За семью печатями под руку с Судьбой

— Люси, тебе не кажется, что мы все-таки идем не в ту сторону? — подозрительно косясь на черт знает в который раз вытащенную карту в своих руках, неуверенно спросил Грей и встал на широкий ствол совсем недавно поваленного дерева, что лежал посреди почти заросшей тропинки, посмотрев вдаль, где простирались еще большие заросли. — Кинана сказала, что на развилке нужно пойти направо, — стараясь не давить на отчего-то невеселую Хартфилию, ненавязчиво напомнил он и подал ей руку, но та проигнорировала предоставленную помощь и собрала в руки подол платья. — Если ты не веришь мне, то можешь возвращаться назад десять километров и идти по-своему, — раздраженно кряхтя во время нелегкого преодоления выросшего на дороге препятствия, проговорила гадалка и перекинула через дерево свою тканевую сумку. Фуллбастер же решил от греха подальше промолчать и просто спрыгнул на землю, продолжая так же молча двигаться в указанном направлении. Он ведь не мог сказать, что ему казалось, будто Люси водит его по кривым тропинкам, что четко просматривалось на карте, тем самым делая их дорогу только длиннее. Угрюмое и настороженное выражение ее лица тоже вселяло мало надежды, но Грей уже битый час не мог понять, в чем причина. Все началось утром. Наученный горьким опытом и ночевками под открытым небом, парень заработал себе не всегда полезную привычку чутко спать, поэтому он не удивился, когда ранним утром банальные беседы постояльцев под дверью их комнаты беспрепятственно разрушили его сон. Почти на краю кровати, закутавшись по грудь в одеяло, все еще спала Люси, о чем свидетельствовало ее ровное дыхание, поэтому Фуллбастер решил особо не шуметь и обошелся лишь тем, что посмотрел на время. Еле дошедшая до шестого часа стрелка отправила его обратно на боковую, но в конечном итоге Грей лишь проворочался на скомканной простыни и не смог отдохнуть еще немного перед предстоящей длинной дорогой. Кстати, именно размышления о пути натолкнули его на мысль о том, что пора бы разбудить Хартфилию, но от одного только ее вида парень почему-то забыл о своей идее. Это его и удивило: когда приходилось по утрам будить сестру на работу в гильдию, такой факт, как слишком сладкий сон, его не останавливал. Фуллбастер свято верил, что если очень долго смотреть на спящего человека, тот в конечном итоге не выдержит и прогонит сон самостоятельно, но Люси полностью опровергла эту теорию. Она все так же лежала на спине и беззвучно дышала, лишь изредка морщась или передвигая руки, поэтому Грей гипнотизировал ее дальше: зачем-то осматривал запястья, ее лицо, волосы, а потом пришел к выводу, что перед сном девушка сняла все свои бусы, серьги и браслеты. Лишь одно украшение всегда было при ней: эта золотая цепочка со множеством маленьких ключиков, которые неприметно болтались на уровне выреза на груди наряду со всеми остальными красивыми подвесками. Фуллбастер сразу вспомнил, что при разговоре с Джераром, тот упомянул именно ее в качестве отличительного знака. В связи с этим напрашивался весьма логичный вывод: эта необычная вещь была для нее довольно важна. Грей уже давно упустил тот момент, когда приступы любопытства стали для него обычным делом, поэтому неожиданное желание изучить ключики не включило в его голове тревожную лампочку. Он даже не вспомнил вчерашний случай, когда аккуратно приподнял цепочку, чтобы рассмотреть каждую деталь. Ключей оказалось двенадцать, но они были непохожи, даже в каком-то смысле не подходили друг другу и по цвету, и по форме. Производило впечатление мини коллекции любителя старинных вещей, потому что подобного рода украшений Фуллбастер не видел уже очень давно. Искусно сделанные завитушки и мелкие детали будто были сделаны несколько сотен лет назад, и это подкупило Грея. Он не заметил того момента, когда Люси проснулась и начала готовить пламенную речь относительно его несанкционированного проникновения в ее личное пространство. Казалось бы, мелочь, но она нашла в этом что-то возмутительное и... пугающее? С этого момента оба были как на