Chapter 2
8 октября 2016 г., 17:11
11 апреля 1912
Луи требуется пять минут для того, чтобы понять, в каком месте он проснулся. Кровать, на которой он лежит, небольшая и мягкая, а еще он один в комнате. Он не может вспомнить того времени, когда не просыпался от того, что испуганная сестренка забиралась в его постель.
Но вскоре Луи, наконец, вспоминает: он находится посреди моря, его сестры далеко дома, и увидит он их совсем не скоро.
Со стоном он переворачивается на спину, оглядывая каюту. Без окон оказывается очень сложным понять, который сейчас час. Каким бы оно ни было, Зейн и Стэн уже покинули свои койки и направились завтракать или же на свершение очередного баловства — возможно, оба одновременно.
Поднявшись с постели, Луи открывает свой ящик и начинает одеваться, перебирая скудный набор одежды: пара штанов, несколько хлопковых рубах с заплатками, жилет (для разнообразия), подтяжки и один изношенный пиджак. Все же у него есть более, чем пара вещей, и он искренне благодарен этому.
Как только он надевает на плечи подтяжки, он позволяет себе немного помечтать о жизни в Америке, о том, что у него будут деньги для того, чтобы купить себе новую одежду, возможно, даже костюм. Он думает о том, что у его сестер, наконец, будут самые разные игрушки и куклы, а также самая красивая ткань для платьев. Он напоминает себе, что все это стоит того, подавляя в себе тоску по дому.
Сейчас раннее утро, оказывается, когда только начался черед завтраков на судне. Проходя вперед в обеденный зал, Луи замечает Зейна и Стэна, которые сидят напротив друг друга по разным концам длинного стола. Стэн что-то крайне оживленно рассказывает, заложив руку за голову, а Зейн качает головой, словно в потрясении от слов собеседника.
Именно Стэн замечает Луи первым, махая ему рукой: — Томлинсон! Мы оставили для тебя место! — кричит он, указывая на соседнее место. Луи садится на деревянный стул, а его живот издает утробный звук урчания кита, как только до него доходит аромат еды своих сокаютников. Он и совсем позабыл о том, что пропустил вчера ужин со всеми своими приключениями.
— Утра, парни, — говорит Луи с ухмылкой, поворачиваясь на стуле туда и сюда — все стулья над столами сделаны таким образом, чтобы они были подвижными, противодействуя движению корабля, но для Луи это означало лишь то, что не нужно сидеть смирно. Кстати, говоря о движении, обеденный зал полон его: стюарды расставляют еду на столах, а пассажиры поедают ее с удовольствием. В это же время и ему подносят тарелку, полную разной еды: овсянка, сваренный картофель и жареная свинина. Луи только и может, что глазеть на тарелку, потому что он никогда не имел перед собой порцию, которая была бы больше, чем эта.
Луи ест в тишине, просто слушая разговор Лукаса и Малика и одновременно поедая свой сливовый пудинг. Они разговаривают о том, как бы скоротать время до обеда, учитывая странное положение всех. Как и Луи, два других парня тоже привыкли проводить весь день за работой, чтобы помочь обеспечить семью. В то время, как Зейн работал на причале, Стэн был батраком. Луи повезло найти работу помощником портного, который позволял ему учиться шить, да и работал он внутри здания, а не под палящим солнцем. Иногда портной, Мистер Стаффорд, позволял ему взять домой некоторые лоскуты ткани или ненужные вещи, которые потом смогут превратиться в одежду для его сестричек. Эта работа не была легкой, но она определенно уступала по сложности с работой, к которой привыкли его новые друзья.
Не то, чтобы у Луи было совсем все легко, нет. Когда он не был на работе, он выполнял работу по дому: рубил дрова, чтобы приготовиться к зиме, синил мебель, убирал дом и ухаживал за сестрами. Он не припомнит, когда у него было так много свободного времени. Или вообще когда оно было у него.
— Это словно каникулы, не правда ли? — громко говорит Луи, не обращая внимание на то, что его рот забит булкой с изюмом. — За эти счастливые мгновения, что нам посчастливилось иметь, — Зейн чокается с Луи и Стэном, как и некоторые другие мужчины, сидящие поблизости.
Наеденный и полный хорошего настроения Луи громко смеется, произнося следующую фразу с самым прекрасным акцентом: — Итак, мои дорогие парни, куда нам стоит удалиться, чтобы выпить немного хереса?
Стэн фыркает, ударяя по столу достаточно сильно, чтобы посуда загрохотала. Зейн, будучи самым тихим из них, просто качает головой и обнажает зубы в ухмылке. И в этот момент Луи кажется, что время этого путешествия окажется самым лучшим временем в его жизни.
Дневной ветер кажется прохладным, но он не сможет стать преградой на пути у трех парней, которые направляются вверх на палубу «Б», чтобы посмотреть на Ирландию. И вид, что они застают, просто потрясающий: серые скалы возвышаются над самыми зелеными полями, которые приходилось когда-либо видеть Луи.
Вскоре в поле его зрения появляется каменная изгородь, на вершине которой виднеется маяк. Это заставляет Луи вспомнить тот маяк, который он видел вчера, когда он наблюдал его, глядя на набережную, а не на палубу. Страстное желание вновь ощутить частичку этой роскошной жизни трогает его, но он прогоняет его прочь. Это было опасно, он не должен был этого делать. В конце концов, Третий Класс лучше чем все, с чем он сталкивался в жизни. «Нужно быть благодарным за то, что имеешь», — ругает он сам себя, — «не будь ненасытным».
— Это старое графство Кинсейл, — произносит Зейн, перебивая мысли Луи. — Гавань Корк совсем не далеко, за этим берегом. Я раньше ходил тут на корабле с отцом, — и правда, как только Титаник заворачивает, перед ними открывается гавань. Даже с расстояния заметно, что каждый сантиметр ее заполнен толпой людей, мечтающих посмотреть на величайший корабль.
Как только Титаник становится на якорь, два небольших судна подплывают со стороны гавани, на борту которых находится куча пассажиров.
— Они выиграли тендеры, — говорит Зейн, оглядывая людей. — О, да у них мешки с почтой, видишь?
Конечно, мешки с письмами доставляются на судно вместе с новыми пассажирами. Несколько путешественников, которые хотели высадиться в Англии, должно быть, еще не успели распаковать сумки за такое короткое время.
Зейн продолжает информировать их о разных вещах, связанных с океанскими лайнерами, рассказывая попутно истории отца, который накопил их за время пребывания в море. Пока они говорят, несколько новых пассажиров присоединяются к ним на палубе, чтобы помахать на прощание родине. Луи чувствует тянущуюся боль, вспоминая свои собственные прощания почти со слезами на глазах, а грустные звуки волынки только накаляют это чувство. Пассажир-музыкант повернут лицом к Квинстону, его щеки раскраснелись от ветра и от нагрузки игры на инструменте. Мелодия звучит призрачной, хоть и все равно прекрасной, некоторые другие из толпы на палубе подпевают со слезами на глазах.
Мелодия сопровождается длинным гудением Титаника и, оставляя за собой лишь расходящиеся волны, корабль выходит из гавани в сторону открытого моря.
— Я немного устал, — говорит Луи, делая вид, что зевает, и отходит на несколько шагов от перил. — Думаю, нужно пойти прилечь. Разбудите меня к ужину?
Лукас смеется и кивает: — Если это не сделаем мы, то тебя разбудит этот проклятый горнист. Он и мертвого разбудит на ужин.
— Привыкайте, парни, — врывается в разговор Зейн. — Он будет играть это перед каждым приемом пищи. Это традиция Уайт Стар Лайн*, — их стоны сменяются смехом, и Луи, помахав им рукой, удаляется с палубы в свою каюту, где может насладится тихим уединением.
Ну, или почти тихим.
