Я не хочу притворяться!

Мы на ватных ногах вывалились из самолёта, а затем и из аэропорта. Смущения уже практически не было, мы смеялись, то и дело дразнили друг друга. Правда, получал за это только я... Ну, что поделаешь, не хватает у меня силы завалить Ивана, а подурачиться хочется. Мы с трудом вышли на улицу, где, кстати, было довольно прохладно. Прямо около входа в аэропорт стояло несколько машин, оказавшихся, как я понял позже, такси. Странно, но никаких опознавательных знаков на них не было. Россия подошёл к одной, открыл дверь и спросил что-то у водителя, затем махнул мне рукой, чтобы я садился. Я послушно залез на заднее сидение, усадив рядом с собой Куму. Иван сел впереди, ещё о чём-то разговаривая с водителем, которого русским у меня бы язык не повернулся назвать. Это был мужчина лет тридцати на вид, смуглый, с довольно длинной щетиной. Одетый в какую-то дешёвую, протёртую во многих местах куртку. Какими были штаны, с заднего сидения я не увидел, но могу предположить, что не лучше. А ещё, что-то мне подсказывало, что русский он знал немногим лучше, чем я, потому что через пять минут переговоров Иван начал злиться и объяснять что-то на пальцах, пытался даже перейти на английский. Ещё минут через десять до водителя дошло, что от него хотят, и мы тронулись. Ехали мы в тишине и довольно долго. Около двух часов. Оказалось что Россия, как и я, жил за городом. А вообще поездка вышла очень тяжёлой: когда мы отъезжали от аэропорта, всё было ещё довольно неплохо, но стоило всяким людским поселениям пропасть из виду, начался сущий ад. Машину то и дело подкидывало на различных кочках, несколько раз мы проваливались в довольно глубокие ямы. Меня даже один раз так подбросило, что я ударился головой о крышу машины. Конечно, изначально я хотел пристегнуться, но оказалось, что ремень безопасности сломан и вообще непригоден к использованию. Я спросил у России, что делать, но он просто махнул рукой, сказав, что всё нормально. Сам он тоже не был пристёгнут, как, впрочем, и водитель… В этот момент мне стало немного страшно. Устав сидеть в одном положении, я решил подремать и, облокотившись головой о стекло, закрыл глаза. Пролежать в таком положении я не смог и пяти минут – голову отбило так, что наверняка будет шишка, поэтому, оставив попытки занять себя чем-нибудь, я сел как раньше. Вскоре водитель включил какую-то музыку. Песни снова были на русском. Я не понимал в них ни слова, но они не раздражали, да и ладно... Смотрел в окно, правда, интересного ничего видно не было, лес… один лес кругом. Совсем от безделья начал считать сосны – сбился на сто седьмой. - Ох… - не выдержал я. Иван развернулся ко мне и вопросительно посмотрел. - Ты ещё не умер, Мэтью? – это должна была быть шутка, но мне на полном серьёзе захотелось ответить, что ещё нет, но уже скоро. - Потерпи, уже чуть-чуть осталось. Думаю, минут десять, – сказал Иван. Я снова вздохнул - всё равно больше мне ничего не оставалось. Наконец-то приехали. Машина остановилась у огромного забора. Иван сказал, что дальше мы и пешком дойдём, дал водителю купюру, и, снова взяв меня под локоть, повёл к входу. Стоило мне шагнуть на частную территорию, я чуть не сел на месте. Огромный дом, наверное, раза в два больше чем у Америки! Трёхэтажный, и выкрашен в чёрный и белый цвета. Перед самим домом красовался тщательно выстриженный газон, справа – некое подобие сада. И всё это было сделано настолько богато, что я даже засомневался в том, что здесь живёт именно Россия. - Впечатляет… - так и не сдвинувшись с места, произнёс я. Иван же на это как-то грустно улыбнулся и ответил: - Думаешь? А мне не очень нравится… - я удивлённо посмотрел на него, но Иван, по всей видимости, не хотел продолжать этот разговор. Он снова улыбнулся и шагнул в сторону дома. - Пойдём! – крикнул он мне, и я, помедлив немного, побежал за ним. Внутри дом выглядел так же величественно. Высокие потолки, дорогая, тщательно подобранная мебель. Сразу видно, здесь работал не один дизайнер. Однако, что меня удивило, на большинстве комодов лежала пыль, пол тоже был не самый чистый. Хотя меня это не сильно беспокоило. Америка вот у себя дома вообще не убирается. Так что к нему просто заходить страшно. Спасает его от смерти в мусоре, наверное, только Англия. Может поэтому братец и захаживает ко мне так часто. - Проходи, чувствуй себя как дома! – Иван зашёл в гостиную и упал в кресло напротив телевизора. Справа от кресла стоял ещё небольшой диван, но его, как мне показалось, Иван не очень любил. Прямо перед диваном находился стеклянный столик, на котором стояла пустая цветочная