Paint The Sky With Stars

14 апреля 1912 Луи просыпается в постели один: она огромная, невероятно мягкая, а на нём слишком мало одежды. Он потягивается, наслаждаясь ощущением тонкого белья, скользящего по его обнажённой коже. Наконец, он оглядывает ещё сонным взглядом комнату. Вместо того, чтобы увидеть привычные койки третьего класса и белые стены, он видит изящную мебель и красные панели на стенах. Да, всё так. Он остался с Гарри. Когда он вспоминает то, что произошло вчерашней ночью, то невольно чувствует тепло, зарождающееся в низу живота. Он ни о чём не жалеет, не чувствует вину. Это приятный сюрприз, и Луи думает о том, что ему бы хотелось, чтобы Гарри оказался рядом. — О, ты проснулся, — голос Гарри, хриплый от сна, привлекает взгляд Луи к платяному шкафу. Гарри одет в свой лучший воскресный костюм, и сейчас поправляет запонки, когда взгляд Луи находит его. Он широко и лениво улыбается, прежде чем широко раскинуть руки. — Как я выгляжу? Изысканно, вот то слово. Серая визитка, заправленная в брюки, чтобы показать полосатые брюки под ним, обтягивает стройное тело Гарри. Идеально завязанный галстук выглядывает из-за лацканов, и хоть полосатая ткань кажется немного дерзкой, но почему-то она выглядит идеальной на Гарри. — Так, словно собираешься куда-то уйти без меня, — хрипит Луи, переворачиваясь на постели, — время завтрака? — Боюсь, завтрак мы уже пропустили, — посмеивается Гарри и подходит ближе, чтобы сесть на край постели, — я собираюсь на церковную службу, — он наклоняется чуть ниже, чтобы коснуться губ Луи своими. Поцелуй сладкий и целомудренный, но он всё равно разжигает огонь внутри Луи. Когда они отрываются друг от друга, Гарри мечтательно улыбается, и на его щеке появляются две ямочки, которые похожи на самый лучший аксессуар для его наряда. Луи ничего не может поделать с собой, а потому тянется ладонью к руке Гарри и проводит по ней пальцами, ощущая подушечками каждый изгиб и едва заметные шрамы, чувствуя, как учащается пульс Гарри, когда он проводит пальцами по мягкой коже его запястья. — Ты целовал меня, а потом встанешь перед Богом? — бормочет Луи, намеренно избегая взгляда Гарри. Он боится, какую реакцию может увидеть в них, боится, что Гарри задумается о том, какой грех они совершили прямо в этой постели. Но уже через мгновение длинные пальцы нежно обхватывают подбородок Луи и приподнимают его голову так, чтобы он смотрел в глаза Гарри. — Когда я целовал тебя, я становился ещё ближе к Богу, чем когда-либо, — тихо отвечает Гарри, поглаживая пальцем острую линию скул Луи, на которой проступала лёгкая щетина. То, что он слышит, заставляет дыхание Луи сбиться. — Ты правда веришь в это?.. Гарри приподнимает ладонь Луи к своим улыбающимся губам. — Это я и имел в виду, когда говорил, что в этом нет ничего неправильного, Лу, — Гарри целует её и чувствует маленькие мурашки, которые Луи испытал после этого милого сокращения своего имени, — я пришёл к миру с Богом. Если бы не законы нашего общества, то я целовал бы тебя прямо на улице, чтобы все видели это. Гарри оставляет ещё немного поцелуев на тыльной стороне ладони Луи, и всё, чего последнему хочется сейчас, это затащить Гарри в постель и остаться с ним здесь до конца путешествия. Однако вместо этого он переплетает их пальцы и пары раз сжимает ладонь, после чего отпускает. — Может, ты и пришёл к миру, но тебе всё ещё лучше не опаздывать. Шумно выдохнув, Гарри мягко касается лба Луи губами и поднимается на ноги. — Боюсь, что ты прав, — его ладони скользят вниз по его телу, чтобы все неровности на костюме пригладились, — ты можешь оставаться здесь столько, сколько захочешь. Можешь принять ванну, побриться или что-нибудь ещё. А я скоро вернусь. — Я с радостью полежу в ванне, — кивает Луи, чуть сморщивая нос, — у нас только одна ванная в Третьем классе, и мне не очень нравится делить её с кучей людей. Брови Гарри приподнимается, и он удивлённо смотрит на Луи. — У Вас только одна ванная комната? На весь Третий Класс? — Ну, вообще две: для мужчин и для женщин, — объясняет парень, кивая, — почти все моются в своих кабинах. — В таком случае я даже настаиваю, чтобы ты воспользовался моей, — говорит Гарри, покачивая головой, потому что ему сложно это представить, — доступ к ванне есть только у меня, Джеммы и дяди, но мы все будем на службе. И мне правда уже пора идти, — в последний раз наклоняясь вниз, он целует Луи, — и я очень надеюсь, что ты будешь тут, когда я приду. — Я буду тут, обещаю, — протягивает Луи, а после смотрит в сторону двери, — давай, иди. А не то твоя сестра зайдет за тобой, а тут какой-то мнительный тип в твоей постели. Гарри бормочет что-то нечленораздельное, что кажется Луи очень похожим на «не в первый раз», и после он ещё раз улыбается Луи и выходит из комнаты, оставляя Луи наедине в этой роскошной каюте. Он откидывается обратно на постель, наслаждаясь её теплом и тем, как он буквально погружается в матрас. Расти бедным было нелегко, но он никогда не жалел о том, чего не мог иметь. Но теперь, ощутив вкус роскоши, мысль о том, чтобы забраться обратно в свою койку с тонким одеялом, без простыней, кроме тех, что он принес из дома, заставляет сердце Луи упасть в куда-то глубоко. В любом случае, пока что не время для этих переживаний. Пока что у него есть каюта Первого Класса в его полном распоряжении, и кое-что, высохшее на его животе с прошлой ночи, буквально кричит ему о том, что ванна действительно была бы идеальной идеей сейчас. После того, как он отмок в горячей воде и побрился, Луи стал чувствовать себя новым человеком, перерождённый в жизни с шелками и мягкими коврами. Он всё ещё чувствует себя неловко, потому что разгуливает по каюте Гарри раздетым, поэтому он снова надевает форму стюарда. Он не может перестать улыбаться, застегивая пуговички, потому что вспоминает, что за всё это он должен Лиаму Пейну целую жизнь, если не больше. В конце концов, именно Лиам помог Луи поверить в то, что всё может получиться. Резкий стук в дверь вырывает Луи из размышлений. Естественно, Гарри бы не стал стучать в свою же дверь. Ощущение страха проносится по спине Луи, его сердце начинает быстро биться, отдаваясь в ушах. Может, это какой-то стюард, который пришёл поменять белье, но он сразу поймет, что Луи не должен тут находиться. Он понимает, что стук в итоге исходил из комнаты Джеммы, когда дверь широко распахивается. Он видит, как в комнату заходит Чарльз Стайлс, который суживает глаза на незнакомце, которого, конечно, не должно быть в комнате его племянника. — Мистер Томлинсон, — протягивает Чарльз так же медленно, как говорит сам Гарри, однако этот медленный темп выбран явно не для того, чтобы показать задумчивость, а чтобы запугать. — Я не ожидал, что увижу вас тут. Тем более в форме, — его улыбка холодная и расчётливая, и Луи хочется свернуться под этим взглядом. — Гарри ещё не вернулся, — отвечает Луи, стараясь не выдавать дрожь в голосе, — я просто пришёл к нему в гости. Чарльз подходит ближе и кладёт ладонь на плечо Луи, но хмурится, когда Луи отодвигается от него. — Мне интересно, что полиция корабля скажет о незаконных отношениях стюарда и одного из пассажиров, — Чарльз усмехается, кружа над Луи, словно волк над добычей, — так ещё и с пассажиром мужского пола. — Мне кажется, что кто-то с мозгами, как у Вас, должен понять, что такой скандал испортит репутацию Гарри, — холодным тоном говорит Луи. С тихим шипением Чарльз толкает Луи к стене, сжимая кулаками ткань его формы на груди. — Ты бы прикусил язык, — шипит он, а с губ слетает слюна, — ты уйдешь прямо сейчас и забудешь о моём племяннике, ясно? Если сделаешь это, то я забуду о том, что нашёл тебя тут. Ты понял? Луи хочется кричать, драться, обещать, что он никогда не забудет о Гарри, пока он жив, но в действительности у него нет особого выбора… Он едва заметно кивает, а в уголках голубых глаз собрались слёзы из-за внутренней борьбы. Если он не сделает так, как хочет Чарльз, то его арестуют — и не только за то, что он изображал стюарда. Что самое худшее, Гарри тоже подвергнется опасности. И оно не стоит того. Луи не стоит такого риска. Ладони Чарльза ослабляют хватку, он приглаживает ткань, которую только что яростно сжимал. — Думаю, ты мог бы понять меня. — Гарри заслуживает большего, чем такую семью, как ты, — выплевывает Луи, пока в нём ещё осталась храбрость. И это заставляет Чарльза засмеяться, закатывая глаза к потолку. Он открывать