Paint The Sky With Stars

Примечания: В английском языке слово «dinner» может обозначать как ужин, так и обед. Например, в Первом Классе были такие разновидности приёмов пищи: завтрак, обед и ужин (dinner), в Третьем же Классе были завтрак, обед (dinner), чай и ужин. Поэтому когда Луи говорит о ужине, он имеет в виду дневной приём пищи, а Гарри в это же время думает о вечернем. Так же в обеденной зале Первого Класса не было достаточно места, чтобы вместить всех пассажиров, поэтому каждый приём пищи делился на два подхода, чтобы разместить каждого. 12 апреля 1912 года После пережитых прошлой ночью событий (а живот Луи, между тем, всё ещё протестовал из-за огромного количества еды в нём), Луи бы вполне был бы доволен спокойным и приятным днём у моря. Возможно, он проведёт весь день в кровати, просто потому что он может себе это позволить, или же пойдет на Общую Палубу и поиграет с детишками, чтобы унять боль в сердце из-за расставания с сёстрами. Или же у Найла будет сильнейшее похмелье, и его состояние потревожит не только все ближайшие кабины, но и сон Луи в частности. — Хоран, я очень сомневаюсь, что если ты будешь стонать каждую минуту, то ты станешь чувствовать себя хоть на толику лучше, — рявкает Луи, когда часы показывают десять утра. Зейн и Стэн уже покинули койки и рискнули выйти наружу, оставляя их товарища на произвол судьбы. Если бы он только не шумел так громко, пока просто лежит на кровати. Смирившись с тем, что провести весь свой день в постели ему не суждено, Луи карабкается вниз со своей койки и одевается, грубым движением откидывая стюардовский жакет куда подальше. Он определённо не позволит себе провести весь день, думая о… Нём. Умывшись в раковине, прикреплённой к стене, Луи прыскает водой на стонущего ирландца. Кажется, это работает, потому что Найл распахивает глаза и с гневом смотрит на Луи. — Что за игры у тебя, Томлинсон? — злобно бормочет он грубым голосом, — я полагал, что ты будешь шляться в Первом Классе сейчас. Луи хмурится, словно ёж, когда поворачивается лицом к Найлу. — Я не шлялся, — отчеканивает он, сужая подозрительный взгляд на Найле, пока тот сидит и держится ладонью за бледное лицо. — Ты же никому не сказал, так ведь? — Конечно нет, я вообще-то держу свое слово. — Ты всё равно наполовину предатель. Не желая больше спорить, Хоран вскакивает со своей койки и направляется к раковине. Он практически погружает голову в неё и откручивает кран, чтобы намочить волосы. — Всему виной наш дорогой мистер Лукас, он подстрекал меня, — говорит он осуждающе, а в глазах начинает вновь появляться блеск из-за освежения водой. «Легок на помине,» — думает Луи, когда дверь открывается, и голова Стена выглядывает из-за неё, сразу поворачиваясь в сторону Найла. — О, я не думал, что ты уже проснулся, — сонно протягивает он перед тем, как посмотреть на Луи, — а ты не должен быть где-то там, где ты пропадал весь вчерашний день? — Думаю, он нашёл себе девчонку, — говорит Зейн, закрывая дверь, — поэтому ты и пропал, правда ведь? Ходил гулять на свиданку? — Придержи язык за зубами, Малик, — язвительно отвечает Луи, — нет никакой девушки. Единственный человек на корабле, который вытаскивает меня из постели, это Хоран, и как сказал он сам, я должен поблагодарить за это Лукаса. Стэн пожимает плечами, не глядя на состояние Найла, оставляющее желать лучшего. — Мы хорошо провели время вчера на Общей Палубе. После этого мы все были чертовски пьяны, — он сощуривает глаза на Луи и облокачивается о кровать, — ты бы знал, какого это, если бы хоть раз пошёл с нами. — Я пойду, пойду, — обещает Луи, намереваясь уйти от этой темы куда подальше. И дело не в том, что он доверяет Стэну или Зейну меньше, чем Найлу, просто чем меньше людей знают, тем лучше. Зейн смотрит на него с недоверием, тёмные брови изогнулись на лбу. — Тогда сегодня? «Навряд ли я буду где-то в другом месте сегодня, » — грузно думает Луи и кивает, соглашаясь. Он слышит довольный возглас с другой стороны комнаты и видит, как Найл хватается от резкого звука за голову. — Эй, можно тише, — шипит Найл, оглядывая комнату и в итоге останавливаясь на Луи. — Томмо, убирайся отсюда. Я уверен, что твоя девушка недоумевает, где ты сейчас, — говорит он и подмигивает, заставляя Луи краснеть, в то время как Зейн и Стэн взрываются от смеха. Луи сощуривает глаза, но не упускает из виду то, что Найл указывает взглядом на униформу в шкафу. Другие парни ничего не замечают: они слишком заняты обсуждением какой-то чепухи и, честно признаться, Зейн имитирует Ирландский акцент хуже всего из того, что Луи приходилось слышать. Он не хочет видеть Гарри. Не хочет думать о том, что его губы касались губ другого мужчины, и вместо отвращения он чувствует… что-то иное. Любознательность, интерес. Возможно, если копнуть глубже, даже немного удовольствия. Этот поцелуй был довольно приятным, в конце концов, пока мозг Луи не вступил в борьбу с губами. — Ладно, я иду, иду, — бормочет он, подходя украдкой к койке и открывая ящик. Он хватает своё пальто и суёт внутрь форму, стараясь сделать это как можно более незаметно, перед тем как проскользнуть между друзьями в коридор. Может, он и не хочет вовлекать себя в ещё большие проблемы с приятелем, у которого такие мягкие губы и нежные слова, но ведь у него ещё осталось множество мест, чтобы исследовать, на корабле. Нет никакого смысла в том, чтобы упускать возможность из-за страха столкнуться с одним из двух тысяч человек на борту. После завтрака с ценным грузом на коленях, Луи