ваза, и валялась уже явно старая газета. Я огляделся и, недолго думая, присел на диван. Довольно мягкий кстати! - Потрясающий дом… - всё ещё под впечатлением произношу я. Иван только снова ухмыляется. - Это тебе сейчас так кажется, а поживёшь в таком доме один хотя бы месяц, и повеситься захочется, – он говорил это так непринуждённо, как будто бы речь шла вовсе не о нем. Я вопросительно на него посмотрел, ожидая услышать продолжение истории. - Не смотри на меня так! Я не покупал этот дом и, тем более, не участвовал в ремонте. Это подарок правительства, чтобы, так сказать, гостей не стыдно привести было. Хотя, в принципе, он мне без надобности. Гости у меня бывают только по деловым вопросам, да и на ночь они редко остаются, а если и остаются, то обычно в гостиницах. А сестёр я сразу везу на дачу, хотя и они последнее время тоже ко мне редко заходят, все такие занятые, – он смотрел куда-то перед собой, но видно было, что мысли его далеко. - Я не люблю это место, и почти здесь не живу – пока работаю, снимаю квартиру около офиса, а на выходные еду на дачу. Вот, как-то так. Он снова посмотрел на меня, как только закончил монолог, наверное, ожидая услышать моё мнение. Но я не знал, что ответить. Совершенно. Сейчас мне даже кажется, что ему куда хуже, чем мне. Я всё время жаловался, что мне одиноко, что я никому не нужен, но при этом меня довольно часто навещал Франциск. А если и не навещал, то я всегда мог сам ему позвонить, да и Альфред меня в этом плане не бросал. А Ивана… Каково ему сейчас? Почему-то стало стыдно. России ведь наверняка хуже, чем мне. Его все считают мировым злом, но он всё равно улыбается, все равно пытается наладить какие-то связи, а я… Я жалок, только и могу ныть о том, что меня никто не замечает. - Мэтью, ты голоден, наверное? – Россия встал с места и подошёл ко мне. – Есть какие-нибудь предпочтения? Я подумал немного, а затем отрицательно покачал головой. - Вот и хорошо, значит, будет пицца, потому, что из продуктов все равно практически ничего нет, а её везут быстрее всего, – он снова потрепал меня по волосам, окончательно испортив причёску, которую после самолёта и причёской-то назвать было трудно. - Чай или кофе будешь? – спросил он, уже выходя из гостиной. - Да, кофе можно, – Россия пожал плечами, а затем, словно вспомнив, продолжил: - Если хочешь, можешь пока в душ сходить. Полотенца там все чистые, можешь брать любое. Там ещё халаты висят, если понадобится – бери. - Хорошо, – и я встаю воодушевлённый, собираюсь идти мыться, как вдруг понимаю, что… я не знаю, куда идти. Да и Иван уже скрылся из зоны видимости. Вот же!.. Иду в том направлении куда, как я думал, ушёл Россия. Передо мной оказалась прихожая, от которой наверх шла лестница, так же там находились ещё две двери и одна арка. Решив проверить самое очевидное, я пошёл к арке. Надо же, угадал с первого раза. Это была кухня, размерами вполне соответствующая всему остальному дому. Выполнена она была в светлых, больше даже стальных тонах. Кстати, стоит заметить, что по сравнению с прихожей она была очень солнечной, так как практически всю дальнюю стену занимало окно, около которого находился столик на двоих. Иван стоял около одной из кухонных тумб и перебирал какие-то банки в шкафчике. Причем он был так увлечён этим делом, что не сразу меня заметил. - Эм… Иван, – наконец подал голос я. Россия даже что-то из рук выронил. Так непривычно называть его по имени, безумно хочется сказать «Россия», или «простите пожалуйста», но точно не «Иван». - Что такое? – спросил он, поднимая упавшую банку. - Я хотел уточнить… А где душ? – как-то даже неудобно было это спрашивать, не удивлюсь, если мои щёки снова заалели. - Ой, прости, совсем забыл сказать… Выйдешь в прихожую, там первая дверь направо, – он улыбнулся и вернулся к своему занятию. - Спасибо… - пробормотал я и ушёл на поиски ванной. Ну вот, ещё одна совершенно огромная комната, по ошибке именуемая ванной. Думаю, по размерам она вполне могла бы конкурировать со спальней в моем доме. Только сейчас начинаю понимать, почему Россия не любит этот дом. Он вправду огромный и это… угнетает, что ли. А если жить здесь одному… Иван прав, через месяц такой жизни можно идти вешаться. Хотя, думаю, я не выдержал бы и двух недель. Он словно замок! Захлопываю дверь и закрываю на защёлку. Оформлена вся ванная в светло-коричневых тонах. Здесь, кстати, помимо самой ванны и душевой кабины, был туалет. В углу около двери стояла стиральная машина, на которой в плетёной корзиночке были сложены полотенца. Чуть дальше на крючке висели два бежевых халата. Почему-то складывалось ощущение, что