дверь, ведущую в коридор, для Луи. — Может, так и есть, мальчик, но я, по крайней мере, имею приличное происхождение. А вот ты никто. Гарри бы выбросил тебя из своей жизни, стоило б нам причалить к Америке, как он бросил Джеймса. Луи замирает на месте, а в жилах стынет лёд. — Нет, он любил Джеймса. Но его отослали подальше, — спорит он, чувствуя, как ярость зарождается в теле. — Конечно, а потом он скажет третьему, что до гроба любил тебя, — Чарльз усмехается, снова указывая на дверь, — всего хорошего, Мистер Томлинсон. Требуется вся сила и сдержанность, которой обладает Луи, чтобы не реагировать и просто проскочить мимо Чарльза, чтобы после бежать к лестнице, которую Лиам показал ему словно много лет назад. Он держится изо всех сил, делая каждый шаг с прерывистым дыханием и взбудораженным умом, и его сердце болит, потому что он никогда больше не увидит Гарри — и потому что, возможно, он сам этого не захочет, если слова Чарльза содержат хоть толику правды. Наконец в поле зрения появляется аварийная дверь, ведущая в коридор Третьего Класса, и именно там ноги Луи подкашиваются. Он съёживается в клубок у подножия лестницы, тихо всхлипывая и чувствуя себя ещё более одиноким, чем когда-либо с тех пор, как Англия исчезла за горизонтом. Возможно проходит несколько минут или часов, как пара сильных рук поднимает Луи на ноги. Его первая мысль — то, что Гарри нашёл его, чтобы сказать, что Чарльз лгал, и сцеловать слёзы, струящиеся по его щекам. Однако вместо пары изумрудных глаз он видит карие глаза Лиама Пейна. — Мистер Пейн?.. Что Вы тут делаете? — Луи вздрагивает от того, как жалко он звучит, но Лиам просто предлагает ему носовой платок, а после суёт его в ладонь, пока Луи мешкает. — То же самое хочу и у тебя спросить, — говорит Лиам и кладёт ладонь на плечо Луи, двигая пальцами по кругу, чтобы успокоить, пока Луи прочищает нос, — что случилось? Тебя поймали? Весь разговор повторяется в голове Луи, должно быть, уже в сотый раз. Луи роняет промокший платок и начинает резко срывать с себя форму, расстегивая пуговицы так быстро, как позволяют его дрожащие пальцы. — Вот, возьмите это, — говорит он тихим голосом, грубо пихая пиджак Лиаму, — он мне больше не понадобится. Он игнорирует растерянный взгляд Лиама, чтобы снять брюки, не заботясь о том, что ему больше нечего надеть, когда он чувствует вес часов Гарри в кармане. — Черт возьми! — он воет, тяжело падая на ступеньки, и начинает рыдать в ладоши, словно ребенок. — Шшш, всё в порядке, — говорит Лиам на ухо Луи, опустившись на ступеньку рядом с ним. — Я могу что-нибудь сделать? Мне принести тебе одежду? Луи кивает, но хватается за руку Лиама, прежде чем тот успевает уйти. — Не могли бы вы сделать для меня кое-что ещё? — Всё, что вам нужно, Мистер Томлинсон, — мягко говорит Лиам, терпеливо улыбаясь разбитому человеку на ступеньках рядом ним, — всё, что в моих силах. Он не должен спрашивать, но он должен знать правду, должен убедиться, что Гарри знает правду. — Не могли бы вы передать сообщение человеку, которого я навещал в Первом Классе? — Конечно, я могу попробовать, — отвечает Лиам, — как зовут этого джентльмена? — Гарри Стайлс, — торопливо говорит Луи, будучи одновременно испуганным и обрадованный тем, что наконец-то поделился этим именем с другим человеком. Если Лиам и узнает его имя, то не подёт виду, только серьёзно кивая и спрашивая: «А что бы вы хотели, чтобы я сказал мистеру Стайлсу?» ✯✯✯ Гарри Стайлс не святой, но он вполне может просидеть всю службу. Однако сегодня он едва не стонет от недовольства, когда слышит очередную молитву. Он голоден, устал и, что более важно, в его каюте находится такой прекрасный молодой человек. Его сестра замечает его беспокойство, толкая локтем как можно незаметнее, но Гарри едва обращает внимание на это. По крайней мере, Чарльза нигде не видно, и за это он возносит безмолвную благодарственную молитву, прежде чем мысленно вернуться в свою каюту. Одна лишь мысль о Луи заставляет время течь быстрее, и не успел он опомниться, как служба закончилась, и стюарды поспешили подготовить столовую к следующей трапезе. — Приятная была служба, да? — спрашивает мягкий голос, что заставляет Гарри вздрогнуть от неожиданности. Он видит, что сестра буквально сверлит его взглядом, а на лице понимающая улыбка. — Жаль, что ты и слова не услышал. Посмеиваясь, Гарри выставляет руку для Джеммы, и вместе они направляются к своим комнатам. — Это настолько очевидно? Она хихикает, нежно сжимая его руку. — Думаю, только для меня, — она останавливается у подножия парадной лестницы, оглядывая его с головы до ног. — Приятно видеть тебя в таком состоянии. Мне давно этого не хватало. — В каком состоянии? — В счастливом, — просто отвечает она и снова берёт его за руку, пока они поднимаются по ступенькам. — Да, я счастлив, — тихо, чтобы никто рядом не услышал, но с улыбкой отвечает Гарри, — я думаю, что влюблён в него, Джемс. Джемма не останавливается, но в уголках её глаз появляются морщинки — настолько широко она улыбается, и сейчас она до безумия похожа на маму. И Гарри кажется, что он получает одобрение от обеих. — Тогда не позволь ему уйти, — так же тихо отвечает она, — кто бы ни делал тебя таким счастливым, он заслуживает быть в твоём окружении. — И не собирался, — убеждает её Гарри, — он вообще ждёт меня в каюте, — его сердце подпрыгивает от мысли о том, что он сейчас вернётся обратно к Луи, вернётся домой к нему. И этого достаточно для того, чтобы Гарри признался ему в своих чувствах. Он сглатывает вязкую слюну, потому что во рту резко пересыхает. — Я скажу ему это, когда увижу. Скажу, что я люблю его. И вот они уже подошли к двери Гарри, Джемма скрывается в своей каюте после поцелуя в щёку и обещания увидеться похоже. Человек, которого он любит, прямо за дверью, и он скажет ему об этом. Он всегда был довольно романтичным, хотя он думал, что эта часть в нём умерла, когда он осознал, что у него никогда не будет жены. Но сейчас, вместе с Луи в своей жизни, внезапно всё, о чём он только мог мечтать, становится реальностью. Счастливый конец находится от него на расстоянии вытянутой руки и, Господи, Гарри ни за что его не упустит. Ему не кажется странным, когда дверь открывается в пустую комнату. Дверь в ванную тоже закрыт и свет проникает из-за щели под ней, и при мысли о Луи, выходящем из ванной с его загорелой кожей, влажной и блестящей, Гарри начинает ощущать тесноту с брюках. Не желая пугать своего гостя, Гарри садится на край кресла и поворачивается всем телом к закрытой двери. — Я вернулся, Луи! — зовёт он, и в его голосе слышится явная улыбка, — я подумал, что мы могли бы пойти и пообедать пораньше. Или, может быть, стюард принесёт что-нибудь сюда, если ты предпочтёшь остаться дома. Мысль о том, чтобы быть здесь вокруг Луи, кормить друг друга кусочками еды липкими пальцами, целовать вкус губ друг друга, словно это новый вид деликатеса, заставляет Гарри почти дрожать от желания. Но проходит минута, вторая, и неприятный ужас проходит по спине Гарри. Там слишком тихо: ни шагов, ни всплеска воды — вообще нет шума. И после того, как он стучит в дверь, он слышит ту же тишину. Наконец, не в силах больше ждать, он тянется к ручке и дрожащей рукой тянет ее вниз… Когда он распахивает дверь, все его фантазии разбиваются в пух и прах. Ванная пуста. Луи ушёл. Осознание этого заставляет его почувствовать ладонь на горле, душащую его, пока его дыхание не становится быстрым и отрывистым — ему не хватает кислорода. Напуганные глаза бегают по комнате, и затем он видит, что там, где Луи вчера оставил свою форму, её больше нет. Ещё нет туфель Луи, как и всеми признаками того, что тут вообще кто-то был. Это так… так ему знакомо, что Гарри начинает плакать до того, как он понимает причину слёз. Происходящее в точности повторяет тот день, когда Джеймса отослали подальше. Он направился в квартиру своего любовника в прекрасном настроении, хоть и эта радость сейчас растворилась, оставаясь призрачным воспоминанием. Более молодая и неопытная версия Гарри вошла в квартиру, отбрасывая обувь и поднимаясь по лестнице, где ждал его Джеймс, зачитавшийся книгу или поигрывая на скрипке или просто ожидая Гарри в постели. В ту минуту, как он открыл дверь, он понял, что что-то произошло. Комната, о которой он едва осмеливался бы думать сейчас, была заполнена сумками и коробками, скрипка убрана в футляр, полки пусты. Он понял, что произошло, задолго