for angels to fly

Почему ты не отвечаешь мне? Луи отправил это сообщение три часа назад. С тех пор он так и не встал с дивана, одетый в прежние вещи с пледом вокруг ног и хмурыми бровями. Телевизор разговаривал чуть ли не на всю квартиру, но он не обращал на него внимания, так как включил его только, чтобы не казаться таким печальным и чтобы в комнате не присутствовала угнетающая тишина. Прошла неделя с последней встречи с Гарри. И Луи сходил с ума. Удивительно, как он смог прожить полтора дня, прежде чем сдался и написал первое сообщение, глупо надеясь, что младший парень ответит. Что-то остроумное или до ужаса кокетливое. Что-то, что заставило бы Луи по-идиотски улыбаться, зная, что между ними всё обыденно хорошо. Но «Почему ты ушёл?» осталось неотвеченным, как и последующие сотни сообщений. Один раз он ему даже позвонил, но голос кудрявого на автоответчике так сильно его одурманил, что он не решился позвонить ему ещё раз. Единственные входящие сообщения в телефоне были либо от Зейна, либо от мамы. Он бы поразмышлял над серьёзным отсутствием социального общения в своей жизни, если бы не был так занят молитвами о том, чтобы Гарри поскорее связался с ним и развязал тугой узел беспокойства в животе. Луи не понимал — беспокойство было связано с самим Гарри или со статусом их отношений (или что там между ними происходило). А между ними определённо что-то происходило, Луи это чувствовал. Чувствовал в крови пульс и учащённое сердцебиение, от которого по коже бежали мурашки, а тело бросало в жар. Никогда раньше он не испытывал ничего подобного. И он знал, что Гарри тоже это чувствовал. Было что-то глубокое в зелёных глазах, когда он ложился рядом с шатеном так, будто хотел остаться с ним навсегда. Но он ушёл. И что если Луи ошибся? Что если он просто был до ужаса глупым, а Гарри оставил его, так как понял, как сильно тот к нему привязался. Узнав, что Зейну Гарри тоже не отвечал, Луи стало немного лучше. Когда во вторник он спросил друга (настолько обыденно, насколько смог), разговаривал ли тот с мальчиком в последние дни, Зейн подозрительно на него посмотрел и спросил обвинительным тоном, что шатен на этот раз натворил. Луи симулировал полную невинность, пока Зейн не смягчился и сказал, что Гарри не отвечает ему на сообщения по Бог знает какой причине. Ещё одним подтверждением того, что кудрявый решил оборвать все связи не только с ним, стал взгляд брюнета. Парень посмотрел на него так, словно шатен был ядерной бомбой, которая могла взорваться в любую секунду. И Луи его не винил; он действительно едва ли держал себя в руках. Мысль о том, что Луи был единственным, кто чувствовал это, кто так сильно в этом нуждался, приводила его в ужас. Ведь если он будет совсем один, то как он сможет от этого избавиться? Навечно останется в одиночестве, до конца своей жизни мечтая о зелёных глазах, глупой улыбке и нелепых кудрявых волосах. В то время как Гарри о нём забудет. Каждую незначительную деталь… Но самое худшее было не это. Он боялся не того, что думал или чувствовал Гарри, а того, что Луи просто напросто по нему скучал. Скучал, чёрт возьми, по этой маленькой занозе в заднице. По тому, как тот постоянно ходил голодный, отвратительно делал кофе и пел себе под нос, думая, что Луи не слышит. Как же было больно в груди… Каждое место и каждая вещь напоминала Луи о кудрявом мальчике. Во вторник он нашёл в своей спальне его серую толстовку, которую они в порыве страсти, видимо, закинули под кровать. Сев тогда на краешек кровати, он около двух минут вдыхал сохранившийся на ткани запах и только после этого понял, как странно выглядит со стороны. Однако, это не остановило