находит уборную и закрывается там изнутри. Он поел немного говядины с соусом и печенье, но даже несмотря на это, он вновь чувствует тяжесть в животе. Та еда, которую он принял за благороднейший пир вчерашним утром, не годится и в подметки ужину, который показал ему Гарри. Но, переодеваясь, он рад, что у него есть много чего поесть. Он слышал об условиях проживания Третьего класса на других кораблях, где пассажиры сами брали для себя еду в путешествие. Луи едва хватило денег на билет, и осталось еще только на неделю жизни в новом мире. Спрятав вещи в бельевом отсеке, Луи отправляется по уже знакомому маршруту на палубу Первого класса. Его нога едва только успевает ступить на нижнюю ступеньку, как на плечо ложится тяжелая ладонь и тянет его назад. — Что за х… — протягивает Луи и поворачивается лицом к источнику звука, до смерти опасаясь, что это Стэн или Малик. Они не должны видеть его в форме. Но всё оказалось ещё хуже — перед Луи стоит стюард. Он чуть выше самого Луи с коротко стриженными тёмными волосами и чёрными глазами. — Куда ты собрался, а? Луи не уверен, стоит ли ему лгать или же сказать правду, и выбирая, он может вымолвить лишь «Эм, я тут. Ом…». Но Луи ведь не трус. Шумно сглотнув, он расправляет плечи и смотрит прямо в глаза стюарду. — Что ты хочешь знать? — Ты одет в мою форму, — без всякого выражения отвечает парень и достается из кармана оторванную пуговицу, — я получил форму в то утро, когда мы отплывали, потом я оставил её на постели, чтобы пришить слетевшую пуговицу, однако вечером на кровати ничего не оказалось. Он складывает руки на широкой груди, глядя пристально на Луи. — Теперь я знаю, куда же она делась. Будучи не в силах придумать правдоподобный ответ, Луи медленно опускает со стыда голову. — Вы правы, я взял её. Я готов понести всю ответственность, — ну, по крайней мере это было весело. Внезапно лицо парня напротив смягчается, а руки вновь опускаются. Он довольно осторожно берёт его за локоть и ведёт по коридору в пустую кабину, открывая дверь и приглашая Луи войти. — Скажи хотя бы, почему ты взял её, — говорит он, как только дверь закрывается, и взгляд в его глазах словно кричит о том, как ему жаль за то, что он поймал Луи. Сев на пустой матрац, Луи все объясняет — его страстное желание увидеть жизнь Первого Класса, дружба с одним из пассажиров, желание узнать мужчину лучше и не имея никакого другого способа для осуществления этого. — И к кому ты ходил? — спрашивает Стюард с интересом и осторожностью одновременно, — он знает, кто ты на самом деле? Луи неуверенно кивает. — Он знает, но я не скажу тебе его имя. Не хочу, чтобы мы оба попали из-за этого в неприятности. Стюард присаживается на минуту, словно размышляя над рассказом Луи и раздумывая о его судьбе. — Знаешь, тебе очень повезло, что тебя не поймали там, — словно ругая Луи, говорит парень внезапно. И это совсем не то, что ожидает услышать Луи. — Я знаю, этот риск был глупым, и я не должен был идти на него, — осторожно отвечает он, будучи неуверенным в том, к чему ведет этот разговор. Со смешком стюард качает головой. — Ну, это не совсем то, что я подразумевал, — он указывает на пиджак, — у Третьего Класса другая форма. Я не был там, в Первом, как и стюард Первого класса не был тут. Он почесывает в задумчивости подбородок. — Всё, что тебе нужно, это найти другую форму. — Прости? — непонимающе протягивает Луи, едва не раскрывая рот от удивления. — Тебе нужна форма Первого Класса. Тогда будет проще слоняться там, — объясняет парень терпеливо, поскольку это должно быть самой очевидной вещью, — я думаю, что смог бы найти её для тебя. Луи пристально смотрит на парня, пребывая в шоке от такой любезности незнакомца, который имел полное право быть в ярости из-за него. Уже в который раз за пару дней Луи спрашивает: «Почему ты так добр ко мне?» — Потому что я понимаю тебя, — просто отвечает он, глядя на Луи с теплотой своих тёмных глаз, — кроме того, я сам плачу за форму, поэтому в моих интересах, чтобы ты её вернул мне. Да, меня зовут Лиам Пейн. — Луи Томлинсон, — отвечает Луи и поднимается, чтобы пожать руку парня. Лицо Лиама расплывается в улыбке, и Луи не может устоять, чтобы не улыбнуться в ответ. Пообещав скоро вернуться, Пейн извиняется и выходит. Как он и пообещал, возвращается он с пачкой одежды в руках, с гордой улыбкой вручая её Луи. — Просто сделай так, чтобы я вернул её до того, как мы прибудем в Нью-Йорк, иначе мне достанется, — говорит он строго. В этой стопке вещей Луи находит белую рубашку с чёрной бабочкой, чёрные брюки и голубой пиджак. Все сидит на нём гораздо лучше, и ему кажется, что Лиам попробовал взять что-то подходящее к его размеру. — Спасибо, — с огромной благодарностью в голосе отвечает Луи, как только оказывается одетым. Он вручает, в свою очередь, форму Третьего Класса её настоящему обладателю, — без твоей формы я ничего не смог бы, спасибо. Ещё раз пожав парню руку, Луи толкает дверь — нравится ему это или нет, но нужно встретиться с Гарри вновь. Он всё также продолжает думать о нём, даже тогда, когда его почти поймали. Луи нужно увидеть его хотя бы ещё раз, решает он, расставить все точки над «и» и, возможно, вновь насладиться его экскурсией уже без страха быть пойманным охраной. — Успокойся, — говорит ему Лиам, когда догоняет в коридоре, — я покажу тебе нормальный выход, чтобы выйти без проблем, — он указывает ладонью вниз по коридору. Улыбаясь от уха до уха, Луи похлопывает Лиама по плечу. — Мистер Пейн, я думаю, что мы с тобой неплохо поладим.

