За семью печатями под руку с Судьбой

— Чёрт, поверить не могу, что это происходит со мной. Куда вообще катится этот мир? Может, ну её, эту добродетель? Подамся в пираты и пущусь во все тяжкие — честных людей средь бела дня грабить и золото пропивать. Лет десять назад с этим строго было: украл — руку могли оттяпать, а теперь, видишь ли, распоясались. Тьфу ты, карманники несчастные! Я б их… — Ну хватит, хватит уже! — не выдержала Люси, наконец-то заставляя покрасневшего от злости Грея замолчать и перевести дух. Примерно то же самое, но другими словами она слушала уже около часа. За это время они уже успели миновать и поезд, и пригороды столицы, и сам Крокус. Тактично отодвинув его сильно сжатый кулак, которым он, видимо, решил «я б их…» подальше от своего лица, девушка спокойно взяла Грея под локоть и отвела на обочину проселочной дороги, чтобы того случайно никто с ног не сбил. Хотя кто? С одной стороны — лес, а с другой — поле. Тишина и красота. — Если ты помашешь кулаками, ничего не изменится. Ну, подумаешь, драгоценные украли. Жизнь, что ли, закончилась? — идя лицом к парню, поучала Люси. Первое время она по доброте душевной просто кивала и соглашалась, но теперь уже мочи терпеть постоянный поток проклятий не было. — Эх, цыгане, смешной вы народ, однако, — добродушно усмехнулся Фуллбастер и получше перехватил сумку за спиной. — Жизнь не закончилась, а вот обратно мы с тобой возвращаться-то как будем? Пешими через весь Фиор, а потом вплавь через море? Подумаешь, говорит... —Я по делу предложить хочу, а ты… Распоясались! Во все тяжкие пущусь! — передразнила Хартфилия, попытавшись изобразить бушующего парня. От такой демонстрации он бы даже засмеялся, но ситуация требовала серьёзности. — Так предлагай. Я против, что ли? — Так ты ж всю дорогу только и делаешь, что ядом брызжешься. Ни вздохнуть, ни слова вставить, — надулась цыганка. — Ох, посмотрел бы я на тебя в таком случае. Хотя чего далеко ходить. Уже забыла свои лесные похождения? — усмехнулся парень, на что Люси зло прищурилась и скрестила руки перед грудью. — Ну раз так, тогда сам думай, и вообще… — Ух, лучше бы тебе меня не злить, — перебил Грей, с этими же словами хватая девушку за руку, что вызвало неподдельное возмущение Хартфилии, правда, он всего лишь решил повернуть её лицом к дороге, чтобы та наконец-то заметила на обочине огромную лужу и не вляпалась в неё. — А то что? — задиристо спросила Люси, давая понять, что его тон вовсе её не напугал, и тут же столкнулась с его спиной, не заметив, как тот резко остановился. — Эх, милые бранятся — только тешатся, — прокряхтел кто-то позади, и оба как по команде обернулись назад, встретив взглядом морду высокой лошади, и тот час забыли, о чём ранее шла речь. По привычке, Грей сначала три раза перекрестился, а уже потом, еле вспомнив от испуга, что лошади разговаривать не умеют, начал выяснять, в чём причина. Как Люси так быстро смогла пропасть из виду и тут же оказаться за его спиной, он так и не понял… Наконец, Фуллбастер отошел в сторону и увидел, что кобыла была запряжена в небольших размеров повозку с сеном и мешками, в которых виднелись головки чеснока, лук и свёкла. Спереди тихонько сидел какой-то сухонький старичок с седыми усами и странной шапочкой на голове и невозмутимо держал вожжи. Кашлянув в кулак, он улыбнулся и кивнул головой в знак приветствия. — Доброе утро, дедушка. Ну и напугали же вы нас, — получив дар речи обратно, поздоровался Грей, и Люси тут же перестала прятаться за его спиной. — Эх, молодежь, одна любовь на уме, — засмеялся тот в ответ, заставляя обоих тут же потупить взгляд в землю. Впрочем, возразить никто не успел. — Куда путь-то держите, молодые? — Мы на юг, дедушка, а вы? — заинтересованно вступила Хартфилия. — Туда же, на юг, милая. Есть тут деревушка неподалёку… — Не Бальзам ли случайно? — прищурилась Люси, заставляя Грея удивлённо приподнять бровь. Как-то слишком стремительно произошло её вступление в переговоры. — Ага, в неё и направляюсь. Небось, подвести вас? Дорога длинная! — Но… — начал было Фуллбастер, правда, девушка его уже опередила. — Будем весьма признательны! Правда, Грей? — улыбнулась Хартфилия и, не дожидаясь ответа, подошла поближе к повозке. — Что? — Фуллбастер ещё до конца не успел понять, куда его собираются везти. — Ну, тогда назад запрыгивайте! — старичок бодро махнул им на повозку, подождал, пока Хартфилия запихнет парня в груду сена вместе с вещами, а уже затем вся конструкция мирно покатилась по проселочной дороге. — Ну и что это за самодеятельность? — фыркнул Грей, свесив ноги с повозки, и отряхнулся от засохшей травы. — Это моё конкретное предложение, что делать в сложившейся ситуации, если ты не заметил, — усмехнулась Люси и смело облокотилась на мешки, предварительно подложив под голову и ноги охапку сена, чтобы было не так жёстко. — А посоветоваться? — угрюмо спросил тот. — Ох, извини, всё совещательное время мы потратили на препирания, — она пожала плечами и мигом вытащила из сумки Грея свою карту с пометками. — Что ж, в таком случае, если у нас не было времени поговорить об этом заранее, может, посвятишь меня в свои планы сейчас? — с нажимом предложил Фуллбастер, так как его не слишком устраивало неведение, но девушка и без того уже начала заниматься этим. — Вот здесь! — воскликнула она, и Грей тут же внимательно уставился