его заснуть с ней в объятиях на следующий день, будучи похожим на сумасшедшего фаната. В общем, да — Луи скучал по его смеху и по теплоте кожи. По его бессмысленным замечаниям, по нелепой готовке и постоянному флирту при любых обстоятельствах. Но у него не было права скучать по нему. Потому что Гарри ему не принадлежал. Ещё пару долгих минут Луи хмуро смотрел на экран телефона, после чего быстро написал новое сообщение. Его терзали сомнения, но он всё равно нажал на кнопку «отправить», откидываясь на спинку дивана, плотно закрыв глаза, и игнорируя нарастающую в груди боль и отчаяние. Прости меня. *** Прошла долгая неделя. Луи был настолько несчастлив, что не снимая носил по дому глупую, забытую кудрявым толстовку. Он пропускал большинство занятий в университете и совсем не переживал о том, как сильно может отстать от своей группы. Единственное место, которое он посещал, было работой, и то только потому, что ему нужны были деньги. Да и громкая музыка на время освобождала его, заглушая назойливый голос в голове. Сообщений он больше не отправлял, несмотря на ноющие пальцы и все слова, которые крутились в голове, когда он лежал в кровати вечером и пытался уснуть. Своим исчезновением Гарри послал Луи кристально чистое послание, и тот не собирался упорствовать, когда стало ясно, что чувства его не взаимны. Но это не означало, что сердце перестало болеть от желания увидеть мальчика. Что потребность в прикосновении больше не присутствовала в груди. Какой стыд, что Луи не предоставилось шанса показать Гарри свои настоящие светлые чувства прежде, чем они неразрывно стали связаны с болью и гневом. Луи умело прятал всего себя за улыбкой и шуткой, но правда не думал, что обладает желанием или даже склонностью заставлять других людей чувствовать себя комфортно, когда сам он был глубоко несчастлив. Именно поэтому он не покидал свою квартиру — здесь ему не нужно было притворяться счастливчиком и улыбаться; здесь он мог ходить надутым столько, сколько ему хочется. Все равно долго это не продлится. Не сможет. Луи просто нужно немного подождать, и тогда всё снова встанет на свои места. Зейн, заметив, в какую глубокую Гарри-депрессию впал друг, не мог не стать его личным опекуном. Когда Луи испытывал желание пойти к Гарри и потребовать, чтобы тот всё объяснил, Зейн был рядом. Луи привык к нему. Привык, что тот постоянно тусил у него дома и пытался вовлечь его в разговор каждый раз, когда мыслей в голове шатена становилось слишком много. Луи правда ценил все усилия друга. Но стало немного смешно, когда его собственная мама решила к ним присоединиться. В субботу утром она появилась на пороге под предлогом обеспечить сына едой и дополнительными одеялами. На всякий случай. — Вечерами становится довольно прохладно. Луи валялся тогда в кровати, радуясь выходным — наконец-то, никакой работы. В планах у него был целый день ничегонеделанья, но тут в дверь постучали. Луи вылез из-под одеяла, хмурясь свету в комнате, который пришлось включить, и направился к двери. Послышался ещё один стук. — Да иду я, — простонал он, потирая глаза, и, открыв дверь, увидел широко улыбающуюся маму с сумками в руках. Луи мгновение глупо смотрел на неё, отчего улыбка на её лице исчезла и она нахмурилась. — Серьёзно, Луи, не стой, как болванчик, лучше помоги мне. Голос матери привёл его обратно. Он потянулся вперёд и взял одну из сумок. Она прошла мимо в квартиру и начала выкладывать вещи на кухонный стол. Ничего не понимая, Луи последовал за ней. — Эмм, мам? — Да, дорогой? — раздражение в голосе пропало. — По какой причине ты приехала в Лондон? Ты столько часов сама ехала за рулём? Почему