Вместо тысячи слов

Прошло какое-то время, прежде чем Гарри привстал с пола. Он не хотел давать своему дяде причины, чтобы вернуться, и даже самых незначительных шумов будет, вероятно, достаточно, дабы осуществить это. Он ждал до тех пор, пока не услышал, как все Дурсли ушли в свои спальни и слабый звук храпа, который означал, что дядя Вернон крепко спал, достиг его с конца коридора. И затем медленно, осторожно Гарри поднялся, опираясь на кровать. Он быстро осмотрел комнату и опустился на матрас. После этого он потрогал ушибленное место головы, которым ударился о тумбочку, выпустил небольшое шипение от боли и опустил руку. Скоро заживет. Но то, что сделал его дядя... то, что он взял и уничтожил... Гарри почувствовал, как в его груди образовывается пустота. Он вытер рукой слезы с глаз и со своей щеки. Он ненавидел дядю Вернона. Он ненавидел его. Он никогда не сможет простить мужчину за то, что он сделал. Гарри знал, что ему нужно уйти. Проблема, конечно, заключалась в том, что его палочка и остальные школьные принадлежности были заперты в чулане под лестницей. И не было никаких вариантов, чтобы оставить их. Мысль о его палочке заполнила Гарри тоской. Он ничего не хотел так сильно, как ворваться в спальню дяди и тети и проклясть дядю Вернона в небытие. Гарри несколько раз глубоко вдохнул. Ему нужно успокоиться. Он позволил своим глазам бродить по комнате, как он сосредоточился на возвращении сердцебиения в норму. Везде было тихо и спокойно. Это казалось неправильным как-то после всего, что произошло в последние несколько часов. Взгляд Гарри пронесся по полу, ища кусочки фотографий его родителей, порванных дядей. Возможно, если бы он собрал их все, он мог бы позже соединить их заклинанием. В следующую секунду Гарри был на карачках, ползал по жесткому деревянному полу и собирал каждый крошечный кусочек фотографий, который он мог найти.

***

Спустя некоторое время Гарри наконец встал с пола, полностью довольный, что он подобрал каждый кусочек. Под его половицей он нашел небольшой мешок, который прекрасно подходил для хранения обрывков. Теперь все, что ему было нужно, - это достать свою палочку, и его фотографии будут как новые. По крайней мере, те, которые остались у него. Кто знает, что дядя Вернон сделал с остальным альбомом? Гарри вздохнул. Он знал, что ему сейчас не стоит слишком беспокоиться об этом. Все его внимание должно быть сконцентрировано на побеге от Дурслей. Гарри посмотрел на Хедвиг, которая в данный момент молча смотрела на него. - Я вытащу нас отсюда, девочка, - он сказал быстро. - И как только я достану палочку, я открою клетку. Хедвиг издала недовольное уханье, вероятно, не счастлива была услышать, что ей придется пробыть запертой в клетке еще дольше. - Я знаю, девочка, - шепотом сказал Гарри. - Но мы уйдем отсюда. Вот увидишь. Гарри посмотрел на входную дверь своей комнаты. Что если дядя Вернон говорил правду, и завтра на его двери будут замки. Значит сегодня его единственный шанс сбежать. Прошла минута, как Гарри начал обдумывать варианты в своей голове. Он сфокусировал взгляд на клетке Хедвиг, ожидая прилив вдохновения. И в конце концов, оно пришло. Гарри подошел к маленькому столу в углу комнаты и начал рыться в содержимом, разложенном на нем. Большинство предметов составляли вещи, которые остались еще с того времени, когда тут была вторая спальня Дадли. Разломанные игрушки и старые, грязные книги, которые никогда не были открыты. Но была все лишь одна вещь, которая интересовала Гарри, и он схватил ее с торжеством, как только его глаза нашли ее. Это была большая скрепка. Гарри не был точно уверен, когда или почему Дадли когда-либо нуждался в скрепке. Но она лежала прямо на столе с тех пор, как он переехал, и теперь она может быть полезной. Гарри начал работать со скрепкой, разгибая ее, пока он не держал длинную палочку из металла в руках. - Видишь? - сказал Гарри, показывая свой новый инструмент Хедвиг, которая вряд ли удивилась. - Сейчас я смогу открыть замок в чулане под лестницей и, может быть, даже твою клетку, и мы сможем уйти отсюда. Я вернусь через минуту. Хедвиг просто смотрела, как Гарри повернулся и направился к двери спальни. Он осторожно открыл ее, не желая разбудить любого из Дурслей. И затем Гарри ушел, пробираясь по коридору и спускаясь по лестнице; дверь его спальни плотно закрылась за ним.

***

Гарри дергал и тянул замок в отчаянии. Он провел почти целых пять минут у чулана под лестницей, крутя выпрямленную скрепку по кругу внутри замка на двери, но безрезультатно. Он не мог уйти. Не без его вещей. Не без его палочки, по крайней мере. Гарри застонал, упершись лбом в дверь чулана. Должен быть другой путь попасть внутрь. Если бы он знал, где дядя Вернон хранил ключи... Гаррины мысли были прерваны покашливанием откуда-то со второго этажа, в результате чего он чуть не выпрыгнул из кожи. Он прислушался на минуту, когда шум утих, напрягаясь, чтобы услышать любой признак открытия двери спальни дяди и тети. Когда ничего не произошло, Гарри начал подниматься по лестнице, решив, что лучше будет создать новый план в своей комнате, а не быть пойманным снаружи.