я остановился в отеле – но уж никак не дома у Ивана. Интересно, как он убирается в этом «замке»? Да и газон с садом довольно ухожены… ни за что не поверю, что он сам всем этим занимается. Я разделся, и, положив одежду рядом с полотенцами, зашёл в душевую кабину. На стене висела полочка с различными средствами для душа. Включив воду, я даже зажмурился от наслаждения, когда теплые струйки пробежались по волосам и спине. Немного постоял так, а затем, взяв с полки первую попавшуюся бутылку, начал расшифровывать загадочные русские письмена. К счастью, долго мне этим заниматься не пришлось, так как на ней понятным английским языком было написано: «Шампунь». Ко всем этим средствам я неприхотлив, и не стану словно Франция полчаса выбирать, каким гелем помыться – с цитрусовым ароматом, или с розовым. Поэтому, налив немного содержимого на руку, начинаю мылить голову. Вскоре улавливаю приятный запах шоколада. Неужели Иван пользуется таким? Ну да ладно... По тому же принципу выбираю и гель. В общем, помывка у меня не занимает больше двадцати минут. Поэтому, вскоре надев один из предложенных Россией халатов, я, благоухая, выхожу в прихожую. К этому времени Иван уже сидит в гостиной и пьёт что-то из своей кружки. Могу предположить, что это чай. - О, помылся? – киваю в ответ и сажусь на диван. Россия, как и прежде, расположился в кресле. На столе уже стоит моя чашка кофе, а также вазочка с конфетами и печеньем. Иван, словно проследив за моим взглядом, произнёс: - Угощайся! Правда это всё, что я сейчас могу тебе предложить, пиццу привезут через час, так что придётся подождать. - Да ничего страшного! – улыбаюсь в ответ. Есть, конечно, хочется, но часик-то я потерплю. Беру свою чашку, и делаю глоток. Кофе как кофе, не скажу, что какой-то очень уж вкусный или наоборот... Пить можно, и слава Богу. А вот конфеты мне понравились. Не знаю, как они называются, но обертку я запомнил, нужно будет купить такие перед отъездом. Какое-то время мы с Россией сидели молча, практически в гробовой тишине; нарушали её, пожалуй, только часы. Внезапно у Ивана зазвенел телефон, оповещая о сообщении. Он его прочитал и снова убрал мобильник в карман. И я бы не придал этому значения, если бы через каких-то две минуты он снова не зазвонил. Иван так же молча прочитал послание и снова убрал телефон, не отвечая. Признаю, мне было интересно узнать, кто ему пишет, но спрашивать было страшновато. Через минуту опять – действия повторяются. И так ещё пять раз, с разницей где-то в минуту. Мне уже даже сидеть стало неудобно. Причём Иван ничего не говорил, просто читал и убирал телефон. После, наверное, седьмой смски он задал вопрос: - Мэтью, а где твой телефон? – я, не понимая с какой целью он интересуется, ответил, что, скорее всего, в куртке. - Ты можешь его принести? – так же спокойно спросил он. Я пожал плечами, встал, и пошёл за телефоном. Он был выключен – скорее всего, батарея разрядилась. Я вернулся вместе с телефоном в гостиную. - Можно? – Россия протянул руку, чтобы взять мой телефон, и я беспрекословно его отдал. Он покрутил его в руках, понажимал на кнопки, а затем усмехнулся и сказал: - Ну, так я и думал, – после этого он вернул мне мобильник, достал из кармана свой и начал в нём что-то искать. Затем протянул мне и его. - На, почитай! – он проделал это всё с какой-то подозрительной улыбкой. Я взглянул на дисплей. Открыты были те самые сообщения, и все от Альфреда. Читать мне их не хотелось, но я, сглотнув, всё же принялся исполнять просьбу России. «Я знаю, что Мэтью у тебя! Что ты сделал с ним, русский ублюдок?! Немедленно верни Канаду на родину, если не хочешь войны!!!» «Твою мать, что с ним?! Ты держишь Мэтью в заложниках?! Почему у него отключён телефон?! Я знаю – это всё твоих рук дело!» Поднимаю непонимающие и совершенно ошалелые глаза на Ивана. Он улыбается и кивает головой, говоря мне читать дальше. «Почему ты мне не отвечаешь?! Верни мне брата, немедленно! Если хоть один волос упадёт с его головы, я клянусь, я тебя в живых не оставлю!!!» - Я понял, и я не хочу это больше читать! – сдался я и протянул мобильник Ивану. Он едва сдерживался от смеха. - Любишь же ты заставлять своих родственников волноваться! – усмехнулся он. – Только как-то они примитивно у тебя мыслят, как что случилось – так сразу я виноват. Россия был прав. И все, что мне оставалось сейчас делать, это покорно опустить глаза и выслушивать нотации. - Ты бы ему позвонил, а то ведь действительно войну объявит! – засмеялся Иван и снова дал мне свой телефон. – Можешь с моего позвонить. Он встал со своего места и пошёл в сторону прихожей.