Ты любишь меня?...

— Ещё раз повторяю; я — злой? Этот вопрос заставил Хоппс забыться в испуге и страхе за себя. Ну конечно! Как же она могла забыть про тот случай, когда он считал себя опасным? Вот же нужно было додуматься до того, что и это лиса не порадует, возможно, разозлит намного сильнее. Носик предательски задёргался, а зрачки чуть уменьшились в предвкушении опасности и нападения со стороны как лиса, так и самой крольчихи. — Ты... — пыталась выдавить из себя Джуди, — ты... Не злой. — Да неужели? — бросил тот, прижав уши к голове и сделав грозный вид, — а что же ты боишься? Вроде бы доказывала, что я неопасен... — Так ты и неопасен, — оправдывалась та, — я просто хочу узнать, почему ты... Реже общаешься со мной, будто я тебе вовсе не друг, а всего лишь коллега по работе. Это тоже неприятно! — А ты разве поймёшь причину? — спросил угрожающе Ник, точно по щам надерёт. — Так для этого есть причины? — усмехнулась Хоппс, чувствуя злость внутри себя. Хватит сдерживаться, лис слишком много о себе возомнил, — считаешь себя крутым, что взял в друзья кролика и тут же бросаешь, как ненужную тряпку? — Почему бросаю? Просто не разговариваю, и всё! — повысил тон лис. — А почему не разговариваешь? Что, стыдно общаться с кроликом? — развела руки в сторону Джуди, внутри которой бушует немыслимый гнев. — Ты сама... Я просто хочу работать, ясно?! — Что, мошенник вдруг захотел верным полицейским стать?! Не я же ненавидела своего напарника и жалела о каждой минуте, проведённую с ним! — Значит я жалею о том, что ты мой напарник?! — казалось бы, этот вопрос одновременно раззадорил Ника и рассмешил, словно он никогда и предполагать не мог того, что когда – нибудь услышит подобное со стороны Джуди. — Да! Паршивый зверь, который самозванием решил жизнь себе наладить! — внутри всё перевернулось, хотелось выплеснуть все накопившееся эмоции, — если бы не я, ты... Ты... Слов катастрофически не хватало, хотелось сказать этому лису что – нибудь ещё, что – нибудь такое, что заставит того очень сильно обидится. Ну надо же; не говорит, почему не разговаривает, намекает на то, что крольчиха сама виновата во всём... Да он... Между двумя злыми и разгневанными животными повисла тишина, которая так и рвала всех в коридоре. Ник серьёзным взглядом сверлил Джуди, ожидая, что она скажет что – нибудь ещё, хотя и этого хватало. В душе было пусто, было обидно. Обидно, что она так ведёт себя с ним, хотя он понимал, почему. Но не говорит ей этого, и крольчиха подозревает это. Однако, что он ей недоговаривает? Проблемы? Снова связался не с теми? Что же? Однако, то, что он ей уже не говорил об этом, — не веяло о себе ничего хорошего. Скорее всего, он просто сам уже не доверяет ей. «Не доверяет. Боится. Не доверяет. Не считает своим напарником. Своим другом...» Носик Джуди дёргался, словно она вот – вот расплачется. А так и было; она не знала, что ещё ей оставалось делать кроме того, как не зарыдать. Но она не покажет ему свою слабость. «Все лисы одинаковы. Он просто издевается над ней.»

***

— Больше нечего сказать? — спрашивает он серьёзным тоном, уперев лапы в бока. На его морде больше нет той искорки, которая когда – то веяла в душу Хоппс радость. Больше нет той усмешки, и казалось, её больше и не будет. Он был совершенно серьёзным, и шутить не собирался. Джуди промолчала, опустив уши к плечам. Ей и вправду больше нечего сказать. — Твой словарный запас не богат, — он насмехается над ней, точно обзывательский черёд теперь на его стороне. Он обольёт её грязью, противными словами в её адрес, Хоппс знает это. По крайней мере, за весь опыт ожидает этого. «Лисам никогда нельзя доверять» — Как ты там говорила? — спросил Ник, сверля её по – прежнему своими зелёными глазами, — «если бы не я, ты...» Что я? Крольчиха молчит, ответить нечего. Всё – таки, он прав: её словарный запас слишком быстро кончается. — А ведь и вправду, — тяжко вздохнул лис, — если бы не ты, я... Знаешь, если ты считаешь, что я являюсь тебе всего лишь коллегой, то... Пусть будет по – твоему. Ты же у нас... Главная. Треск. Мысленный треск, который молнией прошёлся в тёмноте и образовав огромный взрыв, после чего объявилась тонкая нить, которая треснула. Что – то оторвали от души Джуди, но что именно она никак не могла понять. Фиолетовые глаза расширились от только что сказанного напарником. Но уже никак не... «Лучшим другом» Ник словно сделал какое – то заключение между ними. Что – то оборвал, что вывело его из себя. Даже не попытался извиниться за своё поведение... Или это ей нужно было извиняться. Непонятно. Он ещё раз тяжко вздохнул, всё также серьёзно смотря ей в глаза, после чего развернулся и направился к выходу. А Джуди осталась одна. «Совсем одна» Ей пришлось лишь наблюдать за тем, как коллега открывает дверь, и даже не обернувшись, выходит на улицу. Хлопок – и теперь она точно одна. А если завернуть за угол, то за длинным столом ещё и Когтяузер, который явно приходится свидетелем всей этой ситуации. Но это уже не важно. От Джуди словно оторвали кусок. В душе стало невыносимо больно, стыдно, обидно. Обидно за такое отношение, стыдно за свои слова, больно за то, что он ушёл, провозгласив их «всего лишь напарниками»... И снова же свалив всю вину на неё, мол, она сама так хотела. Но это была не шутка, а вполне серьёзное действие. И Хоппс не знает, как избавится от душевной боли внутри... Есть лишь один способ.