✯✯✯

Прошло два дня с того момента, как Гарри сел на титаник, и у него словно дежавю: он лежит ровно в той же позе сейчас, разглядывая потолок и мечтая о конце путешествия. Как глупо было целовать Луи! Это было ошибкой, поскольку он потерял такую классную возможность подружиться с кем-то. Ему лишь остаётся надеяться на то, что Луи не отвернется от него из-за этого, хоть и Гарри понял бы его. Неожиданный стук в дверь отрывает его от меланхоличных мыслей, и Гарри подрывается с постели, так и не переодев пижаму (а сейчас полдень, на минуточку). Его сердце трепещет от мысли о том, что за дверью может оказаться Луи, который хочет дать Гарри шанс объясниться. Конечно, это может быть и офицер, который выкинет его за борт, или что они делают с нарушителями порядка на лайнере? На мгновение он задумывается, есть ли на борту какая-нибудь тюрьма, после чего открывает дверь. Коридор пуст, и лицо Гарри изменяется в недоумении, когда он всё же не видит никого вокруг. И он уже почти выходит из комнаты в надежде найти того, кто же стучал — чёрт бы побрал эту пижаму — когда стук повторяется вновь. Чёрт возьми, он же исходит из двери Джеммы! И почему он вовсе не удивлен? Как бы сильно ему не хотелось побыть в одиночестве, его дорогая сестрёнка не позволит ему страдать. Кажется, она получает удовольствие, когда втягивает Гарри во всякого рода взаимодействия, когда он не желает того. И он совсем не удивляется, когда за дверью находит Джемму с довольно злым взглядом. Её руки находятся на бёдрах, словно она собирается отругать его. — Могу я поинтересоваться, где ты был весь день? Тебя не было ни на завтраке, ни на обеде. Неохотно отступив назад, чтобы позволить сестре войти, Гарри тяжело выдыхает. — Я… Я спал допоздна. И я не очень настроен на то, чтобы выходить сегодня в свет, — он плюхается в кресло и опирается подбородком о ладонь, ожидая услышать нравоучительную лекцию от сестры. — Уже почти вечер, Гарри. И этого было вполне достаточно, чтобы выспаться и забыть о проблеме прошлой ночи. Гарри собирает все силы в кулак, чтобы не закатить глаза — ему не очень хочется получить оплеуху от сестры. — Я не пил много, ты прекрасно знаешь, — ворчит он, думая, как бы было здорово, если бы алкоголь был причиной его боли в сердце. Джемма склоняет голову, глядя на брата с недоверием. — Что же тебя беспокоит? Ты казался весёлым на ужине. Твой приятель, Томлинсон, поднял твоё настроение, я не видела тебя таким пару лет! Должно быть, Гарри вздрагивает, когда слышит имя Луи, потому что глаза Джеммы расширяются, словно она что-то поняла. — Что-то произошло после ужина? — Ну, мы немного не поняли друг друга, — глаза Гарри всё ещё смотрят на руки, потому что ему слишком стыдно посмотреть на сестру, — я… я поцеловал его, и он сбежал. Присев за стол, Джемма тянется к Гарри, чтобы взять его руки в свои. — Понятно. Он не ответил на него? — её голос был пропитан сочувствием, которое Гарри не желает и не заслуживает после того, как он поступил с Луи. Она убирает одну руку из ладони Гарри и проводит ею по кудрям, запутываясь. — Сначала он не отвергнул мой поцелуй, и это мне кажется странным. Я полагаю, что его мозг был против того, что хотело его тело, и это расстроило его, — распутав, наконец волосы, Гарри вновь кладёт руку на стол. — Я больше всего сожалею за то, что принес ему неудобства. Я боюсь, что у меня не будет шанса извиниться перед ним. — Я бы так не сказала, — по лицу Джеммы сложно что-то прочитать, и Гарри не сомневается, что она что-то поняла, но он не станет угадывать, — ты же видел, как он смотрел на тебя во время ужина. Я даю руку на отсечение, что мы увидим мистера Томлинсона снова. — Только потому, что он захочет отвесить мне пощечину, потому что он забыл сделать это прошлым вечером. — Возможно, — кивает Джемма, — мягко прихлопнув по руке Гарри, она встаёт, чтобы уйти. — Я немного полежу. И тебе лучше не быть в своей комнате, когда я вернусь. Не в силах возразить улыбающейся ему Джемме, Гарри кивает. — Думаю, мне стоит пойти и найти, чем бы заняться до ужина, на который я приду, обещаю тебе. Будучи удовлетворённой ответом, она кивает вновь перед тем, как исчезнуть за дверью своей комнаты. Она права; он никому не делает одолжение, оставаясь в своей каюте: ни себе, ни Луи. Однако он с неохотой принимает тот факт, что нужно одеться, привести себя в порядок и сходить за едой. Он только надеется на то, что не поставит в такое положение ещё какого-нибудь ничего не подозревающего парня. Только он приближается к двери дяди, как она с треском размахивается и из-за неё доносится знакомый и крайне неприятный для ушей голос: «Гарри, мы можем поговорить?» Гарри бы сказал ему много чего, однако мама воспитала в нём джентльмена и, поэтому он размышляет несколько секунд прежде, чем дать ответ. — Что случилось, Чарльз? — в его голосе сейчас столько же тепла, сколько и в ледяном Атлантическом океане. Не отреагировав никак на тон голоса Гарри, Чарлз выпрямляется и смотрит на своего племянника. — Ты привёл на ужин довольно интересно парня. Как там его, Томпсон? — Томлинсон, — будучи абсолютно серьёзным, поправляет его Гарри, хоть и его терпение на исходе, — и что дальше? Чарльз переминается с ноги на ногу от дискомфорта. — Я говорил тебе тысячу раз, насколько важна репутация, Гарри. Это не только твоё имя: оно моё и твоего отца. — Ближе к делу, Чарльз. Мужчина заламывает руки за спиной, словно то, что он собирается сказать, даётся ему с большим трудом. — Я просто беспокоюсь, что этот паренек может ввести тебя в заблуждение. Тебе нужно быть осторожным. Едва не зарычав со злости, Гарри сжимает ладони в кулаки. — Знаешь, тебе не нужно беспокоиться обо мне, поскольку это я надеюсь ввести его в заблуждение. А теперь, надеюсь, ты меня извинишь, — повернувшись на каблуках без единого слова, Гарри покидает своего дядю одного, заставляя шипеть от злости. Его несильно утешает это, однако всё же подобное поведение с дядей придает ему уверенности, несмотря на тяжесть в сердце.

