Я не хочу притворяться!

Нехотя открываю глаза. Уже утро и, кажется, далеко не раннее. Шторы задернуты неплотно, поэтому несколько лучиков света всё же попадают в комнату. Всё тело охватила приятная слабость, и вставать не хочется. Меня обнимают со спины, и я чувствую спокойное дыхание у себя на затылке. Россия ещё спит. Глупо улыбаюсь, представляя его лицо, но всё равно не поворачиваюсь к нему, боясь разбудить. И только удобнее устраиваюсь в его объятьях, блаженно прикрыв глаза. В доме гробовая тишина. Моя семейка, вероятно, ещё не проснулась, ну, оно и к лучшему. Кто знает, что они могут учудить без присмотра? Странно, взрослые люди, а ведут себя, как дети малые, смешно даже... Чувствую, что Иван начинает шевелиться. Немного резко дергается, приподнимается на локтях, зевает... Я по-прежнему делаю вид, что сплю. Вскоре Россия ложится обратно, только чуть дальше от меня, а не вплотную, как было изначально. Обидно даже как-то стало, я-то надеялся… Однако в следующее же мгновение чувствую легкое, почти невесомое прикосновение к своим волосам. Он сначала просто проводит по ним рукой, затем начинает перебирать по прядке. Это приятно настолько, что я, забыв о том, что якобы сплю, глупо улыбаюсь. Как долго это продолжается – кто знает? И почему Ивану так нравятся мои волосы?! Я уже был готов замурчать от удовольствия, как вдруг Россия тихо произносит: - Тебе настолько это нравится? - он спрашивает это шёпотом, специально наклонившись к моему уху. - Я же уже говорил – ни врать, ни притворяться ты не умеешь. - Он усмехается. А я в полнейшем непонимании распахиваю глаза и резко поворачиваюсь. Иван близко. Слишком близко! Между нашими лицами расстояние от силы сантиметров десять. Хочу отодвинуться назад, но Иван удерживает меня рукой за затылок, не давая этого сделать. Мои щеки покрывает румянец, дыхание учащается, а Россия так и не прекращает улыбаться. - И чего ты паникуешь? - спокойно, и с легкой насмешкой произносит он. - Мы же с тобой встречаемся... пусть и понарошку. Последнюю фразу он говорит настолько тихо, что даже у меня едва получается её расслышать. Молчу, не зная, что ответить. А Иван тем временем прикрывает глаза и целует меня в лоб. Несильно морщусь при этом, но попыток высвободиться больше не предпринимаю. Приятно! До безумия приятно, и я не хочу, чтобы это заканчивалось. Хочу, чтобы он меня поцеловал. По-настоящему. Как тогда, в парке, но моя стеснительность никогда не позволит мне сказать об этом. И почему Россия не может читать мысли? Задумавшись над этим, начинаю чуть отстранёно рассматривать его лицо, не замечая, что он тоже на меня смотрит. Иван сначала удивляется, не сильно, правда, и почти не показывая этого, а затем так хитро ухмыляется и резко целует уже в кончик носа. Меня словно током прошибает. Смотрю на него непонимающе, поначалу даже пытаясь отодвинуться, но Россия довольно крепко обнимает меня, не давая этого сделать. Потом, смирившись, я сам пододвигаюсь ближе к нему и носом утыкаюсь куда-то в район ключиц. Интересно, почему он так себя ведёт? Или... за нами опять кто-то подглядывает? Затаиваю дыхание и пытаюсь прислушаться... И вправду, за дверью слышно тихое шебуршение, и шёпот. Чёрт! А я-то думал... Конечно, с чего бы Ивану просто так ко мне приставать?! Я ведь сам его об этом просил. На душе становится настолько тоскливо, что я не могу сдержать печальный вздох. - Заметил, наконец? - всё с той же усмешкой шепчет он мне, а затем снова проводит рукой по моим волосам. Чуть заметно киваю; Россия это скорее чувствует, нежели видит. - Ладно, я думаю, пора вставать! - специально громко говорит он, и, отпустив меня, откидывает