Не дай забрать твой внутренний свет

— Я? — растерянно переспросил Саша, — не очень хорошо играю на гитаре, хреново пою, но иногда пописываю песенки… -Ух-ты! Я тоже. Может расскажешь о себе поподробней? Не сумев устоять перед этой милой мордочкой, Саша проронил: ладно, слушай… Прошло час, может два, Вася с упоением слушал о жизни Саши, да и сам немало рассказал. Они словно знали друг друга с детства. Ведь были похожи в мнениях и вкусах. Как раз в тот момент, когда Беличенко рассказывал о самолетиках, Васю как током дернуло: -Так это ты кидался в меня бумажными самолетиками?! -Ты и есть тот кудрявый мальчик в очках, который смеялся и прятал самолетики в портфель?! — в глазах Саши засветилось счастье, непередаваемая детская радость. -Да. Смотри. — Вася открыл ящик стола, стоявшего рядом, вытащил оттуда десять, может пятнадцать самолетиков, на каждом крыле которых было написано «belichenka». -Так ты хранил их все это время? — слезы подступили к глазам Саши. -Конечно, я надеялся, что мы еще встретимся после выпускного, и… — он улыбнулся, — мечта исполнилась. -Спасибо тебе, — теперь Беличенка готов был затискать этого парня до смерти, но ребро позволило только несильно обнять, сомкнув руки за спиной того, который ждал, — за то, что не забыл, — Звездкин даже не пытался отпрянуть, а даже наоборот, подсел поближе и только поглаживал того, кого ждал, по светлым волосам. Они сидели так, наверное, полчаса, настолько были рады встретиться снова. По сути они знакомы 2 часа, но каждый из них втайне от друга окрестил этот день лучшим в своей жизни, началом новой страницы в бытии. -Играешь и поешь? — переспросил Вася, разомкнув объятия и поправив очки. -Ну…немного, — грустная улыбка вновь вернулась на симпатичное лицо, — если хочешь, я могу спеть… -Да, давай, пожалуйста! Мне очень нравится твой голос, спой что-нибудь. Я сейчас! — быстро сбегав за гитарой, он передал ее своему новому старому другу. Тот, усевшись поудобней, расположил гитару, начал наигрывать MCR, но вдруг остановился, опустив голову: -Я не могу. — парень в очках аккуратно поднял голову Беличенко, нежно придерживая за подбородок: -Почему? — в глазах Васи было непонимание, что же не так. И, пожалуй, в них виднелось что-то другое, не жалость, не благодарность уже, а… Впрочем, не важно. Юноша с гитарой чувствовал, как горят его щеки, чувствовал теплые мягкие пальцы на своем лице, и теперь в его глазах вновь сверкала вина. -Я не умею. -Да брось! -Мне уже говорили, что я ничтожество. -Кто? -Не важно. -Это неправда, Саш. — голос звучал уверенней, чем чей-либо. И даже уверенней, чем голос Насти. Гораздо уверенней. Саша тихо вздохнул и вновь поднял глаза. Поднял глаза на того, кто, судя по горящему взгляду, если узнает, то не оставит Настю в живых. Сердце уже пело само по себе. И не просто так пело. Ох, не просто так. Но какая-то частичка сомнения еще оставалась в нем, встав поперек колючей льдинкой. -Ты реально так думаешь? — он убрал руку со своего лица, и, сам того не заметив, накрыл сверху своей. -Я знаю. Пожалуйста, спой. Для меня. — Беличенко прикрыл глаза всего на секунду, почувствовал мимолетное прикосновение к своим губам, открыл, увидел Васю с затравленным взглядом. Похоже, его уже отвергали ранее. Сделав вид, что не замечает горящий след у себя на губах, Саша снова начал играть, и дальше его сознание немного помутилось. На глазах выступили слезы, глядя на это рыжее чудо напротив, и рот открылся сам: So long to all my friends Everyone of them met tragic ends With every passing day Iʼd be lying if I didnʼt say That I miss them all tonight And if they only knew what I would say Вася, вполне осознанно подсел еще ближе, едва не словив в нос грифом гитары. Именно на том самом моменте из припева, они спели хором. И юноша в очках, параллельно с этим, обеими руками вытер выступившие слезы Беличенко: Never let them take the light behind your eyes Спустя где-то две минуты песня закончилась, Саша отложил гитару и придвинулся к Васе: -Спасибо тебе огромное. -За что? -За то, что не погас мо… — он осекся, — наш внутренний свет. Вася только улыбнулся и молча прижался к нему. Снова столкнулись взгляды двух пар карих глаз. Теперь в обеих читалось только одно чувство. Меньше, чем через секунду, столкнулись и их губы. Языки сплелись в танце, губы были обоюдно искусаны. Они ждали этой ночи. И дождались.