ничего не сказала по телефону… — Ох, да, знаешь, — непринужденно начала объясняться Джей, — я просто подумала, что мы давно не виделись. Переживала за своего мальчика: как он там один поживает в большом городе. Плюс привезла тебе дополнительные одеяла, которые нам больше не нужны, — она показала рукой на большую сумку у двери. — Вчера на ужин я приготовила девочкам спагетти и решила привезти тебе. Уверена, дома ты почти не готовишь, ссылаясь на университет, новую работу и прочее. Луи подозрительно нахмурился, а Джей продолжила ворчать по поводу температуры в квартире и состояния кухни. Его мама всегда ворчала, когда врала. Мысль пришла к нему в голову слишком резко, поэтому он прервал Джей на полуслове. — Тебе Зейн позвонил? -… Нет. — Позвонил! — завопил Луи, показывая на неё пальцем. Джей закатила глаза. — Серьёзно, милый, не драматизируй. Так уж получилось, что он переживает за тебя. И спасибо Боже, что он присматривает за тобой, потому что очевидно, сейчас у тебя не самое лучшее время. Я рада, что у тебя есть рядом такой хороший друг. — Я в порядке! — воскликнул Луи, садясь на один из деревянных стульев за столом. — Со мной всё хорошо. Джей поставила банку молока в холодильник и посмотрела на него. Взгляд у неё был деловой, как в детстве, когда Луи ломал что-то дорогое и его ждал серьезный разговор. — Лу, Зейн сказал, что ты ведёшь себя не как обычно. — Я просто устал, — соврал он. — Ты ничего не кушал… — Нет, кушал! Он же не живёт со мной, ему не стоило… — Ты едва ли покидаешь квартиру… — Это тоже неправда! — Он сказал, что за последнее время ты пропустил довольно много занятий… Луи закатил глаза. — Просто лекции закончились, и вообще это не так… — А теперь, — настойчиво перебила она его, — перестань мне врать, когда я спрашиваю тебя, в чём дело. Очевидно, что тебя что-то беспокоит. Луи затих, найдя солнечную сторону стола очень интересной. — Луи, — голос матери был очень нежен, рука мягко накрыла его, — ты же знаешь, что можешь рассказать мне что угодно. Он поднял на неё взгляд. Ложь, которую он снова хотел сказать, застряла в горле, поэтому он лишь умоляюще смотрел в родные глаза. — Дело в деньгах? — предположила она. — В университете? Ты скучаешь по дому? Это как-то связано с девушкой? Луи покачал головой. Видимо что-то промелькнуло у него на лице при слове «девушка», поэтому Джей неуверенно спросила: — С парнем? Луи почти подавился. — Что? Она покраснела, но выглядела решительно. — Луи, здесь нечего стесняться. Ты можешь делиться со мной такими вещами… — Мам, я готов поговорить с тобой о чём угодно, но только не об этом, хорошо? Только не об этом. К счастью, она затихла. Луи облегченно провёл рукой по волосам. — Так дело в парне? — Мам, пожалуйста! — Лу, если это действительно тебя расстраивает, я не могу так просто это оставить, понимаешь? Не хочешь мне рассказывать — хорошо, но не надо над собой издеваться. Меня не волнует твоя сексуальная ориентация, если об этом речь… — Луи застонал, но Джей всё равно продолжила. — Я люблю тебя несмотря на то, кого любишь ты. Он поморщился и быстро заверил её. — Нет, нет, ты не так поняла. Я не люблю его, — Луи пришлось подавить внутри неприятное чувство. Джей выглядела самодовольной. — То есть, у тебя есть чувства к кому-то? К кому-то мужского пола. — О Боже, я не знаю, — он застонал, проклиная себя за то, что не подумал, прежде чем сказал. — Ты прекратишь меня мучить, если я скажу, что чаще буду ходить на занятия? Джей вздохнула. — Я лишь хочу, чтобы ты был счастлив. Луи смягчился и, перевернув лежащую на столе руку, сжал мамины пальцы. — Не нужно за меня переживать. Я буду в порядке, правда. Она