Я не хочу притворяться!

Всю оставшуюся трапезу мы молчали. Иван, вероятно, устал после всей этой суматохи, а я просто не знал, что спросить, да и смелости бы, наверное, не хватило. Я закончил с едой первый, так как взял, где-то в три раза меньше России. А ведь он действительно много ест, но толстым его назвать у меня язык не повернётся, в отличие от того же Альфреда. Я сидел и наглым образом рассматривал Ваню. Он выглядел уставшим, вероятно, тяжёлый денёк выдался, так и я ещё со своими проблемами. Под глазами хорошо прочерчивались синяки, кожа мертвенно-бледная. Но при всём этом, он ни разу не сказал, что ему плохо, или что я ему в тягость. Ещё и в гости пригласил. Договориться с правительством будет не трудно, в конце концов, работать я могу и через интернет. Но суть даже не в этом... Хотя, моё временное проживание у России может подействовать Альфреду на нервы. Пусть побесится чуть-чуть, может даже прибежит извиняться, если, конечно, поймёт, за что я на него обиделся. А я в этом сильно сомневаюсь. - Мэттью, эй! Ау! - Уйдя в свои мысли я и не заметил, как Россия закончил и уже махал рукой у меня перед глазами. - А, прости, задумался! - чувствую, как к щекам снова приливает кровь. Иван смотрит на меня немного обеспокоенно, затем встаёт с места и тянется рукой через весь стол к моему лбу. - Ты уверен, что всё хорошо? Ты странно себя ведёшь, ещё и красный ходишь целый день. - Он дотронулся до меня, подумал немного и вернулся на место, не сказав больше ни слова. - Все, правда, в порядке. К тому же ты тоже не очень хорошо выглядишь. - Быстренько перевёл тему я. Ну не зря же я его рассматривал. Иван улыбнулся на это и ответил: - Да я так уже последние два месяца выгляжу. Отпуск хочу, но кто же меня так просто отпустит. - Он почесал затылок и засмеялся, я тоже улыбнулся. - Отпуск все хотят! - я даже хихикнул, сказав эту фразу. Напряжение моментально улетучилось, даже говорить стало так легко. Вскоре Иван успокоился и сейчас просто с каким-то упоением и глупой улыбкой, которая, как мне казалось, бывает только у Альфреда, смотрел на меня. Смущение накатило с новой силой, и я, снова сжавшись, спросил: - Что? - это единственное на что у меня хватило сил. - Улыбайся чаще. Тебе так больше идёт. - Он сказал это и тут же отвернулся, вставая с места, - Ладно пойдём, ещё билеты купить надо. Россия уже взял свой портфель и куртку, а я всё так и сидел. Улыбаться? Не так часто мне делали комплименты за мою жизнь. В основном за готовку, хотя Франция ещё пару раз упоминал, что я милый. Правда, когда он это говорил, я ему ещё в пояс дышал, и он при любой возможности пытался меня обнять или расцеловать. А ещё меня постоянно называли милым его девушки, они даже Францу несколько раз говорили, что при таком милом ребёнке ничего непристойного делать не будут. Кажется, после этого Франциск и перестал приводить их домой. Но я снова отвлёкся от главного. Иван стоял и пристально смотрел на меня. - Мэттью, ты точно себя хорошо чувствуешь? - вновь взволнованно спросил он. - Если нет, давай никуда не поедем. Ты же знаешь, тут перелёт не два часа и не три. Знаю, конечно. Но всё равно киваю. Даже если я останусь, то поеду в какую-нибудь гостиницу, всё равно домой не вернусь. - Всё хорошо. Не обращай внимания. - Улыбаюсь, из-за чего Иван смотрит на меня ещё подозрительней. - Ладно... - Он быстрым шагом направился ко мне, я даже встал от неожиданности, а затем, взяв под локоть, Россия повёл меня к выходу, шепча на ухо при этом: - Я всё равно тебе не верю, поэтому идти мы будем так. - Он победно улыбнулся, а я не знал, куда себя деть. Хотя не могу сказать, что мне это было неприятно, поэтому, в другую руку взяв Куму, я послушно пошёл с Иваном. Мы купили билеты, затем прошли регистрацию. Слава богу, все документы были в машине - забыл домой занести, когда вчера возвращался с собрания, надо же, пригодилось. Позже мы сели в самолет. Меня даже к окошку пустили! А вообще чувствовал я себя немного неуютно рядом с Иваном, после разговора в бистро мы обмолвились всего парой слов, и то по поводу покупки билетов и на регистрации. Кажется, что он себя заставляет нянчиться со мной, и всё из-за той глупой просьбы. Он почти не смотрел на меня, даже Кума, наверное, отвлекался