for angels to fly

В одно мгновение ока мир Луи сузился до обрезанных ногтей, впившихся в его бёдра, и горячего, мокрого, идеального рта на своём члене. Его собственные ногти вцепились в стену позади себя, когда Гарри опустился ещё ниже, стоя на коленях и вытворяя языком такое, что Луи только задыхался и хныкал. Он отчаянно пытался не смотреть вниз, так как его с лёгкостью довёл бы до края вид грешных розовых губ и то, как тень длинных ресниц падала на щёки. Стоило Гарри сильнее и настойчивее впиться ногтями ему в бедро, как он сломался, опуская всё-таки на мальчика взгляд. Тот начал сосать быстрее, тихо постанывая, отчего Луи стукнулся затылком о стену. В зелёных глазах одновременно сверкало и удовлетворение, и развлечение. — О, да. Да, Гарри, Боже, блять, Гарри, да. Дело было не в том, что ему никогда не делали минет. А в том, что ему никогда его не делали с таким энтузиазмом и настойчивостью. Гарри, казалось, искренне наслаждался предоставленной возможности, судя по тому, как он, рано утром придя к нему домой, прижал его к стене в спальной комнате и опустился на колени, тихо сказав перед этим «Доброе утро». И ещё, конечно, по тому, как он издавал мягкие одобрительные звуки каждый раз, когда Луи произносил его имя. Он лизал и сосал член до тех пор, пока не нашёл руку Луи в своих кудрявых волосах и не переплёл с ним пальцы. Тогда он перестал двигать головой, сужая губы в одном месте и поднимая брови вверх. Луи застонал, понимая, что у того на уме, толкаясь вперёд и полностью теряя контроль. Пока Луи трахал его рот, Гарри смирно сидел и издавал тихие поощряющие стоны, водя рукой по внутренней стороне его бедра. Он почти достал до горла, что мальчик спокойно принял. Удовольствие подошло к краю. Кожа горела. Луи чувствовал, как вот-вот взорвётся. Было почти невыносимо. Он задвигал бёдрами сильнее и быстрее, бормоча что-то подобное на «Блять, Гарри». Тогда произошла самая кошмарная вещь из всех вещей, которые могли произойти в тот момент. Луи так сильно затерялся в безумном удовольствии, что не услышал, как открылась входная дверь. Он не замечал присутствие третьего человека в квартире до тех пор, пока этот самый человек не появился на пороге его спальни. — Луи, объясни мне, пожалуйста, почему ты, блять, никогда не закрываешь дверь на… Господи Иисусе! — Зейн закрыл глаза ладонями и попятился назад, врезаясь в дверной косяк. — Я так извиняюсь, Лу, Господи Боже, правда, я никогда не думал это увидеть. Луи поспешно оттолкнул от себя Гарри и сгорбился, руками прикрывая наготу, несмотря на то что брюнет плотно закрыл глаза. — Какого чёрта, Зейн! — возмущённо вскрикнул он. С выражением отчаяния на лице Зейн прислонился лбом к косяку. — Простите. — Личное пространство! Гарри ухмыльнулся, всё ещё стоя на коленях на полу полностью одетый. Луи свирепо на него посмотрел. — Это не смешно. — Привет, Гарри, — кратко сказал Зейн так и не открыв глаза. — Привет, Зейн, — весело ответил Гарри с расширенными от хорошего настроения зрачками. Его губы были красными и мокрыми. Луи сделал небольшое наблюдение, что выглядел он невероятно красиво, но покачал головой, дотягиваясь до шорт и напяливая их на себя. — Серьёзно, Зейн, что за херня? Почему ты ещё в комнате? — Мне кажется, я потерял связь со своими ногами. — Зейн! — закричал Луи. — Это не оправдание! — Простите! Брюнет сделал ещё одну попытку покинуть комнату со всё ещё закрытыми глазами и врезался в стену в коридоре, побоявшись идти дальше. Гарри не пытался скрыть широкую улыбку. Луи вздохнул. — Ты можешь открыть глаза, я одет. — Не думаю, что когда-нибудь теперь смогу на тебя посмотреть. — Ты и не должен, просто проваливай! После этого Зейн выпрямился и почти бегом вышел из квартиры. Луи услышал, как хлопнула дверь, и прикрыл лицо руками. Гарри снова усмехнулся — низко, глупо и грязно. Луи посмотрел на него через щели между пальцами. — Не могу поверить, что ты сейчас смеёшься. — О, да брось, — парень закатил глаза и на коленях подполз к Луи, сжимая пальцы вокруг его икр. — Всё не так плохо. — Ты не понимаешь. Сейчас ему, кажется, ужасно стыдно и всё такое, но пройдёт время, и он будет смеяться надо мной несколько недель, а то и месяцев. Я никогда, никогда не смогу забыть этот день, когда он увидел, как мне отсасывают. Ещё раз закатив глаза, Гарри поднялся на ноги и положил руки ему