иголках. Хартфилия старательно держалась от него подальше, а Грей старательно пытался доказать, что никаких задних мыслей не преследует, правда, казалось, словно ее беспокоит вовсе не это. Сначала молчание повисло над столом во время завтрака, потом по пути в лес, хотя парень настойчиво пытался расспросить Люси о ее ключах, в конце каждой попытки получая лишь настороженное молчание или непонятное бормотание, ну а затем молчать оказалось просто невозможно, так как разногласия по поводу выбора дороги были выше всяких недопониманий. Пришлось договариваться, в каком-то смысле даже спорить, но после только что развернувшегося диалога Фуллбастер понял, что Люси теперь окончательно настроена на категоричности и с пробуждением лиха, пока оно тихо, стоит повременить. В самом конце оба пришли к выводу, что будет лучше Хартфилии идти впереди. Так прошло около шести часов, но по карте Грей прекрасно видел — у них за спиной едва ли половина пути. Это не могло не настораживать, но отказываться от отдыха никто не собирался. Ноги были далеко не железными. Буквально через несколько минут Люси оповестила парня о том, что недалеко от тропинки находится маленькое озеро и поляна, где можно будет развести костер и просушить его сапоги, которые он благополучно намочил при переходе лесного ручья, поскользнувшись на покрывшемся илом камне. Самой Хартфилии такая проблема не грозила, поскольку ее привычка ходить босиком освобождала от заботы о таких вещах. Найдя то самое место, что было упомянуто девушкой и оказалось довольно живописным, Фуллбастер с удовольствием осмотрелся и развел костер, предварительно порыскав вблизи поляны в поисках сухих веток и увесистых сучьев. Доказательством того, что люди сюда все-таки заглядывали, служило очень кстати притащенное к небольшому кострищу бревно, где легко могло поместиться около семи человек. Однако до озера оказалось добраться не совсем просто: единственным возможным путем было спуститься по обрыву. Впрочем, у Грея в запасе находилось достаточно времени, так как оба пришли к выводу, что сделают привал чуть больше часа, но затем не остановятся до самого вечера, пока не дойдут до ближайшего к Клеверу населенного пункта. А пока данный разговор медленно продвигался к своему логическому завершению, Фуллбастер нашел в растущих рядом кустах неплохую складную удочку в хорошем состоянии. И это было действительно странно, поскольку никаких деревень и сел поблизости на карте он не наблюдал, хотя на самом деле важно было другое: Грей всегда положительно относился к печеной рыбке, к тому же рыбаков поблизости мало, да и озерной живности наверняка полно, так что вывод напрашивался сам собой. Теперь ситуация, произошедшая с Люси, уже не была такой неловкой, а планка настроения значительно поднялась. Прихватив с собой маленький котелок, удочку и быстро отрезанный походным ножом увесистый кусок хлеба, Фуллбастер подошел к обрыву и, найдя быстрым взглядом еле виднеющуюся среди высокой травы лесенку из камней, спустился к озеру. Как он понял позже, Хартфилия, которая наблюдала за всем этим с высоты, решила не рисковать, поэтому лишь постояла минуту у края, поинтересовалась, долго ли будет продолжаться акт сближения с природой, а затем вернулась к костру, рядом с которым вполне ожидаемо уже коптились сапоги парня. Побродить немного босиком он тоже не брезговал. Благо, на поляне не было столько шишек, как в самом лесу. В ушах шумели качающиеся из стороны в сторону деревья; птицы то и дело запевали свои светлые, но все равно никому не понятные песни; перед глазами простиралась водная гладь; чистое небо охотно делилось с землей теплом послеобеденного солнца, а на душе было спокойно и уютно, даже несмотря на то, что пришлось некоторое время постоять в воде с удочкой в руках. Грей был весьма доволен сложившейся ситуацией, если не учитывать разногласия с Люси, но им он не придал особого значения, поскольку так она себя вела по большому счету немалую часть времени... Таким образом, в тишине и гармонии с природой Фуллбастер простоял около двадцати минут, совсем