***

Его рука едва коснулась дверной ручки его комнаты, когда тишину дома разрушил голос. - Что ты делаешь? Гарри вздрогнул, даже не потрудившись повернуться на голос его тети. - Ты был внизу, - прошипела Петунья, - почему? Гарри отчаянно думал, что сказать, но ничего не приходило на ум. - Ты ел? - требовательно спросила Петунья. Гарри покачал головой: - Нет, я... - Думал сбежать, наверное? - понимающе сказала Петунья. - Это тебе не поможет. Гарри не мог не повернуть голову на этих словах. - Они отправят тебя обратно, - его тетя продолжила злобно, - если не сразу, то следующим летом. И тогда Вернон будет расстроен больше, чем сейчас. Гнев вспыхнул внутри Гарри при упоминании дяди Вернона. - И что вы думаете они сделают, когда я не покажусь в школе на первое сентября? - он наконец ответил. Глаза Петуньи сузились: - Почему ты... - Возможно, они окажутся у двери, интересуясь, что случилось, - прервал Гарри. - Представьте, что скажут соседи, когда увидят их. Представьте, что они будут думать, когда... - Достаточно! - твердо заявила Петунья. Затем она указала пальцем на Гарри и продолжила говорить. - Ты будешь хорошо вести себя до конца лета. Ты останешься в своей комнате и будешь сидеть тихо. - А школа? - Гарри не мог не спросить. - Что твой дядя и я говорят о вопросах? - Петунья спросила в ответ. Затем она указала на дверь его спальни. - Входи. Если я поймаю тебя снова сегодня, то разбужу Вернона. С трудом веря, что он отделался только предупреждением, Гарри быстро кивнул и вошел в комнату, закрывая дверь, прежде чем тетя Петунья изменила бы мнение о привлечении дяди Вернона. Хедвиг издала тихое уханье в знак приветствия, и Гарри вздохнул, когда он пересек пол навстречу ей. - Прости, девочка. Похоже мы застряли здесь на некоторое время. У совы был взгляд, который откровенно выражал: "Я могла сказать тебе это." Гарри слабо улыбнулся своему фамильяру и повернулся к своей кровати. Тетя Петунья была права. Если он убежит, его, вероятно, вернут Дурслям. Реально, куда еще он пойдет? Кто возьмет его? Его единственная надежда сейчас теплилась в мыслях, что появления кого-нибудь из волшебного мира на Прайвет Драйв, проверить его местонахождение, будет достаточно, чтобы Дурсли позволили ему вернуться в школу. Он снова вздохнул, как его мысли мчались у него в голове. Придут ли они, если он не появится в поезде или на приветственном пире? Гарри не был уверен. Ему нравилась мысль, что кто-нибудь придет, но, возможно, и нет. Может быть, они просто не заботятся. Гарри покачал головой. Он не должен так думать. Он посмотрел на пол, где по кусочкам лежала разбитая лампа. Именно тогда Гарри вспомнил. Его фоторамка. Его взгляд опустился на тумбочку. Он был почти уверен, что оставил фотографию на ней, когда пришел Добби. Но сейчас ее не было там. На одну ужасную секунду Гарри подумал, что, может быть , дядя Вернон нашел эту фотографию тоже. Но он не мог. Он не покидал комнату с фоторамкой в руках. К тому же, если лампа упала с тумбочки, когда Гарри толкнули в нее, то, возможно, фоторамка упала тоже. Не теряя времени, Гарри отодвинул тумбочку от стены и заглянул за нее. И там была фоторамка, покоящаяся у стены. Гарри выпустил смешок в облегчении. Его дядя не заметил ее. Гарри поднял рамку и нахмурился, замечая треснутое стекло, которое немного закрывало лицо его мамы. Он сел на кровать, поворачивая рамку обратной стороной, чтобы он мог снять заднюю крышку и вытащить фотографию. Его пальцы разблокировали крошечные замки, и затем он открыл фоторамку. Гарри замер. Он только ожидал увидеть обратную сторону семейного портрета Эвансов. Но вместо этого была еще одна фотография внутри рамки. Гарри на секунду задержал дыхание, потому что на ней снова была его мама, улыбающаяся ему, вероятно, такого же возраста, как на фотографии с лицевой стороны рамки. Но сейчас она была на улице под большим деревом, и на фотографии присутствовал еще один человек. Молодой, худой мальчик с черными волосами и длинным носом также улыбался, только он не смотрел на камеру, вместо этого его взгляд был прикован к Лили. Брови Гарри поднялись в замешательстве. Он чувствовал, как будто знал этого человека, но, возможно, и нет. Это был просто старый друг детства его мамы. Но все же черты мальчика казались такими знакомыми. Темные глаза, желтоватая кожа. Гарри осторожно вынул фотографию из рамки и пригляделся. Прошло несколько секунд, а затем Гарри перевернул фотографию. И его сердце почти остановилось. По всей задней стороне старой фотографии кто-то написал имена двух детей с изображения. И Гарри не мог поверить своим глазам. Как это возможно? Эти слова просто не могли быть правдой. Он как-то не правильно читает их. Но независимо от того, сколько раз Гарри перечитывал имена, его взгляд метался взад и вперед по обратной стороне фотографии, они оставались такими же. - Лили и Северус, - он наконец прошептал в темноту. Гарри подумал, что сейчас потеряет сознание.