Вместо того, чтобы найти каюту пустой, Луи видит, что дверь в нее открыта, а внутри он замечает темноволосого парня. Он повернут к Луи спиной, держа в руках чемодан и быстро набивая ящик рядом с пустой койкой.
— Эм, привет, — говорит Луи, постучав пальцами по двери, чтобы привлечь внимание парня.
Четвертый парень, занявший последнюю койку в каюте разворачивается, широко улыбаясь кривыми зубами. Его глаза голубые, а лицо бледное, за исключением красных щек. Новенький не теряет времени, хватая руку Луи и пожимая ее.
— Привет! Я Найл Хоран, — говорит брюнет с сильным ирландским акцентом, наконец, отпуская руку Луи после последнего сильного сжатия. — Надеюсь, ты не будешь злиться из-за того, что мне пришлось пролезть по вашим ящикам, чтобы узнать, который из них пустой.
Луи прислоняет ранее сжатую руку к груди, махая Найлу другой: — Нет, все в порядке. Только что сел на борт? — сняв обувь, Луи взбирается на свою койку, надеясь, что Найлу будет достаточно понятно, что он собирается отдохнуть. — Я Луи, между прочим. Томлинсон.
Но, кажется, ирландец совсем не понимает этого намека: — Так откуда ты, Томмо? — брови Луи приподнимаются, когда тот слышит такую кличку, а Хоран только смеется. — Правда, что еда тут просто божественная, как все говорят? — он захлопывает ящик и поворачивается кругом, в то время как блаженная улыбка озаряет его лицо. — Я сам из Маллингара. У моего брата и его жены только что родился ребенок. Они живут в Америке, и я хочу побыть у них, чтобы помочь с этим немного.
Понимая, что отложить сон просто необходимо, Луи приподнимается немного, чтобы послушать бесконечный поток слов от Найла. Иногда его сложно понять из-за акцента, но восторг в его голосе заставляет Луи улыбаться. Найл же слушает Луи с особой увлеченностью, когда тот рассказывает ему об автоматических туалетах и электрическом освещении, чистых простынях и о том, как им подавали их еду.
— Если у нас все так роскошно, что же тогда в Первом Классе? — спрашивает брюнет с благоговейным трепетом, когда Луи замолкает.
Луи закусывает нижнюю губу, когда его мысли отлетают к белому жакету, спрятанному под его одеждой в ящике рядом с его кроватью. Весь день его распирало из-за этого секрета, и есть что-то в честных глазах и широкой улыбке Ирландца, что заставляет Луи сказать следующее.
— Я был там, знаешь, — словно секретный шпион, шепчет Луи, несмотря на то, что никого рядом и нет. — Пробрался туда вчера. И он похож на плывущий дворец.
— Как тебе удалось?! — восклицает Найл, а его глаза загораются. — Расскажи мне о каждой детали. Как ты вообще провернул это?
И Луи описывает ему интерьер и прекрасных людей, музыку и величественные комнаты, мягкие кровати с изящными простынями. Он даже вытаскивает украденную форму, объясняя, как он умудрился забрать ее и то, как он поднимался наверх.
— Тебе нужно отдать ее, — говорит Найл, как только Луи убирает жакет.
Луи ухмыляется, как только закрывает ящик. — Нет, не нужно. Я пошел на большой риск, и, возможно, я глупец, раз пошел на такое, — он качает головой. — Меня могли с легкостью поймать.
Улыбка Найла не потускнела ни на сантиметр. — Но ты не был пойман, не так ли?
— Но я мог бы.
— Но ты не был, — настаивает он, глядя плотоядно на Луи.
С тихим хихиканьем Луи наклоняет голову так, что пряди его каштановых волос попадают на глаза. — Нет, я не был пойман, — отвечает он мягко, понимая, что это нечто вроде белой лжи. Как только его воспоминания подкидывают ему изображение Гарри Стайлса, он задумывается, что этот элегантный мужчина делает сейчас.
Что-то вкладывается в руки Луи, и он очень удивлен тому, что это Найл достал ее обратно и вложил в руки парня. — Давай, Луи, я прикрою тебя, — умоляет он. — Я хочу услышать больше о твоих приключениях, поэтому тебе лучше пойти и найти их вновь.
Не имея иного выбора, Луи берет форму. Он пару секунд пялится на нее, словно взвешивая ткань в руках и рассматривая то, как пуговицы сияют на свету. Один раз ему удалось провернуть это успешно, поэтому он уверен, что сможет сделать это снова.
Когда он поднимает глаза и видит лицо собеседника, он замечает на нем легкую ухмылку и решительность в его глазах. — Ладно, Хоран, что там у тебя на уму?
✯✯✯
Остановка в Винстоне очень оживленная, поскольку самая последняя. Пока пассажиры и сумки с почтой доставляются на борт, десятки небольших лодок с пассажирами окружают корабль, на борту которых множество вещей, которые последние надеются продать. Нескольким торговцам даже разрешили подняться на борт, которые устроили своеобразный магазинчик на прогулочной палубе с керамическими изделиями. После обеда Гарри прогуливается вместе с Джеммой между временными лавочками продавцов, комментируя ту или иную вещь и по-доброму улыбаясь. Они обмениваются любезностями с Джоном Джейкобом Астором (по слухам, одним из самых состоятельных людей на корабле), проходя рядом с прилавком с различными кружевными вещами. Там Джемма видит милый шарф, которого для нее покупает Гарри, после оборачивая вокруг ее тонкой шеи, чтобы укрыть от ирландского ветра. — Думаешь, мы будем счастливы в Америке? — спрашивает она у него после, наблюдая за тем, как продавцы складывают оставшиеся вещи, чтобы погрузить на лодки. Гарри бросает на нее взгляд. Она выглядит достаточно милой, одетая сегодня в платье голубого цвета, и небо, должно быть, стыдится из-за своей недостаточной голубизны. Длинные белые перчатки покрывают ее руки, и она дергает одну из них на палец, когда наблюдает за тем, как лодки уплывают к берегу. Ее длинные, каштановые волосы собраны наверху, а поверх них надета изящная шляпа с широкими полями, закрывающими ее от солнца. Она выглядит как самая настоящая леди, только вот Гарри не припомнит еще каких-нибудь старших сестер, которые бы задирали свои юбки, чтобы побороться с младшим братом, пока никого не будет рядом. — Я надеюсь на это, Джеммс, — говорит он убедительно, накрывая ее руку своей. — По крайней мере, там мы будем рядом. Она кивает в ответ на его слова, но покусывает от переживания свою нижнюю губу. Ее надвигающаяся свадьба очень тревожит ее, и Гарри знает это. Она была относительно самостоятельной, к чему отец всегда относился с презрением, никогда не переживала о том, будет ли у нее муж, в отличие от ее подружек. Для нее вполне нормально было провести день в одиночестве или со своей мамой, пока болезнь не забрала ее. Звуки волынки наполняют воздух, пронося через весь корабль скорбное напряжение. Гарри уверен, что это грустная песня, глядя на то, как ирландское побережье становится все дальше от них. Это напоминает ему музыку, которая играла на похоронах у матери, и ему приходится как можно скорее покинуть палубу, следуя мольбам Джеммы. Очевидно то, что в каюте Гарри побывал стюард, пока того не было: кровать аккуратно застелена, а его брошенные ранее на полу вещи теперь аккуратно уложены. Он думает о том, что это мог бы быть тот незнакомец, который был в его каюте прошлой ночью, хоть и что-то подсказывает ему, что он навряд ли вернется, и он вообще не должен был быть тут. Гарри думает, что это и к лучшему, поэтому располагается на мягком диванчике и тянется за книгой. Конечно, это маловероятно, что тот потрясающий стюард имеет те же наклонности, что и Гарри, и риск того, что его ухаживания не будут взаимными, слишком велик. Дома, в Великобритании, наказание за такое очень строгое, вплоть до тюремного заключения; Гарри не может представить, что Америка более лояльна к тем, кто спит с представителями того