в то место, где задержался её палец. Что ж, эта деревня оказалась намного дальше, чем он себе представлял. Возможно, минус ещё один день пути к их цели, хотя этот самый Бальзам находился не так уж далеко от Звёздной реки. Казалось бы, переплыть её и они уже на Сумрачной земле, но что-то постоянно мешается под ногами. — Оно того стоит? — скривился Грей. — Это ты меня спрашиваешь? Не я ведь распалялась целый час по поводу «беспорядков среди бела дня»… — Ох, ладно, давай забудем об этом, — неловко отмахнулся парень, — мне больше интересно, что ты хочешь предложить. Выследить карманника по звёздам? — усмехнулся он, а Люси закатила глаза от такого пренебрежительного отношения к её способностям. — На этот раз никакой магии, красавец, чистая хитрость. Самый надёжный и самый верный способ раздобыть немного деньжат, — Хартфилия хитро улыбнулась, и Грей сразу же напрягся, услышав давно забытое девушкой обращение в его сторону. Верный признак того, что в ней взыграло цыганское начало. — Не сработало разве что на тебе, — притворно печально подытожила она, и парень тут же понял, к чему всё клонится. — Ну уж нет, воровать по рынку не пущу, — он отрицательно начал мотать головой, и телегу тут же крепко тряхнуло из-за попавшегося под колесо камня. — А если опять поймают? И вообще, что значит «если»? Ты как будто меня последний час не слышала, хотя… — Не поймают. Говорю же, только на тебе не сработало — иммунитет к гипнозу и долгий стаж. К тому же всё нужно уметь делать красиво, а не просто красть. Или у тебя есть варианты получше? — самодовольно поинтересовалась Люси, глядя, как из-за безысходности Грей злится ещё больше. — Когда-нибудь я об этом пожалею… — Зато вон какие громкие заявления были… «В пираты пойти», «честных людей грабить», — засмеялась Хартфилия, а парень в очередной раз отмахнулся и отвернулся к лесу. — Да ты не беспокойся, — девушка непринуждённо подтолкнула его плечо и села поближе, — у меня в деревне знакомая есть. Сначала добра наживём, потом у неё переночуем, а утром в пусть отправимся. Только и всего. — Тьфу, куда уж теперь деваться. Не лодку же строить, — вздохнув, согласился Грей. — Вот это правильный подход. А ты лучше думай о том, что будет, когда домой вернёшься, — предложила она и убрала карту на своё место. — Дожить нужно. Да и что такого будет? — нахмурился Фуллбастер, поймав себя на мысли о том, что действительно об этом не задумывался. Уж слишком захватил сам процесс, да и не хочется обратно… Глупость какая. — Ну, а как же награда за выполненное задание? Помнишь предсказание о богатствах? Я ведь не на ходу сочиняла, — напомнила Люси, а Грей ведь действительно сохранил его в памяти. Не знал, зачем, но всё-таки сохранил… Возможно, даже слишком подробно, и драгоценные там были явно не на первом месте... Вдруг Фуллбастер расхохотался. — Ты предсказала, что со мной в дороге будет спутница, и это сбылось. Выходит, ты предсказала мне, что сама же отправишься со мной, а потом убежала, — анализируя случившееся с высоты уже прошедшего времени, он понимал, настолько же глупо звучат эти слова сейчас, но это действительно была правда. — Да, выходит, что так, — Люси глупо улыбнулась и пожала плечами. ֫— Значит, неважно, догнал бы я тебя тогда или нет? Значит, мы бы всё равно когда-нибудь ехали на повозке без гроша в кармане и говорили об этом? — совершенно странные мысли врывались в голову Фуллбастера одна за другой, и он не успевал их озвучивать. — Значит, это и есть судьба? — Я… не знаю, — Хартфилия действительно впервые не знала, как ответить на эти вопросы однозначно, и это было странно. — Без сомнения, это судьба, но сейчас здесь не обязательно должна была быть я, ведь… судьба хоть и коварна, но всё-таки слепа. Она что-то решает, но не видит, какими путями воплощает свои задумки в реальность. Если ей вздумается что-то сделать, она сделает это. Если не одним способом, то другим, — неуверенно закончила она, но Фуллбастер почему-то не поверил этой интонации. — Что ж, а как же любовь? Как судьбе сводить двух людей, если она их не видит? — нахмурился Грей, и этот вопрос застал девушку врасплох. — Ты, кажется, сказала, что видишь судьбу по глазам. — Да, вижу, — с этими словами она действительно посмотрела на его глаза, но никак не ожидала встретить заинтересованный взгляд навстречу. — Вижу по глазам, что любовь будет счастливой, я уже говорила… — Но ты так и не успела договорить… — явно с намёком надавил Фуллбастер, но Люси либо не желала понимать, чего от неё хотят, либо не понимала, хотя он больше склонялся к первому. Грей хоть раньше и делал вид, будто не верит гадалкам, а уж тем более цыганам, но сейчас, когда правдивость была проверена, любопытство бессовестно брало верх, и он корил себя за то, что это предсказание заставило его задуматься над тем, кто же будет эта девушка, причём давно… но, несмотря на всё это, он был не готов. — Пусть будет сюрприз, — отшутился парень, и Хартфилия почему-то была крайне рада закончить развитие темы предсказаний. — Да, жизнь полна сюрпризов, — неловко усмехнулась девушка, машинально переводя взгляд на порванную цепочку с ключами, которую она прицепила на пояс, чтобы ненароком не потерять, и теребя её между пальцев. В конце концов, они тоже были одними из самых неожиданных сюрпризов в её жизни. Этот жест моментально заставил Грея вспомнить, что