снова вздохнула и сжала руку перед тем, как встала и поставила чайник. — Ладно. Пока я буду заваривать нам чай, сходи прими душ и оденься. Луи взглянул на свои боксеры и кивнул, затем встал и направился в ванную комнату. Остановившись на пол пути, он развернулся и обыденно спросил: — Как долго ты планируешь здесь оставаться? Джей засмеялась и закатила глаза. — Не бойся, Лу. К вечеру уеду. В моих планах не было вторгаться в твою процветающую самостоятельную жизнь. Он состроил рожицу и покинул кухню, не противясь на этот раз появившейся на лице улыбке. *** Как только солнце начало садиться, Джей засобиралась домой. Луи проводил её до машины и поцеловал в щёку, на что она немного слезливо улыбнулась. — Луи, пожалуйста. Я знаю, что ты всегда стараешься избегать моих советов, но сейчас, прошу, не отказывайся от того, чем бы это не было. Он только хотел закатить глаза, как увидел, что мама была предельно серьёзна. Она притянула его для крепких объятий. — Уверена, этот мальчик чувствует то же самое, — из-за плеча её слова звучали приглушённо, и Луи испугался подступающих к глазам слёз. — Спасибо, мам. Передавай девочкам привет. К удивлению, он действительно почувствовал себя лучше, махая на прощание синей машине, которая спустя секунды скрылась за углом. Обычно он не осознавал, как сильно скучал по своей семье, но он никого в мире так сильно не любил, как своих родных. Младшие сестры сводили его с ума, мама слишком часто интересовалась его жизнью, но он не мог их не обожать. Они всегда поднимали ему настроение, смешили и при каждой встречи наполняли его своей бескорыстной любовью. И несмотря на то, что прощальные слова матери совершенно не соответствовали действительности, она сказала их с хорошими намерениями, от чего в груди парня заболело сердце. И это не значило, что у него отпало желание убить Зейна при первой же встречи. *** Хорошее настроение, вызванное визитом мамы, улетучилось из жизни Луи спустя пару дней. Но, несмотря на угнетающее чувство внутри, он держал своё обещание и посещал занятия в университете. По правде говоря, это служило ему хорошим отвлечением. Он столько всего пропустил, что, догоняя группу, у него просто не было времени на самокопание и саморазрушение. Зейн продолжал следить за каждым его шагом, несмотря на возражения друга. Луи понимал, что строить стену не было смысла, поэтому даже не пытался. По неизвестным причинам и порывам Луи решил съездить к Гарри домой. Возможно, он решил это сегодня утром в душе или же когда сидел на лекции университете, склонив голову на плечо соседа. Неважно, когда он это решил. Важно то, что он стоял как идиот на пороге квартиры парня и понятия не имел, что сказать. — Ладно, всё, Луи, соберись, — сказал он себе под нос, прислонившись лбом к двери. Боже, он ведь даже не знал, зачем пришёл. Что он собирается сказать спустя три недели? «Хей, прости, что тревожу, но ты не хочешь как-нибудь куда-нибудь со мной сходить?». Луи действительно это не продумал. Но он устал постоянно чувствовать себя так отвратительно, нерешительно и неуверенно, словно всё это время он не жил, а выжидал, когда Гарри воспользуется данным ему ключом и откроет дверь его квартиры, словно он, чёрт возьми, там живёт. На самом деле ему нужно было увидеть Гарри, как наркоман нуждается в дозе, даже если выражение лица кудрявого будет полно презрения и раздражения. По крайней мере, всё встанет на свои места и, возможно, Луи сможет двигаться дальше, когда получит отказ. Он постучал в дверь, прежде чем сдадут его нервы, и сделал шаг назад, скрестив руки на груди, чтобы те не дрожали. Луи был поражен, когда дверь почти моментально открылась, а