✯✯✯

Уже третий раз Луи проходит около двери, ведущую в каюту Гарри, и только сейчас осмеливается постучать. Но он и малейшего понятия не имеет о том, что говорить — или о том, что скажет ему Гарри — он только лишь уверен, что ему нужно увидеть Гарри снова, чтобы положить конец их, так называемой дружбе. И вот он всё же поднимает ладонь и тихо стучит три раза в дверь. И всё, что ему требуется сейчас, это постараться не убежать. К счастью, ему не приходится долго ждать — дверь ещё не успевает полностью открыться, как Луи начинает говорить. — Прости, что я явился без приглашения, но нам точно нужно поговорить, — он поднимает голову, чтобы увидеть Гарри, но натыкается взглядом на мисс Стайлс, — ох… — О, сам мистер Томлинсон, — говорит она, и удивление ярко отражается на её лице, — кажется, ты искал моего брата, да? — её глаза пробегаются по телу парня, отмечая, как форма хорошо смотрится на нем. Округлив от удивления глаза, Луи отступает назад и врезается в стол. — Я могу объяснить, — быстро бормочет он, хоть он и не уверен точно, как всю кашу в голове сложить в слова. — Я пассажир, который притворяется стюардом. Твой брат поцеловал меня, и я понятия не имею, что с этим делать. — Тебе ничего не нужно объяснять, — Джемма подходит к столу и садится за него, предлагая Луи сделать то же самое, — я немного удивлена, что вижу тебя в форме. Для меня удивительно, что брат будет заигрывать с кем-то из команды. Чувство облегчения и одновременно вины посещают Луи, но потом до него доходят слова Джеммы, страх накрывает его и холодом проходит по коже. — Так, получается, ты знаешь? О Гарри? — его глаза расширены, надеясь, что она поймет то, что он имеет в виду — он не сможет сказать ей напрямую. К удивлению Луи девушка смеётся, когда парень не находит ничего смешного в этой ситуации. Когда-нибудь ты научишься сидеть на своем месте, повторяет он про себя в готовности выслушать леди. — Я знаю о Гарри больше, чем кто-либо другой, — говорит Джемма с отстраненностью в глазах, — он так много страдал из-за этого. Знаешь, когда тебе всю жизнь твердят о том, что что-то есть неправильное, противозаконное, ты неприятно удивляешься, когда находишь в голове мысли об этом. — Как долго он знает о своих… предпочтениях? — аккуратно спрашивает Луи, чувствуя интерес узнать больше о высоком и потрясающем незнакомце. Если быть честным, то он перестал считать Гарри незнакомцем после того, как они встретились, однако, когда он стал так просто называть мужчину «потрясающим», он не мог понять. — Как он это узнал? Джемма раздумывает несколько секунд перед тем, как ответить. — Я думаю, лучше тебе об этом скажет Гарри, — на её лице, обычно окрашенном озорством и радостью, теперь отражается печаль, — у него не очень хорошая репутация там, дома. Он привязался к одному мужчине, после чего поползли по городу слухи. Отец бы убил его, если бы не отправил Гарри к нашей маме. — Она тоже знала? — спрашивает Луи, впитывая каждое слово Джеммы, пытаясь представить молодого и рискованного Гарри, одинокого и смущенного, его тело в споре с нравами людей и Бога. — Да, знала. Хоть мама и не понимала, но, как и я, она видела, что Гарри не грешил. Она говорила ему, что если это исходит от любви, то ей было не так важно, за кем он ухаживал, — она легко трясёт головой, её губы изогнуты в грустной улыбке, — это было единственной вещью, в которой они с отцом никогда не соглашались — свадьба по любви. Он беспокоится только о деньгах и связях. Только она скончалась, как он отправил меня куда подальше, чтобы найти успешного мужа. Хотя я не имею права жаловаться, конечно. Гарри поехал со мной, чтобы присмотреть за мной и начать жизнь заново. Луи сразу вспоминает о своих сёстрах, пытаясь представить, что их кто-то выдал замуж по расчёту. Он бы сделал всё для их защиты, даже если бы пришлось оставить всю жизнь позади. Это в какой-то степени роднит их с Гарри, ведь они оба готовы сделать всё для родных женщин в их жизни. — Спасибо, что сказала мне это, — говорит Луи, оставляя на поверхности стола дорожку следов от дрожащих пальцев, — Гарри повезло с тобой. — И мне с ним, — Джемма тянется через стол, чтобы взять руку Луи в свою, — будь добр с ним, хорошо? Ему слишком часто ранили сердце. На лице Луи проскальзывает неуверенность, однако он всё равно кивает. — Я обещаю, — говорит он и легко сжимает её ладонь перед тем, как убрать. Он хочет спросить у неё, что она имеет в виду под этим, однако неожиданно открывается дверь, прерывая Луи перед тем, как слова успевают слететь с его губ.