одеяло в сторону. За дверью сразу слышится какой-то шорох, а затем тихие удаляющиеся шаги. - Ну вот... Ушли, - уже обычным, будничным тоном произносит Иван и встаёт с кровати. Я, следуя его примеру, тоже поднимаюсь. Тело затекло, поэтому, подняв руки вверх, потягиваюсь и протяжно зеваю. Футболка с оленем чуть смялась и задралась, оголив часть живота. Я поспешно одергиваю её и слышу тихий смешок со стороны России. Боже. Скептически смотрю на него, и он тут же затихает. Затем, переодевшись в свою повседневную одежду, выхожу из комнаты. Нужно почистить зубы и привести себя в порядок. Поэтому сразу, не долго думая, иду в туалет. На голове хаос. Волосы торчат во все стороны и укладываться не хотят ни в какую. Я стою здесь уже около десяти минут, но у меня так ничего и не получается сделать со своей причёской. Плюю на всё и, наспех почистив зубы, иду на кухню. Россия стоит у плиты и варит кофе. Замечает он меня почти сразу и мило улыбается. В голове сразу всплывают недавние события в спальне, так что я, смущаясь, отвожу взгляд. Странно, но никого из моей семейки на горизонте не видно. Они решили притвориться спящими? Наивно. - Тебе чай или кофе? - спрашивает Иван. Я говорю, что кофе, и предлагаю свою помощь, на что получаю отрицательный ответ. Ещё Россия заказывает какие-то пироги, и через полчаса их привозят, однако ни Америки, ни Англии, ни Франции по-прежнему не видно. Я уже начинаю волноваться, и даже думаю сходить проведать их, но меня останавливает Иван, сказавший, что всё хорошо, и что они не маленькие – сами выйдут. Нехотя верю ему. Примерно через час мои родственники все же спускаются. Причём все вместе. Англия и Франция выглядят довольно бодрыми, правда Артур периодически наигранно зевает, видимо, чтобы мы поверили, что он только что проснулся. На Альфреда и вовсе смотреть было страшно. Выглядел он так, будто его всю ночь лупили подушкой по голове – прическа раза в три хуже, чем у меня, одежда помята – не удивлюсь, если окажется, что он в ней и увалился спать. Рот у братца просто не закрывался – зевал он через каждые пять секунд. Что Альфред вообще делал сегодня ночью? В общем, неважно… Я сделал всем напитки, кому кофе, а кому чай, потому что Иван громко заявил, что сам он делать ничего не будет, и что у него самообслуживание. В принципе, его можно было понять – в конце концов, они приехали к нему в дом без приглашения, да ещё и пытались незаконно вломиться на частную территорию. Что странно – эту тему Иван не поднимал, да и семейка моя старалась её избегать. В общем, пока мы не сели завтракать, всё было довольно мирно. Однако потом... Мы с Россией сидели в обнимку на диване. Около нас ещё расположился Франциск. Напротив, в креслах - Артур и Альфред. - Вот, а потом... - о чём вещал Америка, я уже не понимал. Он болтал, не затыкаясь, уже на протяжении минут пятнадцати, при этом то и дело перескакивая с одной темы на другую. Мы с Иваном уже успели позавтракать, остальные же занимались этим сейчас. Даже несмотря на то, что Америка всё время о чём-то говорил, атмосфера была довольно напряжённой. Причём все прекрасно понимали, почему она была такой. Россия периодически гладил меня по щеке, или убирал выбившуюся прядь волос за ухо – хотя, в их состоянии это было абсолютно бесполезным занятием. Все с замиранием сердца смотрели на нас. Я же отчаянно краснел. Альфред в такие моменты просто замолкал, давая понять, что не хочет этого видеть. Но Иван словно специально дразнил именно Америку. Мне казалось, что он даже больше смотрит на брата, чем на меня. Что происходит? Да что с ними?! Франция и Англия поначалу реагировали довольно резко на эти знаки