на пороге оказался Лиам, одетый в одни лишь боксёры. Они мгновение смотрели друг на друга, пока пустое выражение лица Лиама не стало враждебным. — Что тебе нужно? От такого напора Луи даже потерял дар речи. Он не знал, что именно соседи Гарри по квартире знали об их с Луи отношениях, но каждый раз, когда шатен пересекался с Пейном, тот всегда был дружелюбным. — Эмм… — он смущенно застопорился, усердно думая, что заставило верхнюю губу Лиама выглядеть такой напряжённой. Парень поднял одну бровь вверх и скрестил руки на груди. — Ну? — Гарри дома? — выдавил Луи. Голос прозвучал слабо, поэтому он слегка прочистил своё горло, стараясь не показать парню напротив, как сильно был напуган в этот момент. Было абсурдно так сильно пугаться парня, который обычно при нормальных обстоятельствах выглядит как пушистый щенок. Лиам фыркнул на заданный Луи вопрос и наклонил голову назад, чтобы найти кого-то глазами. — Эй, Найл, можешь на секунду подойти? Спустя мгновение в поле зрения Луи показался ирландец. Блондин выпустил смешок, когда увидел шатена, и покачал головой. — Серьёзно, чувак, не пора ли тебе отвалить? Брови Луи поднялись невероятно высоко. Парень не мог поверить, что это действительно происходит. — Слушайте, я понятия не имею, почему вы решили меня ненавидеть, но мне на это наплевать, потому что мне действительно нужно поговорить с Гарри. — Его нет, — сказал Лиам, а Луи не мог понять, врёт он или нет; глаза его были тёмными, а брови нахмурены. Луи тяжело вздохнул. — Я могу узнать, когда он придёт домой? Он обращался к Лиаму, но встрепенулся Найл. — Может быть и можешь, но мы тебе не скажем. — Почему? — он не смог скрыть разочарование в голосе, отчего Найл приподнял брови. — Луи, — сказал Лиам серьёзно. — Я не знаю, что ты натворил, но будет лучше, если ты оставишь его в покое. — Но я ничего не делал! — Видимо, всё-таки что-то да сделал! — воскликнул Найл в ответ. — Иначе Гарри бы не… Лиам прервал его, двинув локтем ему по рёбрам, отчего Найл сморщился от боли, посылая другу гневный взгляд. Луи нахмурился, бегая глазами с одного парня на другого. — Гарри бы не что? — его проигнорировали, поэтому он сделал шаг вперёд. — Что с Гарри? — Ничего, — кратко ответил Лиам, закатив глаза. — Слушай, я правда не знаю, что ты там сделал. Но я думал, что ты сделаешь его счастливым. Я доверился тебе. — Я бы сделал, если бы он не начал меня игнорировать, — его голос стал на октаву выше. — Я не сделал ничего плохого. Парни скептически на него посмотрели, и Луи в отчаянии махнул руками вверх. — Я просто хочу его увидеть! — А мы не можем тебе этого позволить, — спокойно ответил Лиам. — Ничего личного, просто Гарри наш друг. И мы за ним присматриваем. Вот и всё. Луи не нашёл слов для ответа, поэтому просто грустно на них смотрел. — Иди домой, Луи. И, пожалуйста, не возвращайся. За весь их разговор голос Лиама впервые стал мягким, как прежде, отчего злость во всем теле шатена неожиданно прошла. Он прикрыл глаза и наклонил голову. — Можете тогда просто… сказать ему, что я сожалею? Пожалуйста? — Возможно, — сказал Найл, и Луи поднял голову, чтобы посмотреть ему в глаза. Но ничего там не найдя, он покачал головой и, развернувшись, направился к выходу, чувствуя на себе два прожигающих взгляда. *** Когда он вернулся домой, то сделал то, что должен был сделать с самого начала — достал из шкафчика бутылку водки и напился. Было не важно, что стрелки часов показывали всего лишь час дня. Было важно найти способ избавиться от боли в груди, которая снова вернулась в результате разговора с Найлом и Лиамом. Чем больше он думал об их словах, тем сильнее падал духом. Что Гарри им