же пола. Он не успевает дочитать и первый абзац, как слышит стук в дверь, которая выводит в коридор. Едва подняв себя с мягкого и такого приятного гнездышка, Гарри находит глупым то, что он переживал насчет того, что взял лишь пару романов — такими темпами он и один не прочтет. Чувствуя неприятно чувство от того, что его прервали, Гарри с рывком открывает дверь и произносит угрюмое «да?», что совсем не звучат как любезное «добро пожаловать». Однако его лицо мгновенно смягчается, когда он видит того, кто стучал в дверь. Это тот самый таинственный стюард с прошлого вечера, Томлинсон. Он застыл в дверях, вытянувшись по струнке и сжимая кулаки по швам. В его глазах что-то смягчается, когда он видит Гарри. Последний открывает дверь шире, приглашая Томлинсона войти. — Чувствуй себя как дома, — говорит Гарри, — мою комнату уже убирали сегодня. Хоть я и уверен, что ты пришел не за этим, — добавляет он с кривой усмешкой на полных губах. Томлинсон аккуратно садится на один из стульев вокруг стола, а руки его так крепко сжаты, что костяшки пальцев беспощадно побелели. Его глаза, так широко раскрытые от испуга, изучают ковер, стены — в общем все, но только не лицо Гарри. — Нет, — наконец, произносит Луи, его голос кажется Гарри таким высоким и мягким. Он слышит его акцент, возможно, северный, и Стайлсу не терпится узнать, что привело сюда этого мужчину: сначала на корабль, а потом и в его комнату. — Тогда зачем ты пришел? — мягко спрашивает Гарри, присаживаясь на край постели. Ему кажется, что он словно в комнате с напуганным животным, и одно неловкое движение может его спугнуть. Плечи Луи опускаются, парень выглядит сбитым с толку. — Я не знаю, — тихо отвечает он, но, судя по интонации, ему было, что еще сказать. По-видимому, в стюарде прямо сейчас происходит нечто вроде внутреннего боя. После небольшой паузы, он продолжает волнующимся, торопящимся голосом. — Я не понимаю, почему, но как-то мои мысли все время возвращаются к Вам, я не в силах объяснить это, — Томлинсон поднимает свой подбородок и впервые за время своего пребывания тут смотрит на Гарри, который снова удивляется такому пронзительно голубому цвету его глаз. Гарри мягко прочищает горло, зная, какую бы причину он хотел услышать, но и одновременно понимая, что это маловероятно. — Ну, — говорит он, ощущая, насколько сухо вдруг стало в его ротовой полости. — Возможно, это означает, что мы должны узнать друг друга получше? — он думает, что это звучит довольно безобидно на тот случай, если его интерес не будет встречным. Кажется, Гарри нашел очень правильные слова, потому что Луи, впервые за вечер, улыбается ему. Его улыбка совсем не большая, даже робкая, но обычный изгиб его губ полностью меняет его лицо. Его челюсть и скулы образуют углы, которые могли бы взбудоражить всех математиков, а в его глазах, кажется Гарри, больше света, чем в небе, полном звезд. Гарри понимает, что нет пути назад. В голове его кружится беспорядок множества мыслей, которые он хочет сказать человеку перед ним, но он не может найти в себе мужество. Он ничего не может произнести, а только покусывает свои губы, стоит ли желаемое такого риска? Увы, так же, как Титаник нацелен на свой курс, так и его сердце. Ему остается только надеяться на то, что путешествие не окончится отчаянием. — Мистер Томлинсон, — говорит он, стремясь посмотреть, к лучшему или худшему заведет его это путешествие, — какова политика Уайт Стар Лайн в отношении прекрасного молодого человека, как ты, который мог бы показать простому пассажиру этот восхитительный корабль? Томлинсон молчит, изучая Гарри с головы до ног и в это же время словно подбирая нужные слова, чтобы ответить. На его щеках появляется румянец, а ресницы порхают вверх и вниз, когда он вновь переводит взгляд на ковер. — Боюсь, я буду недостаточно хорошим гидом, Сэр. — Почему ты так думаешь? — Потому что я не должен быть здесь, — говорит Томлинсон, — я принадлежу к Третьему Классу на корабле. Я и не знаю, что мог бы показать Вам тут, — он снова напрягается, ожидая, что его слова заставят Гарри выгнать его отсюда немедленно. Вместо этого Гарри машет руками освобождающе и поднимается с кровати, чтобы подойти ближе к столу. — Тогда я должен задать мой вопрос иначе, — говорит он, наслаждаясь удивлением, которое читается на лице Томлинсона, как с открытой книги. — Какова политика Уайт Стар Лайн в отношении пассажира, который мог бы показать прекрасному молодому человеку этот восхитительный корабль? — он улыбается словно безумец сейчас, когда наблюдает за каждым изменением на лице Томлинсона, когда он осознает все то, что сказал Гарри. — Вы правда хотите этого? — спрашивает Луи, просто не в силах поверить в то, что Гарри проявляет такое милосердие в этот раз. Это крайне мило. — С огромным удовольствием, — на полном серьезе говорит Гарри, чувствуя себя достаточно уверенным, чтобы протянуть руку к Томлинсону и похлопать его по плечу. — А если быть честным, — говорит он, слегка сдавливая плечо рукой перед тем, как неохотно убрать руку, — я на этом настаиваю. Луи улыбается еще, и на этот раз улыбка более широкая и просто ослепительная, что заставляет сердце Гарри затрепетать в груди. Но выражение его лица быстро меняется, и он опускает взгляд в пол вновь. — Я боюсь, что должен отказаться, — говорит он с сожалением. — Я не должен быть на Первом Классе, не говоря уже о том, чтобы быть в форме. — Тогда я одолжу тебе что-то из своих вещей, — говорит Гарри и поворачивается на каблуках в сторону своего шкафа. — Боюсь, мои вещи будут большими тебе, — бормочет он, подбирая рубашку и пиджак, которые сочетались бы с брюками для прогулки, — но, думаю, это не помешает прогулке. Томлинсон берет одежду с широко раскрытыми глазами, проводя пальцами по дорогой вышивке пиджака и держа вещи так, словно они были из золота. — Спасибо Вам, — шепчет он. Гарри только и может, что заулыбаться; он едва знает этого парня, но он уверен, что никто на его пути не был таким же искренним. Большинство из тех мужчин, что он знает, хвастливые и гордые, что не скажешь о Томлинсоне, который, кажется, никогда не заботится о том, что другие скажут о нем. Его лицо такое выразительное и открытое — прекрасная альтернатива множеству людей в масках, которые переполнили зал сегодня в обед. — Не стоит благодарить меня, — говорит он, желая сменить свой утренний пиджак и жилет на нечто более подходящее для их прогулки. — И, да, ты можешь сказать мне свое имя, если хочешь. Томлинсон останавливается, наполовину расстегнув пуговицы на своей рубашке. Гарри не может не заметить то, какие маленькие и ловкие руки у парня. Должно быть, он играет на фортепиано, думает Луи, наблюдая за каждым движением изящных пальцев. Томлинсон наклоняет голову, и Гарри знает, что тот заметил, как кудрявый пялился. Не выдерживая, он краснеет и, наконец, обращает внимание на собственную одежду. — Луи, — говорит Томлинсон, и Гарри не нужно смотреть, чтобы знать, что парень улыбается. — Мое имя Луи. Когда Гарри разворачивается обратно, Луи как раз заканчивает одеваться, подкручивая рукава на руках. Они немного длинные, и плечо на пиджаке не стоит на своем месте, но все же он выглядит более, чем потрясающе в этих вещах. Даже волосы его аккуратно убраны назад специальным гелем, который Гарри одолжил ему, и весь этот вид отлично дополняется острыми скулами Луи. Прихватив с собой шелковую шляпу с широкими полями, которой он накрывает беспорядок из кудрей, Гарри едва удерживается от желания предложить руку