не глядя на время. Чтобы глаза сильно не уставали от слежки за мирно плавающим на поверхности поплавком, он периодически смотрел то на небо, в котором вскоре потерял интерес, то на противоположный берег, где иногда замечал зайцев или еще какую-нибудь пробегающую мимо мелкую живность. Но даже те довольно быстро покидали это место и скрывались в густом лесу. Животные скорее всего чувствовали энергию из постороннего мира, поскольку карта гласила, что это было святое озеро духов. Правда, святым оно становилось исключительно ночью, если духи становились действительно опасными и озлобленными на тех, кто приходил к берегу их священной обители. Может, именно эта мысль заставила парня вздрогнуть, когда во время очередной мысленной прогулки по берегу на противоположной стороне озера между несколькими деревьями проскользнул темный силуэт, который будто терпеливо ждал, пока на него обратят внимание. Сначала Грей обеспокоенно отшатнулся, всматриваясь в затягивающую чащу, но изучить удаляющуюся тень все же не удалось, так как маленький поплавок начал стремительно уходить под воду. Улов Фуллбастера оказался не таким большим, каким он его себе представлял, тем не менее результат мог вполне удовлетворить потребность в обеде. Правда, из-за съеденного в процессе рыбалки хлеба парень уже не чувствовал сильного голода. Теперь его беспокоила лишь затихшая у костра Люси и таинственный силуэт, расхаживающий на том берегу. В связи с этим затягивать привал не хотелось, поэтому Грей быстро почистил пойманную рыбу, набрал в котелок воды, собрал все свои вещи и поднялся все по той же каменной лесенке к костру... Сначала его насторожило отсутствие Хартфилии поблизости, ведь судя по не слишком большому костру, ветки не подкладывали довольно давно. Потом он решил, что она вполне могла отойти по своим делам, но когда прошло около десяти минут, в сердце что-то неприятно екнуло, заставив Фуллбастера забеспокоиться еще больше обычного. За это время он уже успел соорудить из веток что-то на подобии решетки, на которой можно было печь рыбешку и вскипятить воды для прихваченного в таверне листового чая. К тому же Грей не обнаружил поблизости тканевой сумки девушки, и это натолкнуло его на самую ужасную догадку. Сердце ухнуло куда-то в пятки... Мгновенно подорвавшись с места, он кинулся шарить по карманам штанов и своей дорожной сумки в поисках маленького мешочка. Тот вполне ожидаемо волшебным образом испарился со своего места, как и одна из карт местности, и что-то подсказывало Грею, что этим волшебством была сама Люси. Сначала он задался вопросом о том, как он мог забыть про жемчужину и уже потом спросил себя, зачем он вообще доверился этой гадалке. Все ее поведение намекало именно на такой исход. Другого было не дано. Сначала она вела его «козьими» тропками, затем привела к обрыву, за которым будет проще скрыться, после нашла жемчужину, украла у него свою карту, чтобы тот долго искал путь обратно, и просто сбежала... И почему не раньше, а именно сейчас? Неужели можно настолько невзлюбить человека, чтобы желать ему смерти от утопления озерными духами?.. Но Фуллбастер не был бы самим собой, если бы сдался. Судя по времени, далеко она уйти не могла, а это все-таки вселяло надежду. К тому же вскоре парень обнаружил, что девушка перепутала карты и случайно оставила свою в его сумке. Это было действительно странно, поскольку на той было полно важных заметок и путей, но, глядя на непонятные значки Хартфилии, Грей все равно не смог понять, куда она могла убежать. Тогда в дело пошел метод дедукции: он начал судорожно впиваться в каждый куст взглядом, и, о чудо, еле заметная тропинка из раздвинутых в сторону веток сделала ему тонкий намек, не требующий пояснений... Оставалось только взять все необходимое, и по пути Фуллбастер ни разу не пожалел, что оставил половину своих пожитков возле костра. Он боялся, что Люси просто выбежит из леса и найти ее будет просто непосильной задачей, поэтому бежал следом без передышки. Замедлялся, переводил дыхание, хотя легкие неимоверно жгло, не упускал из