утренний инцидент с вором принудил его совершенно забыть и про книгу, и про легенду, и про то письмо, которое пришло ему по голубиной почте на станцию. Ну, если с письмом всё было более менее понятно — Люси сказала, что это Уртир шлёт свой недовольный привет и сетует на то, что братец опять забыл написать ей о своём местоположении — то с остальным всё было не так гладко и ясно. Впрочем, дело было не только в краже. Беседы с Хартфилией сами по себе порой имели тенденции к периодическому перескакиванию с одной темы на другую. Помнится, она сама об этом говорила и, как видно, не врала. Оставалось только гадать, сколько незаданных вопросов сохранилось у Грея лишь благодаря этой хитрости. — Кстати о сюрпризах, — решил подвести к разговору Фуллбастер и вытащил из закромов почти забытую книгу. На лице Люси тут же появилось понимание того, о чём её будут спрашивать, поэтому настроилась, на удивление, серьёзно, но пока причина была довольно проста… — Что значит вырвана? Лахар не мог такого допустить, — нахмурилась девушка, начиная перелистывать сборник, и действительно наткнулась на пустое место между двумя легендами. Лишь странная иллюстрация оставалась напоминанием о том, что здесь должно быть что-то весьма интересное. Теперь-то Люси поняла, почему её не завалили вопросами с самого утра. — Кто бы это ни был, даже я не смогу сказать, зачем ему это было нужно. — Ты ведь знаешь, что было дальше, — скорее утвердил, чем спросил Грей, но Хартфилии не требовалось приглашение, чтобы продолжить. — Да, знаю, хотя лучше бы у этой истории не было продолжения, — печально произнесла она, чего искренне не понимал сам Фуллбастер, но всё-таки продолжила: — После окончания Великого горя Нефрита стала королевой Фиора и Заклинателем духов. Увы, но когда у человека много власти, всегда найдётся тот, кто захочет забрать её себе. Вот и тогда нашлись те, кто посчитали, что она слишком много на себя берёт. Они выкрали двенадцать ключей, а тринадцатый сорвали прямо с её шеи во время торжественного приёма. Всем хотелось больше привилегий, так что планировалось шантажировать правительство их уничтожением. Понимая это, королева сама возглавила стражу, чтобы догнать их и вернуть ключи сразу в руки, и у неё это почти получилось, если бы не глупость тех людей… — Но ведь здесь что-то на подобии реки, — Грей внимательно повертел перед собой книгу, указывая на страницу с картиной. — Да, всё случилось ночью возле того самого Лунного озера русалок, к которому мы направляемся. Завязалась бойня между предателями и королевской стражей. Нефрите удалось добраться до ключей, но она успела вызвать всего лишь дух Водолея, когда их забрали обратно. В итоге все ключи были утеряны на глубине озера, а дух Водолея так и остался в нашем мире. Многие пытались вернуть ключи, но в итоге оставались на дне, так что тягаться с русалками и их владыкой в воде будет лишь сумасшедший… — Но почему Водолей не могла вернуть ключи? Духи ведь должны исполнять приказ Заклинателя? — возмутился Фуллбастер, так как выходило довольно нелогично. Сам факт его заинтересованности уже заставлял напрягаться, так как он пока сам не верил в реальность всего того, о чём говорила девушка. — Должны… но Водолей не стала. В отличие от остальных, она считала, что человек не достоин владеть такой силой и управлять великими Звёздными духами. И какая же ирония, что из всех двенадцати вызвать удалось только Водолея. Напасть на Нефриту или уничтожить ключи она не могла — таково слово короля Духов, но вернуться в звёздный мир, отдав королеве свой ключ, и позволить ей распоряжаться небесными силами тоже не желала, поэтому передала ключи владыке русалок. — И это имело какой-то смысл? — усмехнулся Грей. — Возможно, имело. Лунное озеро было надёжным местом, потому что Водолей не хотела, чтобы Заклинатель нашёл ключи. Это довольно разумный шаг с её стороны, ведь русалки не владели даром, Заклинатель был лишь один. А чтобы людям было как можно труднее добраться до озера, она создала Звёздную реку, отделила часть Фиора, и так появилась Сумрачная земля. — И какая же была от этого выгода? Она просто заточила себя в мире людей, вдали от дома. — Водолей так не считала. Знаешь, те, кто живут уже очень долго, редко принимают необдуманные решения… Змееносец, тринадцатый знак, охранял Нефриту до тех пор, пока ключ был у её сердца. Теперь же она осталась одна, и Водолей рассчитывала, что без защиты вскоре род прервётся, дар Заклинателя духов больше не сможет найти своего обладателя и на земле вновь начнётся Великое горе, как и предупреждал король Духов. Но даже мудрейшим свойственно ошибаться, — с ноткой недовольства, будто зная, что это так, но не желая смириться, лирично отступила Хартфилия. — Семья Нефриты слишком строго следила за жизнью потомков: детей прятали от предателей, отдавали на попечение родителям из других городов и увозили в деревни. Потомки королевской династии до сих пор правят во дворце, но среди них нет Заклинателя… За сотни лет семейное древо королевской семьи разрослось и разветвилось, и не понятно по какой из этих ветвей передавался небесный дар, — глядя куда-то в пустоту, завершила свой рассказ Люси, а Грею вдруг почему-то стало не по себе. — Говоришь так, будто видела своими глазами, — осторожно протянул он, но при этом усмехнулся, не желая выглядеть наивным. Он не верил. Всё это