Луи. Он может только представить шепоты, которые будут отпускать другие пассажиры, глядя на них. Чарльз, наверное, вообще выбросит его за борт без размышлений. — Идем, Луи? — спрашивает Гарри, с сожалением опуская руки по швам, как только открывает дверь. С тихим смешком Луи выходит в коридор и оглядывается по сторонам, словно кто-то может узнать правду о нем. — Не переживай, — бормочет Гарри успокаивающе и кладет руку на спину Луи на пару мгновений. — Никто и не подумает спросить у тебя что-нибудь, если ты сделаешь вид, что и должен быть тут. Расправив плечи и вздернув подбородок, Гарри смотрит на Луи с ухмылкой. — Просто сделай вид, что ты самый важный человек на этом судне, и ты идеально впишешься. Во взгляде Луи можно заметить сомнение, но он выпрямляется в полный рост, как Гарри. — Должно быть, именно поэтому корабль так велик, — говорит он, следуя вместе с Гарри вперед, — чтобы комната соответствовала самолюбию каждого. Из уст Гарри вырывается смех, что заставляет посмотреть на них неодобрительно женщину, увешанную различными украшениями. Он наклоняет голову в извинении, но хихикает после того, как они отходят от дамы. — Видишь? Я едва нахожусь в их окружении, хоть такие люди и были рядом со мной всю мою жизнь. Луи становится более расслабленным, когда слышит эти слова, морщинки на его лбу сглаживаются, так как беспокойство исчезает. — Итак, Мистер Стайлс, куда Вы поведете меня в первую очередь? И первым местом, куда они приходят, оказывается большая лестница. Она располагается по середине судна как центральный элемент, который соединяет палубы закручивающимися поручнями из металла и дуба. Гарри не удерживается и задает вопрос Виллера: — Видел ли ты когда-нибудь нечто похожее? Луи качает головой, а его рот открывается в некоем подобии буквы «о», как только они поднимаются по ступенькам. — Нет, никогда, — с благоговением отвечает он, словно они в церкви. Есть нечто внеземное в этой лестнице, восхождение по ней кажется путем в Рай. Гарри не может уже дождаться того момента, когда Луи увидит то, что ждет его на вершине. Когда они оказываются на Палубе «А», Луи громко вдыхает. Гарри не может винить его; даже если он уже и видел это место, открывающийся сейчас вид просто невероятен. Дерево и металлические вставки продолжают свой изящный танец по всей длине аккуратно оттесанных ступенек, а вот потолок поднимается высоко вверх над лестницей в виде стеклянно-металлических куполов. Вместо изображений стены тут украшены витиеватой резьбой по дереву с часами по центру. «Честь и Слава, венчающие Время» — именно так назвал эти часы его дядя. Перила увенчаны бронзовым ангелочком, который радостно балансирует на одной ноге, словно может упорхнуть, пока никто на него не смотрит. Гарри позволяет Луи некоторое время насладиться видом на лестницу перед тем, как мягко берет его за локоть и ведет его по направлению к корме корабля. Луи следует за ним, словно ребенок, дивясь каждому новому месту, в которое они приходят. Сначала они идут в холл, очень величественный с высоким потолком и ослепляющей своей красотой люстрой. Мягкие диванчики и кресла в зеленом и золотом цветах созданы в стиле Людовика XV, как и каюта Джеммы. Вокруг мраморного камина сидела группа женщин обсуждая что-то за чашечкой чая и кофе, пока другие изучали огромный книжный шкаф из красного дерева, который служил библиотекой Первому Классу. Гарри не сомневается, что Джемма уже воспользовалась им и сейчас читает что-нибудь в читальной зале, не отрывая носа от книги. Затем их путешествие ведет из гостиной к спортзалу, из комнаты с растениями и шезлонгами, где открывается прекраснейший вид на закат, и кафе под открытым небом, откуда можно увидеть спасательные шлюпки с привязанными к ним жилетами. Большую часть их прогулки Луи молчит, с интересом слушая рассказы Гарри о каждой комнате (и невзначай рассказывая что-то об их знаменитых обитателях). Сейчас они сидят на паре шезлонгов на палубе, глазея на распростертое перед ними море и отдыхая после длительной прогулки. Гарри все бросает взгляды на Луи, пытаясь угадать, о чем он думает, вглядываясь в глубину Атлантики. — Кто ты, Луи Томлинсон? — бормочет Гарри, опирая локоть о колено и укладывая на ладонь подбородок. Такая неожиданная реплика пугает Луи, заставляя его слегка подпрыгнуть на сидении. — Извините? Гарри понимающе улыбается, мягко стукая пальцами по щеке. — Ну, серьезно, кто ты? — спрашивает он вновь. — Я знаю, что ты не стюард. — Почему Вы так думаете? — спрашивает Луи с довольно гордым видом, сощурив на Гарри взгляд своих ледяно-голубых глаз. Однако легка дрожь в его голосе дает понять Гарри, что он оказался прав. — Будь ты стюардом, — начинает Гарри, переводя взгляд на ту линию, на которой океан встречается с небом, — ты бы видел корабль и до этого: лестницу, спасательные шлюпки… Ты видел их впервые сегодня, я уверен. Мужественный вид Луи мгновенно сменяется на страх и стыд. — Я… я не стюард, — тихо отвечает он, снова опуская взгляд вниз, на свои туфли. — Я пассажир Третьего Класса, — он проводит носком по дереву прежде, чем посмотреть на Гарри с невинной улыбкой на губах. — Я правда пытался сказать Вам об этом раньше, что я принадлежу нижней палубе. Я просто не поправил Вас, когда Вы предположили, что я там работаю. — Ну, ты был одет как один из них, — говорит Гарри, тыкая ногу Луи своей. — Как тебе это удалось? Он слушает историю Луи о том, как он забрал форму, пробравшись в каюту Первого Класса, как он оказался в комнате Джеммы, чтобы не оказаться пойманным другими стюардами, и как она отправила его в комнату Гарри. — Я не собирался возвращаться сюда, — говорит Луи с волнением в голосе. — Так почему ты вернулся? — спрашивает Гарри, не добавляя в конце реальное окончание этого вопроса «…ко мне». Луи проводит пальцами по своим волосам, приглаживая некоторые выбившиеся пряди. — Я не могу точно ответить на это. Отчасти в этом виноват один из парней, с которым мы живем в каюте, — он покусывает свои губы, дергая пальцами край пиджака. — Теперь Вы сдадите меня? Гарри старательно изображает сильное раздумье, потирая подбородок и поджимая губы. — Хм, я бы мог сделать это, — говорит он медленно, не упуская того, как напряглось тело Луи. — Но я предпочту пригласить тебя на ужин вместо этого. Гарри едва сдерживается от того, чтобы не засмеяться, когда рот Луи буквально падает вниз. — В-Вы что?! — восклицает он, а его глаза выглядят смешными, так как Гарри может заметить в них недоверие. На этот раз Гарри не сдерживается и позволяет себе заливисто засмеяться. — Я хочу поужинать с тобой, — говорит Гарри и тянется в карман за часами, которые когда-то принадлежали его дедушке по линии мамы. — У нас как раз остался час до ужина, и я буду рад твоей компании. Гарри вовремя говорит об этом, поскольку откуда-то доносится гул трубы, информирующий пассажиров о скором ужине. Лица обоих меняются, когда они слышат этот звук, и они улыбаются друг другу, пока сигнал не заканчивается. — Я с удовольствием, — наконец, отвечает Луи, когда звук трубы замолкает, а на его щеках проявляется румянец, когда он улыбается Гарри. — С удовольствием поужинаю с Вами. Гарри и не пытается скрыть свое удовольствие от согласия Луи, вскакивая на ноги, и Луи поднимается следом. Палуба почти пустая, поскольку большинство людей разошлись по комнатам, чтобы переодеться к ужину, и это заставляет Гарри почувствовать себя смелым. Он предлагает Луи взять его под руку, и прежде чем сделать это, Томлинсон оглядывается с опаской по сторонам. — Пойдемте, Мистер Томлинсон, — с радостью в голосе говорит Гарри, наслаждаясь тяжестью руки Луи на своей, хоть и через ткань пиджака. Оказавшись в более людном месте, они отходят на расстояние друг от друга, но улыбка не покидает лицо Гарри до самой каюты.✯✯✯