виду тропинку, но все равно по дороге наспех привязывал к веткам оторванные от взятой скатерти куски ткани. Грей не скрывал того момента, что ему не нравилось направление, в котором его вели следы Хартфилии, потому что красный череп на ее карте мог означать только одно: они оба пересекли границу владений головорезов... Как ни странно, но в детстве мама рассказывала Фуллбастеру сказки именно про храбрых путешественников и лесных разбойников, которые похищают людей и утаскивают их в холодную чащу, где никто не услышит их криков о помощи. И маленький смышленый мальчик сам в этом убеждался, когда, стоя на окраине снежного леса рядом с их деревней, не слышал ни звука из густых зарослей, кроме воя северного ветра... но сейчас Грей услышал... Громкий, протяжный и жуткий крик, который, судя по плотности населения в этом лесу, мог принадлежать только Люси... Вот теперь было по-настоящему страшно. Не как в детстве. В жизни Фуллбастера нашлось полно моментов, когда его приоритеты резко сменялись, но сейчас принять решение оказалось намного труднее. Конечно, оставить Хартфилию в таком положении просто бы совесть не позволила, но с другой стороны, надвигалась вполне серьезная опасность. К сожалению Грея, зато к счастью Люси, внутренне чутье выбрало первое. И он до сих пор не понимал, что именно приняло такое решение — голова или сердце — а если и последнее, то с чего? В последнее время парень не замечал в себе душевной расточительности...

***

Бежать пришлось вслепую. Грей не видел ни Люси, ни ее следов, ни следов ее похитителей, поэтому двигался по кустам исключительно на ее голос. Но и тот вскоре затих, лишая Фуллбастера любых ориентиров и части надежды найти девушку живой... Благо, жизнь решила исправить эту ошибку, добавив ему немного подсказок, и в процессе чуть не лишила его возможности нормально передвигаться, подсунув на пути капкан... Причем капкан был явно на медведя довольно крупных размеров. И Грею было страшно представить, во что бы превратилась его нога, не будь его сообразительность выше интеллекта восьмилетнего ребенка. Вздрогнув от этой мысли, он боязливо огляделся по сторонам и замер, опасаясь других ловушек, потому что был уверен — одним капканом не отделаться. И этот страх значительно замедлил скорость его передвижения: приходилось смотреть на деревья, бросать большие камни в кусты и высокую траву и периодически разгребать листья. Такими нехитрыми действиями Фуллбастер обезвредил несколько растяжек, умудрился не провалиться в оное количество ям для кабанов и даже наткнулся на две крупные подъемные петли, способные подвесить даже человека. Он и сам порой мастерил такие, но только для мелкой живности... С одной стороны, эти сюрпризы вселяли желание развернуться и уйти от греха подальше, но с другой — явно намекали на правильное направление. Если бы Грея вела личная выгода, он бы давно бросил это гиблое дело, но так как остальные человеческие чувства все еще преобладали над эгоизмом, совесть заставляла его передвигать ногами почти до самого вечера, пока он не добрался до странной части леса, что картой Хартфилии была названа «Великая топь». И эта местность действительно оправдывала свое название: деревья здесь были просто невероятных размеров, их корни находились прямо в воде, а стволы оказались настолько широкими, что их бы с натяжкой обхватил десяток человек. Сначала Грей не понял, в чем смысл его долгой дороги и зачем он вообще сюда пришел, если здесь есть только непонятная глушь, но стоило лишь приглядеться получше и поднять голову к закрытому невероятно мощными кронами небо, он сразу же все осознал. Прямо на внушительных размеров ветках, примерно в пятнадцати метрах над землей, была построена целая деревня головорезов. Это были небольшие зеленые домики с крышами из густой листвы самих деревьев, соединенные крепкими мостами из цветочных лиан, крепких веревок и плотных досок из не гниющего дерева. Кое-где притаились отчего-то пустующие смотровые площадки, замаскированные листьями растущего вокруг стволов неядовитого плюща. Очень печалило