Should we?

      — Что я вообще делаю со своей жизнью?!       Сигаретный дым сошёл на нет где-то в районе потолка, и Мин закрыл лицо белесыми ладонями. Сбитые костяшки предстали перед захламленной комнатой. В груди явно давило осуждение и неоспоримая ненависть ко всей своей личности.       Все пропахло сигаретами и алкоголем. Вроде каким-то пивом по акции, Юнги уже не помнит. Зато помнит желудок, который последние дней семь только этим и пичкают. Ощущения довольно неприятные, поэтому, дабы не отмывать потом полы, парень плетется в ванну. Там тоже есть место пострадать, да и лучше так, чем с тряпкой и нарастающим чувством стыда.       Ещё в ушах какой-то звон упорно мешающийся с именем Хосока. Но лучше уж перепонки взорвутся, чем Юнги ещё раз услышит это имя. Даже по его лицу понятно.       В ванной сыро и лампа не горит. Она давно перегорела, просто руки не доходили. А сейчас и вовсе не до этого. Юнги сидит, опираясь на край ванны, и вдруг срывается на крик. Эмоций слишком много, сильных и абсолютно не понятных.       Юнги поднимается на трясущихся ногах.       Юнги бьёт со всей силы по зеркалу, срываясь ещё раз, но уже от боли.

***

      Хосок разрывается от мыслей. Кто бы знал, как поступить, когда с одной стороны Юнги бежит, считая его последней тварью, а с другой — настоящая тварь, стоит и гнусно ухмыляется. А, собственно, чему?       — Да какого хера ты тут лыбишься?! — рычит Хосок и заезжает Намджуну не больше, не меньше, в самую челюсть.       Не успевшие ещё до конца проснуться люди, в ужасе замирают. Кто-то останавливается поглазеть, парочка молодых девушек с визгом убегают, а остальные просто движутся дальше по своим делам, опустив голову. Легко не обращать внимания.       Парень сидит на земле, потирая лицо. От неожиданности ноги отказались держать. Противная ухмылка же — никуда не исчезла.       — Уже перехотел со мной говорить? — Намджун поднялся и отряхнул наигранно, вроде, свои драные джинсы.       — Что ты с ним, блять, сделал?! — от такого крика Хосок уже почти охрип, но честно сказать, это последнее, что ему сейчас казалось важным. Он схватил Джуна за толстовку, тут же отталкивая.       Парень, однако, проигнорировал и этот некультурный жест.        — Я смотрю, тебя не волнует твоя псевдопопулярность, — Ким оглянулся по сторонам с неизменной улыбкой. Вокруг собралась уже приличная кучка зевак. И впрямь, Хосок даже не заметил, как некоторые из них достали телефоны. Он, в свою очередь, тоже оглянулся и внутри пронеслось многозначное «блять».       — В общем, ещё раз ты к нему близко подойдешь, — начал Хосок, но тут же отлетел на одного из «операторов». Толпа с криками разбежалась.  Голова пошла кругом, а во рту появился весьма ощутимый вкус металла. Сдаться сейчас, означало подвести Юнги ещё раз. Поэтому Хосок, чуть ли не на ощупь, ударил рукой в район намджунова живота.       Грубой реплики в ответ не последовало. Это означало победу.       Взбудораженные люди отправились в рассыпную продолжать свое утро.

***

        Юнги не спешит выключать воду. Струя бежит, разбрасывая капли вокруг. Очень помогает не думать, а не думать сейчас — благодать. Наверное, он какой-то неправильный. Да нет. Совершенно точно неправильный. Ощущение, будто откроешь книгу, а там на всех страницах написано: «Юнги, ты неправильный; иди ты нахер, Юнги». Смешно конечно. Всем смешно, кроме самого Юнги, естественно.       Не хотел пачкать полы, а запачкал кровью. По кафелю размазались бордовые едкие пятна, завершая полную картину. Что он скажет хозяйке, если не отмоется? Наверное скажет, чтобы била зеркало кувалдой, а не рукой, если ей приспичит.       За шумом воды Мин даже не сразу разобрал назойливый стук в дверь. А зачем, если у стоящего на пороге ванной Хосока, ключи в кармане.       — Мать твою, Юнги, — роняет Хосок, прежде чем кидается к Юнги. Второй, к слову, уже не совсем осознает кто это и ситуацию в целом. Чон без нежностей ставит горе-алкоголика на ноги и подставляет руку под шумную струю воды. Вода заметно розовеет, а сам парень глупо хихикает.       — От тебя спиртом несёт хлеще, чем от бутылки водки, — не собирается скрывать недовольства Хосок. Закрыв вентиль, он тащит Мина прочь из ванной. Под ногами жалобно хрустят осколки зеркала.       Квартира плывет перед глазами и сам того не желая, Юнги хватается крепче за руки старшего. Его усаживают на диван. Только сейчас стало понятно, что по кухне мечется незнакомый парень. Судя по возгласам Хосока, носится он в поисках аптечки.       Рука уже невыносимо ноет. Хочется сказать себе что-то наподобие «думать нужно было головой», но сразу становится смешно от того, сколько же раз Юнги слышал эту злополучную фразу. Кажется, она его просто преследует.