✯✯✯

Когда Гарри возвращается в каюту, он только ожидает найти там чай и печеньки, которые утихомирят его голод. Обеденный зал закрыт для подготовки к следующему приёму пищи, а в ресторан одному идти слишком неудобно, поэтому он вернулся обратно. Возможно, он вызовет стюарда, который принесёт ему поесть в каюту. А, может, ему и вовсе перестать куда-то ходить и просить еду в каюту? Он останавливается перед дверью, когда слышит голоса изнутри. Прижавшись ухом к двери, он может расслышать голос Джеммы, но вот с кем она разговаривает, он и представить не может. Быть может, это Нелли, но почему тогда они в комнате? Их голоса слишком мягкие, чтобы понять, о чём они говорят, но, когда Гарри, наконец, понимает, что Джемма говорит с мужчиной, он не медлит ни секунды и открывает дверь. В комнате на самом деле находится Джемма, а мужчина, что сидит напротив неё, застает Гарри врасплох. Потому что это Луи, одетый в форму стюардов, которые ходят по их этажу. Он сидит за столом напротив Джеммы, ладони, сжатые в кулаки, лежат сверху на столе. Парень встречается со взглядом Гарри, его глаза расширены, не моргают, и Гарри не находит в глубине их отвращения. — Простите, я прервал вас? — спрашивает Гарри из дверного проёма, глядя на обоих с интересом. — Нет, я как раз собиралась уходить, — говорит Джемма и направляется в сторону Гарри. Она наклоняется к нему, тихо шепча на ухо: «Мне он очень нравится, Гарри, прошу, будь осторожен». Она оставляет мягкий поцелуй на щеке Гарри и выходит из комнаты, бросив Луи лёгкую, приободряющую улыбку. Гарри поворачивается назад к неожиданному (не нежданному) гостю и замечает, что Луи всё ещё пристально за ним следит. — О чём же вы говорили? — спрашивает он, прочистив горло. Когда Луи не отвечает, он садится с ним рядом за столом. — Послушай, я должен извиниться за прошлый вечер. Мне не стоило… — Как давно ты знаешь? — Луи перебивает его, — что тебе нравятся мужчины, — его взгляд падает вниз, а щёки становятся алыми. — Как ты к этому пришёл? В голосе Луи нет ни злости, ни раздражения, но всё же он не звучит очень дружелюбно. Но всё же это лучше, чем Гарри ожидал услышать. Возможно, у него ещё есть шанс сохранить нормальные отношения с Луи, даже если не дружеские? — Меня всегда беспокоило то, что девушки не интересуют меня так, как моего друга, — медленно протягивает Гарри, вспоминая то время, когда жизнь была менее сложной, — когда меня отдали в пансион, мои опасения подтвердились. Думаю, не стоит рассказывать о том, как всё обернулось в закрытой школе для мальчиков, — Гарри усмехается, глядя на Луи, когда тот в мгновение отводит смущенный взгляд в сторону. — И что же было после школы? — с тихим интересом спрашивает Луи. Гарри поистине удивлен таким интересом, он выпрямляется на стуле и кладёт руки перед собой на стол, чтобы была возможность потянуться и быть немного ближе к гостю. — После школы я встретил мужчину, который был счастлив научить меня тому, что я сам не узнал. Мы виделись в тайне от всех какое-то время, пока его мать не догадалась об этом. После этого его отправили куда-то далеко, убедившись, что я остался единственным виноватым за действия её сына, — он тихо, чуть грубовато смеется, — поэтому я не только потерял первого человека, в котором я нуждался, но и множество друзей. Конечно, отец узнал об этом, и только благодаря матери я остался в семье. Кажется, рассказ Гарри растопил сердце и язык Луи — его выражение лица смягчилось и он нормально заговорил. — Мне очень жаль, — говорит он с грустью на лице, — но ты должен знать, что это преступление, то, что ты делаешь. Тебе повезло, что мама того парня не запятнала твоё имя. — А как насчёт того, чтобы бродить тут, вырядившись как стюард? — отвечает Гарри с колкостью в голосе, — кажется, тебя не сильно беспокоит то, что ты не следуешь правилам, спокойно их нарушая, — понимая, насколько резкий его голос, Гарри успокаивает себя. — Послушай, Луи, я не хотел причинить тебе неудобство. И мне очень жаль, что я это сделал. Улыбнувшись впервые после прихода Гарри, Луи отвечает. — Какая там есть поговорка? «Благими намерениями устлана дорога в ад, » — он смотрит вниз на руки, всё ещё лежащие на столе, хоть и не так напряженно, — ты ведь соблазнил меня, и, что самое страшное, я не знаю, что чувствовать по этому поводу. Сердце Гарри совершает кульбит, а за спиной словно появляются крылья, дарящие надежду. — Кажется, Оскар Уайлд в своей книге сказал, что «единственный способ избавиться от искушения — это поддаться ему». Луи моментально оглушается от таких слов, и Гарри успевает поругать себя за такую дерзость. — Ну, ты сам знаешь, как это обернулось для Уайлда, — отвечает, наконец, Луи, улыбаясь достаточно ярко, чтобы осветить кабину без окон. Беспечный характер Луи застаёт Гарри врасплох, одновременно удивляя и заставляя