sugar and spices

Даже несмотря на то, что Рождество должно было наступить уже в четверг, а у Юнги технически уже начались рождественские каникулы, он все еще работал в студии Кибома до часу ночи, каждый день с понедельника, и Чонгука начало это очень раздражать. Юнги заметил это, когда тот начал устраивать сцены каждое утро, не позволяя Юнги к нему прикасаться или еще что-то, а потом начинал молчать, когда Юнги отвечал ему, что ему нужно вернуться в студию. И он правда не мог обвинять Чонгука, потому что он очень сильно чувствовал его разочарование всей этой ситуацией, но ему нужно было следовать графику, который включал в себя работу даже в Рождество. – Ты собираешься работать в этот день?! – захныкал Чонгук, и его глаза стали влажными. – Но ведь это же Рождество! – Я знаю, Чонгукки, но я должен, – объяснил ему Юнги, нежно и мягко погладив Чонгука по щеке. Ему уже нужно было уходить, но сначала ему нужно было успокоить Чонгука. Ведь он просто физически не мог оставить его в таком состоянии. А Чонгук даже не пытался остановить слезы, текущие по его щекам. – Хен собирается оставить меня одного на Рождество, – зарыдал он. – Вот так значит! – он скрестил руки на груди и опустил голову с недовольным видом. Юнги вздохнул и взял лицо Чонгука обеими руками, чтобы тот посмотрел на него. Но несмотря на это Чонгук все равно отказался встречаться с ним взглядом. – Послушай меня, Чонгукки, – начал Юнги мягким, но строгим голосом. – Я не собираюсь оставлять тебя одного, хорошо? Мне нужно будет пойти в студию, и ты это знаешь, но а ты сам пойдешь на вечеринку к Сокджин-хену, – произнес он. – Ты повеселишься там, и тебе станет хорошо, тебе понятно? – Но я не хочу туда идти, если тебя там не будет, – проговорил Чонгук, глядя на Юнги влажными глазами и хмуря брови. – Я знаю, и мне очень жаль, – Юнги прижался лбом ко лбу Чонгука. – Но я обещаю, что потом сделаю для тебя что угодно, ладно? Чонгук выглядел не очень счастливым или довольным, но он только кивнул. А Юнги улыбнулся на это. – Вот это мой хороший мальчик, – произнес он, а потом легко поцеловал Чонгука в губы. Тот не поцеловал его в ответ, но и не отвернулся, поэтому Юнги только вздохнул и пошел в ванную. Когда он приехал в студию, то написал Тэхену, чтобы спросить о том, когда он заберет Чонгука, а потом он написал и ему самому, чтобы сказать, чтобы он был готов к девяти. Чонгук ему не ответил, но Юнги знал, что он все сделает. Он положил телефон в задний карман и надел наушники, приготовившись к долгим часам предстоящей работы. Когда он закончил половину, то заметил, что все его мысли, как и всегда, занимал только Чонгук, и сейчас, когда было уже три ночи, в нем заворочалась тревога, поэтому он поскорее все закончил и поехал обратно домой. Затем он проверил телефон и увидел сообщение от Тэхена, которое пришло ему еще в два ночи, а еще было заметно, что Тэхен был слишком пьян, поэтому он был совсем не в состоянии водить. От кого: Вещь 2 я отвезх твегомаленького англа домой Юнги беспокоился целую минуту, но потом он увидел сообщение еще и от Сокджина. От кого: Мама Джи. намджун отвез чонгука к тебе домой не верь тому, что говорят тэхен с чимином они остались здесь, не волнуйся Юнги облегченно вздохнул, а потом поехал домой, вдавливая педаль газа до упора. Когда он вошел в квартиру, то попытался как можно тише закрыть дверь, чтобы не разбудить Чонгука. Затем он снял обувь и бросил свой рюкзак на пол, а потом, идя в спальню, он потер глаза руками, чтобы прогнать излишнюю сонливость. Но к его удивлению Чонгук еще не спал, а сидел на кровати в наушниках, прислонившись к спинке и положив на свои согнутые колени планшет. И даже стоя в дверях Юнги видел, как у Чонгука слипались глаза, потому что он очень сильно хотел спать, и сердце Юнги замерло. Наверное, он ждет