***

      В комнате темно, поэтому Юнги даже не сразу понял: открыл глаза или нет. В горле сухость. Забинтованная, по ощущениям, кисть, болит, хоть вешайся. Но откуда у него сейчас силы вешаться. Дверь в комнату открывается, язык уже готов отправить старого знакомого на все четыре, но… либо Хосок всю эту неделю провел у пластического хирурга… либо это даже близко не Хосок.       — Юнги, я воды принес, — вокруг ничего не видно, но по голосу слышно, что этот некто улыбается. А после загорается настольная лампа.       — Блять, хоть бы предупредил, — хрипит спросонья Мин и жмурится, накрываясь одеялом. Снаружи укрытия слышится тихий смех. У этого незнакомца явно низкий голос, если даже хихикает он бархатистым басом. Среди знакомых такого голоса явно не было и от любопытства пришлось выглянуть наружу.       — Ты ещё что за божье разочарованье? — в ответ ещё один смешок. А Юнги отвечает хмурым взглядом, но все же робко отнимает стакан воды, выпивая залпом. Странный этот парень, но слишком красивый для простого проходимца. Одет больно уж дорого. И уши до смешного большие, но внешности не портят.       Тем временем, этот «странный», уже присел на край кровати.       — Меня зовут Ким Тэхён, — новый знакомый улыбнулся, сощурив глаза и стало видно квадратной формы улыбку, — я одногруппник Хосока.       — Ты какой-то непонятный и рот у тебя прямоугольный, — Юнги скрестил руки на груди, показывая, что разговор с ним будет непростым.       — Вот же ты вредный, понятно почему сошлись, — хмыкнул Тэхён.       — Со-что? Что тебе там этот придурок наговорил? — Мин даже подскочил на кровати, жертвуя головой, о чем тут же пожалел. Все же пить неделю без последствий уже не получается.       — Да не переживай ты так, я просто скажу и уйду, — Тэ осторожно кинул взгляд на заинтересованного собеседника, — просто обещай, что хотя бы дослушаешь.       Немного погодя, Юнги кивнул. На это гость облегчённо улыбнулся.       — Хосок на самом деле очень трудный человек. Ты, как я понял, тоже. Но в последнее время он слишком изменился. Он слишком старается, ты может и не замечаешь, но он правда старается. Судя по всему, это из-за тебя. Я думаю, ты ему очень дорог, — на пару секунд Тэхён задумался и вновь улыбнулся, но уже грустно, — сам то подумай, если этот… если Хосок даже меня сюда притащил, чтобы не накосячить во время извинения. А тут ты.       Не дожидаясь ответа, парень встал и, похлопав Юнги по плечу, пошёл к выходу.       — Он сейчас в аптеку пошёл и еды купить, — донеслось уже из коридора,       — Не будь дураком! — и хлопок входной двери.

***

      В комнате снова темно. Сзади тихие шаги и шёпотом по комнате разносится «Юнги».       Юнги решил не быть дураком. Решил, что постарается.       — Хён, ляг, пожалуйста.       За спиной все затихло. На минут буквально, но Юнги кажется вечность. Он кусает губы, тереть пальцами одеяло. Но вот рядом неловкое кряхтение, шуршание и запах чего-то сладкого смешанный с запахом улицы.       — Ты пьян, что ли? — с долей детской невозмутимости выдаёт Хосок, и младший поворачивается.       — Нет, а ты?       — Нет, — не ожидавший такого странного вопроса Хосок отвел взгляд в сторону. Он вообще не ожидал увидеть Мина таким спокойным.       — Ну вот и замечательно, — щурится Юнги совершенно лисьим взглядом. Затем думает о чем-то немного, заставляя Хосока сглотнуть. А затем и вообще заставляет разучиться дышать, потому что придвигается ближе и касается хосоковых губ своими.       И действительно, какая ему разница, правильно это или нет, если хорошо. Какая разница, что там написано в этих дурацких книгах из его фантазии.       Рука Чона скользит под футболку, холодная от прогулки и Юнги вздрагивает. Слишком хорошо чтобы быть правдой. Он отстраняется, глядя в темноту, а на деле, прямо в хосоковы глаза.       — Слушай, а мы точно должны? — Мин опять кусает губу, хоть на той и не осталось уже свободного места. Прикрывает глаза с дрожащим и ресницами, словно пытаясь ещё раз все перепроверить. Пытаясь понять есть ли у него ещё алиби. Но только чувствует, как старший опрокидывает его на спину, оказываясь сверху. Юнги только и успевает распахнуть глаза, но вскоре вновь прикрывает от ощущений.       — Ты первый начал, — усмехается на самое ухо Хосок и кусает за мочку, а после спускается губами по шее.       «Теперь точно правильно», — думает Юнги.