до того, как мать Джеймса сообщила эту новость, почти выталкивая его в мир, который стал казался намного темнее для его разбитого сердца. Только не снова. Прошу, Господи, только не снова. И что самое худшее, Гарри знает, что Луи где-то рядом, на корабле вместе с ним. Гарри не знал бы, как его найти, даже если бы попытался, и что бы он сказал этому человеку? Он был слишком навязчив, слишком спешил, и теперь Луи ушёл из-за этого. Мягкий стук в дверь оживляет воплощение надежды в душе Гарри. Возможно, Луи просто вышел из каюты и потерялся или же просто заскучал и решил прогуляться. Он уже готов посмеяться над собой, затянуть Луи в комнату и поцеловать каждый сантиметр его тела, чтобы извиниться за каждую свою слезу. Но когда он открывает дверь, его радость исчезает: за дверью стоит не Луи. — Прощу прощения за беспокойство, Мистер Стайлс, — в коридоре стоит Энтони Виллер, нервно потирая ладони друг о друга, — могу ли я поговорить с Вами? Гарри молча отходит в сторону, позволяя стюарду войти. Один взгляд на его форму заставляет Гарри почувствовать новую волну слёз, но он берёт себя в руки. — Что Вы хотели обсудить, Мистер Виллер? — Его голос спокоен, однако дрожь выдает его нервное, даже бушующее состояние внутри. Виллер хмурится, словно пытается вспомнить что-то важное. — У меня есть для Вас сообщение, — говорит медленно он, — от пассажира. Пассажира Третьего Класса. Брови Гарри мгновенно приподнимаются, создавая складку на лбу. Это от Луи, должно быть. Но он не смог бы найти Виллера. Никак. — И что же за сообщение? Брови Виллера, такие же рыжие, как и волосы, соединяются на переносице. — Мистер Томлинсон передал Вам, что он поговорил с Вашем дядей, и больше он никогда Вас не побеспокоит, — говорит Стюард, глядя на пол перед собой, — Сэр, если кто-то беспокоит Вас, только скажите, и я разберусь с этим, — говорит он, и кажется, что ему неприятно от того, что один из пассажиров под его опекой страдает от преследования. Гарри требуется несколько секунд, чтобы понять слова, сказанные стюардом, и он особенно цепляется за фразу «поговорил с Вашим дядей». — Нет, всё в порядке, — он засовывает руки в карманы, отсчитывая деньги, которые он планирует отдать стюарду, — спасибо, мистер Виллер. Я надеюсь, это останется между нами. Его глаза расширяются, он быстро кивает и прячет купюры в кармане. — Да, сэр, конечно, — выпаливает он быстро, — могу я что-то ещё сделать для Вас? — Думаю, у тебя нет возможности передать сообщение для Мистера Томлинсона? Виллер улыбается, его щёки слегка розовеют, как будто идея играть в секретного посланника волнует его больше, чем поездка на море в воскресенье. — Я сделаю всё, что в моих силах, сэр. Что Вы хотите, чтобы я передал? Как только Виллер был отослан, Гарри дважды прокручивает в голове сообщение, чтобы убедиться, что он запомнил каждое слово. Гарри намеревается поговорить лицом к лицу со своим дядей. Он должен знать, что за всем этим стоит Чарльз; ему стоило подумать о том, что лучше не оставлять Луи одного, особенно когда он не увидел своего дядю на церковной службе. Подняв сжатую в кулак ладонь настолько крепко, что костяшки побелели, Гарри резко стучит в дверь, ведущую в каюту Чарльза. Однако никто не отвечает, и Гарри ни секунды не сомневается перед тем, как распахнуть дверь и войти внутрь, намереваясь докопаться до истины. Он оказывается в тихой и пустой комнате, которая кажется необитаемой. Здесь чувствуется запах сигар и духов, которые уже въелись в стены и ковер, и кажется, словно Чарльз оставляет пятно на всем, к чему прикасается. Матерясь про себя, Гарри бредёт обратно в свою комнату, а потом в коридор, чтобы найти дядю. Конечно, корабль огромный, но Гарри примерно представляет, где тот может скрываться в дневное время. Ему даже смешно от того, как быстро он находит Чарльза в углу курильни в окружении ещё трёх мужчин, имена которых Гарри, наверное, слышал, но не посчитал нужным запомнить. На зелёном столе, за которым они сидят, лежат карты, сигары и стаканы с алкоголем. Что-то привлекает внимание Чарльза, и он замечает, как Гарри обходит столики, направляясь прямо к нему. Этот ублюдок имеет наглость улыбаться, приветствуя своего племянника. — Гарри! Чем я обязан такому удовольствию? Продолжает притворяться, как обычно. Но Гарри в этот раз не собирается поддаваться. — Нужно поговорить, — грубо говорит Гарри, едва двигая челюстями. Чарльз ёрзает на стуле, красная кожа обивки жалостливо скрипит под его тяжестью. Его глаза скользят по лицам его товарищей по столу, все замолкают от голоса Гарри. — Я думаю, что всё, что нам с тобой нужно обсудить, может подождать, — отвечает он, бросая взгляд на Гарри и поднимая бровь, как бы призывая его не поднимать такие вопросы на публике, прекрасно зная, зачем Гарри пришёл. Не обращая никакого внимания на его слова, Гарри хватает мужчину за руку и вытаскивает его из кресла, крепко сжимая, после чего он ведёт его в пустующую часть комнаты. Стены из тёмного красного дерева кажутся идеальным фоном для гнева Гарри, твёрдого и непреклонного. Витражные панели с изображением различных кораблей и портов делают комнату почти похожей на собор, и разве это не прекрасное место для исповеди? — Что ты сказал Луи? — рычит Гарри, прекрасно понимая, что все на них смотрят. Множество взглядов устремлены в их сторону: слишком вежливые, чтобы пялиться, но полные интереса, чтобы удержаться. Сегодня это будет главной темой для разговора, он уверен, ещё одно пятно на репутации Гарри, которое Чарльз будет оплакивать для любого, кто только пожелает услышать. Заметно, что Чарльз не ожидал такого напора от Гарри, что видно по испуганно раскрытым губам и распахнутых глазах. — Я не понимаю, о чём ты… Гарри, я… Гарри прерывает Чарльза, когда толкает его к стене и ударяет лопатками о бордовую панель. — Ты лжёшь. Скажи мне всё, что ты сделал. Это приказ. Он устал быть вежливым. Наступает тишина, пока Чарльз не хихикает, мерзкий звук, от которого у Гарри к горлу подступает желчь. — Так быстро обвиняешь своего дорогого дядю, — он хлопает ладонью по плечу Гарри, приподнимая бровь, когда тот отмахивается. — Я не сделал ничего такого, в чём не было необходимости, — язвительно говорит он, с отвращением глядя на племянника, — честно говоря, Гарри, я думал, что ты сможешь держать себя в руках на протяжении всего этого чёртового путешествия. Каждый мускул в теле Гарри напрягается, его спина идеально прямая сейчас, пока он смотрит сверху вниз на дядю, а кулаки крепко сжаты. — Говори, что ты сказал, Чарльз, — он буквально выплёвывает его имя, словно это ругательство, — или я сделаю так, что у всех будет повод шептаться сегодня вечером. Защита его драгоценной репутации побеждает, и Чарльз оглаживает Гарри сверху вниз, даже когда его плечи провисают в поражении. — Раз ты настаиваешь, я сказал твоему драгоценному мистеру Томлинсону, что без колебаний сдам его. Позор, не правда ли, для стюарда иметь связь с пассажиром? Гарри пытается не реагировать, чтобы показать своему дяде, словно он напуган тем, что Луи мог бы попасть в руки полиции. Он тяжело сглатывает, удаляясь из курильни, чтобы попробовать найти Луи самостоятельно и предупредить, однако голос дяди останавливает его. — Хотя это забавно, — говорит Чарльз, и в каждом его слове слышится какая-то садистсткая насмешка, — я тут поспрашивал, и оказалось, что нет никакого стюарда с именем Луи Томлинсон. В этот момент кровь застывает в жилах Гарри, но он не оглядывается назад — не позволяет своему дяде удовлетворить себя его реакцией. Всё, что ему нужно, это он добраться до Луи и объясниться, пока не стало слишком поздно. Но как? Он не узнает, как добраться до Третьего Класса, даже если попытается. Он осознает, что никогда не спрашивал Луи, как он снова и снова пробирался к нему наверх. Даже если бы он это сделал, одежда Гарри выдала бы его в одно мгновение — ему туда нельзя в большей степени, чем Луи к нему. И хотя Виллер может быть готов доставить любое сообщение, он сильно сомневается, что этот человек будет заинтересован в том, чтобы прокрасться пассажиром в районы корабля, на которые ему запрещено входить. Когда он добирается до своей каюты, он находится в таком состоянии, что не замечает тихого звука второй пары шагов по линолеуму. Поэтому удивительно, что когда он входит в свою комнату, он обнаруживает, что не один здесь. Это тот же человек, с которым он столкнулся ранее. Он покусывает свою