меня, подумал он. Он подошел к кровати, и Чонгук заметил его только тогда, когда он убрал с его коленей планшет. – Эй, детка, – поприветствовал его Юнги, немного улыбнувшись. – Почему ты еще не спишь? Чонгук зевнул. – Я ждал хена, – ответил он сонным голосом, и у Юнги от чего-то потянуло в груди. – Спасибо, Чонгукки, – Юнги убрал волосы, упавшие ему на лицо. – Мне очень жаль, что я задержался. Тебе было весело? – Ага, Сокджин-хен приготовил самый вкусный в мире ужин, – улыбнулся Чонгук. – Я рад, что тебе все понравилось… А сейчас ты хочешь спать, да? Но вопреки ожиданиям Юнги Чонгук отрицательно покачал головой и выпрямился. – Я хотел сделать тебе сюрприз, хен, – он еще раз улыбнулся, а потом на секунду закрыл глаза и откинул черное одеяло, которым было укрыто почти все его тело. И у Юнги ушла минута на то, чтобы насладиться видом перед ним: на Чонгуке были белые гольфы до колена, светло-розовые шелковые короткие шорты, открывавшие его бедра и, о, блять, боже, светло-серая рубашка самого Юнги. Это все было таким простым, не обтягивающим, а еще совсем не черным кружевом, но Чонгук выглядел во всем этом слишком хорошо, особенно когда у него еще и покраснели щеки и он сонно улыбнулся. – Ты такой красивый, детка, – проурчал Юнги, все еще смотря на длинные ноги Чонгука в гольфах. – С Рождеством, хен, – улыбнулся Чонгук, а потом наклонился ближе к Юнги, чтобы его поцеловать. И уже столько времени прошло с тех пор, как Чонгук целовал его с таким желанием, поэтому Юнги не смог удержать себя от стона ему в губы оттого, что Чонгук скользнул языком ему в рот. Он приблизился к Чонгуку, и тот позволил уложить себя так, как хотелось Юнги. – Ты уверен, что хочешь это сделать? Ты выглядишь уставшим, – прошептал Юнги ему на ухо, и его горячее дыхание заставило Чонгука задрожать. – Да… – расслабленно выдохнул он, чувствуя исходящее от Юнги тепло. – Хен может позаботиться обо мне. – Конечно, детка, – заверил его Юнги, касаясь губами шеи Чонгука. А потом он чуть прикусил кожу, и Чонгук повернул голову, чтобы освободить ему больше места. Юнги только немного рассмеялся на это глубоким и низким голосом, и из-за этого Чонгук вздрогнул. Юнги хотелось сделать все медленно, но он знал, что Чонгук устал, пусть тот и говорил, что все хорошо, так что он еще раз укусил его за шею, а потом вновь придвинулся к губам, одновременно просунув руку Чонгуку под рубашку, чтобы немного сжать его сосок. – Моя рубашка так хорошо смотрится на тебе, Чонгукки, – прошептал Юнги Чонгуку в губы, а потом его рука сдвинулась вниз, а потом еще ниже, пока он не сжал пальцы на его пахе. Тот только выдохнул. – Она… пахнет хеном, – тихо ответил он, зажмурившись. Юнги надавил чуть сильнее, чувствуя, что у Чонгука начал вставать член. Чонгук захныкал, и Юнги снова поцеловал его, проталкивая язык ему в рот. Чонгук притянул Юнги к себе за шею, вцепляясь ему в волосы своими длинными пальцами. А потом он попытался потереться о руку Юнги, но он был слишком уставшим, чтобы двигаться, так что он просто плаксиво застонал, в надежде на то, что Юнги все поймет. Потому что он всегда понимал. – Что такое, детка? – спросил он, дразняще давя Чонгуку на промежность, а потом двигая рукой снизу вверх, чувствуя член Чонгука и касаясь головки. – Чего ты хочешь? – Хен… – застонал Чонгук, сильно зажмурившись. – Пожалуйста, трахни меня. Юнги ухмыльнулся, а потом начал целовать Чонгука в шею, одновременно с этим просовывая руку Чонгуку в шорты и обхватывая его член, а потом немного двигая по нему рукой, из-за чего Чонгук начал извиваться под ним. Юнги вновь коснулся головки, а после собрал с нее смазку и размазал ее по члену. От этого Чонгук выдохнул, а потом сильно потянул Юнги за волосы. – Ты так хорошо выглядишь сейчас, детка, – прошептал Юнги, а потом убрал руку с члена