то, что красота этого удивительного места совершенно не соответствовала целям существования головорезов, но такова была их природа... Хорошенько завернув штанины и сняв зашнурованные сапоги, Грей осторожно спустился с маленького островка посреди топи и ужаснулся прохладной воде, что почти не прогревалась из-за долгого отсутствия солнечных лучей. Единственными источниками света здесь выступали лишь установленные на домиках фонари и сама вода, которая чуть отдавала лазурным светом из-за своей прозрачности. Впрочем, Фуллбастер предпочел бы не видеть ничего, кроме так удачно найденной им лестницы, потому что благодаря свечению глади вдалеке были прекрасно видны силуэты подвешенных на веревках за горло людей... хотя на данный момент слово «трупов» было куда уместнее. Подавив еще один приступ паники и заткнув внутренний голос с вопросами о том, для чего ему все это нужно, Грей с закрытыми глазами нашел перила винтовой лестницы, построенной прямо вокруг ствола дерева, и сел на одну из ступенек, чтобы перевести дух и спокойно вздохнуть. Парень очень надеялся на свою скрытность, так как в случае форс-мажора для обороны он сможет применить лишь свои навыки лесоруба, заручившись поддержкой походного топора. Да и то Фуллбастер не представлял себя в этой роли... Грей до сих пор не имел ни малейшего понятия, где искать Хартфилию, а если она и найдется — как им выбраться отсюда живыми? Тем не менее приближающиеся голоса, которые доносились из самого большого сооружения на соседнем дереве, почему-то говорили ему, что это будет задача не из легких...

***

Последние несколько часов казались вечностью. Может, потому что связанные за спиной руки доставляли столько дискомфорта или потому что беспроглядная темнота сарая заставляла Люси вжиматься в твердый угол. А, может, плохое предчувствие насчет дальнейшего расклада событий так сильно давило на плечи неизмеримым килограммами грузом. Девушка даже не корила себя за свою глупость — буквально ненавидела: положилась за свое знание местности и пошла точно в ту сторону, куда идти не следовало. Это в какой-то мере было даже смешно — провалить весь побег из-за невнимательности, но смеяться над собой Хартфилии хотелось в самую последнюю очередь. Те, кого она сторонилась всю жизнь, теперь находились у нее под боком почти в буквальном значении этого выражения, так что оставалось надеяться только на себя. Правда, вся решительность притуплялась каким-то инстинктивным страхом, застревающим в венах противными комьями, но все равно умудряющимся разнестись по всему телу мелкой дрожью. От него-то сердце и колотилось как бешеное, не выпрыгивая из грудной клетки только благодаря надежде, что все обойдется малой кровью. Так или иначе, но Люси знала одно: остается быть покорной и делать, что говорят. Сравнивая предыдущие несколько дней, даже часов, и свое теперешнее положение, девушка захотела вернуться обратно к Грею и его обходительной, но как-никак осторожности, хотя было сложно признаваться в этом самой себе. Во-первых, он не связывал ей руки морскими узлами, а во-вторых, от его ауры не пахло железом и болотами — весьма резкий запах соснового дерева, растущего на дальнем севере, тоже не слишком ей симпатизировал, тем не менее это было не так заметно. Хартфилия в очередной раз попыталась поудобнее устроиться на той жесткой перине из холодных листьев, что было практический невозможно, так как ноги все равно очень быстро затекали, и повернула голову в ту сторону, откуда доносилось тихое посапывание. Кроме нее в этом странном сарае с затхлым запахом мокрого моха с корней деревьев был еще один человек, с которым она попыталась заговорить, но тот, видимо, пробыл здесь слишком долго, ожидая своего приговора, поэтому уже ни в чем не нуждался — даже в собеседнике. Люси могла лишь верить, что не станет считать так же через определенный промежуток времени и сможет восстановить свою удачу при помощи черного жемчуга, довольно долго работавшего на везучесть Фуллбастера, после чего все обойдется, но приближающиеся к сараю шаги почему-то подсказывали, что