толстую нижнюю губу, глаза бегают вокруг, как будто кто-то может следить за ним. Это так напоминает Гарри о том, как Луи выглядел в те первые пару дней, неуклюжий и испуганный, и сердце Гарри неприятно сжимается, когда вспоминает это. — Вы следите за мной? — спокойно спрашивает Гарри, опираясь о дверь и глядя на парня. Тот переминается с ноги на него, сжимая в руках охапку вещей, которую Гарри сразу не заметил. — Так получилось, что да, — признается он чуть дрожащим голосом. — Могу я знать зачем? — Я думаю, что будет лучше всего, если я объясню это Вам внутри, если Вы не против, — говорит парень и указывает Гарри кивком головы в его каюту. Гарри колеблется лишь мгновение, прежде чем открыть дверь, позволяя незнакомцу войти внутрь, который выглядит теперь не таким напряжённым. Ему приходит в голову, что это будет уже третий человек, которого он видел в своей комнате сегодня утром. Стюард, не теряя времени даром, как только дверь за ним закрылась, сунул свёрток под мышку, а другую руку протянул Гарри. — Лиам Пейн, сэр. Я так понимаю, вы, должно быть, Гарри Стайлс? — Это я, — отвечает Гарри, пожимая ладонь Лиама перед тем, как сесть, предлагая гостю сделать то же самое, — что случилось с мистером Виллером? Мне показалось, что он мою стюард. Он взял выходной? Лиам бросает взгляд на свою униформу и отрывисто смеётся. — Точно, форма, — он хитро улыбается Гарри, — боюсь, она не моя, хотя вы уже видели её раньше. Это та самая форма, в котором мистер Томлинсон навещал Вас. Гарри так сильно вцепляется в край стола, что ему кажется, будто он слышит его треск под своими пальцами. «Вот и всё, нас обнаружили, » — думает он. Его дядя ушёл и рассказал кому-то, или Луи поймали, когда он пытался вернуться наверх. Как бы то ни было, люди знают, и теперь он может никогда больше не увидеть Луи. — Я могу объяснить, — выдыхает он, его сухой язык не выпускает слова должным образом. — Пожалуйста, это была моя идея. Оставьте Томлинсона в покое. Лицо Лиама искажается в замешательстве, прежде чем он расплывается в широкой улыбке, качая головой, после чего он смеётся над просьбой Гарри. — Нет, сэр, боюсь, вы всё неправильно поняли, — говорит он, всё ещё ухмыляясь, — Мистер Томлинсон послал меня сюда. Я тот, кто отдал ему эту форму, — он задумчиво наклоняет голову, — хотя я полагаю, что и первую форму он тоже получил первый от меня, даже если я не знал об этом. — Вы ему помогали? — недоверчиво спрашивает Гарри, — Вы знали, что он пробирается в Первый Класс, и не остановили его? — Хуже того, я показал ему самый удобный способ сделать это! — Лиам выдыхает, постукивая костяшками пальцев по столу, — я здесь из-за него, Мистер Стайлс, — говорит он мягче, — он хочет снова увидеть Вас, но слишком рискованно возвращаться с Вашим дядей, который всё время рядом. Гарри обессиленно падает на сидение. — Да, я знаю, — говорит он грустным голосом, — он так рисковал ради меня. Я не могу позволить ему и дальше подвергать себя опасности. — Тогда могу ли я предложить альтернативу? — спрашивает Лиам, протягивая руку к куче вещей, которую он нёс, и встряхивая её. Глаза Гарри расширяются, когда они приземляются на знакомую белую ткань и медные пуговицы. — Что скажете, мистер Стайлс? Хотите немного приключений? ✯✯✯ — Уверен, что не пойдёшь с нами, Томмо? — спрашивает Зейн из-за плеча трёх товарищей, что собрались на обед. Найл придумал ему такое прозвище, и другие парни очень быстро подхватили его. Луи слабо улыбается, лёжа на кровати, пытаясь сделать всё возможное, чтобы не разволновать парней. — Я пойду во вторую волну, всё ещё болит голова после похмелья, — эта та история, которую он выдумал для них: что он напился до потери сознания, не смог найти свою каюту, а потому уснул на лавочке в общей комнате. Конечно, они немного поиздевались над ним, спрашивали о той счастливице, которая захомутала его, а ещё отпустили несколько шуток о бурной ночке вместе с лавочкой. Но все же ему поверили. Он даже смеялся вместе с ними, пока он снова не почувствовал ужасную тревогу в животе, что заставило его скрутиться на кровати. А для парней это было неплохим подтверждением похмелья. — Поспи немного, мы проверим, как ты тут, когда вернёмся, — обещает Стэн, и стоит им только выйти за дверь, как Луи встаёт на ноги. Он ходит вперёд и назад по маленькой каюте, пытаясь хоть немного успокоиться, потому что не может просто сидеть. Не тогда, когда он ждёт. Не тогда, когда Гарри где-то там на корабле, а Луи никак не может подобраться к нему, пока его дядя может сдать Луи как преступника в любой момент. Прошёл примерно час с того момента, как Лиам вернулся от Гарри с сообщением… — Я отправил к нему его личного стюарда, который поговорит с ним, — объяснил Лиам, который едва дышал после беготни по этажам, — он хороший парень, не волнуйся, — уверяет он, когда видит тревожный взгляд Луи. — Что он сказал? — его зад онемел от того, что он сидел на твёрдой лестнице, а щёки были слегка липкими от высохших слёз. — Он сказал, что что бы Чарльз не сказал, это ложь, и он имел в виду каждое слово, которое он когда-либо говорил тебе. Что-то ломается внутри Луи, и он падает вперёд на постели, пока новая волна слёз вырывается наружу, однако на этот раз это слёзы облегчения. — Я знал, знал, что он не такой, — всхлипывает Луи, и рука Лиама падает ему на спину, поглаживая по кругу, — но я ушёл, и всё пошло псу под хвост. — Почему ты так говоришь? — спрашивает мягко Лиам, пока пальцы пробегают по напряжённым мышцам на шее Луи. Луи тихо всхлипывает, после чего вытирает ладонью влажное лицо. — Я же не могу пойти сейчас к нему, не могу? — отрывисто спрашивает он, — не тогда, когда там его дядя, который готов меня поймать. Лиам ничего не ответил, а только тихо мычит. И это заставляет Луи поднять голову, вглядываясь с лицо стюарда. — Что?.. — А что, если не ты пойдешь к нему, — спрашивает Лиам, словно это самое очевидное предложение в мире, — что, если он придёт к тебе? Глаза Луи едва на лоб не вылезают после того, как он слышит предложением Лиама, и он представляет себе Гарри в Третьем Классе: такого прекрасного и изящного в простых белых стенах с бедной мебелью, грязными мужчинами в потёртой одежде и крысами, бегающими по коридорам. И в таком окружении Гарри кажется ему падшим ангелом, который опустился, чтобы прочитать Евангелие грешникам. — Он не сделает этого, — тихо отвечает Луи, но в его голосе нет обвинения. В конце концов, для Луи это было нечто захватывающее — пробраться в Первый Класс к Гарри. Гарри же, с другой стороны, ничего не приобретёт, если посетит Луи. — Есть только один способ узнать, Мистер Томлинсон, — говорит Лиам настолько оптимистично, что Луи даже позволяет себе поверить в это на долю секунды. А теперь ему не остаётся ничего делать, кроме того, как ждать, ощущая себя диким животным в клетке. То, что сначала казалось таким роскошным, теперь кажется тёмным и маленьким: стены словно сжимаются всё сильнее с каждым взволнованным вдохом, заполняющим лёгкие Луи. Его разум пробегает через каждый возможный сценарий, начиная Лиамом, пойманным на пути к Гарри, и заканчивая Гарри, решающего, что Луи не стоит стольких хлопот. Нет. Он не может позволить себе думать так. Потому что всё в порядке, и Гарри хочет его увидеть. И этот стук в дверь, что он слышит прямо сейчас, явно исходит не от кого-то, кто хотел бы его арестовать за все растущий список преступлений. — Кто там? — спрашивает Луи, удивляясь, насколько напускно грозным кажется его голос сейчас. — Это я, Томлинсон, не кусайся, — ворчит Лиам из-за двери. Ему должно стать спокойнее из-за осознания того, что Лиам в безопасности добрался обратно до него. Но что, если он не нашёл Гарри. Или что хуже, Гарри не захотел идти с ним?.. Мысль об этом отдаётся тупой болью в каждой клетке тела, пока сердце бешено бьётся. Всё, что ему нужно сделать, чтобы проверить это, — открыть дверь. Чтобы хоть немного подготовить себя к разочарованию, Луи открывает дверь очень медленно, стараясь быть как можно более спокойным и сдержанным, ожидая новости о своей судьбе. И все его попытки выглядеть серьёзным рушатся в то мгновение, когда он видит Гарри. Он стоит рядом с Лиамом, голова чуть наклонена, а руки сложены за спиной. Уже знакомый белый пиджак стюарда подчёркивает широкие плечи мужчины и гладкие, плавные линии груди Гарри. — Привет, — говорит он застенчиво, но даже его глубокий голос звучит слишком богато для этих