Should we?

      Сухость во рту и невыносимая головная боль — незаменимые спутники похмельного синдрома. А второе, после встречи с Юнги,  так вообще явление постоянное. Не то чтобы Хосок жаловался, но проблем стало действительно больше. Даже это самое похмелье из-за него, как теперь понимает Чон.       Юнги мирно дрыхнет со своими пьяными снами под боком, а Хосоку хоть вешайся. Что он теперь ему скажет? Что он себе-то теперь сказать должен? Конечно же, из всех возможных вариантов, в голове уже затертой пленкой прокручивалась сцена глубокой ночи. Тогда, кажется, даже воздух обжёг на мгновенье кожу, накаляя температуру до максимума.       Было стыдно перед собой. При каждом мимолетном воспоминании Хосоку пришлось зажмуривать глаза, словно от такого ворох мыслей обязательно растает, уходя в глубь сознания. Пальцы сжали скомканную от беспокойного сна простынь. Юнги такой близкий, но не подступиться, чему виной толстые стены чоновых предрассудков.       За окном восходит одинокое солнце. Даже не удосуживается одарить лучами — полное небо громоздких серых туч. Воздух, наверное, сырой на улице, беспощадно сковывает утренним холодом. Треплет нервы прохожим: тем, кто ещё не  возвращался домой и бредёт неспеша до дома, да потирающим глаза от прерванного сна работягам.       Хосок встает и плетётся на кухню за водой, даже забыв разыграть сцену трудного пробуждения. Уж больно не до этого.       На часах шесть двадцать две. В холодильнике пусто. Стаканы все запачканы черным, явно дешёвым, кофе. Дешёвым хотя бы от того, что так въёлся в когда-то белоснежную керамику. Одну из кружек даже удалось частично отмыть и, наконец, попить. Она же, полная воды, была оставлена на тумбочке у кровати Мина.

***

      Кофе это хорошо. Особенно, когда спал ты от силы два, ну, может, два с половиной, часа. Почти пустая кофейня, открытая рано утром и кружка с горячим напитком, это все, что в данный момент Хосок точно мог назвать хорошим. Хотя бы в чем-то была уверенность. Вот только с тех пор как сонная, но улыбчивая девушка принесла ему заказ, он так и не отпил ни разу. Только задумчиво смотрел на часы, обращая на себя внимание скучающих от отсутствия  клиентов официантов. Было даже лестно сидеть здесь одному, но звон колокольчика, что весел над дверью и выглядел, к слову, словно из прошлого века, отвлек от мыслей.       В помещении повеяло прохладой, а в дверях показался не самого жизнерадостного вида парень с зеленоватыми волосами. «Похоже, не только я наступил в кучу дерьма», — подумал Чон и, усмехнувшись,  наконец отпил немного кофе.       Посетитель сел в противоположной стороне зала. Хосоку стало даже смешно, потому что тот, получив свой напиток, не спешил к нему притрагиваться, взглядом явно следя за стрелками местных часов. Те сегодня явно пользовались популярностью. То ли это у судьбы ирония такая, то ли шанс избавиться от навязчивых мыслей, поэтому Хосок без зазрений совести взял кофе со стола и направился прочь от своего насиженного места.       Незнакомец сначала одарил Хосока недовольным взглядом, а после снова принялся сверлить дыры в циферблате; Чон усмехнулся и принял это за разрешение присесть; местные работники же в простом человеческом недоумении наблюдали за странного рода коммуникацией.       — Меня Хосок зовут, хотя ты возможно знаешь, — гордо улыбнулся парень и откинулся на спинку стула.       — Мы что, на какой-то вечеринке общались? — бросил в ответ собеседник.       — Чего? — Хосок то ли возмущенно, то ли действительно в непонятках надулся и попытался возразить, но, кажется нужно чаще смотреться в зеркало. Ведь, судя по всему, у него на лбу написано «люблю когда перебивают».       — Рэп Монстр, — выдал новый знакомый, и Чон даже забыл обидеться. От такого имени было сложно сдержать улыбку.       — Чего смеёшься то, придурок? — Рэпмон хлебнул из кружки и посмотрел так недобро, что сразу стало понятно, почему монстр.       — А рэп-то почему? — вот уж что действительно Хосока заинтересовало. Напротив лишь загадочно усмехнулись.       — Не, ты совсем тупой, или притворяешься? — Такой азарт почему-то сейчас почувствовал Хосок, даже не хотелось реагировать на без того безобидные подколы, — рэп читаю. Думал ты с места, где я выступаю.       — А… а стряслось-то чего? — Чон все не мог угомониться, а новому знакомому это даже не казалось назойливым. Даже иначе — смотрел он как-то слишком снисходительно. После затянувшейся паузы и нескольких глотков кофе, разговор продолжился.       — С девушкой поссорился, — и вроде как Мон поставил точку, но подумав добавил, — а ты?       — А я кажется просто крупно накосячил. Ещё не понял в каком плане, но…       В ответ послышался тихий смешок, и в помещении снова воцарилась сонная тишина на пару с мерным тиканьем.