она уже не успеет... Подняли с пола не грубо — скорее с безразличием, с рутинной неохотой привязывая к веревочным путам еще один крепкий канат — а затем просто повели за собой, без лишних слов, грубых выражений и прочих ожидаемых атрибутов. Хартфилия только смиренно следовала за странным незнакомцем, чей возраст было трудно определить, пялясь в его черную-черную макушку, и периодически посматривала по сторонам, так как с ранее надетым на ее голову мешком это было делать банально невозможно. В увиденной картине Люси вполне ожидаемо узнала самую ужасную топь во всем Фиоре, которая стала таковой лишь недавно, когда здесь обосновались весьма неприятные разбойники. Степень их жестокости еще никто не проверял, тем не менее отсутствие фактов еще никого не заставило сунуться сюда, несмотря на приемлемые и приятные глазу виды. Увы, вдоволь насладиться экскурсией Люси не дали неожиданно появившиеся под ногами толстые дощечки, которые складывались в прочный на вид мост, перекинутый от одного дерева к другому. Девушка боязливо остановилась возле края переправы и вздрогнула от стайки мурашек, пробежавшихся по спине от увиденной внизу воды и необычайно мелких листьев водной лилии на ее поверхности. Голова давно бы ушла в полет, если бы связанные руки не тянули вперед. Было страшно идти вот так — по шатающемуся мосту, хватаясь за канаты, теряя равновесие и при этом справляясь с паникой, но идущего впереди человека это в прямом смысле не колышело. Мысленно Люси хваталась только за странные шумы, с каждым шагом становящиеся все громче и громче: какие-то крики, смех, местами музыка и громкий топот. Вся эта какофония сосредоточилась в одном месте — огромном массивном подобие деревянного замка, пронизанного толстыми ветвями для пущей прочности, демонстрируемой и без того крепким сооружением. Эта конструкция не имела ни малейшего намека на то, что ее создатель при стройке пользовался логикой и хотя бы базовыми понятиями о том, как должен выглядеть двухэтажный дом, зато места в нем было наверняка полно. Еле справившись с испытанием подвесным мостом, Хартфилия быстро пришла в себя и уже по направлению движения незнакомца поняла, что ведут ее именно к источнику шума, явно намекающего на какое-то торжественное событие, если это можно было таковым назвать, или что-то, издалека напоминающее собрание. Нутро чувствовало беду, но ноги продолжали идти, так как волочиться по земле ногами вперед стимула не возникало. Изнутри замок напоминал обычный холл с высоченным потолком, усыпанным стандартными светильниками на веревках. Где-то стояли длинные столы, перевернутые стулья, какие-то непонятные сундуки, местами туда-сюда сновали шумные люди с кружками, а в ушах то и дело брякали монеты или лязгало железо. С каждым новым взглядом это место все больше походило на таверну — только та была намного меньше и создавала ощущение комфорта и уюта, что было полной противоположностью деревянного гиганта-замка. Наблюдая за такой живописной картиной, Люси сделала вывод, что данный холл является чем-то на подобии точки общего сбора. Подкрепить свою теорию ей помогла длинная прямая лестница, ведущая к висящей на массивных цепях платформе с небольшой кучкой людей в центре, которые либо что-то слишком увлеченно обсуждали, либо просто активно жестикулировали в купе со своими громкими фразами. Появление Люси и ее пленителя в этом странном здании не привело в замешательство никого из присутствующих, поэтому люди просто продолжали заниматься своими делами, разговаривать и периодически перекидывать друг другу какие-то непонятные вещи, пролетающие над головой Хартфилии. Видимо, такое действо для разбойников было вполне обычным, так что не заслуживало особого внимания с их стороны. Но была все же одна вещь, которой девушка опасалась больше всего, поэтому опустила голову, закрывая лицо липкими волосами, и через неприязнь продолжала идти вслед за своим проводником. Было весьма легко догадаться, что даже у таких варваров есть свое «правительство», поддерживающее хоть какой-то, но порядок в их собственной