Проект "Энигма"

      Лицо Фимки стало притворно плаксивым и от этого совсем детским.       — Я честно-честно за ней не шпионил, — сказал он, прижимая руку к груди. — Я только проводить. Тайно, как в книге. Вдруг обидит кто…       Он для убедительности вытащил книгу из-за пояса и развернул обеими руками, это были потрёпанные «Три мушкетера», и хозяйственный половник, взятый с подоконника в комнате, со звоном выпал на пол у него из-под пиджака. Ким посмотрел на половник и незаметно переступил так, чтобы Фимка оказался у него за спиной.       — Я верю, — сказал человек, от которого не ускользнуло это движение Кима. — Иди домой, Фима, Коля придет попозже.       Фимка несколько секунд подумал, бочком слез со стула, опасливо глянув на кобуру на поясе Кима, и счёл за лучшее не напрашиваться на просьбу убраться дважды. Он попрощался, скатился по лестнице, топая кедами, и хлопнул входной дверью так, что только пружины застонали. После этого в доме наступила тишина.       — Не волнуйтесь за него, — по-доброму сказал человек. — Детская память легко компенсирует все сегодняшние странности богатым воображением.       — У вас большой опыт, — не то предположил, не то утвердительно сказал Норн.       — Неплохой, — согласился человек. — Через мои руки прошло много детей, и не все они были простыми. Некоторые из них были сущим наказанием.       Морщины вокруг его глаз собрались в лучики.       — Я поздно догадался, — сказал Всеволод человеку, и в голосе его не было обвинения, только бесконечная усталость. — А как вы узнали?       Человек сел на стул, еще хранивший тепло после Фимки, сложил руки на гнутой спинке, и положил на них подбородок. В лучах солнца было видно, что старым выглядит только его лицо, глаза сохранили блеск, свойственный быстрому и живому уму.       — Я не знал, — ответил он. — И сейчас не знаю, но не так уж много нужно информации, чтобы придти к правильным выводам, особенно когда времени неограниченно. Я умею признавать свои ошибки. Однако просто признать ошибку ничего не стоит, надо еще суметь ее исправить. Хроноаномалии вышли из-под контроля?       В его голосе не было трагичности, но много делового профессионального любопытства, и Ким неожиданно подумал, что ему нравится этот человек. Норн смотрел на гостя пристально, осторожно сканируя его поле, и Ким чувствовал отголоски его любопытства и страха одновременно.       — Да, — неохотно признался Всеволод. — В настоящее время мы находимся на Дессе, и одновременно — здесь. Около десяти дней идет волна аномалий, и я предполагаю…       — Она идет гораздо дольше, — возразил человек. — Фактически, она началась с момента моего появления здесь и старта проекта «Энигма», мы её породили и сейчас имеем дело с последствиями нашей неосторожности. Некоторым вещам всё-таки стоит оставаться на своих местах.       — В чём, по-вашему, была главная ошибка? — спросил Всеволод. — И когда мы её совершили?       Человек тихонько засмеялся.       — Хочешь успеть провести анализ? Или просто интересно моё мнение?       — Ваше мнение, — подтвердил Всеволод. — Анализировать будем потом, времени до возвращения мальчика не так уж много.       — А моё мнение, Сева, состоит в том, что ошибкой было всё, от начала до конца, — человек поднял белую голову и посмотрел на Всеволода ясными глазами. — Полностью всё, одна сплошная ошибка. И вмешательство в истории этих детей, и насильственное спасение планеты, и неосторожность в выборе инструмента и материалов, а главное — поверхностное отношение к эмоциям.       — Эмоциям? — медленно переспросил Всеволод.       — Они отличают людей от машины, — подтвердил человек. — Эмоции. Считать цифры или делать выводы может каждый. Машина даже лучше.       — Я не назвал бы это эмоциями, — возразил Всеволод. — Это ближе к психозу или посттравматическому синдрому. Синие поля охватили больше половины планеты, все живое в них гибнет, они распространяются с огромной скоростью. Так ведут себя, когда ненавидят или мстят.       — Или шантажируют. Много жертв?       — Пока немного, но они есть. А будет еще больше.       — А тебе не кажется странным, что вместо того, чтобы быть невидимой, она отметила зоны туманом? Это не вяжется с жаждой крови. Я уверен, что все жертвы были результатом собственной неосторожности или невнимательности.       — Случайное совпадение.       — Да что ты? — человек засмеялся. — Ты серьёзно не видишь разницы?       — Не вижу, — согласился тот. — Поясните?       — Синий туман — знак предостережения. На Дессе никогда не было ничего хорошего, связанного с туманом, это знает каждый ребенок. Дессиане боятся тумана. Она поставила возле каждой зоны большую табличку со знаком «Не влезай — убьет», и ты обвиняешь ее в кровожадности?       — Зачем она вызвала к жизни Ракана и Надежду?       — Ракан и Надежда? — оживился человек. — Она выбрала их своими эмиссарами? Это подтверждает мою теорию.       — Это подтверждает мою теорию, — не сдался Всеволод. — Они были убиты на Дессе, а ей, видимо, не по нутру органика, которая испытала смертельный опыт. Кроме того, они выглядят хорошим предостережением, сейчас безмозглые болванчики, ранее — интеллектуальные лидеры.       — Нет, — человек покачал головой. — Ты всё неправильно понял.       — Почему?       — Сбрасываешь со счетов эмоции. Ракан и Надежда — люди, которые любили. Туранчокс не любил никого, и его приспешники тоже. Им она не дала второго шанса.       Всеволод замолчал, Ким с Норном переглянулись — из разговора Всеволода с незнакомцем они понимали не больше половины, но чувствовали, что решается что-то очень важное.       — Допустим, — сказал Всеволод. — Это не отменяет того факта, что как только мальчик появится здесь, она найдет то, что искала, и круг замкнется. Этого нельзя допускать.       — Найдет, — кивнул человек. — Она так долго к этому шла, она не отступит.       — Но я не могу убить вас!       Ким поперхнулся и вытаращил глаза на Всеволода, Норн тоже побледнел, но тот не смотрел на них.       — Помогите мне, — отчаянно попросил Всеволод у незнакомца.       — Убить ребёнка ты способен еще меньше, — философски сказал человек. — Она правильно рассчитала, что ты не можешь помешать ей в её планах. Согласись, что она талантлива.       — Я не хочу обсуждать её достоинства.       — Не надо. Я сказал, что пришел исправить ошибку, и я помогу тебе.       Он достал из кармана и показал Всеволоду небольшой пистолет, чьи бока блеснули тусклым глянцем.       — Без меня у неё не будет цели. Смысл в дальнейшей атаке отпадет сам собой за ненадобностью.       — Другой способ есть?       — Другого способа нет.       Человек поднялся и направился к лестнице, стал осторожно спускаться, придерживаясь за перила. Ким растерянно посмотрел ему вслед, потом перевел взгляд на Всеволода.       — Ты дашь ему совершить самоубийство? — спросил он. — Севка, это же бред. Пожилой человек несет ахинею, а ты ему потакаешь! Ты что, в самом деле, не придумал ничего лучше, чем хвататься за эту соломинку? Да тут сам черт ногу сломит, почему породились эти аномалии. Тут любому институту лет на сто работы! И с чего ты взял, что он прав? Да он, бедолага, эту биомассу в глаза не видал!       Всеволод усмехнулся.       — Он её, Кимка, не просто видал, — медленно ответил он. — Он её создал. Это Глан.