на меня больше, чем Иван. Я тоже не пытался начать разговор. Почему-то казалось, что он вот-вот отвергнет меня. Скажет, что ему не интересно, скучно со мной. Альфред частенько так делал, когда я пытался что-нибудь ему рассказать о своей жизни. Обычно он протяжно зевал, и говорил: "Давай лучше в мою новую игру поиграем!". Он никогда не посылал меня в открытую, но всегда настолько ясно давал понять, что ему неприятно меня слушать, что я в определённый момент решил для себя, что лучше просто молчать. С Альфредом это было наилучшее решение, как мне казалось, но Россия не говорит так много, ему не требуются чужие уши, просто чтобы поговорить с самим собой. Интересно, о чём он сейчас думает? По взгляду и не поймёшь. Понимаю, что снова в упор рассматриваю Ивана, но он этого пока что не заметил, или делает вид, что не заметил. О чём же ты думаешь, Российская Федерация? Хмм... Ведь на самом деле я почти ничего о нём не знаю. Только, что он большой, сильный и, как говорят многие, опасный. Но какой он на самом деле? Послышался голос пилота, и к пассажирам вышла стюардесса, рассказывая о правилах безопасности. На самолётах я летаю нередко, поэтому все, что они говорят, знаю почти наизусть. Слушать мне их незачем, поэтому я просто отвернулся к иллюминатору. Дождь уже закончился, но солнце даже не думало выходить. Интересно Альфред уже уехал домой, или ещё ждёт меня там? Может написать ему, что я лечу в Россию, чтобы не волновался? Нет! Это глупо! Лучше пусть побеспокоится! Самолёт двинулся и поехал на взлётную полосу, я же по-прежнему смотрел в окно. Я не думал ни о чём конкретном, просто смотрел на мокрый асфальт. Никаких особых эмоций тоже не было... Мне лететь ещё пятнадцать часов, и что-то мне подсказывало, проведу я их примерно в таком состоянии. Внезапно чувствую, как кто-то касается моих волос, и убирает прядь за ухо, затем наклоняется и тихо шепчет: - Мэттью, мы скоро взлетаем. Ты не хочешь пристегнуться? - дергаюсь и резко поворачиваю голову. Лицо России близко, даже слишком близко. Кажется, я снова краснею, и ничего не могу с собой поделать. Иван улыбается, и отодвигается чуть дальше, так что за ним я могу увидеть сердитое лицо стюардессы. - Да, конечно! - мгновение и я защёлкиваю ремень, чуть подтянув под свой размер. - А ты я смотрю опять в своих мыслях... - Отстранёно произносит Иван, смотря куда-то вперёд. - Прости, не знаю, что со мной происходит. - Я и, правда, не знаю. Веду себя рассеяннее обычно, постоянно витаю в облаках, и, главное, это только рядом с Иваном. - Может, влюбился? - он спросил это и сразу же засмеялся, а я только непонимающе на него посмотрел. - Хотя, глупость это, наверное, не бери в голову! - тут же добавил он, увидев мой взгляд, но смеяться не прекратил. - Да, пожалуй! - тоже пытаюсь улыбнуться, но этот жест мне даже не дают закончить. Иван кладёт свою ладонь мне на лицо, широко растопырив пальцы, тем самым охватив большую поверхность кожи. - Если не хочешь, не заставляй себя! Ты меня, конечно, прости, Мэттью, но врать ты не умеешь. - Он продолжал улыбаться, а я в который раз непонимающе на него смотрел. - Неужели я такой плохой актёр? - Наконец спрашиваю я. Он убирает руку от моего лица, и ей же треплет по и без того разлохмаченной причёске. - Ужасный! Самолет в это время начал разгоняться и нам пришлось сесть по-нормальному. Из головы не выходило то последнее касание. И я всё ещё не поправил волосы просто потому, что до сих пор помнил тепло этого прикосновения. Альфред тоже меня так трепал, редко, но бывало, однако ощущения были совсем другие, абсолютно не похожие на эти. Боже... Первые полчаса я сидел, как на иголках. Россия молчал, я тоже. Ещё через полчаса нам принесли еду, и Иван спросил, что я буду рыбу или курицу. Я выбрал рыбу. Ещё полчаса мы сидели и смотрели в разные стороны: я в окно, а куда смотрел Россия, для меня осталось загадкой. Однако по прошествию этих двух часов сдались оба одновременно. Оказывается, у России всё это время был с собой ноутбук. Он достал его, добросердечно пожертвовал мне один наушник и мы начали смотреть фильм... на русском... про войну. Смотрел я его где-то час, потом, так ничего и не поняв, уснул. Иван, конечно, поначалу пытался мне что-то переводить, но