голых стен. Луи счастливо улыбается, не обращая внимание на слёзы в уголках глаз. — Ты пришёл, — хрипит он, и в голосе нет ни единого намёка на прежнюю грозность. — Конечно, — отвечает Гарри, а губы его растягиваются в улыбке, — мне кажется, я бы пошёл куда угодно за тобой. От этих слов у Луи подкашиваются ноги, но он изо всех сил старается не показывать этого, по крайней мере, пока они ещё не поговорили. Вместо этого он протягивает руку и щёлкает по пуговице на пиджаке Гарри, которая висит чуть ниже остальных. — Мы многим обязаны этой форме, не так ли? — говорит он с нежностью. Он задаётся вопросом, каковы шансы, что Лиам позволит ему забрать эту форму с собой. Если не всю, то хотя бы эту чёртову пуговицу. — Не только форме, но и хозяину, — с довольной улыбкой на губах протягивает Лиам, глядя то на Гарри, то на Луи. Перед тем, как Луи скажет что-нибудь, он решает крепко обнять Лиама. Он снова стоит в своём белом пиджаке, сжимая форму Первого Класса под мышкой. — Спасибо, Мистер Пейн. Я не уверен, что однажды смогу в должной мере отблагодарить Вас. — Моё удовольствие, Мистер Томлинсон, — улыбается Лиам и похлопывает Луи по плечу, когда они прерывают объятия, — только пообещайте мне, что вы позаботьтесь друг о друге. И всегда помни то, что я тебе сказал. — Если любовь есть, то надежда никогда не будет лишней, — он повторяет, пока его щёки становятся розовыми, и бросает взгляд на Гарри, который и сам румяный. Лиам хихикает, убирая руку и делая шаг назад. — На этой ноте, я думаю, мне нужно начать делать обход, — он протягивает руку Гарри, крепко пожимая его ладонь, — просто дайте мне знать, когда будете готовы вернуться, Мистер Стайлс, и я прослежу, чтобы Вы добрались в Первый Класс в целости и сохранности. — Спасибо, — искренне отвечает Гарри и притягивает Лиама для объятий. Шум вниз по коридору заставляет три головы повернуться на звук: один из шумных голосов звучит очень похоже наг Найла Хорана. Луи бледнеет, понимая, что ужин, должно быть, уже закончился, и в любую секунду ему придётся объяснять парням, почему в их каюте находится странный человек в форме стюарда. Он знает, что будет невозможно серьёзно поговорить с Гарри в их присутствии. Повернувшись к Лиаму с широко раскрытыми глазами, полными отчаяния, Луи натягивает на себя обнадёживающую и слегка отчаянную улыбку. — Вообще-то, Пейн, есть ещё одно дело. ✯✯✯ Каюта, в которую тайком ведёт их Лиам, находится ещё одной палубой ниже. Она практически пустая, если не считать безукоризненно заправленных в матрасы пары коек постельных принадлежностей. Похоже, насколько Гарри может судить, ею никогда и не пользовались. — Чья эта каюта? — спрашивает Гарри, когда садится на край койки, пробегая пальцами по пиджаку и расстёгивая одну пуговицу за другой, в то время, как Пейн собирается оставить их наедине. Луи садится на кровать напротив него, разглаживая складку на одеяле от его веса. — Ничья, — отвечает Лиам, перед тем, как выйти, и поднимает взгляд, наблюдая, как руки Гарри касаются пуговиц так, что это заставляет Луи кусать губы, — каюты для женщин не были полностью распроданы, так что в каждом классе есть пустые каюты. То, как Луи покусывает свою нижнюю губу, то, как кончики его зубов впиваются в неё ровно настолько, чтобы оставить плоть под ней на мгновение белой, прежде чем снова залиться розовой краской, заставляет Гарри чувствовать себя слишком жарко в маленькой каюте. Он снимает пиджак с плеч, не торопясь аккуратно сложить его, прежде чем снова обратить внимание на парня напротив. — Я могу тебе всё объяснить., — начинает Гарри в то же самое время, как из уст Луи вырывается: «Я знаю, что твой дядя был…» Оба замолкают на полуслове, а от смеха тяжёлый воздух между ними становится легче. — Позволь мне, — настаивает Гарри и упирается руками в бёдра, впиваясь пальцами настолько, чтобы не упасть. Луи сидит напротив него, неподвижный и молчаливый, а его любопытные глаза ловят свет даже в полутёмной каюте. — Не знаю, что тебе сказал Чарльз, но я никогда, никогда не прогоню тебя, — он проводит рукой по своим кудрям, делая ровный вдох, прежде чем продолжить, — совсем наоборот, — говорит он, издавая сдавленный смешок, — я собирался сказать тебе, что люблю тебя. Слова, казалось, повисают в воздухе между ними, словно дирижабль, на которого водил его отец Гарри, когда он был ещё совсем мальчиком; ему казалось, что он слишком большой, чтобы взлететь, но тем не менее достаточно внушительный. Та поездка в Лондон — одно из последних приятных воспоминаний Гарри о своем отце: они были только вдвоём, и там было так много людей, но Десмонд держал руку на плече Гарри, когда они вместе смотрели на толпу. — Это будущее, сынок, — говорил он, глядя прямо перед собой на большой дирижабль, — это будущее. Второй раз за свою недолгую жизнь Гарри видит своё будущее прямо перед носом. Только сейчас его будущее — Луи Томлинсон, и разве это не то, что нужно с нетерпением ждать? — Скажи что-нибудь, — умоляет Гарри, вцепляясь пальцами в ткань брюк, — прошу, Луи, скажи мне, чтобы я ушёл, и я уйду, но прошу… Его слова останавливаются поцелуем, потому что Луи в секунду сокращает расстояние между ними и впивается в его губы своими. Его пальцы зарываются в кудряшках Гарри, а всем телом он прижимается к Гарри, и они вместе падают на небольшую кровать. — Я тоже тебя люблю, — выдыхает Луи в губы мужчины, а после целует его в уголок губ, — меня даже пугает то, насколько сильно я влюблён в тебя, — он стонет, когда Гарри снова соединяет их губы, а после переворачивает их так, чтобы тело Гарри накрывало тело младшего. Его ладони скользят по рубашке Луи, что была намного тоньше, чем жилет стюарда, с заплатками кое-где. Это так странно: Гарри видел Луи в одном из самых прекрасных костюмов, которые можно купить за деньги, но здесь, на потёртом белье он выглядит не менее сногсшибательно. Потребность выразить свои чувства переполняет, любовь исходит от Гарри в форме дорожки из поцелуев, тянущейся вниз по шее Луи. В свою очередь, Луи невероятно отзывчив, вздыхая от удовольствия при каждом прикосновении губ Гарри. Тщательно следя за тем, чтобы не сорвать ни одной пуговицы, каждая из которых, казалось, была пришита не один раз, Гарри осторожно расстёгивает рубашку Луи, целуя каждый новый кусочек дрожащего тела. Наконец, когда рубашка распахнута, Гарри проводится поцелуями по линии, где начинаются брюки Луи. Он видит, что их ткань натянута из-за возбуждения Луи, и Гарри не может удержаться, чтобы не оставить поцелуй прямо там. — Что ты делаешь? — выдыхает Луи с удивлением в глазах, хоть и его бёдра движутся навстречу прикосновению. Гарри поднимается так, чтобы сесть рядом с Луи, и накрывает его ладонь своей. — Я хочу сделать кое-что для тебя, — говорит он, вырисовывая восьмёрки на тыльной стороне его ладони подушечкой указательного пальца, — можно? В течение доли секунды Луи словно сомневается, покусывая губу, но после он осторожно кивает, — да, — отвечает он, несмотря на то, что толика неуверенности мелькает во взгляде. Сжав ладошку Луи ещё раз, Гарри отпускает её и садится ниже на постели коленями на полу, пока ноги Луи свисают с кровати по обе стороны от него. Луи смотрит за каждым его движением с любопытством, наблюдая за его пальцами, что пытаются расправиться с брюками. И вот, когда с застёжкой покончено, Луи приподнимает бёдра, чтобы Гарри мог стянуть с него штаны. И от вида такого Луи перед ним, открытого и беззащитного, у него захватывает дух. Рёбра и ключицы слишком заметны для Гарри, каждый выступ кости говорит ему о пропущенном обеде и скудном питании, но Луи всё ещё выглядит в его глазах как произведение искусства. К счастью для Гарри, суть его действий заключается не в этом, ведь он намерен не просто смотреть на этот неповторимый шедевр. — Всё в порядке? — мурлычет Гарри и проводит ладонями по обнажённым и мускулистым бёдрам Луи, останавливаясь перед тем местом, до которого он хочет коснуться больше всего. Которое он хочет попробовать. — Да, — шумно выдыхает Луи, слегка дёргая бёдрами, словно побуждая Гарри касаться его выше, — да, Гарри, пожалуйста. И это всё, что Гарри нужно услышать, чтобы взять его в свой рот, используя только губы и язык, чтобы доставить такое удовольствие, на которое пальцы просто не способны. И если со всеми предыдущими действиями Луи ещё мог совладать, то сейчас Луи буквально теряет рассудок, зарываясь пальцами в волосы Гарри. Кульминация