вздохнуть с облегчением. — Тут я с тобой согласен, — протягивает он, улыбаясь гораздо шире, — Так, что теперь? Улыбка на лице Луи исчезает также быстро, как и появляется. — Я не знаю, не знаю. Никто никогда в жизни не смущал меня так сильно, как ты. Гарри вновь чувствует, что в груди взрывается парочка фейерверков. — Тогда, должно быть, ты не почувствовал ничего криминального, когда мы поцеловались. Что ты почувствовал? — Слишком много всего, и я не могу ничего понять теперь. — Я могу помочь, если позволишь, — Гарри знает, что ему должно быть стыдно, и он не должен просить Луи остаться. Что же этот парень делает с ним, полный незнакомец пару дней назад, из-за которого в груди так тесно, а сердце точно готово разбиться, если услышит отказ. Неуверенность виднеется в каждой черте на лице Луи — от складки между бровями до тонкой линии губ. — Я думаю, что мне нужно немного времени… чтобы подумать, если ты не против, — его голос напоминает Гарри ощущение, когда кот облизывает ладонь — мягкий и шероховатый одновременно. Без задней мысли в голове, Гарри тянется вперёд, чтобы взять одну из ладоней Луи в свою. Он дивится тому, какая же маленькая ладонь у него по сравнению с ладонью Гарри. — Возьми столько времени, сколько тебе потребуется, — говорит он понимающе, — пожалуйста, только пообещай, что я увижу тебя ещё раз перед тем, как мы прибудем в Нью-Йорк. Я не хочу провести остаток жизни в раздумьях о том, как все могло бы обернуться. — А если мне будет слишком стыдно увидеть тебя вновь? Забравшись в карман рукой, Гарри достаёт оттуда часы, который всегда носит с собой. Иногда, когда тоска по маме особенно сильная, он находит пальцами часы, чувствует их тепло, и это даёт маленькую иллюзию того, что мать тоже думает о нём. Конечно, он прекрасно понимает, что это его тело нагревает их, но в нём течёт та же кровь, что была и в женщине, поэтому это успокаивает. — Прибереги это для меня, — говорит он и отстегивает цепочку, после чего вкладывает вещь в ладонь ошарашенного парня. — Мой дед оставил их моей матери, когда умер, и она отдала их мне на моё совершеннолетие. Я уверен, что ты позаботишься о них. Луи пялится на часы в открытой ладони, на цепь, свисающую и двигающуюся в воздухе в ритм его пульса. — Гарри, я не думаю, что могу принять это. — Ты можешь, — говорит Гарри уверенным голосом. Он тянется к ладони парня снова и сгибает пальцы Луи так, чтобы они держали часы в кулаке. — Просто сделай так, чтобы они вернулись ко мне. Я знаю, что ты сможешь. Несколько секунд Луи продолжает смотреть на часы в руке, и только потом, коротко кивнув, он опускает их в свой карман. — Я должен идти. Друзья становятся подозрительными из-за того, что меня нет долго. Гарри встаёт вместе с Луи, пожимая его руку в знак прощания, хоть он и жаждет объятий. — Я буду ждать, — тихо говорит Гарри, открывая для Луи дверь. — Я не заставлю ждать долго, — обещает Луи. — Я не знаю, как много времени тебе может понадобится, поэтому я и отдал тебе свои часы. Эта фраза заставляет Луи мягко улыбнуться. Без единого слова он идёт вперёд по коридору, только на углу позволяя себе мельком взглянуть на Гарри перед тем, как скрыться. Гарри понимает, что Луи не прибежит на цыпочках к нему, не изменит так быстро свои мысли и не упадёт в его объятия. С глубоким вздохом он возвращается в комнату, направляясь прямиком к Джемме. Она открывает дверь буквально после первого стука, потому что так и знала, что Гарри придёт к ней сразу после того, как Луи уйдёт. — Ну как всё прошло? — спрашивает она, разглядывая его лицо в попытке найти ответ на собственный вопрос и понять, пришёл ли Гарри за утешением. Гарри прислоняется лбом к дверной раме и прикрывает глаза, будучи изнеможённым после эмоциональных скачков за целый день. — Он снова вернулся в Третий Класс. — И какие такие важные дела у Мистера Томлинсона в Третьем Классе? — спрашивает Джемма, а её брови чуть приподнимаются от интереса, — у меня сложилось впечатление, что он работал в Первом Классе. Гарри, плотно сжимая губы, в этот момент осознаёт, что Джемма не знает правды. Конечно, он может ей все рассказать; она знает всё о нём с того момента, как Гарри сам помнит себя, и она никогда не давала и повода усомниться в своей надёжности. Иногда, конечно, она говорила ему что он поступал безрассудно, но он заслужил это. Но он всей душой надеется, что сегодня именно тот самый раз, когда она не станет его упрекать. — Он из Третьего Класса, — Гарри замечает, что её тёмные глаза расширяются от удивления, — и он не стюард. Он простой пассажир. Она с особым вниманием слушает Гарри, который рассказывает, как Луи пробрался в Первый Класс в форме стюарда, совершенно случайно сталкиваясь с их семьей. — Так вот почему он показался мне знакомым… — бормочет сама себе Джемма, — это же тот самый стюард, который ворвался