стране с неписаными законами. Организованная преступность, самая опасная из всех известных, не являлась бы таковой, не будь за ней указаний какого-нибудь тактика. И внутреннее чутье подсказывало Люси, что этого человека стоит бояться. Лестница оказалась довольно мокрой, скользкой и даже в каком-то смысле противной, что прекрасно ощущали босые ноги Хартифилии, но ей ли было привыкать к постоянной грязи. Воздух вокруг казался невероятно влажным и пропитанным запахом дешевого табака; мелкие частички пепла, плавающие по невидимым рекам из дыма, вызывали приступы кашля. Возможность вдохнуть полной грудью относительно чистого воздуха появилась лишь через минуту, когда ступеньки сменились ровным полом, а сама Люси, еле успев за громко топающим своими сапогами человеком, рухнула вниз, держась за горло, и наконец-то прокашлялась. Вдруг шум над заседающей за столом кучкой мгновенно прекратился... — Не успела прийти, а уже падает на колени, — довольно протянул кто-то явно расплывшийся в нахальной улыбке, и этот же кто-то вдруг поставил на пол закинутые на стол ноги, с необъяснимой грацией встав со своего импровизированного трона. — Мне нравится, — кивком одобрил незнакомец с усмешкой, и медленно обошел стол. На Хартфилию это не произвело особенного эффекта, поскольку она не поверила, что первым с ней заговорил обладатель именно такого голоса — не прокуренного, без хрипотцы, не слишком грубого и сухого. На месте этого человека она больше представляла ровесника многострадального капитана Конбольта, нежели того, кто предстал перед ней секундой позже... Сначала перед носом Люси возникли носки темно-коричневых высоких сапог, в которые были наспех запрятаны штанины свободных черных портков; те в свою очередь переходили в плотно прилегающую к телу тонкую фуфайку под горло, а завершал скромное одеяние не менее скромный и потрепанный, зато темно-бардовый камзол со странным пошивом, подчеркивающим широкие плечи хозяина. Парень был слишком недурен собой для разбойника: острым скулам и длинному носу не хватало грубости, лицу явно не доставало бороды, пронзительный взгляд серо-зеленых глаз терял свое умение устрашать от неподдельного интереса, а торчащие кольями в разные стороны светло-розовые волосы и крутящийся возле его ног пузатенький котенок с синеватой шерсткой вовсе срезали весь образ под ноль... — Молчаливая, а еще и хорошенькая, — к удивлению Люси, с грустноватой улыбкой произнес тот и, склонив лохматую голову набок, убрал с ее лица волосы за уши, с интересом рассматривая монетки на длинных серьгах. Узнав в благородном блеске металла сплав золота, он усмехнулся. — Цыганка, значит... Даже жалко, — цепкий взгляд скользнул по шее, но продолжить путешествие ему не дал яростный рывок Хартфилии в противоположную от него сторону и громкий гортанный рык. Правда, незнакомца это скорее насмешило: он немного удивленно отпрянул назад и потянул руку к висящему на поясе кожаному чехлу, повторяющему форму поблескивающего наточенным лезвием ножа с красивой рукояткой, что несла на себе вырезанную фигурку дракона из красного дерева. — Хорошенькие тоже кусаются, — монотонно проговорил держащий девушку на привязи человек и наконец-то показал свое закрытое черными волосами безэмоциональное лицо, после чего собравшийся у стола так называемый консилиум громко загоготал. — Это верно. Ну и где ты откопал это сокровище, Роуг? — поинтересовался парень, не обращая внимание на посторонние звуки своих товарищей и любуясь многочисленными побрякушками, украшающими часто вздымающуюся грудь. Люси же все еще молчаливо стояла на коленях и старалась не выдавать страх перед маячившим у ее лица лезвием. — Поймал ее на границе с лесом духов три часа назад, — сухо отдал отчет докладчик и замолчал. Похоже, этот ответ предводителя немного расстроил. — Интересно, — протянул он лениво, недовольный такой легкомысленностью своей гостьи, и чуть присел на колено, поддевая кончиком ножа черный шнурок на тонкой шее. Не успела Хартфилия возразить, как тот под действием едва ощутимой силы порвался и выпустил из