наступает достаточно быстро: Луи двигает бёдрами по направлению к бархатной теплоте рта Гарри, чьё собственное наслаждение увеличивается с каждым стоном и каждым ругательством, что вырываются из обкусанных губ Луи. Он не отстраняется до того момента, пока Луи не опустошается полностью, хныкая, и тянется к Гарри, после чего старший ложится рядом. — Ты как? — спрашивает Гарри, прижимая Луи как можно ближе к себе и поглаживая по волосам, влажным от пота. Луи устало улыбается Гарри, его лицо покрытое красивым румянцем, а из-за расширившихся зрачков совсем не видно цвет голубых глаз. — Я… я даже не знал, что люди так делают, — признается он, и в голосе слышатся нотки стыда. — Я покажу тебе множество разных вещей, которые люди делают друг с другом, если ты позволишь мне, — обещает Гарри, наклоняясь, чтобы поцеловать Луи в губы, и заливисто смеётся, когда тот отворачивается и хмурит нос, — это не так плохо на вкус, как ты думаешь, дурашка, — хихикает он и целует парня в щёку. — Не дурашка я, — отвечает Луи и хмурится, хотя ему не удаётся спрятать улыбку, — думаю, нам стоит вздремнуть, мм? — Да, давай поспим, — Гарри перекладывает их так, чтобы они лежали по-нормальному на постели: Гарри лежит головой на подушке, а Луи — головой на его груди. Здесь гораздо теснее, чем на роскошной кровати в каюте Гарри, хотя ни один из них не возражает находиться в такой близости. Конечно, не так он представлял себя несколько дней назад, свернувшийся калачиком в чужой постели с человеком, которого он полюбил, крепко держа в своих объятиях. Путешествие, которое когда-то казалось концом, каким-то образом сумело превратиться в новое начало. Через несколько коротких дней они вместе окажутся на новом континенте, и Гарри эти предстоящие возможности кажутся поразительно безграничными. Они засыпают вместе с садящимся солнцем: грациозно опускаясь вниз и оставляя за собой великолепие. ✯✯✯ Когда Луи просыпается из-за звонка на ужин, он чувствует, что рука у него онемела, а во рту у него целый пучок тёмных толстых волос. Он смеётся про себя когда вынимает его, переводя взгляд на спящую фигуру, что крепко обнимала его во сне. Гарри всё ещё полностью одет, одна нога свисает с края постели, а свободная рука была за головой. Его волосы в полном беспорядке, а в углах его разинутого рта едва заметные остатки высохшей слюны. По крайней мере, Луи думает, что это именно слюна, чувствуя, как его лицо снова загорается, когда он вспоминает их активность перед сном. Он не может поверить, что Гарри взял в свой рот, ну… его, и, казалось, даже наслаждался этим. Не то чтобы Луи жаловался; на самом деле, это было самое восхитительное ощущение, которое он когда-либо испытывал в своей жизни. Скользкий, влажный жар, посасывания, умелые движения языка Гарри… это был настоящий рай. Если то, что они сделали прошлой ночью, дало Луи проблеск небес, то сегодня он мог бы поклясться, что увидел самого Бога. Протестующее урчание в животе Луи напоминает ему, что он пропустил не только завтрак, но и обед с чаем: то, к чему он привык на прошлой неделе. Удивительно, насколько он привык к постоянному питанию и тёплому месту для сна: тёплому телу, с которым можно рядышком спать. Вышеупомянутое тёплое тело шевелится во сне, потягиваесь, словно большой, избалованный домашний кот, из его рта вырывается тихое сопение. К этому зрелищу Луи вполне мог бы привыкнуть, если честно. — Гарри, — Луи касается тыльной стороной ладони щеки Гарри перед тем, как опустить её на его плечо, — нам пора ужинать, Гарри. Тёмные ресницы, наконец, разъединяются, чтобы открыть зелёные сонные глаза. Некоторое они время оглядывают странную комнату, прежде чем находят Луи, и улыбки, что следует после, абсолютно достаточно, чтобы Луи решил пропустить свой третий приём пищи за день, только бы все время видеть эту улыбку. — Ты голоден? — спрашивает Луи, зарываясь пальцами в спутанных кудряшках, — мы можем пойти поужинать, если ты хочешь. — Я изголодался, — кивает Гарри и поворачивает голову в сторону, чтобы поцеловать ладонь Луи перед тем, как встать с кровати, — мой желудок не очень рад тому, что я пропустил два приёма пищи за день. Луи пожимает плечами, когда он встаёт, оглядываясь вокруг в поисках того, где Гарри оставил его одежду. — Ты привыкнешь к этому, — небрежно бросает он, находя свои брюки и засовывая в них ноги, прежде чем перейти к ботинкам. Тишина висела достаточно долго между ними, пока Луи не выпрямился. Гарри смотрит на него с затуманенным выражением лица, печально склонив голову набок, и глаза его блестят от возможных слёз. В этот момент сердце Луи ёкает. Такие прекрасные люди, как Гарри, не должны выглядеть настолько угнетённными. — Что с тобой? Взяв лицо Луи в свои ладони, Гарри глубоко вздыхает перед тем, как заговорить. — Просто… Я не могу думать о том, что ты голоден, — мягко говорит он, но голос надрывается где-то в середине, — если бы я был ответственным за твои приёмы пищи, то ты никогда бы не пропустил ни один. Одна часть Луи, которая хочет быть раздражённой, хочет напомнить Гарри, что мир полон голодающих людей, которые никогда не будут избавлены от голода, хочет кричать, что он не принадлежат Гарри, чтобы он мог их спасти. Но потом он думает о жизни после этого корабля, потенциально о жизни с Гарри, и внезапно его осеняет, что есть очень реальная возможность, что он никогда больше не будет голодать. Не то чтобы это как-то влияет на его чувства к Гарри — нет, он никогда не использовал кого-то для подачек и не собирается начинать сейчас — в любом случае, он планирует продолжить работать после всего этого. Луис Томлинсон не будет содержаться кем-то. Тем не менее, у Гарри есть средства, чтобы убедиться, что о Луи будут заботиться до тех пор, пока Гарри хочет его. Может быть, просто может быть, это означает, что он, в свою очередь, может лучше заботиться о своей матери и сёстрах. Это такая прекрасная мысль, что он не может остановить слёзы, стекающие по его собственным щекам. Это был очень эмоциональный день. В мгновение ока Луи снова оказывается в объятиях Гарри, тот прижимает его очень крепко к себе, такому тёплому и уверенному. И Луи уже так сильно привык к нему за такое короткое время. Выросший в бедности, он мечтал о лучшем будущем, но это было чем-то сродни сказкам на ночь, которые он рассказывал своим сёстрам — полным драконов, фей и других столь же невероятных вещей. Теперь эта жизнь у него в пределах досягаемости, и Луи едва может позволить себе поверить, что ему так повезло. — Я люблю тебя, — всё, что может сказать Луи, позволяя слезам стекать по щекам. — И я люблю тебя, Луи, — мягко отвечает Гарри, прижимая Луи к себе так близко, как он только может, — давай, нам нужно пойти поужинать, — говорит он и поднимает голову Луи за подбородок, чтобы сцеловать слёзы с его щёк. Когда Луи отходит на шаг назад, его взгляд падает на белый пиджак Гарри, и он видит тёмное пятно на груди Гарри от слёз Луи, что остались на ткани. И, о боже, Гарри всё ещё в униформе стюарда Третьего Класса. Пассажиры не должны видеть его в таком виде, им нельзя сидеть вместе за одним столом. Гарри ловит удивлённый взгляд Луи до того, как смотрит на себя, на ощупь застёгивая пуговицы. — Что случилось? Мне нельзя ужинать в таком виде? — спрашивает он смущённо. Это кажется Луи безнадёжно милым, и он не может удержаться от смеха, когда он берёт Гарри за руку и тянет его к двери. — Пойдём, найдём тебе что-нибудь надеть. К тому времени, когда Луи ведёт Гарри в свою каюту, другие парни уже отправились в ужинать, это это ощущается как благословение. Тем не менее, найти одежду для Гарри оказывается немного сложной задачей, поскольку всё, что принадлежит Луи, кажется либо слишком узким, либо слишком коротким. После того, как он полностью опустошил ящик под своей койкой со своими скудными вещами, ему, наконец, удаётся найти рубашку, которая только немного плотно прилегает к Гарри, и брюки, которые едва закрывают его лодыжки. — Не супер, конечно, но пойдёт, — протягивает Луи, глядя на то, как Гарри поправляет одежду. Конечно, очень непривычно видеть Гарри в своей собственной одежде вместо роскошных дорогих костюмов, однако это доказывает, что в любой вещи Гарри будет выглядеть ослепительно, вне зависимости от её качества. — Идеально, Лу, — улыбаясь, говорит Гарри. Он берёт ладони Луи в свои и осторожно расцепляет его пальцы, чтобы переплести их со своими. — Тебе не нужно стыдиться