в мою комнату в первую ночь на корабле. — Ворвался? — с тревогой спрашивает Гарри, — почему я слышу об этом только сейчас? — Он не сделал ничего противозаконного, Гарри, успокойся, — Джемма берёт его за руку, продолжая, — это мне должно быть стыдно. Это же я отправила его в твою комнату, потому что мне показалось, что он тебе точно понравится. Её щёки покрываются румянцем, когда, наконец, признание озвучено. — Ты? — спрашивает Гарри, на что Джемма просто кивает, — это значит, что если бы не ты, то мы бы и не встретились… Губы девушки расплываются в улыбке. — Вот когда он вернется, тогда и поблагодаришь меня. Как думаешь… он придёт? — Конечно придёт. Я отдал ему часы дедушки. Улыбка Джеммы тут же сменяется удивлением. — Гарри, ты никогда не делал ничего подобного с тех пор, как мама умерла. Как ты вообще умудрился отдать их человеку, которого едва знаешь? Что тебя сподвигло? Да, конечно, она права. Гарри не знает Луи. Гарри просто без памяти влюбился в этого незнакомца, кто может быть из совсем другого мира. Их пути бы никогда в жизни не пересеклись, если бы они оба не попали на этот корабль. И то, что они и правда встретились, похоже ни на что иное, как на чудо. Гарри полностью уверен, что ему было суждено встретить Луи, и это произошло благодаря чему-то большему, чем кто-либо из них. Так что да, может, он и едва знает Луи, но, Гарри кажется, что им было предписано появиться в жизнях друг друга. А кто такой Гарри, чтобы спорить с Судьбой? — Судьба, — просто отвечает Гарри. Он мягко разворачивается на своих каблуках и медленно удаляется в свою комнату, не забывая закрыть дверь перед ошеломлённой Джеммой.

✯✯✯

Кипа вещей остаётся лежать всё в том же потайном месте, где Луи и прятал её — в бельевом шкафу. Он переодевается почти механически, стараясь не думать о его последней встрече с Гарри. Для него произошло слишком много, а потому и мозг, и сердце словно намеренны покинуть его тело, дабы спастись. И что самое худшее, он чувствует тяжесть часов в своём кармане, и это не позволит ему избежать неизбежного. Он вытаскивает часы из штанов стюардовской формы, разглядывает их пару секунд, а после кладёт в карман других штанов, что уже на нём. Они довольно красивые, золотистые и сверкающие в ладони Луи. Судя по отсутствию на часах каких-либо царапин, потертости или грязи, Луи делает вывод, что эта вещь очень дорога Гарри. На верхней крышке часов выгравирован цветочный узор, виноградные лозы служат обрамлением и заканчиваются небольшим кругом, в котором он видит монограмму «ЭДК». Луи проводит подушечкой большого пальца по монограмме, задумываясь, о том, является ли это именем дедушки Гарри. Кем бы он ни был, что бы он подумал, если бы его часы попали в руки такого человека, как Луи — бедного и грязного, который не имеет ничего, чем мог бы поделиться с Гарри в ответ. Мысли о своём никудышном материальном положении заставили Луи простонать от смущения. Он снова прячет часы и со злостью выходит из туалета, тем самым привлекая внимание группы мужчин в коридоре. Он проносится рядом с ними, не говоря ни слова, поскольку он слишком занят собственными мыслями, чтобы обращать на это внимание. Всё, что он хочет, это скрутиться под одеялом на своей кровати и уснуть, пока мир снова не будет иметь значение для него. Но, конечно, этому не суждено случиться, потому что уже за следующим поворотом он влетает в Лиама Пейна. — Томлинсон! — радостно вскрикивает парень, вырывая Луи из его размышлений, — ты чего так быстро вернулся? Хорошо погулял? — он едва заметно подмигивает ему левым глазом, что позволяет Луи догадаться об истинном смысле вопроса. — Боюсь, я чувствую себя недостаточно хорошо, чтобы гулять, — отвечает Луи, прижимая поближе к себе кучу одежды, — извини, но мне очень нужно в каюту, хочу поскорее лечь. Луи не успевает сделать и пары шагов, как Пейн хватает его за руку. — Давай я провожу тебя, хорошо? Ты бледный, как смерть. Не имея ни малейшего желания спорит, Луи произносит номер своей кабины и позволяет Лиаму отвести себя. Но вот Лиам сворачивает в другой коридор, не тот, что ведет в комнату Томлинсона, и Луи смотрит на нового знакомого с вопросом. — Думаю, мы можем чуть удлинить наш путь, — говорит он. Они пришли в какой-то тупик, где двери всех кабин закрыты. — Тут мы в безопасности, — говорит стюард, когда они останавливаются, — а теперь расскажи мне, что случилось, что ты весь дрожишь? Луи облокачивается спиной о стену напротив Лиама и поднимает на него взгляд, скрещивая руки на груди. — Я очень ценю твою помощь, Мистер Пейн, но почему ты думаешь, что мои действия должны как-то тревожить тебя? Лиам хмурится от резкости Луи, но всё же отвечает: «Они не тревожат. Но с кем ты ещё сможешь поговорить об этом?» Чёрт бы его побрал, но он прав… Конечно, есть Найл, но наедине у него не очень хорошо получается