Bad Night

      Тони Старк — гений, миллиардер, плейбой, филантроп.       Сейчас он хотел забрать обратно эти слова, сказанные слишком давно. Они были не более чем экспромтом, произнесённым в запале прежде, чем он и Стив стали «Stark and Stripes»*, как некоторые фанаты называют их отношения. Сейчас те слова не давали покоя.       Тони провёл ладонями по гладкой чешуе, покрывающей нижнюю половину тела, и потянулся к груди, где всё ещё оставалась человеческая кожа, перемежавшаяся с небольшими участками чешуек. Чешуйки покрывали ключицы и плечи, и он чувствовал, пока смотрел на себя в зеркало и вертелся, как пластинки сдвигаются и шевелятся в районе поясницы. Неделю назад он был тем, кем хотел быть. Неделю назад он был гением, миллиардером, плейбоем и филантропом. Если бы кто-то спросил его сейчас, кто такой Тони Старк, он бы не смог ответить.       Тони Старк был монстром.       В уголках глаз блеснули слёзы, и Тони героически попытался их сдержать. Ему предстоял ещё один утренний раунд работы со своей кровью и тесты с Брюсом, а значит, он должен пережить ещё один раунд тыканья иголками и взглядов, в которых не читалось «монстр», но чувствовалось. Питер, приходивший в лабораторию из-за своих исследований, очень вежливо выразил желание остаться с ними. По крайней мере, Питер никогда не смотрел на Тони так, будто хотел убежать куда подальше. Брюс сказал, что им всем нужно время, чтобы продумать различные варианты лечения или отмены заклятия, и Тони не терял надежду. Но ему нужно было решить, чего он хочет в том случае, если останется в таком виде надолго. Что он сделает?       То, что Тони действительно хотел сделать, — это пойти лечь спать и проснуться, обнаружив весь этот бардак ужасным сном или неудачной шуткой. Да хоть галлюцинацией.       Но если это невозможно, то он хотел бы… Он хотел Стива. Они только-только начали обозначать взаимное сексуальное напряжение долгими взглядами или затяжными ночными разговорами, напоминавшими свидания. А сейчас что? Когда он видел себя, то хотел лишь освободить Стива от этого тяжкого бремени.       Тони вздохнул и ударил в зеркало кулаком, разбивая своё гротескное отражение.       Он хотел, чтобы Стив перестал всё время быть таким чертовски самоотверженным, чтобы перестал потакать его желанию побыть одному. Он желал, чтобы Стив спорил с ним, настаивал, что хочет остаться. Чтобы Стив обнимал его, целовал и делал ещё множество вещей, чтобы добиться своего. Тони весь день жаждал незначительных мимолётных касаний Стива, какие привык принимать как само собой разумеющееся. И он просто хотел перестать чувствовать себя таким одиноким.       И замёрзшим.       Но ничто не могло помочь ему, и Тони сполз по стене, усевшись на пол ванной. Измученный своим уродством, он вздрогнул от неконтролируемых эмоций, обхватил себя руками и уткнулся носом в сгиб локтя. Позже он стал бы винить в этом изменчивую смесь гормонов, играющих в крови и влияющих на его хотя бы частично человеческую физиологию. На данный момент, в одиночку, будучи голым и дрожа на холодном кафельном полу в компании хладнокровного хвоста, он хотел только плакать. Тони не знал, как долго они с хвостом, странным образом чувствующим его эмоции, оставались наедине, прежде чем он услышал, как дверь открывается. Ладно, не совсем открывается — он слышал, как замок вырвали силой после того, как ручка двери долго громыхала. Тони пытался не вздрогнуть, когда тёплые руки обхватили его, обнимая за спину, и притянули к сильной широкой груди. Нет, Стив не мог прикоснуться к нему такому, и Тони не хотел, чтобы он чувствовал отвращение.       — Нет, Стив, не… — начал Тони.       Вопреки его словам хвост свернулся вокруг них обоих.       — Предатель! — выплюнул Тони. Он услышал смешок Стива, прежде чем тот снова стал собранным и спокойным.       — Почему ты не пришёл ко мне? — спросил Стив на ухо.       — Это не твоя забота, — всхлипнул Тони, так как он всё ещё плакал. — Я в порядке.       — Ты не в порядке, и я не уйду, пока ты не скажешь, почему оттолкнул меня.       Тони, смирившись с бессознательной реакцией своего организма на Стива, слегка повернулся, чтобы сидеть у него на коленях, уткнувшись лицом в шею. Его хвост встрепенулся и подтянул их ближе друг к другу.       — Ты не должен… — Тони сделал глубокий судорожный вздох, слёзы по-прежнему текли по покрасневшим щекам. — Ты не должен прикасаться ко мне… когда я… такой… противный. Я не ждал тебя… Мы ведь сходили только на пару свиданий… Я просто хотел притвориться ненадолго… что мы ещё сможем быть вместе.       Стив вздохнул. Его дыхание взъерошило тёмные волосы и пощекотало заострившееся ухо, заставляя его шевельнуться. Он скользнул руками по талии Тони и начал поглаживать круговыми движениями, пока не почувствовал змеиную кожу. Как он позволил этому случиться? Он должен был видеть, что Тони отталкивал его не потому, что так было лучше. Это случилось по той причине, что Тони не мог раскрыться и посмотреть на себя нормально и нашёл в потаённых уголках своего разума мысль, что Стив будет чувствовать то же.       Очутившись в теплых знакомых объятиях Стива, в его запахе, Тони немного расслабился. Теперь он плакал тихо, шквал эмоций слегка ослаб. Стив приподнял одну руку и скользнул пальцами по его лицу, утирая слёзы, оглаживая чешуйки, которых он до сих пор ни разу не касался. Хоть глаза Тони были красными, опухшими и слезились, они по-прежнему были знакомыми, даже если слегка изменились, впрочем, как и сам Тони. Всё, что ему нравилось в Тони до «инцидента», всё ещё было с ним, только под чешуёй. Тони всё ещё был великолепен, надоедлив и красив. Только теперь он испытывал ненависть к самому себе, выпуская её из глубин своего сердца так, что все начали это видеть. Но Стив Роджерс был бы не Стивом Роджерсом, если бы не заботился о родных. Баки мог это подтвердить.       — Мне так жаль, что я позволил тебе думать, что тебе лучше одному, — сказал Стив, когда Тони перестал хлюпать носом. — Я должен быть на твоей стороне. И теперь я буду.       — Ты не должен, — прошептал Тони. — Я не твоя ответственность, — он почувствовал, как хвост буйно дёрнулся при мысли, что Стив уйдёт.       — Даже если бы это было правдой, я хочу быть здесь, — пробормотал Стив, целуя его в макушку. — Мы вместе, я забочусь о тебе, и так будет дальше. Никаких больше разговоров о том, чтобы порвать со мной, если это не то, чего мы оба будем хотеть. Это… — Стив показал на хвост, покоившийся рядом, и Тони проследил за его движением словно на инстинкте. — Это кое-что меняет, я не буду лгать. Но я думаю, что мы могли бы потрудиться над этим вместе, — в его голосе зазвучали игривые нотки. — К тому же ты должен сделать уйму расчётов, чтобы создать новый костюм.       Тони увидел наглую и откровенную попытку отвлечь его от удара по своему эго, и он не смог удержаться — часть мозга инженера тут же щёлкнула и включилась. Верхняя часть брони может быть легко модифицирована под острые уши и заострившиеся лицевые структуры, и контроль температуры придётся подправить, но низ… Хорошо… Он должен быть в состоянии быстро двигаться, и ему заново придётся учиться летать. Хвост мог бы улучшить манёвренность в условиях ограниченного пространства, если бы он смог сделать броню достаточно сплочённой… Тони остановил поток мыслей и посмотрел в самодовольное лицо Стива.       — Твоё лицо останется таким навсегда, если ты продолжишь, — возмутился он. Было заметно дрожание и уязвлённость в голосе, но Стив всё равно расслышал знакомую сталь в его основе.       — Пойдём, ты совсем замёрз, мне нужно согреть тебя, — сказал Стив, ёрзая, желая подняться с пола.       Тони кивнул и утёр лицо тыльной стороной ладони ещё раз. Стив держал его за руку, когда они выходили из ванной. Кожа Тони была сухой, а пальцы его заканчивались острыми когтями, но он был осторожен и не сжимал их слишком уж крепко, чтобы не навредить Стиву. Суперсолдат или нет, Тони не хотел напоминать о своём положении больше, чем того требовала ситуация. Комната его находилась в запустении, потому что он проводил слишком много ночей за исследованиями и блужданием вокруг да около в поисках хоть чего-нибудь, что помогло бы ему отвлечься. Стив не дрогнул, когда они приблизились к двери, спрятавшейся в стену, сжал его руку чуть крепче и продолжил идти. Тони ничего не ответил на это. Он так и держал его руку весь путь по Старк Тауэр до своей спальни. Дверь закрылась за ними с мягким «ш-ш-ш», и они остались в темноте. Но Тони мог видеть Стива, его тепло и сверхмощную сосудистую систему. Вид походил на звёздное небо. Он скользнул к его шкафу, осмелев достаточно, и схватил большую футболку, которую тот надевал перед сном. Она была мягкой, поношенной и так славно пахла Стивом, что он почувствовал это очень ярко из-за своей новой обонятельной системы, и его клыки начало будто покалывать. Тони натянул её на себя, дивясь странному ощущению к новой коже. Стив мягко улыбнулся ему и указал на кровать, где он нагромоздил столько одеял, сколько смог найти.       — Я сделал тебе… гнездо?       Нижняя губа Тони слегка дрогнула. Куча одеял выглядела идеальным местом для того, кто хотел спрятаться. Он лёг в постель и прижался к мягкому флису, шарпе и кашемиру, а ещё отвратительному стёганому одеялу, которое маленькая старушка подарила Стиву за спасение своей племянницы во время тяжёлого боя, охватившего весь город. Стив смотрел, как Тони ёрзает и устраивается в одеялах удобнее, пока тот, наконец, не понял, что делает, и посмотрел на него слегка смущённо.       — Э-э-э… ложись?       Стив заполз в кровать рядом с ним и лёг так, чтобы Тони мог прижаться к нему с одной стороны, а с другой быть замотанным в одеяла. Это было самым интимным, что произошло между ними после изменений. На самом деле это была десятка по шкале интимности за всё время их отношений. Помимо нескольких тёплых объятий и обжимашек, они не слишком-то далеко ушли в физическом аспекте.       Стив по-прежнему преодолевал годы блаженного сексуального невежества и был в состоянии дождаться Тони, чтобы тот чувствовал себя более чем уверенно в своём новом теле рядом с ним. Они оба не спешили с этим.       Он предположил, что лишь малая доля изменилась с этой точки зрения. Им всё равно придётся изучать друг друга в физическом плане, и это казалось прекрасным. Стив и без того ждал семьдесят лет, чтобы встретиться с Тони. Он мог быть о-о-очень терпеливым. Стив почувствовал, как хвост Тони подталкивает его, чтобы обхватить всего целиком, и не был уверен, что Тони в курсе того, что делает. Тони повернулся в своём коконе из одеял и улёгся ему на грудь, тихо сопя.       — Прости, — пробормотал он, а Стив притянул его поближе и накрыл одеялом обнажённое плечо.       — Всё хорошо, — сонно ответил Стив.       Когда-нибудь Тони увидит себя так, как его видит Стив.       Он верит в это.