— Почему Вы делаете это? — спрашивает Луи, когда они вновь оказываются за закрытой дверью в каюте Гарри. Почти сняв свой пиджак, чтобы сменить его, Гарри наклоняет голову в смятении. — Что ты имеешь в виду? — он держит в руках снятый пиджак. — Наши вещи не подходят для ужина, поэтому нужно переодеться, — объясняет он. Луи качает головой с тихим урчанием неудовлетворенности. — Нет, я имею в виду, почему Вы так добры ко мне? Вы ведь даже не знаете, кто я, — а разве это имеет значение? Этот незнакомец только что провел с ним день, который он никогда не забудет. Он думал, что видел многие самые прекрасные вещи, носил самые роскошные вещи. Но над всем этим превалирует будущий ужин с этим парнем. В Обеденной Первого Класса. На чертовом Титанике. Повесив пиджак на спинку стула, Гарри на шаг подвигается к Луи. В его глаза можно увидеть добро, когда он смотрит на Луи, и он улыбается так широко, что на его правой щеке можно увидеть ямочку. Томлинсон сглатывает вязкую слюну, чувствуя бешеное сердцебиение и не до конца понимая, почему он является центром внимания Гарри. Он не боится: если бы Гарри хотел сдать его полиции, то уже сделал бы это. Однако что же еще может объяснить покалывающее чувство внизу его живота? — Я добр к тебе, потому что мне этого хочется, — уверенно говорит Гарри. Он поднимает руку всего на пару сантиметров, колеблясь, и снова опускает ее вниз. Хоть его слова и абсолютно правдивы, он не хочет переходить границы. — У меня есть чувство, что тебе не было уделено столько внимания, чтобы в твоей жизни было достаточно доброты, Луи Томлинсон. Какое-то невероятное тепло пробегает по телу Луи, когда он слышит, как Гарри обращается к нему по имени, и это не первый раз с того момента, как он его узнал. — Я не стою стольких хлопот, — все настаивает Луи, скрещивая руки на груди. Все еще улыбаясь, хоть и немного грустно, Гарри еще ближе подвигается к Луи. В этот раз он все же поднимает руку, прикасаясь тыльной стороной ладони к щеке Луи, едва поглаживая. Такой контакт пугает Луи, но он не отстраняется от него, лишь только смотрит на Гарри с большим вопросом в глазах. — Ты заслуживаешь не только этого, а даже большего, я уверен, — тихо произносит Гарри и опускает руку, после отступая на шаг назад. — Мне на самом деле понравилось то время, что мы провели вместе, хоть оно не было столь долгим. Я все еще хочу узнать о тебе больше. «Но почему?» — кричит рассудок Луи. Что в нем такого, что заставляет человека, живущего в совершенно ином мире, желать дать ему весь день? Он ведь бедняк, без известного имени, по профессии обычный портной (абсолютно никому неизвестный). Он совершенно ничего не может дать Гарри взамен, все это он может себе купить сотни раз. — Идем, иначе опоздаем, — говорит Гарри, передавая Луи стопку с одеждой. Тот был так глубоко в своих мыслях, что даже не заметил этого действия. — Джемма разобьет дверь, клянусь, если я не буду готов ровно в шесть. Решив проигнорировать многочисленные вопросы своего мозга на этот раз, Луи берет одежду и направляется к постели, раскладывая на ней каждую деталь, чтобы рассмотреть. Каждый элемент комплекта был безупречно отделан прекрасной вышивкой и аккуратно вырезан. Луи даже позволить себе не может представить, сколько бы стоил такой комплект. — Джемма? Она твоя сестра? — спрашивает Луи и снимает с себя пиджак Гарри, чтобы надеть новую одежду. Перед тем, как расстегнуть пуговицы на рубашке, он поворачивается спиной к Гарри, чувствуя смущение. — Да, моя старшая сестра, — голос Гарри доносится откуда-то из другого конца комнаты, где он сам переодевается в вечерний костюм. — Она единственная, кто остался со мной после того, как мама умерла. Такое откровения заставляет Луи замереть на мгновение, чувствуя, как грусть Гарри отражается тяжестью в сердце. — Мне очень жаль, — говорит тихо он, продолжая надевать рубашку и поправляя воротник. Он чувствует, насколько ничтожно мало он знает о Гарри, и насколько мало тот знает о самом Луи. Сейчас они просто два незнакомца, играющие в друзей, которые через неделю никогда не встретятся больше. — А что насчет отца? — Ну, можно сказать, что его тоже нет, — голос Гарри холодный и низкий, потому Луи не спрашивает об этом больше. — У меня тоже есть сестры, — просто говорит он, надевая белый жилет поверх рубашки. Вырез на нем круглый и глубокий, упирающийся концами в края воротничка. И даже без пиджака Луи чувствует, что прямо сейчас готов встретиться с королем. — Четыре младшие. Мы с мамой растим их одни, потому что отец умер сразу после рождения близняшек, — он берет бабочку, такую же белую, как и жилет, и смотрит на нее беспомощным взглядом. — Дай-ка мне, — бормочет Гарри и подходит к Луи настолько близко, что последний чувствует его дыхание над ухом. Передав тому бабочку, Луи поворачивается лицом к Гарри, замечая, что тот уже оделся. В конце концов, он уже привык переодевать такие роскошные костюмы несколько раз в день. Его костюм очень схож с костюмом Луи, однако его рубашка в шелковую складку. По каждой штанине вниз спускается атласная черная полоска, которая соответствует отворотам на жилете. Луи поднимает подбородок, чтобы дать возможность Гарри завязать бабочку. — Ты выглядишь очень красиво, — мягко говорит Луи, разглядывая лицо мужчины. Они стоят очень близко, настолько, что Луи может разглядеть изумрудные глаза Гарри: яркие, ясные и обрамленные темным кольцом, словно драгоценным камнем. Его глаза словно мерцают от этого комплимента, и Луи может это заметить перед тем, как Гарри отвел взгляд в сторону. — Спасибо, ты тоже, — он отходит на шаг назад, завязывая бабочку. Гарри аккуратно берет в руки жилет и раскрывает его для Луи, тепло улыбаясь. Теперь Луи точно чувствует себя как королевская особа: последний раз ему помогали одеться, когда он был ребенком. Он представляет, что у Гарри есть множество помощников дома, которые всегда с готовностью помогают ему одеться, либо снять одежду. — И как я выгляжу? — самоуверенно спрашивает Луи, когда жилетка оказывается на нем. — Идеально, — с сияющей улыбкой на губах говорит Гарри, отбрасывая кудри с лица. — Посмотри сам. Он указывает Луи на зеркало и ухмыляется, когда шатен, глядя в отражение, ахает от удивления. Луи сомневается, что его узнает собственная мать, когда он так одет. Он поворачивается то одним боком, то другим, отмечая прекрасный покрой костюма. Он выглядит как настоящий джентльмен. Кажется, Гарри придерживается того же мнения. — Ты только представь, как замечательно ты будешь выглядеть в костюме, который сошьют для тебя, — выдыхает он и смахивает пылинки с плеч Луи. — Такой исход может появиться в моем воображении, я думаю, — с тихим смехом говорит Луи, — я бы не удивился, если бы узнал, что этот костюм стоит в два раза больше, чем мой билет на этом судне, — Луи потребовалось несколько лет для того, чтобы накопить на путешествие, несколько лет тяжелой работы, но ему даже пришлось немного занять. Он не может представить себя с такими деньгами, чтобы быть в состоянии купить полный комплект костюма для одного себя. Разговор об их различных социальных положениях стыдит Гарри, его брови нахмурены и чуть приподняты ко лбу. — Извини, — просто отвечает