Чонгука, чтобы потянуться за презервативами и смазкой, которые лежали на тумбочке. – Ты такой красивый в этих гольфах и в моей рубашке, – он бросил их рядом с Чонгуком, а потом провел руками по его ногам, и из-за его теплых пальцев Чонгук задрожал. – Я собираюсь трахнуть тебя, не снимая все это, тебе ясно? – продолжил он, перекинув ногу Чонгуку через плечо, а потом поцеловал кожу на его внутренней стороне бедра. У Чонгука были твердые и плотные ноги от танцев, но кожа все равно оставалась очень мягкой, и Юнги укусил его, оставив след. А после еще нескольких укусов Чонгук начал извиваться под ним, поэтому Юнги отпустил его ногу, а потом открыл бутылку смазки с характерным чпоком, который звучал слишком громким для их комнаты, а потом вылил немного себе на пальцы, нагревая. – Я хочу вспоминать тебя грязным и возбужденным каждый раз, как я буду ее надевать, – Юнги сел на пятки, чтобы снять с Чонгука шорты, и у Чонгука немного сбилось дыхание, когда ему стало немного холодно (хотя в комнате было довольно тепло). Подумав секунду, Юнги решил снять свои штаны и толстовку, оставаясь только в нижнем белье. Он раздвинул Чонгуку ноги, а после лег на него и толкнулся пальцами ему между ягодиц. Когда первый палец коснулся дырки, Чонгук вздрогнул и задрожал, потому что, даже несмотря на то, что Юнги пытался нагреть смазку, она все еще была немного холодной. Юнги немного надавил, и поскольку Чонгук был сонным и расслабленным, ему не составило труда протолкнуть первый палец, из-за чего Чонгук сдавленно выдохнул. – Боже, Чонгукки, – застонал Юнги, медленно двигая пальцем. – Ты такой раскрытый для меня. Чонгук только кивнул, а потом снова задрожал, и Юнги поцеловал его еще раз, когда добавил еще один палец и начал двигать уже двумя. Чонгук немного сжался, а потом разорвал поцелуй, чтобы немного простонать. Юнги растягивал его осторожно, но не останавливался, сгибая пальцы и медленно двигая ими внутри. Когда Юнги ввел уже три пальца, с каждым движением проталкивая их глубже, Чонгук напрягся, а потом коротко вскрикнул. – Нет… – умолял он, схватив Юнги за запястье, чтобы тот перестал двигаться. – Не там… – проскулил он, прикрыв глаза и посмотрев на Юнги. Тот кивнул, и Чонгук убрал руку, а потом стал держать поднятой только голову. Юнги еще несколько мгновений растягивал Чонгука, касаясь очень близко с простатой, но не дотрагиваясь до нее. Мягкий скулеж Чонгука послужил сигналом для Юнги. Он вытащил пальцы, почувствовав, что Чонгук задрожал от чувства пустоты, а потом раскатал презерватив по члену и вылил сверху немного смазки, прежде чем разместиться между ног Чонгука. Юнги представил то, как его ноги в гольфах будут обхватывать его за пояс, а еще то, как Чонгук будет поджимать пальцы на ногах, и это заставило его зарычать, а после он толкнулся в Чонгука. – Юнги-хе… ах! – выдохнул Чонгук, вцепляясь одной рукой Юнги в волосы, а другой – в простыни. Юнги медленно толкался, а потом останавливался только для того, чтобы сделать глубокий вдох, и когда он полностью вошел, то громко застонал Чонгуку на ухо. – Ты так хорош, детка – прошептал он. – Ведь ты был рожден для меня и моего члена, так ведь? – спросил он, почти полностью вытаскивая, а потом вновь толкаясь на всю длину. – О, боже, да, – простонал Чонгук, откидывая голову. Юнги резко двигался, каждый его толчок был сильнее и глубже предыдущего, потому что он знал, что именно так Чонгук и любил, а еще потому что ему самому нравилось, как Чонгук скулил и стонал, не в силах сдержать себя. Юнги уперся лбом в его плечо, а потом двинул головой и прижался губами к его кадыку, еще сильнее двигая бедрами. И, казалось, у Чонгука сбилось дыхание, а еще его губы были приоткрыты в беззвучном стоне, а брови немного нахмурены. – Юнги… – выдохнул он, положив ладонь Юнги на живот. – Хен, слишком