плена граненые камушки настоящего красного рубина, покатившегося к сапогам парня... Судя по тому, как он смотрел на ее золотые цепочки, этих драгоценностей ему было явно мало. Люси недовольно дернулась вперед, но приставленное к ее щеке лезвие того молчаливого Роуга, подкравшегося сзади, смогло немного усмирить ее пыл. — Ну и что же привело тебя в лагерь «Убийц Драконов»? — Нацу! — вдруг громко крикнули за спиной Люси, тем самым освободив девушку от глупого рассказа, и та с шипением вздрогнула, получив укол в щеку острым ножом. Предводитель недовольно нахмурился, злясь, что ему не дали рассмотреть золотую цепочку с интересными ключами-подвесками, но все равно выпрямился и посмотрел в сторону, откуда доносился голос. — Кажется, я просил не прерывать вечерний сбор без причины, Стинг, — переключив внимание на запыхавшегося растрепанного и довольно легко одетого блондина, виновато и с каким-то сожалением покосившегося на обреченно поникшую Хартфилию, процедил Нацу. Его подчиненный нервно поправил свою жилетку с потрепанным мехом, но дар речи не потерял. — Это по поводу пленного из леса, — сбивчиво уточнил парень, преодолевая последнюю ступеньку лестницы, и согнулся пополам, опираясь на колени. — Еще один? Медом им там что ли намазано? — вернувшись к цепочке вырывающейся Люси, усмехнулись в ответ, и уже через пару секунд в руках командира, не обращающего внимание на ее громкие, но прерываемые Роугом протесты, висела золотая цепочка с ключами. Одно из маленьких звеньев глухо ударилось о сырой пол и мгновенно было подхвачено лапкой красно-коричневого кота, вьющегося вокруг недавно прибежавшего доносчика. — Он здесь? — Нацу вопросительно приподнял бровь, глядя на Стинга, и получил в ответ кроткий кивок. — Ну, веди, — без энтузиазма махнул рукой он, желая поскорее закончить с этим делом. Хартфилия же отчаянно смотрела на свою вещь в загребущих руках и не хотела признавать свою беспомощность. Настолько скованной она чувствовала себя в последний раз не так давно: подобное чувство неприятно кольнуло и в сыром переулке, когда Фуллбастер смог поймать ее возле ярмарки, но это все равно была не та безысходность. Вдруг сзади нее послышалась какая-то возня, а рядом совершенно неожиданно и резко приземлилось еще одно тело... Точнее человек, но рухнул он как мешок с картошкой, который, кажется и был надет на его голову. Впрочем, прошло не настолько много времени, прежде чем эта деталь оказалась в руках Стинга, а сам пленник зашипел, жмурясь от света ламп. Нацу мгновенно застыл в полушаге от побитого бедняги, и в радиусе пяти метров повисла тишина, разбавляемая галдежом с первого этажа. — Г-Грей? — ошеломленным шепотом выдавила девушка, зная, что его здесь быть точно не должно, но по самому Фуллбастеру нельзя было сказать, что эта встреча оказалась для него неожиданной. Парня явно больше беспокоила уже слегка запекшаяся рана на лице, которая украсила его бровь и режущий глаза свет. — Что ты... — Вон! — громкий голос Нацу словно саблей разрезал натянутое полотно тишины, после чего предводитель указал в холл пальцем, глядя на всех присутствующих. Непонятная эмоция на секунду отразилась на его лице, но с такой же скоростью погасла, оставив лишь устрашающую гримасу. — Прошу прощения, — возмущенно, но все-таки неуверенно уточнил Роуг, склонив голову, и посмотрел на чем-то не угодившего ему Грея. — Все... вон отсюда, — рявкнул он еще громче, заставив Люси непроизвольно сжаться, и все присутствующие как по команде ринулись в заданном направлении без лишних вопросов, — и девчонку заберите, — не отводя взгляда от не менее шокированного Фуллбастер, добавил Нацу. — И, Стинг, если узнаю... — Я понял, — отозвался сухо тот, закидывая Хартфилию, все еще что-то кричащую вслед Грею, на плечо и скрылся из поля зрения обоих вместе с остальными. Последним словом, которое Фуллбастер сумел выхватить из речи Хартфилии, оказалось весьма красноречивое «дурак», полностью описывающее причины его нахождения в этом месте, с глазу на глаз с непонятно чего ждущим от него предводителем головорезов...