того, что ты даёшь мне. Нет другого места в мире, куда бы я хотел попасть больше, чем в эту каюту с тобой, понял? Этого чувства почти достаточно, чтобы Луи снова заплакал, но сейчас не время. Их ждёт ужин, и даже если там не так много всего, на что можно посмотреть, Луи всё ещё с нетерпением ждёт, чтобы дать Гарри взглянуть на свою жизнь в Третьем Классе. В то время, как что-то тёмное и испуганное внутри него уверяет, что Гарри в любой момент убежит обратно в поисках своей прекрасной одежды, мягкой кровати и отдельной комнаты, Луи понимает, что он всё ещё здесь с ним прямо сейчас, и Луи намерен наслаждаться каждой секундой этого. Они приходят на ужин как раз перед началом второй посадки. Столы наполняются едой очень быстро, и Луи видит три знакомых лица за столом у противоположной стены. — Пошли, — говорит Луи и берёт Гарри под руку так, насколько позволяет им обстановка. Он срезает путь между голодными людьми, пока Гарри идёт следом, и они останавливаются у края стола в ожидании, пока их кто-нибудь заметит. И первым их замечает Малик с ухмылкой на губах. — Оо, парни, только поглядите, кто к нам решил присоединиться. Хоран и Лукас останавливаются на середине диалога и смотрят на Луи: один из них радостно ликует, а другой едва не роняет стакан. — Глазам не верю! — кричит Найл и хлопает по стулу рядом с собой, — давай, Томмо, усаживай свою задницу и рассказывай, почему твоя постель снова была неразобрана, когда мы проснулись. Луи нервно кашляет и садится на стул, старательно избегая взгляда Гарри, когда тот садится напротив. Однако он чувствует, как острое колено мужчины стукается о его собственное, и Луи кажется, что он покраснел ещё больше. — Что у тебя за друг? — спрашивает Стэн, когда переводит взгляд на Гарри, ведь Луи кажется не в состоянии говорить. Четыре пары глаз теперь устремляются на Гарри, который чуть ёрзает на стуле и с удивлением разглядывает всё по сторонам. Он замечает внимание парней и их улыбки, на что машет в приветствии ладонью. — Привет, — улыбается каждому, — я Гарри Стайлс. Раздаётся хор приветствий, каждый мужчина тепло представляет себя новому прибывшему. Улыбка Гарри искренняя, когда он поворачивается к каждому из них, повторяя их имена позже, чтобы убедиться, что он всё правильно понял. — Ну, Стайлс, как же ты познакомился с нашим Томмо тут? — спрашивает Найл и хлопает Луи по спине. Гарри приподнимает бровь, когда слышит это прозвище, но воздерживается от комментариев, вместо этого делает глоток из своего бокала и облизывает губы, прежде чем заговорить. — Мы просто столкнулись друг с другом, да? — спрашивает Гарри, глядя на Луи в поисках подтверждения, — однажды ночью он ввалился в мою каюту, думая, что это его каюта, — он гордо улыбается, явно довольный собой за то, что держится как можно ближе к правде. — Я был пьян до чёртиков, не так ли? — Луи отвечает с довольной усмешкой, — не мог отличить задницу от локтя. Стайлс был достаточно любезен, чтобы убедиться, что у меня не будет слишком много проблем. Стэн заливается смехом, кивая Гарри. — Я бы всё отдал, чтобы посмотреть на это. — Никогда не забуду этого, — соглашается Гарри, чокаясь со Стэном и успевая украдкой бросить многозначительный взгляд на Луи, — и вы все делите одну каюту? — Ага, когда Томмо решает посетить нас своим присутствием, — дразнится Зейн, — мы его не так часто видим. — Томмо нашёл себе подружку, — шепчет заговорчески Стэн, хоть это и получается намеренно слишком громко, чтобы все услышали. Брови Гарри медленно ползут наверх, в губы искривляются в букве «О». — Подружка, говорите? Он никогда не рассказывал. Выражение лица Гарри говорит, что он будет дразнить Луи об этом позже, когда они снова останутся одни. Ворча себе под нос, Луи опускается на своё место, чувствуя, как даже кончики его ушей краснеют от смущения. К счастью, стюарды начинают приносить еду, расставляя тарелки перед каждым пассажиром и наполняя стаканы. Вскоре гул разговоров стихает и сливается с грохотом серебра по фарфору, когда все начинают поглощать последнюю еду дня. Луи не может не смотреть, как Гарри смотрит на еду перед ним, принимая простое предложение. В Третьем Классе ужин — это четвёртый приём пищи за день, причем небольшой, самый большой приём пищи: в Первом Классе это место занимает обед. Но если Гарри и разочарован, то не показывает этого. Вместо этого он смотрит на каждую еду перед собой, как будто это редкое удовольствие, что-то, что можно попробовать и насладиться, чтобы не голодать перед сном. Он пробует кашу и кусочек печенья, принюхиваясь к различным сырам на тарелке. Это кажется ничтожным по сравнению с их вчерашним ужином, но Гарри, кажется, наслаждается им ничуть не меньше. Наблюдая за тем, как Гарри легко вписывается в своё новое окружение — ведёт разговор, смеётся и поддразнивает, благодарит проходящего мимо стюарда за обслуживание и еду — Луи понимает, что он целиком и полностью попал в плен Гарри. Это даёт ему уверенность, что если бы он и Гарри встретились при других обстоятельствах, если бы Гарри пришлось отказаться от своего образа жизни, чтобы быть с Луи, Гарри всё ещё был бы счастлив, всё ещё улыбался бы так же широко и сиял так же ярко. — Вы же идёте с нами, парни, да? — спрашивает Стэн, когда пассажиры опустошают свои тарелки и выходят из обедни: одни в поисках постели, другие — развлечения. Глаза Гарри говорят Луи о том, что тот согласен на всё, когда они встречаются взглядами за столом и широко улыбаются. — Да, конечно, — отвечает Луи, — Стайлс не так много видел здесь, поэтому я хочу это исправить. ✯✯✯ Общая комната наполнена шумом, смехом и музыкой самых разных инструментов. Это волнующе, видеть людей такими громкими и необузданными, далёкими от социальных сборищ, к которым Гарри привык. Вообще весь этот день был сплошным удивлением для Гарри. Просто эта разница между Первым и Третьим Классом, который вполне сносно построен и в какой-то степени удобный, (хоть тут и не хватает некоторых штрихов, которые есть у других классов), оказалась огромным сюрпризом для Гарри. Вся эта обычная еда и обычные кровати для обычных людей. Хотя этих людей не назовёшь обычными. Они умные, талантливые и весёлые, объединенные несмотря на разницу в языках или политические взгляды. Они такие счастливые, полные надежды на то, что впереди их ждёт счастливая жизнь, что Гарри тоже в это верит. Посреди всего этого Гарри выделяет Луи, который смеётся и улыбается, хлопает в ладоши под музыку и сочиняет сомнительные тексты к песням. Его влажные от пота волосы свисают на лоб, он закатал рукава тонкой льняной рубашки, обнажив сильные загорелые предплечья. Он здесь совсем другой, обнимает за шею Стэна и Зейна, поощряя их подпевать. Он необуздан, свободен, и позволяет своей душе сиять так ярко, как это возможно. И как ярко он сияет… Гарри кажется, словно до блеск первого класса каким-то образом притупил его собственный, забрал часть его сияния, и Гарри впервые видит его в полном цвете. Это захватывает дух. Одновременно это отрезвляет Гарри. Они мало говорили о том, как будет выглядеть их жизнь после Титаника, но если Луи решит остаться с Гарри, жить в высших эшелонах общества — что ж. Гарри не смог бы жить с самим собой, если бы был ответственен за то, что именно из-за него Луи навсегда потерял часть своего блеска. В другой жизни он был бы прямо там, рядом с Луи, напевая нелепые песни и танцуя без остановки. Но сейчас ему достаточно сидеть и смотреть на мальчика — его мальчика, осмеливается он думать, — смеющегося и улыбающегося, как будто дружба — это валюта, а он самый богатый человек в мире. — Он словно не от мира сего, да? Гарри даже не заметил, как к нему на скамейку присоединилось ещё одно тело, потому что он был слишком восхищён видом Луи, чтобы обращать внимание на своё окружение. Он задаётся вопросом, как долго Найл сидит там, улыбаясь Гарри своими кривыми зубами. Когда Гарри не отвечает, Найл кивает головой в центр комнаты на человека, на которого Гарри не так-то незаметно пялился всего несколько мгновений назад. — Я имею в виду Томмо. Он особенный. — Да, особенный, — соглашается Гарри, позволяя себе снова впиться взглядом в Луи. Он буквально чувствует то, что Найл смотрит на него, умные голубые глаза изучающе скользят по его телу. Гарри старается сохранить спокойствие на лице, несмотря на то, что каждый его мускул напряжён. «Он догадается, что я не из третьего класса. Меня сдадут. Он