хранить секреты. Кроме того, Лиам уже показал, что ему доверять можно, однако почему он так помогает Луи — он даже предположить не может. — Знаешь, почему я согласился работать тут, Томлинсон? — говорит Лиам, когда пауза становится слишком долгой: Луи слишком занят обдумыванием слов, которые нужно сказать. Однако Лиам не ждет ответа. — Там, где я живу, осталась одна девушка, в Вулверхэмптоне. Её зовут София, и я собираюсь на ней жениться. Любопытство берёт своё, и Луи слегка расслабляется, опуская руки на талию. — Боюсь, я немного не понимаю. Как ты женишься на ней, если ты тут, а она — там?.. Лиам смеётся, и всё его лицо покрывается маленькими морщинками. — Да, конечно, никак. Но есть и другая причина. Её отец против этого, он не позволит, — он выдыхает, и Луи замечает тоску в его глазах, — она из довольно состоятельной семьи, а моя семья этим похвастаться не может. У них процветающий завод по производству велосипедов. Её отец беспокоится, что я не смогу заботится о ней так, как сможет более состоятельный мужчина, — он вцепляется пальцами в пиджак своей формы, — и именно этим я хочу доказать ему обратное. — Но ты ведь будешь всё время в отъезде. Не думаю, что это поможет в твоём деле. — Когда я смогу накопить немного денег, я куплю немного акции его завода. У её отца нет сыновей, которым он мог бы оставить его в наследство, — Лиам улыбается одновременно с надеждой и грустью, и это до боли в сердце напоминает ему улыбку Гарри, которую он не так давно видел. — Я так люблю её, Мистер Томлинсон. Я сделаю всё, чтобы стать её мужем. Он очень целеустремленный. Его любовь к этой девушке читается по глазам, и благодаря этому Луи ощущает росток надежды. — Но почему ты говоришь мне это? Как это связано со мной?.. Мягкая улыбка Лиама сменяется шаловливой усмешкой. — Возможно и ничего, — отвечает он и делает пару шагов к главному проходу, — просто знай, что я всецело верю, что любовь всегда найдет дорогу. И если любовь есть, то надежда никогда не будет лишней. Он подмигивает ему ещё раз и поворачивается к нему спиной, оставляя Луи одного в пустом коридоре, который теперь ещё более не уверен, чем до этого. У Луи остается как раз достаточно времени для того, чтобы вздремнуть перед ужином, однако то ли это уже знакомый сигнал корабля, то ли Найл, что вырывают Луи из его спасительного сна. — Что… ты делаешь… мхм… — с раздражением бормочет Луи, отталкивая Ирландца куда подальше. Ощущение у него такое, словно он и не закрывал глаза. Смеясь, Найл уворачивается от тяжелой руки Луи. — Ты идёшь с нами на ужин, Томлинсон, — говорит он в таком тоне, который не подразумевает ответ, особенно отрицательный. Позади Найла стоит Стэн, который тоже кивает. — И проведёшь с нами весь вечер, если ты, конечно, способен на это. Луи переворачивается на спину со стоном. Он точно пообещал своим приятелям провести с ними время, и, конечно, его реакция не означает, что он этого не хочет. Просто он словно чувствует огромный гвоздь, что вбивают ему в голову, и это есть проблема. — Ага, с нами, — кивает в ответ Найл, после чего стаскивает с Луи одеяло. Принимая своё поражение, Луи медленно слезает со своей койки, игнорируя победное выражение лица Найла. — Хоран, мне вот кажется, что Ирландия сейчас — самое тихое и спокойное место, пока ты на этом корабле. Из уст Зейна вырывается смешок, пока все смотрят за отчаянными попытками Луи найти свой левый ботинок. — Ты же ещё не слышал новостей. Прошлым вечером они учили всех петь песни пьяниц. А на деле это было похоже на крики мартовских котов. Найл что-то бурчит, протестуя, но Стэн зажимает ему рот ладонью. — Хоран потом ещё пытался на волынке играть. Это было ещё хуже. Отыскав, наконец, свой ботинок, Луи выпрямляется уже с улыбкой на губах. — Кажется, вчера кое-кто перебрал, мм? Обедня быстро заполняется людьми, в которой хватает места только для половины пассажиров. Парням чудом удаётся найти себе четыре стула, и другие пассажиры с энтузиазмом приветствуют их. Луи абсолютно никого не узнает: сидя здесь, он с тоской в сердце вспоминает уютный стол в салоне Первого Класса с Марвинами и Стайлсами. И снова он вспоминает, что должен поговорить с Гарри, но он ни на грамм не готов к этому. Вместо этого, он переводит внимание на своих друзей, потому что ему хочется провести обычный приятный вечер в своем Третьем Классе — то самое, чем он и должен был заниматься все это время. Атмосфера тут попроще, разговоры более шумные, и послеужинный «концерт» представляет собой игру этих же пассажиров на своих инструментах. Однако, Луи думает, одной рукой обнимая Стэна за плечи, а другой Найла и подпевая им, что жизнь-то не так плоха. Он бы прекрасно помнил своё место в жизни, держался бы там, где и должен был. Если бы не одна вещь… Очень велика вероятность, что он начинает влюбляться в Гарри Стайлса.