***

      «…весь мокрый от танцев, Хосок с огромными усилиями пытался дойти до кулера на третьем этаже. В зал воду по выходным не привозят, а единственную возможность попить преграждает лестница. На пролёте между вторым и третьим парень натыкается на дорогой пиджак, а после и на довольное лицо Бан Шихёка.       — Директор?.. — Хосок поспешил поклониться, совсем забыв про свою жажду, — что вы тут делаете? Сегодня выходной.         — Я знаю, Хосок, — усмехнулся Шихёк, — я пришёл похвалить тебя.       — Чт… Чего?       — Не делай такое лицо, — директор положил ладонь на плечо Хосока, у которого от удивления если только челюсть не отвисла, хотя пыталась, — ты сам нашёл для группы спонсорскую фотосессию! Остальные ребята сказали мне, что ты даже ешь теперь вместе со всеми и снял эти дурацкие очки.       Хосок даже покраснел слегка. Возможно от того, что не хотел выглядеть таким, а может действительно был рад похвале.       — Даже сам Юнги стал очень хорош, как стажер. Мы будем готовить его к дебюту, — Шихёк еще раз легонько похлопал ладонью и продолжил свой путь вниз по лестнице, — не забудь порадоваться за него. Этот парень тоже тебе помог.       Хосок выдохнул и, забыв изначальную цель своего пути, вернулся в зал.       — За­чем ты на­писал мне? — Мин не­наро­ком хлоп­нул дверью в тан­це­валь­ный зал, зас­та­вив сос­ре­дото­чен­но дви­га­юще­гося Хо­сока ис­пу­ган­но обер­нуть­ся. Без­мерно ра­дова­ло то, что се­год­ня в этой ком­на­те ник­то не добь­ет­ся от не­го, Юнги, ни од­но­го лиш­не­го дви­жения…»

***

      Это была просто проверка, которую Юнги не прошёл, но Хосоку об этом знать не обязательно. Так считал сам Юнги.       Было странно, конечно, проснуться утром в одиночестве, найдя лишь стакан воды. Тот несомненно понадобился, да и другого исхода событий Мин вообще не ожидал. Опять отвратный кофе. Опять взгляд в никуда. Последняя, мать её, сигарета. Сегодняшнее утро совсем не задалось. Особенно когда натыкаешься на усердно что-то обсуждающих Хосока и Намджуна по пути за сигаретами.       — Хосок?.. — Хоть мозг орал гневное «беги», Юнги остановился, глядя на растерянного хёна. Тот замялся, но оглядев нового знакомого прокашлялся и что-то пробурчал.       — Юнги, это Рэп… — более уверенно начал Хосок, но…       — Намджун. Я знаю, его зовут Намджун, — ядовито процедил Юнги, смотря куда-то мимо этих двоих.       Хосок не ушёл, когда мог, потом ушёл, когда не должен был, а затем вернулся, чтобы заехать в челюсть.         — Так Хосок, значит, — наконец выдал грубоватым басом Намджун.       — Не твоё уже собачье дело! — Мин даже сам не понял, кому именно это прокричал, но было не важно. Ноги сами чуть ли не бегом тащили в сторону дома. «Кофе, вода и сигареты есть, значит можно не выходить никуда ещё неделю минимум», думал Юнги.