он. Испытывая чувство вины за изменение в настроении его нового друга, Луи робко кладет ладонь на его плечо. — Ты не должен извиняться. Мы не виноваты в том, где родились, — на его лице появляется широкая улыбка, и Луи понимает, что нашел правильные слова, когда Гарри улыбается в ответ. — Давай, пойдем. Мне не терпится узнать, смогу ли я внушить всем на ужине, что так же обеспечен, как и ты. Гарри тихо смеется со слов Луи, открывая для него дверь. — Тебе нужно убедить не всех, нет, — говорит он с нотками безнадежности в голосе, — только лишь мою сестру. Она уже дожидается парней за дверью, одетая в шелковое платье из шелковой парчи. Жемчужное ожерелье окольцовывает ее шею, а слегка кудрявые волосы собраны наверх и украшены различными вещичками, в том числе и крошечными розочками тут и там. Луи думает, что она очень милая. Он никогда не находил женщин привлекательными, да и сейчас это не исключение. Он чувствует то же самое, глядя на прекрасную девушку так, словно он смотрит на предмет искусства — он может оценить ее внешность, и этого достаточно. Луи всегда думал, что в его жизни было достаточно женщин, за которыми нужно приглядывать, и это охраняло его сердце от других женщин. — Джемма, — говорит Гарри, а в его глазах появляется много любви, стоит ему только посмотреть на сестру, — я хотел бы познакомить тебя с Мистером Луи Томлинсоном. Если Джемма и узнает его с их неловкой ночной встречи, то совсем не подает виду. Ее темные глаза скользят от пят Луи до самой макушки перед тем, как она протягивает ему руку, которую Луи вежливо целует. — Для меня честь познакомиться с Вами, Мисс Стайлс, — говорит он, пытаясь повторить манеру речи Гарри. Он думает, что у него неплохо это получилось, когда девушка позволяет Луи взять ее под руку. — Это взаимно, Мистер Томлинсон, — она переводит внимание на своего брата, — где же ты смог найти такого бравого молодого человека, дорогой брат? — игриво спрашивает она. На лице Гарри появляется смущенная улыбка от такого вопросы. — Ну, я просто столкнулся с ним в коридоре, отвечает он и украдкой смотрит на Луи, замечая, как тому приходится подавить смешок. — Просто так вышло. Кажется, Джемма довольна ответом, когда чуть сильнее сжимает руку Луи, и трое направляются к Главной Лестнице. Обеденный Зал находится этажом ниже, на палубе «Д», и на ступеньках скопилось огромное количество людей, готовящихся к ужину. От такого количества мехов, шелка и бриллиантов на лестнице голова Луи безнадежно вскруживается. Подними выше голову, говорит он сам себе, они сразу все распознают, если ты будешь глазеть. Лестничная площадка на палубе «Д» заметно отличается от той, что находится этажом выше. Здесь вместо ангелочков перила украшены впечатляющими подсвечниками, сделанные из того же дерева, что и стены. У подножия лестницы, вместо линолеума как на палубе выше, находится красное ковровое покрытие, роскошное, мягкое и проминающееся под ногами. Луи вспоминает комнату, в которую они заходят, в Большую Гостиную, которую Гарри показывал ему ранее сегодня. Стены и потолки тут отделаны в белом цвете, однако пальмы в горшках добавляют цвета комнате, и Луи не может удержаться от того, чтобы не потрогать длинные листья, когда они проходят рядом с ними. Плетеные стулья и столы с зелеными подушечками расположены в некоторых группах по комнате, некоторые из них уже заняты пассажирами, ожидающими свой ужин. Квадратные колонны разбавляют пространство в то время, как хрустальные люстры и огромные окна заполняли все светом, заставляя роскошные ткани и украшения сиять. Луи не может удержаться от того, чтобы удивиться тому, как достигается такой эффект, а потому незаметно шепчет свой вопрос Гарри, пока Джемма занята разговорами с другими пассажирами. — Окна подсвечиваются с другой стороны, — тихо объясняет Гарри, проследив за линией взгляда Луи, — это и дает видимость того, что за окнами находится земля. — Ох, — это все, на что способен Луи, чувствуя себя не в своей тарелке. Однако его внимание привлекают открывающиеся двери, позади которых можно увидеть стюардов, ожидающих посетителей. Он сразу чует запах еды в воздухе и чувствует, как его рот заполняется слюной. Луи кажется, что он вполне может насытиться одним только запахом. — Идете, Мистер Томлинсон? — спрашивает Гарри, находясь на пару шагов дальше Луи. Пока последний, кстати, пребывал в мечтах, Джемма отпустила его руку и взялась за Гарри, следуя с ним к гостиной. Робко улыбнувшись, Луи догнал их после пары широких шагов. — Прошу принять мои извинения. Я не мог оторвать взгляда от фортепиано, — без доли застенчивости лжет он, указывая на инструмент в одном из углов комнаты. — О, Вы играете? — отвечает Джемма, позволяя улыбке растянуться на губах, — мы с Гарри оба учились на нем играть. — Она училась играть, — поправляет Гарри, — а я просто смотрел и после делал вид, словно у меня есть какие-то способности сочинять музыку. Подумав о том, что ему бы очень хотелось услышать игру Гарри на фортепиано, возможно, и его пение своим низким, бархатистым голосом, Луи трясет головой, понимая, что ушел немного не в те мысли. — Нет, я никогда не учился и не умел. Я только иногда пел своим сестрам, но я ужасен в этом. Стол, перед которым они останавливаются, квадратный, на нем лежит белоснежная скатерть, а рядом стоят шесть стульев. Два из них уже занимает молодая пара, которая начинает тепло улыбаться, как только видит Джемму и Гарри. — Миссис и Мистер Марвины, очень приятно видеть вас вновь, — с улыбкой говорит Джемма, присаживаясь на отодвинутый Гарри стул. — И нам тоже! Мы надеялись, что вы присоединитесь к нам вечером. И вы еще и привели с собой компанию! — Миссис Марвин говорит с Шотландским акцентом, разглядывая Луи. Гарри кладет руку на спину Луи, направляя его вперед. — Я привел, между прочим. Луи Томлинсон, это Даниэль и Мэри Марвин. Марвины возвращаются в Америку после их медового месяца, — рассказывает Гарри. Даниель встает и протягивает руку Луи через весь стол. — Очень приятно, что Вы решили присоединиться к нам, Томлинсон, — говорит он, возвращаясь на место. Гарри и Луи садятся следом: Гарри занимает место рядом с Джеммой, а Луи садится на то, что ближе всего к стене. Сзади Луи расположена пара окон, светящиеся изнутри, как и те окна в общей комнате с тонкой решеткой из кованого железа. Стул, прочный и удобный, и зеленая кожа на нем выпускает из себя воздух, как только Луи присаживается. — Спасибо за то, что позволили присоединиться к Вам, — отвечает он, оглядывая комнату впервые за то время, что они находятся здесь. Комната выполнена в стиле английского короля Якова: все белоснежное с лепнинами на стенах и потолке. На полу постелен линолеум голубого цвета с переплетающимися узорами красного и золотых цветов. Орнамент соответствует с фарфоровыми изделиями, которые кажутся намного более изящными чем те, которые Луи видел в Третьем классе: на крайней тарелке прямо перед ним изображен мелкий узор из бирюзового и коричневого цветов, а аккуратные края украшены золотом. В самой середине блюда нарисован красный флаг с белой звездой — эмблема Уайт Стар Лайн. Уровень шума в комнате все увеличивается, поскольку Обеденный зал постепенно наполняется людьми, которые занимают свои места. Каждый раз, когда кто-то из них встречается взглядом с Луи, его тело напрягается от их самоуверенности во взгляде, словно они могут видеть его насквозь. Должно быть, Гарри чувствует его дискомфорт, потому что находит колено Луи под столом и легонько