внимания, но со временем перестали их замечать, смирившись. Но вот Альфред... Когда атмосфера стала просто невыносимой, Иван встал и, с издёвкой улыбнувшись Америке, сказал: - Ладно, ребят, вы завтракайте, а мы с Мэтью пойдём, прогуляемся. Я ведь многое тебе ещё не показал в своем доме, - последнюю фразу он говорил мне, но смотрел все равно на брата. Мне стало жутко. Альфред оскалился, приняв это за прямую провокацию, и даже встал с кресла. - Мэтью хочет остаться и пообщаться с семьей, так что на свой дом ты можешь посмотреть и сам, - сквозь зубы прошипел Америка. "Какого чёрта они решают за меня?" - эта была моя первая мысль, вторая же: "Надо что-то делать!" Иван недобро улыбнулся. В глазах заблестел азарт. Он что, решил поиграть в игру "Доведи Америку"? Но Альфред же глупый, он же всё это воспринимает всерьёз… - Может, мы спросим Мэтью, чего он хочет? - Брагинский по-прежнему смотрел не на меня, а Джонсу в глаза. - Хотя, думаю, это решённый вопрос. И на последней фразе Россия наклонился ко мне и поцеловал... В губы. Я замер, распахнув глаза. Зачем он это делает?! Это же... Альфред зарычал и, буквально отбросив стол, который отделял его от Ивана, в сторону, оторвал Россию от меня, и, схватив за футболку, с силой ударил по лицу. Я ахнул и вскочил. Англия с Францией тоже подхватились со своих мест, но никто не произнес ни слова. Повисла пауза. Иван, не проявляя никаких эмоций, смотрел в пол, а затем, как-то зверски улыбнувшись самому себе, сделал резкий выпад и ударил Америку в солнечное сплетение. Тот задохнулся, но, довольно быстро придя в себя, занёс было руку для ответного удара, но её перехватил Артур, а Франция, расставив руки в стороны, встал между ними. - Вы что, с ума сошли?! Что вы творите?! - кричал Франциск. Америка дернулся ещё пару раз, но, поняв, что Англия его так просто не отпустит, успокоился. Россия же еще некоторое время стоял сгорбившись и опустив голову вниз так, что мы не могли видеть его лица. Затем выпрямился, и, со своей извечной детской улыбкой, сейчас казавшейся ещё более жуткой, чем обычно, совершенно спокойным голосом произнёс: - Пошёл вон, - в этих словах не было ни агрессии, ни боли, ни грусти. Он сказал это весело. Я же стоял и никак не мог поверить, что всё это происходит со мной. - С удовольствием! А ты, Мэттью, выбирай! Или я, или этот чертов русский! - Альфред оттолкнул Англию и направился к выходу. - Прости, mon cher... Мы тоже пойдём, - пробормотал Франциск и кивнул Англии. Через десять секунд дверь за ними захлопнулась. Мы остались с Россией наедине. Он долгое время молчал и даже не шевелился, а затем засмеялся. Громко, надрывно. У меня по телу пробежала дрожь... Хотелось тоже уйти, но осознание того, что всё это случилось фактически из-за меня, не давало этого сделать. - А это оказалось легче, чем я думал, - сказал Иван сам себе, и, перестав смеяться, плюхнулся на диван. - Ну, ты хотел ревности – вот она тебе во всей красе! Россия сказал это с улыбкой, но безумно грустной и натянутой. - Можешь идти, Мэтью! Я обещал помощь - я выполнил обещание. Игра окончена… - Россия поднялся со своего места и, потрепав меня по волосам, прошептал: - Знаешь, чертовски сложно любить в никуда... - он призадумался и добавил: - Безответно. Иван отстранился и, больше не смотря на меня, направился в прихожую. - Езжай домой, Мэтью! На тумбочке телефон такси, там прекрасно говорят по-английски. Дверь можешь не закрывать... После этой фразы послышался удар – дверь захлопнулась. "Нет... Нет. Нет! Этого просто не может быть!!!" Не понимаю, что происходит... Игра окончена? Что за ерунда? Поджимаю губы. Глаза начинает щипать... "Невероятно!"