сказал? Как он себя вел? Что если ему было так же плохо, как и Луи? Именно поэтому он не мог прекратить пить алкоголь. Мысль о том, что Гарри несчастлив, разрывала Луи на куски и в то же время наполняла его какой-то радостью, ведь это означало, что мальчик хочет его так же сильно, как он его. Он чувствовал мучительную вину от того, что такие вещи вызывают у него улыбку, поэтому в один присест закинул в себя три стопки водки. Было неизвестно, сколько прошло времени перед тем, как открылась входная дверь. Все, что понимал Луи, это то, что бутылка водки заметно уменьшилась, нежели когда он впервые взял ее в руки. — Лу? Луи не нужно было поднимать голову, чтобы понять, кто пришёл. Голос звучал слишком знакомо. Шаги прошли на кухню и остановились. — Блять, Лу, тебе разве не нужно сегодня на работу? Ответом послужило неразборчивое бормотание, на что Зейн тяжело вздохнул. — Позвоню им сам. Луи смутно осознавал, что Зейн полез к нему в карман, чтобы достать телефон, когда неожиданно выпалил: — Это все ты виноват. Стул рядом скрипнул, когда Зейн сел на него и жалостливо посмотрел на друга. — В чем я виноват? — спросил брюнет, лицо у него было сосредоточено. Луи истерично засмеялся. — Я бы даже об этом не подумал! Именно ты сказал мне об этом! Я ведь просто жил, наслаждался потрясающим сексом и все было отлично. Счастливые деньки, Зейн. — О чем я тебе сказал? — Что он мне нравится. В смысле, я и сам об этом знал, но я не понимал, понимаешь? Думал, что все пройдет само. Но нееееет. Луи выпрямил спину таким образом, что их взгляды стали на одном уровне. — Луи… — начал Зейн. Луи тяжело было сфокусироваться на его лице, поэтому он наклонился и уперся рукой о его плечо. — Ты мой лучший друг. Но ты такой придурок. Зейн не смог не фыркнуть и покачал головой. — Друг, тебе нужно поспать. — Почему ты просто не позволил мне проигнорировать это и быть счастливым? Как же хорошо живется, когда ты о чем-то не знаешь. — Тебе, должно быть, просто потрясающе живется, да? От смеха Луи снова откинулся на спинку стула. Пару минут прошло прежде, чем он успокоился. Зейн терпеливо наблюдал за ним. — Зееейн. — Да, Лу? — Это так неловко. — Ага. Луи снова сел и хмуро посмотрел на друга. — Скажи, что мне делать дальше. — Я бы порекомендовал сходить в душ и лечь спать, — ответил Зейн, отбирая из хватки шатена бутылку водки, которая собиралась упасть на пол. — Нет, я не об этом, — парень активно замотал головой, но быстро остановился, когда понял, что это вызывает у него головокружение. — Я про Гарри. Зейн тяжело вздохнул. — Гарри. — Он такой красивый, — сказал Луи, отчего в горле образовался ком. — Такой, такой красивый. И смешной. И он готовит мне завтрак. И я просто… — он на мгновение остановился, поскольку мысль, которую он осознал, заставила его усмехнуться. Хоть это и былая самая не смешная мысль, которая когда-либо приходила ему в голову. — Ты просто? — подтолкнул его Зейн, и Луи повернулся к нему лицом с широко открытыми глазами. — Я люблю его. Зейн ничего не ответил, а Луи чувствовал, как в груди нарастает паника. — Боже, я люблю его. Блять, Зейн, нет, что мне делать? Что я могу сделать? Скажи, что мне делать. — Лу, — голос друга был мягким и успокаивающим, — все хорошо. Каким-то образом его руки перестали так сильно трястись. Луи сделал глубокий вдох, а перед глазами все поплыло. — Кажется, я пьян. Зейн фыркнул. — Да ты что. — Ничего, если я попрошу тебя помочь мне дойти до кровати? — Хорошо, Томлинсон, только не приставай ко мне, — Зейн закатил глаза и поднялся, протягивая Луи руки, чтобы помочь ему встать. — Никогда! Они добрались до спальни с большими усилиями, поскольку