было каким-то очень захватывающим приключением в его голове, но никак не теми событиями, которые могли происходить когда-то очень давно. В голове Фуллбастера даже промелькнула мысль о том, что девушка настолько одержима этими легендами, что хранит свои золотые ключи, будто те настоящие… Но ведь это глупо? — А ты так ничего и не понял, — Хартфилия разочарованно помотала головой. —Но я ведь пытаюсь… выходит плохо, но я только и делаю, что пытаюсь понять, что ты хочешь сказать всем этим. — Боюсь тебя разочаровать, но ты никогда не поймёшь, если будешь думать, что я сейчас рассказываю сказки. Боги, духи, ключи, магия — для нынешнего времени это пустой звук. Сейчас волшебство творит лишь звёздная пыль, но ты ведь своими глазами видел племя волшебников, племя «Убийц Драконов», видел своего друга, видел ту девочку, Венди, кажется, — оживлённо начала доказывать Люси, хотя парень не ожидал, что это вызовет у неё такую бурную реакцию. — И что с того? — Они ведь маги, Грей. Маги среди нас. Откуда по-твоему у них такая огромная сила? Это дар Духа войны, Стрельца. Помнишь легенду? Стрелец подарил воинам силу, чтобы те смогли победить тёмных существ, драконов. Нынешнее племя — их потомки. Если не веришь мне, поверь их магии. — Хорошо. Давай я представлю на минуту, что всё, о чём ты говоришь, — правда. Где-то там существует Заклинатель духов, в Лунном озере живёт дух Водолея и охраняет какие-то тринадцать ключей… — Но я не говорила, что они до сих пор там… — неожиданно прервала его Люси, и Грей посмотрел на неё как на сумасшедшую. — Боже, ты меня с ума сведёшь, — он схватился за голову и подпёр локти коленями, пытаясь понять, что же с этой девушкой не так. — Что всё это значит? Откуда столько веры? — Потому что я видела собственными глазами и слышала своими ушами, — не выдержав, крикнула Хартфилия, на что парень даже отодвинулся подальше и оглянулся назад, проверяя реакцию старичка, но тот, кажется, даже закимарил. В глазах девушки читалась неподдельная злость, и Грей пожалуй впервые видел ей такой. Она злилась, потому что её не понимали, причём не понимали не в первый раз, а оно было не удивительно — не каждый смирится с существованием подобного. Но ведь Фуллбастер искренне старался. — Успокойся, что случилось? — Грей постарался сделать голос как можно более успокаивающим, потому что казалось, словно у Люси заслезились глаза. Это было похоже на что-то довольно серьёзное, возможно, давно произошедшее, странное и сильно давящее на хрупкие плечи. — Мне было всего двенадцать, когда это произошло… Наш табор жил в лесу возле деревни Розмарин. Зима была тёплая, поэтому мы не переходили с места на место и зарабатывали на жизнь, развлекая местный народ. Мама постоянно запрещала мне ходить вглубь леса, потому что знала о том, как опасно находиться на озере, но однажды я не послушалась и убежала гулять туда, куда никто никогда не совался… Наверно, так начинается любая печальная история из жизни, — девушка иронически хохотнула. — Луна была полная, как сейчас помню, но тогда я ещё не знала, что русалки выплывают на поверхность, чтобы восстановить силы… — как ни странно, но Грей помнил, что Люси уже рассказывала об этом когда-то. — Той ночью я встретила на озере… дух Водолея, а не обычную русалку. Все испугались меня и спрятались в воде, кроме неё. Она выглядела точь-в-точь, как все обычные русалки, поэтому я даже не подумала запаниковать… Мы просто разговаривали, она рассказывала мне якобы легенды про себя же, рассказывала о ключах и о том, что среди людей ходит Заклинатель духов. Как это было глупо… Она просто забавлялась. Сначала один день, потом второй, а на третий Водолей уговорила меня поплавать с ней. Моё согласие, пожалуй, было самым необдуманным поступком в жизни, — Люси невесело усмехнулась, ведь решение отправиться туда вновь вместе с Греем тоже казалось довольно глупой мыслью, правда тот ещё не понимал, для чего это нужно. — Сначала она сказала мне раздеться, потом мы просто плюхались в воде… и Водолей начала утаскивать меня на дно, — после этих слов Фуллбастеру захотелось остановить Люси, так как выражение её лица явно выдавало то, с какой неприязнью она погружается в воспоминания, но он не стал этого делать. — Но всё обошлось, — парень попытался пропустить самый трагичный момент, зато Хартфилия, видимо, испытывала противоречивые чувства по этому поводу. — Хм, даже не знаю, что бы было лучше: умереть и быть спасённой, — совершенно серьёзно произнесла она, но Фуллбастер до сих пор отказывался понимать. — Да, меня спасли. Как ни странно, это были дети самого владыки русалок, принц и принцесса. Удивительно, правда? Я до сих пор не знаю, почему они это сделали, но пока принцесса отвлекала Водолея, принц вытащил меня из воды и передал мне вот это, — Хартфилия неуверенно взяла в ладонь цепочку с ключами и посмотрела на Грея, но тот, как ни странно, наконец-то сам обо всём догадался. Она уже по его глазам видела, что в этот момент все вещи, которые раньше казались ему странными в девушке, будто вдруг встали на свои места и уже перестали казаться такими непонятными и причудливыми. — Но почему и где тринадцатый? — только и смог выдавить Фуллбастер, ещё не осознавая, что наконец-то поверил. — Они видимо хотели, чтобы я спрятала ключи от Водолея. Так или иначе, этот план не удался, потому что ключ Змееносца всё-таки