будет, - уклончиво ответила она, - все, иди спать".       - Здесь массаж негде делать, давай лучше пройдемся, - решила Элизабет. Дориан обнял ее за плечо и повел к реке, вдоль которой ехал отряд. Они остановились на обрывистом берегу и посмотрели друг на друга. "Как спалось?"- спросила Тревельян. "Никак, - ответил он, - не смог толком уснуть, так, дремал". - "Почему?" - забеспокоилась она. "Не знаю, не спалось..."       Но Дориан знал. Вначале он ворочался, решая, вернуться к Бетси или нет. Вернуться хотелось, но он не находил предлога. Потом он действительно задремал и ему приснился сон, что он все же вернулся. Во сне ведь предлоги не нужны. Взял, да и вернулся, открыл дверь. В комнате темно, Бетси, похоже, спит. Он тихо подкрался к ее постели и осторожно лег рядом с ней. Она почему-то спала в броне и даже в шлеме. Он снял шлем и увидел... лицо мужчины. Красивое, немного похожее на её лицо, только с темной щетиной на подбородке. Загорелая кожа цвета виски. Тень на скулах, губы изгибаются в улыбке. Рилиенус? Нет, не может быть! "Это я, Дориан, - Рилиенус тянется к нему руками в латных перчатках, - ты хочешь меня? Я согласен". - "Нет, - альтус отталкивает его. - Где Бетси?" - "Её нет, - смеется тот, - и не будет. Буду я, бери меня". Но ему нужна она, а не Рилиенус. Только она одна, больше никто. Дориан испытал во сне жуткое отчаянье, вскрикнул и проснулся. Долго пялился в темноту, унимая колотившееся о ребра сердце. И так и не решился еще раз заснуть.       "Что с тобой, Дон? - Элизабет заботливо рассматривает его. - Где ты витаешь?" Дориан встрепенулся. Вот же она, совсем рядом. Смотрит на него участливо своими бездонными глазами. "Бетси, я всю ночь думал о нас. И многое понял. Нам надо поговорить. До свадьбы, - поймав ее встревоженный взгляд, он привлек девушку к себе, заторопился: - я не передумал, не пугайся. Наоборот, я теперь еще больше хочу жениться на тебе. Только я... недостоин тебя..." Она снисходительно улыбнулась: "Глупый ты, Дон. Я уж говорила, что ты нужен мне, - она погладила его по щеке, - только ты и нужен". Он наклонился и шепнул: "Всё, сейчас поцелую. Открывай рот". Элизабет остановила его, приложив ладонь к губам: "Нас все видят, - она звонко засмеялась, - бесстыдник". - "Имею право, я - жених, - невнятно из-под ладони возразил Дориан, - не мешай". Он отвел её руку и впился в губы. И она ответила.       "Надо же, целуются по-настоящему... - Железный Бык бросил рядом с кострищем охапку толстых наломанных веток и уставился на Тревельян и Павуса. Солас поднял голову от палочки, которую он строгал, посмотрел в сторону реки, прищурился и вернулся к своему занятию.       - Что это вас так удивляет? - спросила Вивьен, обмахивая платком пенек, на который собиралась сесть, - они помолвлены, цветик мой.       - А вы, мадам Железяка, не слыхали о ее гаптофобии? - Варрик, стоя на коленях, раздувал костер. Он вытер слезящиеся от дыма глаза и посмотрел на чародейку взглядом "сверху вниз".       - Ага, ты попробуй, Виви, дотронься до нее, - ехидно хохотнула Сэра, нанизывая на оструганные Соласом палочки кусочки замаринованной утром оленины, которую вчера добыла вместе с Варриком на охоте. - Она тебе жопу-то подпалит.       - Тревога и радость, приятно... - забормотал замогильным голосом Коул, поставив корзинку с овощами и отдав ковригу хлеба Кассандре, - еще... хочу еще... трепет...       - Прекрати, Коул, - недовольно оборвала его Искательница, - ты не имеешь права лазить в голову Инквизитора.       - Я в её голову не лазил, - удивился дух.       - Это ж он Посверкунчика озвучивает, - засмеялся гном.       