на плечи, большими пальцами касаясь ключиц. — Всё не так плохо. Просто подумай, что мы могли заниматься чем-то другим. Луи улыбнулся, отражая следом появившуюся на лице кудрявого улыбку. Он поднял руки, положил их ему на бёдра и сознательно надавил на синяк, который оставил там пару дней назад. — Хмм, что ж, давай подумаем. Прошло две недели с того дня, когда Гарри заявился к нему домой и поцеловал. Луи был невероятно счастлив. Иногда он смеялся, думая о том, каким же был депрессивным и нервным и полагал, что ещё один перепихон с Гарри может решить все его проблемы. Сексуальная потребность никуда не делась, продолжая зудить под кожей. Он ни в какой степени не мог насытиться кудрявым и не знал — хорошо это или плохо. В любом случае, его жизнь стала ярче, светлее. Возможно, это потому, что он понимал — Гарри никогда не уйдёт, оставив его без оргазма. Или потому что у них был регулярный удовлетворяющий секс. Первые дни он переживал, думая, что надоел ему, что никогда его больше не увидит, что острая боль в груди останется с ним до конца его дней. Но в три часа ночи на телефон пришло просто сообщение «Я иду», и тогда всё вошло в своё русло. Он так и не понял, почему Гарри продолжал с ним видеться; в Луи же не было ничего особенного. Они не так уж много говорили. Никогда не затрагивали действительно значимые темы. Иногда Гарри спрашивал его о жизни, университете, семье. Но стоило Луи спросить его о том же, как кудрявый замирал и быстро переводил тему, прикасаясь к нему так, что тот едва ли мог вспомнить себя. Конечно, были моменты, когда он всё-таки проговаривался. Так Луи узнал, что ему восемнадцать лет, он ненавидит утро и математику, может заснуть в любом месте и в любое время, любит запах кофе, но не вкус, и имеет небольшую слабость к котам. Луи подмечал каждое сказанное мальчиком слово, но не останавливался на их значении. Вопросы копились, но ответы он так и не получал. Его беспокоил тот факт, что он ничего не знал о его личной жизни. Ему жутко хотелось знать, чем он занимается, когда они не вместе. Он понимал, что, возможно, ему не понравится услышанное, но ему казалось, что в Гарри не было ни единой вещи, которая могла бы его обидеть. Иногда он забывал, кто такой Гарри и чем занимается в своей жизни. Сделать это было очень легко, особенно в те моменты, когда он лежал под ним с покрасневшими щеками и яркими глазами или когда улыбался ему с другого конца кухни. Но Луи быстро вспоминал о реальности, когда Гарри приходил к нему домой рано утром с запахом холода и чужих духов. Или когда находил на его теле засосы, которые никогда не ставил. Или когда тот неожиданно должен был уйти, быстро целуя на прощание. Это были ненастоящие отношения. Луи понимал. Они были не постоянными и не тем, за что стоило цепляться. Покалывание в груди и тяжесть в сердце так же были нереальными. Но, несмотря на всё это, несмотря на незнание, где находится Гарри и когда вернётся, Луи был счастлив. Чтобы наслаждаться присутствием мальчика, ему не нужна была реальность. Просто в нём было что-то особенное. Возможно, то, как он одну минуту вёл себя по-детски невинно, хихикая и приставая к Луи с большими зелёными глазами и глупой улыбкой, а другую минуту уже проводил руками по груди и целовал его в губы так тепло, настойчиво и чертовски сексуально. Хоть Луи и не так много знал о его жизни, его тело он успел выучить от и до. Последние пару недель они провели, исследуя каждый сантиметр кожи друг друга, ища чувствительные места и изучая, кому что нравится. Если говорить о сексуальности, то Луи никогда и ни с кем не было так комфортно. С Гарри он никогда не нервничал и не сомневался, что сказать. Если его руки и тряслись, то только потому, что он не мог поверить, что действительно прикасается к мальчику, проводит пальчиками по его мягкой коже и оставляет засосы на его бёдрах. Гарри позволил ему узнать себя и, кажется, сам знал все его слабые стороны. Гарри не был осторожен или нежен. Он был смелым, дерзким. Это был самый лучший секс в жизни Луи, и иногда его посещали мысли, что, возможно, это потому, что он спал с профессионалом. В другие дни он был уверен, что дело в самом Гарри. Поэтому он будет наслаждаться мальчиком, пока может, невзирая на его прошлое и будущее. Ему не нужно было просить о большем, когда его жизнь была почти идеальной. Гарри