постукивает. Это несомненно отвлекает внимание парня от окружения, заставляя перевести его на Стайлса. Брюнет совсем не подает вида о том, что касается Луи, активно жестикулируя свободной рукой и посылая ему мимолетную улыбку. — Где твой дядя, Стайлс? Он не будет с нами ужинать? — спрашивает Марвин, протягивая стакан стюарду, чтобы тот наполнил его шампанским. — Если только мне не повезет, — шутит Гарри, получая в вознаграждение смех от влюбленной пары и удивленную улыбку от сестры. Когда его собственный бокал наполняется шампанским, Луи думает о том, что нужно добавить один вопрос в список тех, которые он спросит у Гарри чуть позже: Почему Гарри сказал, что у него нет никого, кроме Джеммы, если они путешествуют в Америку с дядей? И что такого неприятного в этом дяде? Стюарды постепенно начинают разносить по столам круглые тарелочки с закусками — маленькими кусочками тоста, на которых расположена какая-то кремовая субстанция, а сверху украшенная креветкой — когда последнее место за их столом оказывается занятым. — Рад, что ты присоединился к нам, дядя, — говорит Гарри, хоть и его крепко сжатая рука под столом говорит совсем о другом. Этот Стайлс довольно широкий мужчина с седеющими волосами и толстыми усами. Кожа на его лице обвисает над шеей, словно она устала тянуться от его мышц. Хоть он и одет в прекрасный костюм, он не выглядит так элегантно, как Гарри, поскольку ровные линии на его жилете потеряли свою прелесть из-за округлого выпирающего живота. Его маленькие глаза устремлены на Луи все то время, что он тут стоит. — И кто же ты? — требовательным голосом спрашивает он. Хоть Луи и не принадлежит к первому классу, он знает о правильном тоне и хороших манерах. Именно поэтому он встает, протягивая руку старшему Стайлсу. — Луи Томлинсон, сэр. Ваш племянник был крайне добр, когда предложил мне поужинать с вами сегодня. С очевидной неохотой круглый мужчина тоже поднимается, быстро пожимая руку Луи и бормоча почти под нос «Чарльз Стайлс» перед тем, как плюхнуться обратно. — Томлинсон, говоришь, — произносит он и берет канапе с тарелки, — никогда не слышал о тебе раньше. И по его голосу позиция Чарльза становится очевидной: если он не слышал о ком-то, значит этот человек никто. От этого Луи буквально звереет, сжимая стакан в крепкой хватке, и произносит следующую фразу намеренно приторным голосом: «Как и я о Вас, так что мы равны». Он замечает краем глаза удивление Гарри и удивленную ухмылку, а Чарльз что-то ворчит себе под нос перед тем, как съесть канапе целиком. Это правда, Луи может быть никем здесь, но он не позволит кому-то опускать себя и не будет держать рот на замке. Большую часть ужина Луи молчит, слушая беседы Стайслов и Марвинов. Чарльз говорит громче всех, хвастаясь встречами со знаменитыми людьми на этом судне и упоминая такие имена в своем рассказе, как Штраусс и Гуггенхайм. Луи ничуть не привлекает такая манера поведения, но он любезно кивает, когда пробует суп-пюре с особенной осторожностью, чтобы ни одна капля не испачкала дорогущую ткань на костюме Гарри. Далее суп сменяется вареным лососем, поданным с соусом. Это только третье блюдо, а Луи уже сыт, в то время как меню обещает еще несколько блюд. Как только все эти люди умудряются есть такое количество еды каждый день? Луи кажется, что с помощью одного только этого рыбного блюда он смог бы выжить все дни путешествия. — Итак, мистер Томлинсон, чем же Вы занимаетесь? — спрашивает Чарльз во время затишья в середине разговора, отталкивая от себя пустую тарелку с салатом. Луи думает, что это вообще не волнует его — просто он ищет очередную возможность показать свое превосходство. Он понимает, что Гарри смотрит на него с интересом, поскольку тот как раз-таки не знает его профессии. — Я шью одежду, — лжет он с легкостью, да так искусно, что это не позволяет ему чувствовать вину. — Понятно, — протягивает дядя, прикасаясь к своему подбородку, — и как же можно на зарплату портного позволить себе билет первого Класса на Титанике, интересно? Луи ничуть не пугается такого вопроса, держась уверенно и глядя прямо мужчине в глаза. — Если только ты очень хорошо делаешь свою работу, — спокойным голосом отвечает он. Чарльз только открывает рот, чтобы возмутиться, но Гарри перебивает его. — Мистер Томлинсон рассказывал мне ранее, что только что получил наследство от своего прадедушки, потому он надеется расширить свой бизнес в Америке, — он поворачивается к Луи, заставляя взглядом согласиться, — он любезно предложил мне заглянуть к нему, когда он устроится, чтобы сшить парочку костюмов. Луи оказывается застанным врасплох от одной лишь мысли о том, что он встретится с Гарри за пределами корабля, но выбора у Луи нет, так что он лишь кивает в согласии. Будучи не слишком довольным объяснением, Чарльз переводит свое внимание на Гарри, удивляясь тому, как его племянник потратил свой день, когда мог бы общаться с богатыми и известными людьми. Пока Стайлсы заняты беседой, Джемма слегка облокачивается на Гарри и касается плеча Луи. — Где я видела тебя раньше? — спрашивает она, изучая взглядом его лицо, — это волнует меня с того момента, как мы познакомились, но я не могу вспомнить тебя. Гарри слегка напрягается от вопроса Джеммы, хоть он и должен слушать рассказы дяди, которые ничего не значат для него. Быстро подумав о том, что Луи умеет делать, он берет небольшую паузу прежде, чем ответить. — Должно быть, Вы видели меня в коридоре на корабле. Мы никогда не были официально представлены друг другу, — Гарри остается вполне удовлетворенным этой не-прямо-таки-ложью. Еды становится все больше, блюдо за блюдом прибывает на стол. Пустые тарелки с остатками лосося быстро убираются прочь, сменяясь другими блюдами. Гарри выбирает Филе Миньон с фуа-гра сверху, которую Луи осторожно попробовал, пока никто не видел. Благодаря этому он понял, что фуа-гра его не впечатляет, а потому он не отказывается от Лионской курицы, которую ранее заказал. — О, как замечательно, пудинг, — говорит Луи со вздохом облегчения, когда видит перед собой бледную пенистую жидкость в стакане. Напротив него сидящая Джемма тихо хихикает в салфетку от такой реплики. Последовав ее примеру, Гарри еще и терпеливо улыбается, когда Луи спрашивает: «А что я такого сказал?». — Это средство для мытья тарелок, — объясняет Гарри, — до Римского пудинга осталась еще парочка блюд. Живот Луи чувствует себя уже крайне нелегко из-за многочисленного количества разнообразных блюд, которыми он наполнен, но все же он делает маленький глоток напитка. В его вкусе смешались переплетения цитрусового и сладковатого вкусов с нотками алкоголя. — Тебе придется тащить меня назад в твою комнату, Стайлс, — бормочет он в свой стакан. От его взгляда не укрывается легкая улыбка Джеммы, как и осуждающий взгляд Чарльза, пущенный своему племяннику. После салата в виде мелко порезанного винегрета из водяного кресса и сквоба, персиков в шартрезовом желе и множества видов сыров, которые Луи едва может пересчитать по пальцам на ладони, ужин, наконец-то, подходит к концу; стюарды начинают приносить вместо очередных блюд чашечки с чаем и кофе. Откусывая по чуть-чуть мягкий сыр со вкусом ореха (кажется, мистер Марвин называл его Эдамским сыром), Луи слушает разговор Гарри и Даниэля о том, где бы выпить после ужина. — Ты уже слышал, как играет здешняя группа, Стайлс? — спрашивает Дэниэл, осторожно потягивая свой кофе, — они устраивают самые настоящие концерты. Или же мы можем нанести визит в Курильню, чтобы