Солас опять взглянул на целующуюся без зазрения совести у всех на виду парочку и задумался.       - Эй, Лысик, хватит мозгами скрипеть, - прикрикнула на него Сэра, - думать вредно для здоровья. Палки давай, у меня кончились.       - Чего, действительно, уставились? - Железный Бык вбил в землю последний кол для мангала.       - Ты первый им позавидовал, - поддела Сэра, передавая ему самодельные шампуры.       - Нет, так дело не пойдет, - Варрик укоризненно показал ей на нарезанные кружками лук и помидоры, - нужно было перекладывать кусочки этим и вот этим.       - Сам себе перекладывай, - недовольно скривилась лучница, - я лук терпеть не могу.       - А дым можешь? - огрызнулся гном, - сама себе и жарь тогда.       - Он не завидовал, - вмешался Коул, покосившись на Кассандру, - он удивился.       - Спасибо, Коул, - усмехнулся Железный Бык, - а Сэра завидовала?       Все уставились на духа сострадания, с любопытством ожидая его вердикта.       - Токо попробуй влезть мне в голову, нечисть гребанная, - завизжала Сэра, - я продырявлю твою белобрысую задницу. Бык, сволочь, провокатор, я тебе рога отшибу.       - Прекратите, - рявкнула Кассандра, - не то всех без обеда оставлю.       - Что за шум, а драки нет? - весело спросил Дориан, подводя к костру заалевшуюся от смущения Элизабет. Он выбрал место поровнее, постелил свою куртку и усадил на нее девушку. Ловко расстегнул её краги, снял сапожки и стал разминать маленькие ступни. Все замолчали, с интересом наблюдая за Инквизитором. Но она закрыла глаза и не видела уставившихся на нее спутников.       - Чего молчите-то? - Дориан удивленно оглядел компанию, - мы обедать сегодня будем? Или вы уже своими языками пообедали?       - Надо же, - пробормотал Варрик, переворачивая шипящее мясо, - бывают чудеса на свете.       - Сэра, - Павус заметил её смертельную бледность, - никак Вивьен отшила тебя магией? Чтой-то ты с лица сбледнула...        Вивьен презрительно фыркнула, а Сэра вскочила и убежала к телеге, на которой отряд вез свои вещи, провизию и Железного Быка. Ни одна лошадиная спина его не выдерживала, но, даже найдись такая, коссит все равно не смог бы ехать верхом, так как ноги его пахали бы землю. Управлял повозкой Варрик. Он тоже не годился во всадники по причине, однако, прямо противоположной: его ноги были слишком короткими, он не дотягивался ими до стремян и не мог удержаться в седле.       Дориан вопросительно посмотрел на Железного Быка, тот усмехнулся и кивнул на Коула. Альтус с досадой сказал духу: "Коул, оставь на время свои раскопки. Есть хочется, не порти нам аппетит...". Он вдруг запнулся и резко оглянулся, почувствовав столкновение магических каналов. Выцветшие злые глаза Соласа были на одном его конце. Павус проследил, куда они направлены и увидел потемневшие до черноты глаза Бетси. Она с вызовом смотрела на Соласа, и эльфийский маг отвел взгляд. Дориана поразило хищное выражение лица эльфа. Девушка, напротив, торжествующе улыбалась. "Что это было?" - обеспокоенно спросил он у нее. Она задорно подмигнула ему: "Потом объясню". Коул открыл было рот, но тут же закрыл его, наткнувшись на тяжелый взгляд Соласа.       Вернулась Сэра. За плечом у нее висел колчан со стрелами, в руках она держала свой уникальный лук и, проходя мимо духа, потрясла им у него перед носом: "Токо пикни, я сделаю из тебя ежа".       - Дружная у нас компания, правда, гном? - вздохнул Дориан.       - Ничего, сейчас поедим, - оптимистично ответил Варрик, - все подобреют. Инквизитор, как насчет винца?       - Положительно, но в меру, - Элизабет засмеялась, - а то опять запоете с Быком на пару.       - Что, мы плохо поем? - обиделся Бык.       - Вам бы репертуар поменять, - вздохнула Вивьен.       - Мадам Железяка не выносит матерщины, - пояснил Элизабет гном.       - Ага, вся такая рафинированная, как постное масло, - ухмыльнулась Сэра, - но, когда я ей за шиворот тарантула засунула, ругалась, как биндюжник, трехэтажным матом.       - Значит, это все-таки были вы, милочка, - злорадно констатировала чародейка и посмотрела на Тревельян, ища справедливости.       - Ты вечерком ко мне заходи, - захохотала Сэра, - вечерком я такая милочка, тебе понравится.       Вивьен вдруг с интересом посмотрела на лучницу. Та поперхнулась вином и недоверчиво смерила чародейку взглядом, задержавшись на открывавшем почти всю грудь декольте. Подумала и добавила: "Я это... приглашаю. Придешь?" Вивьен скромно опустила глазки и пробормотала: "Делать все равно нечего... Скука смертная. Если только чайку попить..." Сэра широко ухмыльнулась: "У меня чаев, как грязи. Угощу самым лучшим. Придешь?" Чародейка пожала плечиком: "Ну... может быть... А какой у вас есть?" Сэра решительно пересела вплотную к пеньку и зашептала ей что-то на ухо. Элизабет изумленно посмотрела на них, а Железный Бык на Дориана. Тот хохотнул и, кивнув в сторону шепчущихся дам, несколько раз дернул бровями, поднимая и опуская их. Солас брезгливо плюнул себе под ноги и, поманив Коула, ушел к телеге. Ошеломленная Кассандра еле слышно пробормотала: "Неожиданное разрешение конфликта". "От ненависти до любви, - философски изрек Варрик, - как от костра до пенька. Есть-то будем? Шашлык-машлык остывает, однако".       Через два дня отряд добрался до столицы Орлея. Дориан был в Вал Руайо впервые. Город ему сначала не понравился. Он сказал Бетси: "Так это и есть столица могучего Орлея? Какие вульгарные цвета. Столько масок. Что за дикий обычай... Ладно, это хотя бы город. Раз уж мы здесь, надо поискать приличного вина. А то я уже отчаялся".       - Зато здесь много магазинов, - улыбнулась она, - Жозефина привезла деньги, нам нужно приобрести обручальные кольца, сшить костюмы к свадьбе. У нас целая неделя отдыха!       - Это не может не радовать. Хочется забрести в какую-нибудь таверну. А лучше во все по очереди, - размечтался альтус.       - Сначала нужно устроиться в гостиницу, Жозефина забронировала нам хорошие номера с видом на главную площадь, - деловито размышляла Инквизитор. - Потом у меня пара обязательных встреч. Надеюсь, ты не очень устал и примешь участие?       - А ты этого хочешь? Мне казалось, что я стесняю тебя, - он вздохнул, - да и советники твои смотрят волками.       - Мне спокойнее, когда ты рядом, - она вдруг удивленно посмотрела на него, - я и не заметила, как стала нуждаться в твоем присутствии. Ты всегда поддерживаешь меня... Дон, не обращай внимания ни на советников, ни на кого-либо еще. Все, кто против нашего брака, сейчас будут подвергать тебя остракизму. А как только мы поженимся недоброжелатели, вчерашние враги будут искать твоей дружбы. Это тяжелее пережить, чем осаду. Но, как в песне, которая тебе так понравилась, помнишь: "Мы спина к спине у мачты..."       - "Против тысячи вдвоем"*, - подхватил, улыбаясь, Дориан.       - Да, Дон, в буквальном смысле придется обороняться, - Элизабет нахмурилась. - И вначале нам нужно будет поговорить.       - Давай поговорим, - решительно ответил он, - между нами не должно быть секретов и недомолвок. У меня есть в чем признаться.       - У меня, к сожалению, тоже - печально сказала она. ________________________________________________________________________________ * "Старая пиратская песня" Джордж Стерлинг. Взято из эпиграфа к роману Джека Лондона "Сердца трех". 1920 г.