остался в озере… — И ты всё это время просто так разгуливаешь с реликвией в руках? — Грей едва не перескочил на возмущение, так как у него это просто не укладывалось в голове, но он не рассчитывал, что Хартфилия вдруг на него набросится. — А что мне оставалось делать? Если ты-то до конца не можешь поверить, то как тягаться с остальными? Думаешь, стала бы я кружить по всему Фиору от пиратов, которые знают о каждой волшебной штучке в округе, если бы хоть кто-нибудь на этой земле поверил мне?! А я ведь предупреждала! Всех их, но никто… — всхлипнув, Люси заикнулась и больше не смогла ничего сказать, потому что по щеке покатилась непрошеная слеза, которая ту же была вытерта дрожащей ладонью. — Люси, может, хватит? — немного подождав, взволнованно спросил Грей, так как потерял смысл сказанного, но та, всё-таки дав свободу слезам, продолжила. — Никто из семьи и табора меня не слушал. Я предупреждала, что гнев лесной нечисти и Водолея обрушится на деревню, но все поголовно посмеялись надо мной. Я не хотела ничего этого, и ключи эти мне даром не нужны, но я не могла просто бросить судьбу Фиора, поэтому мне пришлось убежать с Сумрачной земли, убежать из деревни... И после этого больше никого не стало… Их не стало, понимаешь?! — Хартфилия вытерла с глаз расплывчатую пелену и шмыгнула носом. — Уже тогда я поняла, что мне никто не поверит, поэтому перестала пытаться, стала тихой как мышь, но эти люди, эти пираты, они были везде, куда бы я ни шла. Деревни, города, гильдии. Даже Хвост Феи! От двух зданий остались лишь руины, и никакие это были не конкуренты. Они уничтожили два здания из-за меня… — последнее слово было прочитано Фуллбастером лишь по её губам, потому что слёзы уже не давали отчётливо говорить. Теперь всё встало на свои места. Грей действительно тщательно пытался понять, в чём причина, как выразилась Кана, «обиженности на весь мир», но даже этого старания оказалось недостаточно, чтобы дойти до истины самому. Только сейчас до него дошло, сколько сил было потрачено на безрезультатные попытки Люси найти поддержку, найти того, кто смог бы поверить, и от мысли о таком безысходном одиночестве у Фуллбастера сжималось сердце. Причём сжималось настолько, что он в таких же объятиях сжал и саму Хартфилию. Побеги от золотоискателей, непонимание окружающих, полная беззащитность перед лицом жестокой жизни и бремя хранения ключей — неудивительно, что все эти испытания сделали из девушки такую мнительную и закрытую отшельницу, скрывающуюся за чёрной копной волос и не доверяющую никому. Было страшно, действительно страшно. Теперь этот страх передался даже Грею, когда он осознал масштаб происходящего. Казалось бы, как жизнь могла свести его, обычного торговца, с этой особенной девушкой или подкинуть обычной цыганке целую связку ключей, способную сохранить жизнь Фиора? Оказывается, могла, причём сделала это играючи, но всё-таки не зря… Будь на месте Фуллбастера кто-нибудь другой, вряд ли бы у Хартфилии было всё так гладко и уж тем более вряд ли бы она стала рассказывать свою историю человеку, которому не доверяет… — Люси, — не отпуская её плечи, шепотом сказал Грей, — я верю, — возможно, он противоречил самому себе, но это было что-то большее, чем вера в сказку, потому что он бы почувствовал фальшь даже в слезах. — Может, один человек это не так уж много, но… — Нет, — сквозь слёзы усмехнулась Люси, — в моей ситуации один — это много…

***

Под крепкими колёсами тихо стучали мелкие камушки, под тяжёлыми мешками поскрипывали старые доски, а старичок что-то задорно насвистывал, пока тележка продолжала неспеша катиться по дороге. Высокие стволы деревьев, выросшие в конце пути по обеим сторонам от тропы, закрывали собирающееся садиться за горизонт солнце своими лохматыми кронами, поэтому казалось, что близится поздний вечер. Спрыгнув с повозки возле дорожного знака с названием деревни, Люси осмотрелась по сторонам и заметила отходящую от основной дороги тропинку, идущую через лес. — Нам сюда, это короткий путь, — девушка кивнула в нужном направлении, и Грей, утомлённый несколько часовым путешествием на постоянно скачущей телеге, с удовольствием отправился следом, напоследок поблагодарив старичка за добрую услугу. Сначала заросшая травой тропка не вызывала особого доверия, но Фуллбастер тут же расслабился, когда вдалеке послышался деревенский шум. Видимо, ежегодные гуляния перед сбором урожая не прекращались ни днём, ни ночью. Не прошло и нескольких минут, как оба вышли к окраине Бальзама, на которой стояло несколько ветхих, но всё-таки заселённых избушек. Смущало только одно — неловкое молчание, вызванное незапланированным признанием и вытекающими последствиями, но в остальном Грей был доволен тем, что им не придётся вновь ночевать в лесу. Впрочем, может, он поторопился с выводами? Выросший перед Греем и Люси маленький домик не отличался от всех остальных почти ничем, кроме отсутствия каких либо огородов и признаков имевшегося у жильцов хозяйства. Ничего не предвещало беды, но не успела Хартфилия постучаться, как дверь перед ней сама распахнулась, выпуская из избушки резкий запах пихты. — Ну здравствуй, Минерва. Небось, весь вечер под дверью караулила? — добродушно усмехнулась Люси, после чего Грей наконец-то решился посмотреть на, как он догадался, вышедшую к ним на встречу хозяйку, показавшись из-за её