переместил свои руки с того места, где они лежали, на плечи шатена, сцепляя пальчики позади его шеи. Он придвинулся ближе и прижался бедрами к его, улыбаясь от понимания, что тот всё ещё был на половину возбуждён. — У меня есть полчаса. Продолжишь убиваться над неожиданной встречей с Зейном или хочешь, чтобы мы разделись? Луи не стал притворяться, что нужно время подумать. Он в ту же секунду ухватился за подол его футболки и без единого слова снял её через его голову. Гарри стряхнул кудряшки с лица и засмеялся. — Приму это как за выбор второго варианта. Луи закатил глаза и, приблизившись к мальчику так, что их грудные клетки соприкоснулись, прижался к его губам, проводя языком по его нижней губе перед тем, как нежно её прикусить. Гарри с энтузиазмом ответил, переплетая их языки. К слову будет сказано, что после этого они не много разговаривали. *** — Так что, вы типа теперь вместе? — именно так Зейн поприветствовал Луи в ту ночь с пивом в качестве извинений. Луи вздохнул и, не ответив на вопрос, впустил его в квартиру. — Ты что, выучил искусство стучаться в дверь? Брюнет закатил глаза и направился на кухню. Луи последовал за ним, наблюдая, как тот поставил две банки пива на стол, а остальное убрал в холодильник, скрещивая руки на груди. — Я не виноват. Потому что я стучал. К тому же именно ты дал мне ключ. Я просто думал, что ты всё ещё в кровати или типа того. Я абсолютно точно не ожидал увидеть… это. И тем более не хотел. — Как и я, — ответил Луи и взял протянутую Зейном банку, возвращаясь обратно в гостиную. — Но вы же теперь вместе, да? Почему ты мне не рассказал? Я заметил, что в последнее время у тебя было очень хорошее настроение, но не думал, что из-за него… Луи прикрыл глаза и сделал большой глоток пива. Он не скрывал Гарри от Зейна или что-то в этом роде. Он просто не стремился к этому разговору. Потому что знал, что будет нервно заикаться, пытаясь объяснить свои непонятные отношения с Гарри, а Зейн лишь посмотрит на него и скажет: «Это неразумно» или «Как так можно». В любом случае это не его дело. — Луи. Услышав неожиданно серьёзный голос, Луи повернулся лицом к другу. — Ты же знаешь, что можешь рассказать мне всё что угодно, да? Он опустил глаза, потянув за торчащие ниточки джемпера. Всё раздражение исчезло. Наступил момент тишины, после которого Луи глубоко вздохнул и произнёс: — Мы не вместе. На лице брюнета появилось выражение непонимания, и он нахмурил брови. — Так что это тогда? Прошло уже пару недель, разве нет? И, Лу, я знаю, ты далеко не миллионер. Луи неуверенно пожал плечами. — Всё не… так. Честно, я сам ничего не понимаю, но всё иначе. Он не объяснялся мне или что-то типа того. Мы просто… тусим вместе, я полагаю. В этот раз Зейн поднял только одну бровь. — Ссылаясь на то, что я видел этим утром, вы делаете намного больше, чем просто тусите вместе. — Да, — кратко ответил Луи и повернулся к выключенному телевизору, держа в руке банку и отбивая ногтем ритм. — Получается, ты просто трахаешься с парнем, о котором ни черта не знаешь? За исключением того, что он проститут? — Получается так, Зейн, да, — выдохнул Луи. Брюнет, будто в знак невинности, поднял руки вверх. — Не злись на меня, ладно? Очевидно, тебя очень беспокоит этот факт, раз ты решил его от меня скрыть. — Ничего я не скрывал! Я просто считал, что, узнав, ты будешь… беситься. — Получается, сейчас я бешусь? Лу, знай, я не собираюсь тебя судить. Главное, что ты счастлив, даже если бы спал с пятидесятилетней драг-квин. Луи посмотрел на друга с чувством вины. — Я счастлив. — Правда? — Зейн снова вскинул бровь вверх. — Сложно объяснить, — вздохнул Луи. — Когда я рядом с ним, я счастлив. Всё идеально и прекрасно. Но когда он уходит, потому что его ждёт какой-то другой парень, мне немного… Чёрт, не знаю. Это глупо. Я счастлив, правда. Он делает меня счастливым. — Когда я сказал, что хочу, чтобы ты был счастлив, я не имел в виду временное счастье, — мягко произнёс Зейн. — Клянусь, здесь не о чем волноваться. Это ведь даже не серьёзно. Ну же, я думал, ты будешь рад, узнав, что я немного развлекаюсь, — улыбнулся Луи, игнорируя тяжесть в груди. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь. — Знаю. Честно. Казалось, Зейн не поверил, но Луи не стал его винить. *** Луи нуждался в работе. Деньги являлись тем, что постоянно присутствовало на задворках его сознания, напоминая о себе каждый Божий час. За всё это время он ни разу не обратился к маме за помощью, потому что никогда ещё не чувствовал себя отчаянно. Его последняя работа в качестве официанта оказалась временным помешательством. Несмотря на то, что у него было множество походов на разные собеседования, он всё ещё пытался найти подходящую для себя работу. Накопленных денег ему бы хватило на ближайшие пару месяцев, но, честно сказать, он просто устал бездельничать. Это был вторник, когда поступил звонок от одного элитного бара, расположенного прямо за углом его дома. Он проходил эту схему сотни раз, но стоило им предложить ему прийти на собеседование, как он… занервничал? От факта, что с последнего интервью прошло несколько недель и на новом месте ему предложат неплохую зарплату, живот скрутился в узел. — Не понимаю, чего ты так нервничаешь. В ночь четверга (точнее, в пятницу утром) Гарри, пахнув дорогим одеколоном, пришёл едва ли после полуночи, что для него было относительно рано, и заявил, что «умирает с голоду». Луи слишком устал, чтобы спорить, поэтому сел за кухонный стол и, подперев голову руками, наблюдал, как Гарри разогревает оставшиеся спагетти. Собеседование в баре «Crash» было назначено на три часа дня, и вместо того, чтобы лечь спать и хорошо выспаться, он не сомкнул глаз, дожидаясь кудрявого и немного за него переживая. Как обычно. — Просто это… очень хорошая возможность. Гарри состроил рожицу, доставая из шкафа глубокую тарелку. Луи не прокомментировал его знания по поводу того, где что лежит. — Значит, бармен? В смысле, это действительно очень приятное место и всё такое, но не более. Луи выпрямил спину. — Ты там был? — Да. — Это нечестно! Даже я ещё там не был. Гарри пожал плечами, накладывая себе огромную порцию. — Я побывал там с одним парнем, — Луи только подумал съязвить, как кудрявый продолжил. — Тебе не стоит переживать. Ты им понравишься. Луи вскинул одну бровь, на что младший покраснел и с тарелкой в руках сел рядом с ним на соседний стул. — Уверен, если тебе будет нужно, ты их определенно очаруешь. — Я ворчу. — И? — У меня есть склонность принижать себя. Не думаю, что работодатели захотят взять того, кто на вопрос «Чем вы можете помочь нашему учреждению?» отвечает «Наверное, ничем». Кудрявый фыркнул. — Все будет хорошо. Луи застонал, положив голову себе на плечо. — Почему мне так неловко? Не люблю собеседования. Когда люди спрашивают, где я вижу себя через пять лет. Тёплая ладошка накрыла его руку. Парень поднял на него нежный взгляд. — Луи, поверь мне, когда я говорю, что в тебе есть намного больше, чем ты думаешь, — ещё мгновение они напряженно смотрели друг на друга, после чего кудрявый перевёл взгляд на тарелку и как ни в чём не бывало продолжил, — к тому же на этой работе свет клином не сошёлся. В мире полно других вакансий. Луи одновременно почувствовал себя и лучше, и хуже. Лучше, потому что Гарри, кажется, искренне верил в него и в то, что с этой работой у него всё получится. А хуже, потому что он действительно жаловался о собеседовании. Ссылаясь на то, через что пришлось пройти кудрявому в жизни, Луи почувствовал себя самым равнодушным идиотом на свете. — Прости, — тихо произнёс он. Гарри улыбнулся. — За что? Просто говорю, что ты не такой уж и жалкий участник социума. Уверен, для твоего имени приготовлена специальная табличка. Луи подавил улыбку. — Как ты можешь такое говорить? Я собираюсь устроиться на работу, где можно носить красные штаны. Гарри засмеялся — хрипло и беззаботно. — Нет, Лу, серьёзно, не переживай так сильно. Не хочу, чтобы на твоём лице появились морщинки. Ни один бар не захочет нанять старика, — потеребил он того за щёку. А Луи не мог перестать безнадёжно улыбаться от того, что Гарри так легко и просто сократил его имя до «Лу». Он должен был чувствовать себя странно, сидя на кухне за столом в два часа ночи и наблюдая, как Гарри ест спагетти, но всё, что он чувствовал, это теплоту и счастье. Нервы переставали шалить каждый раз, когда мальчик что-то рассказывал. Это было так странно обычно. Когда позже Гарри прошарил весь его гардероб в поисках чего-то очаровательно задумчивого и в то же время легкомысленного, Луи пришлось сжать руки в кулаки так сильно, что ногти больно впились в кожу, и напомнить себе, что главное — это сильно не привязываться.