ему это очень быстро надоело. Проснулся я у России на коленях, с причёской аля «взрыв на макаронной фабрике». Он долго смеялся, а на вопрос, как я оказался у него на коленях, если в лучшем случаем мог уснуть на плече, он ответил просто - упал. Я разозлился, решил отомстить и принялся портить Ивану причёску, однако ручки мне быстро скрутили, вернее ему их даже скручивать не пришлось. Но я же упрямый, начал сопротивляться, даже с места своего встал. В общем, закончилось всё тем, что я просто свалился на Ивана, буквально сев ему на колени. Сейчас почему-то не было ни смущения, ни неудобства, мы просто смеялись и дурачились. Однако нас очень скоро угомонили; пришла стюардесса, накричала на нас, как на маленьких детей, попросила не шуметь. Мы покорно покачали головами, а стоило ей уйти, снова засмеялись. Затем Иван предложил посмотреть ещё один фильм, но я вежливо отказался, ещё одного фильма в котором я не понимаю, ни слова я смотреть не хотел, поэтому решили поиграть в шашки у России на ноутбуке. Выиграл у него три партии подряд, кажется, Иван обиделся и больше со мной не разговаривал. Однако через пятнадцать минут долгого и упорного вымаливания прощения он со мной заговорил, но в шашки играть больше не хотел. Мы снова начали смеяться из-за какой-то ерунды, и вновь пришла стюардесса. Мне показалось ещё чуть-чуть и она нас ударит, особенно Ивана, который поначалу пытался с ней даже спорить, потом сдался. Ещё пятнадцать минут пытались сидеть тихо, получалось плохо. Уронили ноутбук Ивана, думали, сломали... Нет, он выжил. Через час мы выдохлись, поэтому Иван снова дал мне наушник и, мы молча слушали музыку. А у нас, кстати, схожие вкусы. Ещё через несколько минут почувствовал, как Иван положил мне на плечо свою голову. Посмотрел - он спит. Ну и хорошо. Взял рядом лежащую куртку, свернул ее, чтобы хоть отдалённо напоминало подушку, положил себе на колени, а затем переложил и Ивана. Он и так уже практически лежал на мне, так что это было не трудно. Надо же, он так крепко спит, пока я проводил все эти манипуляции, даже носом не повёл. Какой он милый сейчас, как кот. Не удержавшись, дотрагиваюсь до его волос. Жесткие. Медленно перебираю прядку за прядкой и глупо улыбаюсь, но поделать всё равно с собой ничего не могу. Мне хочется этого, меня тянет к нему... А может Иван прав, и я действительно влюбился? Он ведь, правда, не такой как все. Не такой как Альфред. Он лучше. Где-то часа через два проснулся Иван. Спрашивал, как оказался у меня на коленях, я ответил, что он упал... Правда не удержался в конце и засмеялся, выдав себя с потрохами. Признаки жизни начал подавать Кума. Залез к России на колени и начал клянчить еду, хотя всё это время сидел на сидении с другой стороны от Ивана. Поистине Кумакичи самый адекватный из нас троих, но есть он всё равно хотел; пришлось позвать стюардессу, и как назло пришла та, которой мы не угодили. Что-то мне подсказывает, что она нас уже ненавидит. Я вежливо попросил у неё рыбу, или то, чем можно накормить Куму. Как же ей хотелось меня послать, но здесь меня выручил Россия, мило улыбнувшись девушке, ласково попросив и даже поцеловав руку в конце. Знаете, через десять минут у Кумы уже была еда, а девушка теперь всякий раз проходя мимо нас с заговорщицким видом, пялилась на Ивана. Меня это начало напрягать, и я предложил посмотреть фильм. Иван согласился. На этот раз это была какая-то комедия, Россия то и дело улыбался, бывало, даже смеялся, я же смеялся, потому что смеялся он. Ещё два часа пролетели незаметно. Снова решили послушать музыку. Теперь уснули вдвоем, но что поделаешь, он такие песни любит, от которых в сон клонит. Проснулся я первым, вернее я так думал. Как оказалось, сидел я облокотившись на Ивана, а голова моя лежала у него на плече. Спать уже не хотелось, но вставать тоже, поэтому просто остался так. От России приятно пахло, даже не могу сказать, чем конкретно. Было слышно, как он тихо посапывает. Интересно, он со всеми так себя ведёт, как сейчас со мной? Мы начали общаться только на последнем собрании, но сейчас вполне можем сойти за лучших друзей, или даже за парочку. Хотя если подумать, мы и есть парочка, ненастоящая правда, но кого это волнует? Так мы и летели в гости к России.