спины. Вид представшей перед парнем женщины был для него совсем не новым: привычная глазу пестрота длинной юбки, похожей на мандалу, яркая шаль с кисточками на плечах, всевозможные бренчащие бубенчики на руках и шее, босые ноги и чёрная густая копна волнистых волос, подвязанная красным платком. Как ни странно, но чего-то цыганского в этой особе было по его мнению больше. Может то, как она стреляла глазами, чья тёмная дымка отвлекала от еле заметных на лице морщинок? —А ты не злись, дорогая, ты же меня знаешь. Встала с утра, тут же разложила на день грядущий, и тут, хоп, а мне гости выпадают, — засмеялась Минерва и только после этого приметила пристроившегося сбоку Грея, который уже начал сомневаться в том, что существуют цыгане, не умеющие гадать. — Ой, а это что за подарочек с тобой пожаловал? — в той же манере спросила она, заулыбавшись ещё шире, и даже в каком-то смысле гордо облокотилась на распахнутую дверь. — Это мой… товарищ поневоле, Грей, — выкрутилась Люси, почесав лоб, — а это Минерва, моя сестра не по крови, — пояснила она уже в обратную сторону и, закончив с любезностями, с серьёзным лицом посмотрела на женщину напротив. — Ну и с чем же пожаловали, гости дорогие? —За помощью, — нехотя вздохнула Хартфилия, хотя по каким-то причинам была уверена, что здесь ей наверняка не откажут, — тут такое дело: в дорогу нужно добра насобирать, а то нарисовался сегодня удалой малой и всё себе в карман прибрал. Не знаешь, к кому бы нам… податься? — немного подумав, объяснила она и с вопросом в глазах обратилась к хмыкнувшей Минерве, а та как будто уже заранее всё предвидела и была готова ответить. — Знаю я тут местечко одно на рынке местном, есть чем поживиться, — женщина улыбнулась и задорно сверкнула глазами. — Могу помочь, но добро пополам. — Обижаешь, — весело протянула Люси, и лишь Фуллбастер в это время до конца не понимал, как эти двое без лишних слов уже поняли друг друга и договорились о разделе чего-то, чего ещё даже нет. — Эй, красавец, ну а ты как? — в раздумьях Грей даже не заметил, как Минерва подплыла к нему и игриво опёрлась на его плечо. Видимо, это обращение всё-таки было в их крови. — На гитаре играть умеешь?..

***

Перед тем, как прийти на упомянутый Минервой рынок, Фуллбастер тысячу раз спросил себя, почему разрешил Люси делать это (причём сам он до сих пор не понимал, что значит «красть красиво»), а потом тысячу раз отвечал на свой же вопрос сухим «нужны средства». В конечном итоге он корил себя за оплошность и невнимательность, из-за которой они оказались в таком положении, и продолжал смотреть на то, как Минерва что-то увлечённо рассказывала уличным музыкантам, пока те, внимательно слушая и даже кивая головой, успевали засматриваться на её декольте. В очередной раз усмехнувшись наивности этих бедняг, он начал глазами искать Люси и пока даже не подозревал, что сам подвергнется испытанию шармом. Вдруг прямо над ухом Фуллбастера что-то очень громко брякнуло, что тот даже вздрогнул и обернулся на звук. — Не спи, а то всё пропустишь, — засмеялась Люси, постукивая по его плечу большим красивым бубном — откуда он вообще взялся? — а тот в очередной раз отметил для себя то, с какой поразительной быстротой может меняться её настроение. Правда, это не единственное, что он отметил. — Ну что, готов? Как тебе? — несмотря на то, что Грей до сих пор не понимал, к чему нужно приготовиться, Хартфилия, красуясь, покружилась перед ним, и он тут же забыл оба вопроса. Фуллбастер не заметил, как она успела так быстро переодеться, но этот интерес перекрывался его заинтересованностью самим преображением. Что ж, предрасположенность Минервы к откровенным нарядам было нетрудно выявить, и то, что он видел перед собой, явно принадлежало её гардеробу. Красное платье странного фасона: облегающий фигуру верх, подобный водолазке; длинные рукава, подчёркивающие красоту рук, и юбка-солнце. Но эти странности меркли перед двумя глубокими и симметричными разрезами от щиколоток до бедра, из которых выглядывали такие ноги, прятать которые под длинным подолом было преступлением со стороны Люси, и соблазнительной ложбинкой, выглядывающей из прозрачной вставки на груди, уходящей до самого солнечного сплетения... Причём, чем больше Грей отмечал для себя, что в этом платье она выглядит потрясающе, тем беспокойней становились его мысли о том, что она собирается в таком виде делать... — Гре-ей? — девушка махнула рукой перед его лицом и приподняла бровь. — Ах, да, у тебя очень с... — он ещё раз на выдохе прошелся взглядом по Хартфилии, пытаясь что-то изобразить жестами, но всё-таки взял себя в руки и, кажется, немного перестарался, — симпатичный бубен, — Фуллбастер неловко почесал затылок, а Люси оставалось только тактично прыснуть в кулак. — Я тебя поняла, — она мимолётно похлопала его по плечу и упорхала в компанию Минервы, хотя взгляд парня всё ещё никуда её не отпускал. Облокотившись на деревянный столб, поддерживающий крышу открытой лавочки, где продавались какие-то ткани, чтобы была хоть какая-то опора после секундного замешательства, Грей с интересом наблюдал за тем, как девушки о чём-то переговариваются и как будто невзначай посматривают по сторонам, разглядывая кого-то. Проследить за направлением удалось не сразу, но когда Фуллбастер всё-таки уловил его, удивился, что даже в деревнях есть своя знать... Эту