сильно, – он прижал ладонь к его животу, а потом немного оттолкнул его и тихо всхлипнул, когда Юнги стал двигаться медленнее. – Ты в порядке? – спросил Юнги, прижавшись лбом ко лбу Чонгука, и тот кивнул, посмотрев на него сонными глазами, и после этого у него покраснели щеки. – Ага, просто… – вздохнул он, – я устал, – объяснил он, и Юнги это принял. И вместо того, чтобы двигаться в прежнем ритме, он замедлился и начал плавно и осторожно двигаться, почти полностью вытаскивая, прежде чем снова толкнуться, а потом сделать так еще раз, но немного быстрее. И из-за этого нового темпа, неторопливого и интенсивного, Чонгук начал скулить и стонать еще сильнее. Это было не так громко, как раньше, потому что он все еще хотел спать, но это было намного лучше: мягкие выдохи мешались с едва различимыми предложениями. А затем он положил обе руки Юнги на шею, и из-за этого они еще сильнее прижались лбами друг к другу. Юнги почувствовал тепло в области поясницы, но не обратил на это внимания. Потому его взгляд был направлен на лицо Чонгука: его слегка нахмуренные брови и немного сжатые губы. – Это так хорошо… – простонал Чонгук, когда Юнги сделал особенно глубокий толчок. – Так хорошо… Хен всегда делает мне так приятно, – промурлыкал он, а потом пальцами погладил Юнги по затылку. И тот знал, что что-то изменилось между ними, потому что он почувствовал смену атмосферы. Они не впервые трахались (потому что Юнги до сих пор помнил, как Чонгук сидел на его коленях и насаживался на его член), но впервые все проходило так медленно и нежно. Юнги посмотрел на лицо Чонгука, не обращая внимания на потребность двигаться намного быстрее и сильнее, чем сейчас. – И ты такой хороший для хена, – услышал Юнги свой собственный шепот. – Такой красивый маленький мальчик. Мне так повезло, что ты мой, – добавил он, а потом поцеловал Чонгука в лоб и вновь двинул бедрами. Чонгук обхватил его ногами за пояс, притянув ближе, а потом убрал руки с его шеи. – Я… Я так… – попытался сказать он, но Юнги уже все знал. – Тшш, все нормально, – заверил он его, а потом протянул левую руку, чтобы взять Чонгука за руку и чуть сдавить ее. – Я тебя понял, детка. Давай, кончи для хена, – прошептал он, толкаясь немного быстрее, но сохраняя все тот же медленный темп. Чонгук выгнулся, когда начал кончать, а еще хрипло застонал, и большая часть его спермы оказалась на рубашке Юнги и на их животах. Когда он кончил, то все его тело напряглось, и Юнги почувствовал, как Чонгук сжался вокруг него. – Черт… – застонал он, все быстрее толкаясь, чувствуя, что он тоже скоро кончит. А сонный и сверхчувствительный Чонгук на это только заскулил. – Хен, мне больно, – вскрикнул он, впившись ногтями в свои ладони. Когда Юнги еще раз задел его простату, Чонгук сдавленно выдохнул, а потом вздрогнул всем телом и снова напрягся, и этого Юнги хватило для того, чтобы кончить. Его оргазм был долгим и почти утомляющим, но он все еще был в состоянии подумать о том, как долго они трахались. Наверное, не очень долго, но Юнги казалось, что это продолжалось несколько лет. Он медленно вытащил, но Чонгук все равно захныкал, и его глаза снова стали влажными, а щеки еще сильнее покраснели. Юнги завязал презерватив, а потом встал, чтобы выкинуть его в урну в ванной, а еще взять полотенце, чтобы вытереть Чонгука. И как бы сильно ему не нравилось смотреть на Чонгука в его рубашке, он все равно снял ее с него, чтобы обтереть его и чтобы ему было комфортнее спать. Хотя он все равно оставил белые гольфы. После того, как он вытер их обоих, он бросил полотенце на пол и лег рядом с Чонгуком, укрыв их обоих одеялом. Чонгук медленно обнял его, и Юнги прижал его ближе к себе. – Спокойной ночи, детка, – пробормотал он. – Спокойной ночи, хен, – ответил Чонгук, прижавшись носом к изгибу шеи Юнги.