посмотреть, везет ли мистеру Томлинсону в бридже. Ладонь Гарри возвращается на колено Луи под столом, однако это прикосновение уже не пугает Луи, в отличие от первого раза. — Что Вы думаете, мистер Томлинсон? Не имея ни малейшего понятия о том, как играть в бридж и не желая опозориться перед всеми вновь, Луи принимает решение довольно быстро. — Думаю, я бы послушал, как играет группа, если вы не против. — В таком случае, я к вам присоединюсь, — говорит Джемма и кладет свою сложенную салфетку назад на стол, после надевая на руки перчатки. Миссис Марвин кивает ей в согласии, а мистер Марвин помогает ей подняться со стула. — Я пойду в Курильню, — говорит Чарльз, как только поднимается на ноги, хоть его и никто не спрашивал. — Было приятно с Вами познакомиться, мистер Стайлс, — вежливо говорит Луи, выдавливая из себя улыбку. Чарльз пару секунд разглядывал Луи, и только после этого он пробормотал ему «взаимно», после чего удалился в поисках ликера и сигар. Джемма вновь осторожно делает так, чтобы Луи взял ее под руку. — Не обращай внимание на него, — тихо шепчет она, направляя его по направлению двери перед ними. — Просто этот корабль как раз подходит по размеру к его тщеславию. Луи хихикает, вспоминая подобную шутку, которую сделал Гарри ранее, удивляясь тому, что у Стайлсов похожее чувство юмора. — Ну, я благодарен, что вам с братом достаточно комнаты на этом борту, мне было крайне приятно познакомиться с вами обоими. Приятный румянец окрашивает ее щеки, но она ничего не говорит, только поглаживает его руку другой, когда они выходят из Обеденного зала. Первая песня доносится уже с нижнего этажа, где группа расположилась в гостиной, оживленной и яркой. Квинтет играет как одно целое, не нуждаясь в дирижере для правильного ритма и в нотах для того, чтобы попадать по ним правильно. В воздухе словно витает магия, и Луи думает, что запомнит парочку сочетаний нот для того, чтобы после повторить их. Он думает о том, как красиво бы смотрелся Гарри за фортепиано с его длинными пальцами, пробегающимися по клавишам. Это изображение в его голове навеяно еще и медленный вальсом, который сейчас исполняется группой и заставляет сердце Луи биться в такте три четверти. Он осторожно смотрит на Гарри, который слегка кивает головой в такт мелодии, а его кудряшки подпрыгивают с каждым кивком. Возможно, всему виной бренди или различные вина за ужином, но Луи ловит себя на мысли о том, что желает коснуться как-то Гарри, чтобы узнать, чувствует ли он тот же самый темп, пробегающий сквозь вены, что и Луи? Когда часы показывают одиннадцать, группа начинает паковать свои инструменты после продолжительных аплодисментов. — Еще не поздно выпить, Стайлс, — говорит с улыбкой Даниэль, но Гарри поворотом головы отказывается. — Спасибо, Марвин, но я пообещал мистеру Томлинсону одолжить книгу, а потом, думаю, я загляну вновь. — Как тебе удобно, — отвечает он и берет Мэри за руку, — Томлинсон, в следующий раз Вы точно обязаны присоединиться к нам в Курильне. Довольно приятно наблюдать за тем, как Стайлс будет проигрывать очередную сумму денег, — с нахальной улыбкой он и Мэри удаляются вниз по лестнице в поисках их кабины на палубе «Б». Парни желают Джемме доброй ночи, и Гарри целует ее щеку перед тем, как открыть дверь в собственную каюту. — Спасибо, что составил мне компанию за ужином, Луи, — искренне говорит Гарри, используя имя Луи, когда они снова остаются наедине. Стягивая пиджак с плеч, Луи гордо улыбается. — Я думаю, что сделал все довольно правильно, — его пальцы расстегивают пуговицы на жилетке, после переходя к рубашке. Глаза Гарри наблюдают за каждым движением, сверкая в электрическом свете, когда тот, наконец, остается без одежды. — Я думаю, у тебя получилось замечательно, — тихо выдыхает он, что по непонятной причине заставляет Луи дрожать. — Ты пялишься, — говорит Луи, чувствуя себя неприкрытым в одном лишь белье и штанах стюарда. — Да, пялюсь. — Почему? Взгляд Гарри устремляется в пол, а щеки достаточно краснеют, чтобы конкурировать в красноте с шелком на стенах. — Потому что, думаю, я хочу поцеловать тебя, — говорит он, все еще не отрываясь от пола, будто там есть нечто интересное. Эти слова сражают Луи словно поездом, заставляют его замереть на своем месте, пока он пытается осмыслить слова Гарри. Он солжет, если скажет, что он сам не желает этого, но тихий голос в голове напоминает ему, что они оба мужчины, и законы короля Эдварда довольно понятны на этот счет — что уж говорить о законах божьих Существует множество причин, по которым Луи просто обязан отказаться и вернуться в первый Класс, никогда больше не возвращаясь, но, как мы уже поняли, Луи не удается выполнять то, что он должен. — Хорошо, — говорит он и чувствует дикую сухость во рту. Голова Гарри стремительно возвращается в обычное положение, а глаза изучают лицо Луи в попытке найти там намек на шутку. Он находится на расстоянии двух шагов от Луи, поэтому его рука легко достает до щеки Луи, в то время, как последний осторожно подается ей на встречу, хоть его разум и кричит о том, что нужно бежать. Кажется, словно Гарри движется в замедленной съемке, его глаза закрываются, дрожа, когда он медленно наклоняется к Луи, чтобы накрыть его губы своими собственными. Мягкость и теплота его губ компенсируется шероховатой щетиной на щеках Гарри. Луи никогда не был настолько близок к кому-либо. Луи забывает о том, что ему нужно дышать, чтобы жить, а когда вспоминает, свежий поток воздуха словно раздувает его пьяные мысли в голове. Он отрывается от Гарри и поднимает руку, чтобы прикоснутся к своим губам, таким теплым и влажным. — Я должен идти, прости, — запинаясь, говорит он, словно не замечая раненого взгляда Гарри, — спасибо за сегодняшний день и доброй ночи, — схватив стюардовский пиджак, он раскрывает дверь и не поворачивается даже тогда, когда слышит, как Гарри зовет его, когда тот оказывается за углом коридора первого Класса. Это неправильно, это грех, это преступление. Каждый его шаг рождает новую мысль в его голове, которая закручивается диким водоворотом. Найдя, наконец, свою палубу, он чувствует боль в желудке, а в его голове появляются мысли о том, что он отправит наружу весь сегодняшний ужин. Он хватается за ворот пиджака, оттягивая его от шеи в сторону. Слава богу, что никто не видел его в этот момент. К счастью, его кабина оказывается пустой, когда он добирается до нее, должно быть, его новые друзья все еще гуляют. Дрожащими пальцами он с трудом избавляется от одежды, спеша спрятаться под одеялом, чтобы не видеть своего вероломного тела. Он не чувствовал себя как-то неправильно, в этом было дело. Всю жизнь он слышал, как таких мужчин называли грешниками педарастами и просто омерзительными и мерзкими. И как только он может связать эти слова с Гарри Стайлсом? Гарри, который очаровательный и добрый, с прекрасными манерами, который любит свою сестру и скорбит по матери, а еще не выдал Луи как фальшивого стюарда. Можно ли имя такого мужчины произнести с придыханием, а в следующую секунду опозорить? Мысли в его голове крутятся диким вихрем, словно бушующее море в шторм, когда Луи закрывает глаза, желая погрузиться в сон, пусть и тревожный. Возможно, все прояснится утром, хоть немного. А возможно, окажется так, что ему все это приснилось, хоть его губы и покалываются до сих пор, а щека уже скучает по теплу ладони мужчины. Все это было взаправду, и это было лучшее, чем что-либо, испытанное Луи. И это должно никогда, никогда не повториться.