небольшую группу роскошно одетых людей было трудно не заметить, и, когда Грей понял замысел двух цыганок, его охватило неприятное волнение. Жаль, говорить что-либо было уже поздно. Вдруг со стороны музыкантов послышалось смелое вступление громкой гитары, но прозвучал всего лишь один аккорд, отголоски которого прошлись по ближайшим лавочкам и затихли вместе с шумом, наполнявшим рынок. Народ заинтересованно посмотрел на источник звука, и гитарист вновь выдал то же самое сочетание звуков, будто давая кому-то настроиться. Всё, что происходило дальше, парень видел и слышал сквозь призму легкого шока и приятного удивления… Сначала он даже не понял, кто именно начал запевать незнакомую ему песню, потому что не сразу узнал в ней цыганские мотивы. Да и как он к тому же мог знать, что Минерва обладает таким громким голосом и исполнительским талантом? С невероятной точностью выдерживая паузы и вступая вместе с вдруг несмело взвизгнувшей скрипкой, женщина медленным шагом, в такт пока лишь развивающейся мелодии музыкантов, начала продвигаться в центр образовавшегося вокруг них пространства. А её крепкий, возможно, даже слегка грубоватый, но всё-таки бархатистый голос тут же начал разливаться по округе, словно по церковному куполу. Перед глазами неожиданное вспыхнул её пёстрый шарф, гипнотизирующий своей легкостью и волнистостью извивающихся словно красная атласная лента краёв. Завораживающий голос без спросу врезался в голову, потом проник в грудь и будто заставил каждого, кто слышал, на секунду задержать дыхание. От этого точно так же кружилась голова, а внутри что-то болезненно жгло, не давая оторваться и вдохнуть тишину. Грей не разбирал слов этой песни по той простой причине, что не знал языка, как и большинство наблюдателей, но мимика Минервы и плавность движений, заставляющих думать, будто та не идёт, а плывёт рядом с зеваками, намекали на что-то очень трогательное и чувственное. Возможно, даже о любви, правда, пока несчастной, судя по отражающейся на её лице боли. Но и от той вдруг не осталось и следа, когда партия плачущей скрипки вдруг начала сменять грусть на радость, а смычок как-то по-иному, без тяжести, легко забегал по струнам. Этот аккомпанемент совсем не подходил томной Минерве, чья грузность навевалась чёрной тучкой волнистых волос, но никто и не рассчитывал, что эта тяжесть будет волочься за таким неожиданным развитием неуместным клубком… Вдруг женщина остановилась возле статной фигуры того мужчины, который важно прогуливался по рынку в компании своих не менее вычурных товарищей, и, набрав побольше воздуха, медленно начала вытягивать к звездной высоте длинную ниточку своего голоса и тут же сменять болезненный взгляд на хитрую улыбку, обращенную к звёздам. Сорвавшаяся после этого нота и отчаянный взмах юбки, были чуть ли не безразличным вздохом свободы. Будто все переживания, прошедшие сквозь душу каждого слушателя минутой ранее, уже не стоили и гроша, говоря лишь то, что жизнь не закончена, солнце всё ещё светит для всех, а где-то там, куда можно заглянуть, лишь открыв сердце миру, виднеются новые горизонты. Горизонт Грея неожиданно вспыхнул красным закатом и понёсся по импровизированной арене как алый смерч, с каждой секундой привлекая к себе всё больше внимая. Лоскуты ткани будто застывали в воздухе, но стоило посмотреть на них — они тут же сгорали в невидимости. Ни секунды, чтобы понять произошедшее или хотя бы осознать, что минорные аккорды совсем исчезли из партии гитары, а хохочущие скрипки, подыгрывая, понесли красный ураган в безудержный пляс. И откуда посыпались эти аплодисменты? Пожалуй, появление Люси было настолько неожиданным, что Фуллбастер в очередной раз вздрогнул от шелеста тарелочек бубна и на какие-то несколько мгновений выпал из реальности, оставшись со своим горизонтом наедине. Он до сих пор не разбирал слов, которые слышались где-то на периферии, дополняя искусную игру явно получающих удовольствие музыкантов, но думал уже вовсе не о смысле, старательно вкладываемом Минервой в каждую фразу. Музыка хотела подхватить его своим бурным живым потоком и понести к затейницам, но развернувшееся зрелище оставляло силы лишь на то, чтобы держаться на ногах и, если повезёт, дышать. Грей понимал, что подойди он ближе — тут же забудет и о том, и о другом. Девушка в красном платье была обворожительна, пожалуй, даже слишком. Настолько, что каждый посчитал своим долгом замолчать, открывая рот лишь ради жеста удивления. В её умелых руках даже обычный бубен превратился в какой-то волшебный диск, сотрясая воздух чудесным ритмом. Взмахи, волны, шаги и маленькие прыжки, с лёгкостью которых могло сравниться разве что пёрышко — ничего лишнего, и даже задорная улыбка, обращённая к публике, блистала, как отражение первого луча от зеркальной поверхности тихого пруда. Внутри Фуллбастер преувеличивал, но был готов заявить, что ослеплён. В его глазах Хартфилия всегда отличалась своей живостью, подвижностью, но именно сейчас двигалось не только её тело, но и в каком-то смысле больная душа, на несколько единственных в своём роде минут способная сбросить с себя все бинты и обнажиться, не боясь быть раненной вновь. Каждая её частица трепетала и развевалась так же свободно, как отливающие бордовым золотисто-ванильные волосы; звучала так же громко, как удары бубна и голос визжащего монисто; играла так