The Best Stories Of Love

      — Чёрт, — говорит Джеймс, стуча зубами. — У нас закончились одеяла.       Зелёные глаза Лили вглядываются из-под мягких белых гор её пледа: — Тогда иди сюда, — произносит она с розовым носом. — На этой кровати хватит места нам обоим.       Джеймс снова дрожит, но на этот раз не от холода.       — Нет, — говорит он, подавляя свои желания. — Я останусь на диване. И плюс я видел что-то похожее на плед в шкафу.       Лили закатывает глаза: — Не смеши.       Как же легко его разубедить.       Эванс двигается на другую половину, освобождая Поттеру нагретое место. Джеймс ложится рядом с Лили. Как и ожидалось, это было невыносимо неловко.       — Спасибо, — произносит он, стараясь не касаться её.       Тихо. Так тихо, что Джеймсу кажется, что он слышит, как снежинки падают на окно.       Он чувствует на себе взгляд Лили, его руки сжаты в кулаки под одеялом.       — Что если мы единственные выжившие в снежнокалипсисе? — внезапно спрашивает Эванс. И одного только смешивания слов хватает для того, чтобы Джеймс начал смеяться.       — Я не думаю, что во всём мире сейчас идёт снег, Лилс.       — Да, конечно. На самом деле, земля шатается от глобального потепления, а мы мёрзнем, потому что это чертовски приятно.       — Если телевизор всё ещё работает, я включу новости, чтобы доказать тебе, что ты ошибаешься.       — В таком случае хорошо, что всё электричество вырубилось, — говорит Лили, спокойно улыбаясь.       — Ты сказала, что другие приедут сюда не раньше, чем завтра? — спросил Джеймс после короткой паузы.       — Снегопад закончится примерно в три часа ночи. И Ремус думает, что дороги очистят к утру. Так что они приедут, когда всё окончательно очистят.       Джеймс кивает и погружается в свои мысли. Некоторое время в комнате стоит абсолютная тишина.       Кровать начинает скрипеть, когда Лили поворачивается лицом к Поттеру. Её волосы лежат у неё на плечах, а нос и щёки по-прежнему отдают румянцем.       — Я серьёзно, Джеймс. — Тон Лили не соответствует тому, что она говорит. — Что если мы единственные выжившие, и наш долг — продолжить человеческий род? Что если мы следующие Адам и Ева?       Джеймс собирает всю свою силу, чтобы не начать задыхаться.       — Я уверен, этого не произойдёт. Тем более мы были бы ужасными родителями.       — Говори за себя! — Лили громко протестует. — Я буду прекрасной матерью!       Джеймс представляет это. Он старательно отгоняет от себя подобные мысли и отвечает: — Да. Возможно, ты будешь.       Лили вдруг становится серьёзной: — Джеймс?       — Что?       — Давай сделаем это?       — Сделаем что?       — Станем Адамом и Евой.       На этот раз Джеймс задыхается.       — Боже, Эванс. Начни хотя бы с поцелуев, — хрипит он.       И Лили начинает.       Тёплые губы Эванс касаются его собственных губ. А рукав её свитера щекочет его шею.       — Извини! Прости меня! Просто мы были так близко всё это время… — говорит Лили, отрываясь от Джеймса. Поттер ошеломлённо смотрит на неё. — Мне очень жаль! Я не должна была де…       Он притягивает Эванс к себе и вовлекает в поцелуй. Половина его хочет, чтобы он был джентльменом и прекратил запускать руки в волосы Лили, вторая половина хочет продолжать целовать её вечность, потому что ему было так тепло и уютно, и держать в объятиях Эванс — это всё, чего Джеймс когда-либо хотел.       — Ну же, — шепчет он, гладя её щёки, как всегда и мечтал, — мы всегда успеем заселить Землю. А сейчас давай просто греться.