Semper Fidelis/Всегда верен

— Ну конечно. Мы не можем, — уже со злостью в голосе выдаёт Эмма, не понимая поведения бывшей жены. Прошло слишком мало времени, чтобы всё так кардинально изменилось. — Я поддалась чувствам, хотя не должна была этого делать, — решительно говорит Миллс, поднимаясь со своего места и складывая руки на груди в защитном жесте. — Моя просьба... она в силе, я лишь дала тебе время побыть с нашим сыном. Моим сыном.       То, как «их» сын вдруг стал только «её», окончательно выбило из Эммы все силы на сопротивление. Реджина знала, куда бить, она знала все слабые места блондинки и нагло пользовалась этим, желая поскорее остаться в одиночестве.       Военная молчит, она не может говорить или двигаться, просто чувствует, как собственное счастье вновь покидает её, хотя было в руках буквально несколько минут назад. Она смотрит в лицо бывшей жены и не может понять, что та чувствует или думает. Именно поэтому я избегала встреч с тобой наедине, потому что знала о собственной слабости. Надеюсь, ты не будешь пользоваться ситуацией и покинешь мой дом сейчас же... А затем и город, — последняя фраза была сказана очень тихо, настолько, что Свон не была уверена, произнесла ли Реджина её вообще.       Тишина затягивается, женщины смотрят друг на друга слишком долго. Каждая думает о своём, но обе понимают, что это их последний разговор. Эмма не станет пользоваться ситуацией. Эмма не такая.       Реджина приходит в себя только после того, как слышит хлопок двери на первом этаже. Она ещё какое-то время стоит, обнимая себя руками и пытаясь справиться с собственными чувствами. Эмма ушла.       Эмма ушла.

***

      Руки крепко сжимают руль, голову будто зажало в тиски. Воспоминания о поцелуе отдают лёгкой болью в ране на губе.       Дорога слишком плохо освещена для такого позднего времени, но это не волнует Эмму, которая на бешеной скорости гонит машину в сторону Вашингтона, решив разобраться с Руби и с родителями уже по приезде. Никто из них не будет держать обиду слишком долго, она в этом уверена.       То ли от того, что военная сжимает руль слишком сильно, то ли от чего-то ещё, руки немеют.       Вдали виднеется злосчастная надпись, которую Эмма в последний раз видела слишком давно. Прощание с городом, ну конечно. Прощай, Сторибрук.       Женщина поднимает взгляд к зеркалу заднего вида, чтобы посмотреть на город в последний раз, но замечает свою чрезмерную бледность, вкупе с посиневшими губами.       Ей нужно было остановить машину. Она хотела остановить машину. Блондинка знала, что произойдёт дальше, врач предупреждала её об этих признаках.       Но Эмма не успевает что-либо предпринять. Сознание покидает её слишком неожиданно.

***

— Мам, ты уже давно красивая, поехали! — Генри слишком нетерпелив, чтобы подождать ещё хоть пять минут. Он мнётся у двери и постоянно поправляет липучки на своих кроссовках, пытаясь придать им идеальный вид.       Не расскажешь же ему, что тебе нужно больше времени, чтобы замазать синяки под глазами после бессонной ночи. Не расскажешь, что капли от красных глаз действуют не сразу, что появляться в таком разбитом виде в мэрии — себе дороже. Ладно в мэрии, что скажут мамочки рядом с садиком? Что мэр Миллс похожа на наркоманку с бледной кожей и синяками под глазами? Сплетни разлетятся слишком быстро, поэтому Генри придётся подождать.       После того, как Эмма хлопнула дверью, Реджина не смогла уснуть. Она провела эту ночь самым худшим способом из возможных. Мало того, что свадьбы не будет, так ещё и Генри больше не увидится со своей матерью по вине брюнетки.       Конечно Локсли можно вернуть, но мэр прекрасно понимает, что не способна с ним жить. Легче без отношений, чем каждый день пытаться убедить себя, что так будет лучше для кого-то ещё, но не для тебя самой.       В конце концов, эффект капель становится заметным, и Миллс отходит от зеркала и улыбается сыну: — Поехали.

***

      Реджина пристёгивает Генри ремнями безопасности, удостоверившись, что они не жмут, а детское кресло установлено правильно. Она делает это каждое утро, хотя вообще никогда не снимает его с сидения. Перестраховаться не помешает. Брюнетка наклоняется, чтобы чмокнуть сына в лоб, когда раздаётся звонок мобильного.       Миллс берёт трубку, даже не посмотрев, кто ей звонит. Она полностью уверена, что это рабочий звонок.       Но звонят не с работы.       Голос Мэри-Маргарет звучит слишком громко для такого паршивого утра... «Знаю ли я, где Эмма? Нет, она уехала от меня вчера ночью, и больше я её не видела. Скорее всего обратно в Вашингтон... откуда мне знать, почему она вас не предупредила?» — Реджина раздражается и бросает трубку, не желая слушать причитания взволнованной женщины.       Чёртова Свон, вечно совершает импульсивные поступки и забывает предупредить родных.

***

— Такого ещё никогда не было! Эмма всегда отвечает на звонки, её машины нет на парковках города, номер пуст, а Реджина говорит, что не видела её со вчерашней ночи! — Она взрослая женщина, которая, я уверен, сейчас отсыпается после ночной дороги, дорогая. — Речь идёт о нашей дочери! Неужели ты за неё не волнуешься, Дэвид?! — всё не унимается Мэри. — Я не думаю, чт.. — пытается что-то сказать Руби, но её прерывает писк рации.       «Авария у выезда из города, пожарные уже на месте, просим приехать шерифа для выяснения обстоятельств».       Все трое вскакивают с мест и без обсуждений идут к патрульной машине.

***

— То есть всё это время вы пытаетесь узнать, что именно вызвало приступ?! У неё никогда не было эпилепсии или предрасположенности к ней, иначе её бы не взяли в пехоту, — несмотря на гул в ушах, Эмма узнаёт голос Коры. Странно. — Всё верно, мы не думаем, что это эпилепсия. Она должна прийти в себя, и только после этого мы сможем провести необходимые исследования в разных фазах сна и в разное время физической и мозговой активности. Пока она в таком состоянии, мы не не можем получить нужную информацию, — второй женский голос уже не кажется знакомым. Он уверенный, но в то же время немного уставший. — Хватит, Кора, мы уже говорили об этом. Пока она не очнётся... — голос матери прерывается. — Ма... — военная не может говорить. В горле настолько сухо, что слова превращаются в хрипы.       Бланшар не успевает подойти к своей дочери. Врач выгоняет всех из палаты, в тот же момент вызывая медсестру.

***

      Прошло несколько месяцев. Реджина привыкла, что больше не нужно ездить в Вашингтон. Генри постоянно спрашивал, где его мама, часто плакал по этому поводу и стремился в закусочную «У бабушки», чтобы спросить у Руби о местонахождении Эммы. На это девушка лишь пожимала плечами и приносила мальчику какао с корицей.       Сама Реджина, так же как и Генри, не знала, где находится блондинка и что с ней происходит. Миллс непроизвольно дёргалась каждый раз, стоило телефону Лукас зазвонить при ней, старательно делая вид, что кофе в чашке более достоин её внимания, чем что бы то ни было вокруг. Одновременно прислушиваясь в надежде, что это звонок от Свон.       Но раз за разом брюнетку ожидало разочарование.