же чудно и задорно, как оборки на подоле юбки; плыла по музыке так же изящно, как плыли по воздуху змеиные руки; стремилась к свободе так же быстро, как бегали по земле прелестные босые ноги, к которым Грей успел привыкнуть… Внутри Харфилии было слишком много огня, но она в кое-то веки не боялась его. Неконтролируемого душевного огня, виднеющегося в глазах, периодически проскальзывающего во взгляде и даже вспыхнувшего однажды при самом Грее на уличной ярмарке с танцами. Правда, сейчас это было не обыкновенное пламя — глаза горели желанием жить, говорить с живым и неживым языком тела, рассказывать свою историю и ведать о том, о чём кричит внутренний голос. И жесты действительно кричали, но каждый из них Фуллбастер ловил с каким-то особым трепетом. Пусть, это была не та музыка, пусть, не та песня, не тот ритм, чтобы рассказать что-либо печальное, но Люси всё равно проникалась ей и вырисовывала громкое «слушайте»! И вся она: её нутро, сердце, тело и мысли — в конечном счёте расцвела. Столкнувшись с девушкой взглядом, Грей ощутил внутреннее смятение и даже некий жар, впервые за долгое время подступивший к лицу. Но Хартфилия лишь улыбнулась, видимо, поняв, что публика уже дошла до определённой кондиции, и резким круговым движением развернулась в противоположную от него сторону, охладив его пыл мягкой воздушной волной с ароматом её любимого розового масла. После увиденного далее Фуллбастер понемногу начал приходить в себя. Не прошло и пары секунд, как красное платье замелькало в гуще расслабленной и ничего не подозревающей толпы, и Люси полетела по кругу, то касаясь чьей-нибудь руки, то мягко прохаживаясь ладонью по плечу, отвлекая внимание, то элегантно взмахивая волосами и красуясь перед каким-нибудь парнишкой. На секунду Грей выпал из реальности, даже получив какой-то странный укол неприятного чувства, и лишь потом перестал обращать внимание на лицо Люси, внимательно следя за её руками. Был один вопрос: и как же ему в тот раз только удалось выбраться из её пленительных чар? Как он, чёрт возьми, это сделал и не дал ей обвести себя вокруг пальца? Потому что всё, что происходило на его глазах сейчас, было откровенным массовым гипнозом и грабежом. Он не знал, куда подевалась Минерва, но подозревал, что она занимается тем же самым, ведь её голос до сих пор гулял по рынку. Кто бы мог подумать, что Грей был вполне себе потенциальной жертвой, которую как сейчас могли ввести в заблуждение, а потом без зазрения совести покопаться по карманам, пока тот увлечён представлением. С другой стороны, этот грабёж был избирательным, но даже так Люси была не похожа на современного Робина Гуда. Это злило, и Грей негодовал по поводу того, что не может прекратить весь этот беспредел. Впрочем, его недовольство просто не успело вылиться за края чащи терпения, так как Люси вскоре вернулась в центр импровизированной сцены и, подстроившись под ритм почему-то ускорившейся музыки, как ни в чём не бывало продолжила завораживать окружающих с ещё большей раскрепощённостью движений. Она опять стремительно летела по ветру свободы в какую-то неизвестность, следуя за музыкой. А ритм всё ускорялся и ускорялся, голос Минервы подхватывал всё представление на ещё большую высоту, и песня, наконец, начала приближаться кульминация. Люси в последний раз позволила платью взмахнуть крыльями в бесконечной череде поворотов, рухнула на колени под последнюю, с остервенением взятую гласную в песне, и её душа наконец-то прекратила бесконечно воспламеняться, отдавая всю себя без остатка страстному танцу. В конце концов Минерва дотянула последнюю нить звука до победной тишины, а Хартфилия плавно опустилась на спину, глядя на стоящего от неё в метре Фуллбастера снизу вверх, и закрыла потухшие глаза… Спустя три секунды душащей тишины со всех сторон послышались восторженные крики, возгласы, ещё какие-то комплименты, но Люси так и лежала на земле, пока воздух, входящий в лёгкие с вкраплениями боли, яростно поднимал и опускал грудную клетку. Неподалёку мирно лежал не пострадавший от падения бубен, а Минерва охотно кланялась зевакам… Не в силах что-либо сказать, Грей медленно сделал шаг к Хартфилии и, увидев на лице девушки счастливую улыбку, помог ей подняться с земли, игнорируя все возражения. Волосы возле её лба стали совсем влажными, маленькие капли чуть поблёскивали на лице; темная радужка еле просматривалась на фоне раскрывшихся зрачков, но лёгкая улыбка всё равно не сходила с лица… — Люси, я… — Давай чуть позже, — девушка бесцеремонно и в прямом смысле заткнула Фуллбастера ладонью и настойчиво кивнула в сторону. — Надо быстрее бежать отсюда, пока кто-нибудь случайно не опомнился, — не давая вставить парню и слова, напряженно прошептала она с нескрываемой настороженность и потащила его подальше от рынка между лавочками, пока музыканты услужливо задерживали народ и даже согласились сыграть на бис… И всё-таки у этой цыганки была совесть, а то, что она пропадала в моменты крайней нужды, это уже другая история. Поняв, что исчезнуть сейчас куда приоритетнее, чем судорожно подбирать подходящие для описания невероятного представления слова, Грей лишь растерянно кивнул в ответ и, схваченный девушкой за локоть, поплёлся по закоулкам… И отчего же ему было так холодно? От не успокоившихся по всему телу мурашек или всё-таки опускающейся на деревню прохлады?..