Луи еле стоял на ногах и не раз спотыкался. — Прости меня за это, — выпалил шатен, обнимая подушку, когда Зейн кинул его на кровать. Голова кружилась как никогда. — Лу, ну ты же мне все-таки не чужой, — ухмыльнулся Зейн, а после мягко улыбнулся. — Надеюсь, утром твое похмелье будет не таким ужасным. Несмотря на ярким свет в окне и то, что Луи все еще был в одежде и ботинках, он вырубился до того, как Зейн покинул комнату. *** Похмелье было ужасным. Когда Луи проснулся, свет в окне был темно-серым. Все утро субботы он провел  сгорбившись над унитазом и валяясь на полу, не переставая стонать и проклинать алкоголь. Зато у него было много времени подумать над событиями вчерашнего дня. Он принял мысль о том, что любит Гарри, к полудню, когда Зейн пришел пообедать и поиздеваться над другом, к счастью не вспоминая ничего неловкого. Луи действительно любил Гарри все это время, вот только почему-то не мог себе в этом признаться. Точного дня, когда случилась влюбленность, он сказать не мог, потому что этого дня не было, поскольку все произошло спокойно и плавно. Почему он не мог понять этого раньше? Может быть, потому что он никогда не был влюблен... У него, конечно, было пару девчонок, когда он был младше. Тогда он думал, что это была настоящая любовь. Но не одно чувство в прошлом не сравнится с тем, что он чувствовал к Гарри в настоящем. Словно мальчик всегда был в его жизни или хотя бы должен был быть там. Словно в сердце Луи с самого начала было отведено для него особое место. Слово «любовь» было таким естественным и правильным, что Луи не боялся его употреблять. Все равно это ничего не изменит. И чувство опустошение от того, что он никогда больше не увидит Гарри, никуда не денется. Гарри не был влюблен в Луи, он даже этого не хотел. И даже когда эта мысль буквально его убивала, он должен ее уважать. Он обнаружил себя в глупой ситуации и почти рассмеялся с того, что два месяца назад Гарри для него не существовал. Его жизнь была такой простой и... жалкой. Конечно, Луи лучше будет помнить Гарри и тайно его любить, нежели он совсем не будет его знать. Знать запаха его кожи и спокойного, медленного сердцебиения, которое он намеренно слушал, когда лежал у него на груди. *** Был вечер понедельника, и Луи упорно пытался не думать о Гарри. Все выходные он о нем не думал. Не думал, когда ехал на работу в субботу вечером, или когда ходил в магазин за покупками в воскресенье, или когда смотрел «Переростков». Он не думал о нем, сидя на парах утром понедельника и продолжал не думать на протяжении всего дня. Чем больше он пытался убедить себя, что не думает о Гарри, тем больше на самом деле думал о нем. Он представлял, что младший парень сказал бы об этой скучной лекции или как бы пошутил об ужасно приготовленной шатеном лазанье. Он так устал на протяжении всего дня держать свои мысли под контролем, что в 21:30 уже лежал в кровати, уставившись в потолок и размышляя над своей странной жизнью. Каким-то образом он умудрился уснуть, представляя, как запускает пальцы в мягкие волосы кудрявого. Но посреди ночи его разбудила вибрация на телефоне, что лежал на подушке рядом. Он приподнял голову, протянул руку и, не взглянув на экран, ответил на звонок. Затем снова положил голову на подушку и поднес телефон к уху. — Да? — хрипло произнес он. — Луи. Услышав свое имя, Луи моментально принял сидячую позу. Сердцебиение отдавалось в ушах, а руки затряслись, поскольку он думал, что никогда больше не услышит этот голос. Ему подумалось, что может быть это все еще был сон, но голос Гарри — глубокий и пронизывающий до дрожи — звучал как-то неправильно. — Гарри? — Мне нужна твоя помощь.