знает…» — Он ведь к тебе сбегал постоянно, да? — мягко предполагает Найл, так, чтобы услышал только Гарри. Мир, кажется, сузился до них двоих: до нахмуренных бровей Найла, затуманенных зелёных глаз, и до звука бьющегося в агонии сердца Гарри, стучащего достаточно громко, чтобы все его услышали, несмотря на хлопки и топот. Слова застревают у него в горле, и никакие объяснения не могут удержать Найла от их произнесения. Теперь уже слишком поздно отрицать это; его ошеломлённое молчание выдало его, и выражение лица Найла говорит, что ирландец это понимает. — Послушай, Хоран, я могу объяснить, — говорит Гарри быстро, поворачиваясь лицом к Хорану, осторожно, чтобы их колени не касались. Он не может позволить себе, чтобы этот человек сейчас отшатнулся от него. Не сейчас. — Это была целиком и полностью моя идея, ясно? Прошу, не наказывай Луи за это. Я заставил его. Я… — Эй, я ведь не собираюсь никого сдавать, — говорит Найл, заканчивая бессвязную речь Гарри взмахом руки, — не могу сказать, что понимаю вас, но Томмо взрослый человек, и он может принимать решения сам, — Найл проводит рукой по своим тёмно-каштановым волосам, — а ещё я должен быть слепым, чтобы не видеть, как ты его радуешь. Этот человек, — говорит он, указывая на Луи, который в настоящее время пытается уговорить Стэна танцевать с ним, — уже не тот, которого я встретил несколько дней назад. Гарри не может вымолвить и слова, а потому просто отводит взгляд в сторону, чтобы не видеть глаз Найла. Они тоже голубые, но не такие как у Луи. И снова Гарри задумывается, что ни одни глаза в мире не сравнятся с глазами Луи, и любой другой оттенок голубого проигрываем в своём великолепии голубому цвету его глаз. Он тяжело сглатывает, всё ещё не в силах прийти в себя после осознания того, что их секрет теперь не только их. — Я не знаю, что сказать, — признаётся Гарри и прикусывает нижнюю губу, — наверное, мне стоит поблагодарить тебя за то, что ты не сдаёшь нас. Громкое, радостное хихиканье раскалывает лицо Найла, его рука поднимается, чтобы игриво похлопать Гарри по плечу. — Ты и сам особенный, Стайлс, — говорит он и взъерошивает волосы Гарри так, что это может показаться чересчур дерзким по сравнению с другими, но с Хораном кажется почти братским. — Тебе не нужно ничего говорить, понял? Просто пообещай, что мечты этого парня сбудутся, и, может быть, принеси нам пару пинт, и мы в расчёте. Гарри улыбается, потому что кривозубой улыбке Найла невозможно отказать. — Я только на минутку, — обещает он, торопясь найти выпивку, прежде чем Найл заметит слёзы в его глазах. Это может показаться ребяческим, но Гарри надеется, что мечты Найла сбудутся тоже. Музыка в конце концов стихает, переходя от узнаваемых мелодий к пьяной какофонии. Один за другим пассажиры желают друг другу доброй ночи и бредут к своим кроватям, обещая продолжить с того места, где они остановились следующим вечером. Когда часовая стрелка переваливает за девять вечера, Луи обнаруживает, что Гарри проигрывает ещё одну партию карт против Зейна. Они просто играют для удовольствия, большинство пассажиров Третьего Класса не имеют достаточно денег, чтобы играть в азартные игры, хотя Малик сделал бы довольно много Пенни на проигрышах Гарри. — Думаю, пришло время, чтобы и вам подключиться, мм, народ? — спрашивает Луи, тяжело опускаясь на свободный стул. Он смотрит на карты Гарри и морщится, втягивая воздух сквозь зубы. — Всё равно эту руку не спасти. Малик окажет вам услугу, если позволит уйти твоей гордости в целости и сохранности. Смеясь, Гарри бросает свои карты на стол, Зейн делает то же самое, прежде чем сложить колоду. — Какая гордость? Он обыгрывал меня в каждой игре. Моя сестра права, я не умею блефовать. — Ты не так уж и ужасен, — говорит Зейн, выгибая тёмную бровь и тасуя карты с привычной лёгкостью, — я просто играл в карты со множеством матросов. Гарри снова смеётся, вставая и наклоняя воображаемую шляпу к Зейну. — В таком случае я имею честь проиграть такому эксперту, — он поворачивается к Луи, глядя на его раскрасневшиеся щёки и сияющие глаза, на то, как его потные волосы прилипли ко лбу, а полы рубашки свисают на брюки, давно уже не заправленные. — Ну, мистер Томлинсон, не проводите ли вы меня до моей каюты? — он подмигивает Зейну, довольно похотливо, — насколько я понимаю, он всё равно собирается к твоей подруге. Зейн хохочет, когда Луи становится томатно-красным от смущения, глядя на Гарри так, что можно предположить, что он очень хотел бы дать этому человеку хорошую трёпку. — Не надо ревновать, Стайлс, — парирует Луи, быстро приходя в себя, — я уверен, что мы найдём кого-нибудь, кто поцелует тебя на ночь, хотя бы из жалости, — он толкает Зейна локтём прежде, чем вскочить со стула и протянуть руку Гарри. Он стоит достаточно далеко позади Зейна, чтобы никто не заметил его, поджимающим губы и как бы говоря: «я буду единственным, кто поцелует тебя на ночь». Гарри просто улыбается перед тем, как пожать руку Зейна, желая мужчине доброй ночи и уверяя, что они ещё увидятся. — Пошли давай, Томмо, — дразнится Гарри, шутливо протягивая Луи специально для того, чтобы Луи её оттолкнул, — нам ещё надо найти ту, кто меня поцелует, — он смотрит на Луи и хмурит нос, а в уголках глаз появляются морщинки, и он надеется, что Луи поймёт, что он имеет в виду на самом деле: «Я хочу, чтобы ты был единственным, кто будет меня целовать». Позаимствованная каюта на палубе «Г» находится в том же состоянии, в каком они её оставили, только одна кровать не застелена, что и указывает на то, что в ней вообще кто-то был. На кровати лежит записка, чёрными чернилами нацарапанная на бланке «Уайт Стар Лайн», которую Гарри сгребает прежде, чем Луи успевает сделать это. — Господа Томлинсон и Стайлс, — читает Гарри так, чтобы Луи не видел текста. Младший прыгает за запиской, но Гарри поднимает её ещё выше. — Пожалуйста, не стесняйтесь воспользоваться этой каютой ещё на одну ночь. Я зайду к вам утром, и мы решим, как лучше действовать дальше. А до тех пор спите спокойно и не стесняйтесь звать меня, если я могу быть ещё чем-то полезен. Ваш покорный слуга, Лиам Пэйн, — Гарри заканчивает читать как раз в тот момент, когда Луи, наконец, хватает его за руку, тянет её вниз достаточно далеко, чтобы схватить письмо и прочитать его самостоятельно. — Ну что за чудесный человек, — протягивает Луи, осторожно складывая письмо и пряча в кармане своих брюк, — вообще, я даже представить не могу, что делал бы, если бы не его помощь. Наверное, меня бы уже поймали, — он начинает расстёгивать пуговицы на рубашке, улыбаясь Гарри и глядя на него из-под ряда густых ресниц, — или я бы больше не ходил к тебе после того, как я слишком испугался. Это он вдохновил меня вернуться. Как и Хоран, собственно. Гарри наблюдает за тем, как Луи раздевается, и тоже снимает свои вещи. — Это напомнило мне… — говорит он и берёт ладони Луи в свои, после чего притягивает Луи так близко, что ох груди соприкасаются, — я сегодня немного поболтал с Мистером Хораном. — О, правда? И о чём? — глаза Луи широко расширяются, и одна бровь приподнимается. Не в силах сопротивляться, Гарри целует кончик носа Луи перед тем, как продолжить. — О нас, вообще-то. Он знает, — протягивает Гарри, не упуская того, как Луи сразу напрягается, — говорит, что он рад за нас. — Он так сказал? — с удивлением спрашивает Луи, — и его не беспокоит, что я… что мы… — Ни на миг, любимый, — уверяет его Гарри, поглаживая Луи по позвоночнику между лопатками, — ты подружился с замечательными людьми на корабле, я уверен. Луи прячет голову под подбородком Гарри, и Гарри чувствует, как Луи улыбается в его шею. — У нас обоих они есть, — бормочет Луи, подчёркивая эту мысль нежным поцелуем, — взойти на борт этого корабля — лучшее, что когда-либо случалось со мной. Он отодвигается ровно настолько, чтобы Гарри мог видеть его широко раскрытые, серьёзные глаза, в уголках которых скапливается слабый намёк на слёзы. — Потому что он привел меня к тебе. Комок в груди Гарри, кажется, набухает, а затем лопается, выпуская эмоции, которые он пытался скрыть весь вечер. Сильная икота вырывается из его горла, когда он пытается сдержать рыдание. Не в силах говорить, он ведёт Луи к кровати, садится и притягивает Луи к себе. Луи прижимается к Гарри так, словно ему здесь самое место, крепко обнимая его и шепча ему в грудь нежные слова. — Что будет, когда мы достигнем Америки? — осмеливается спросить Гарри, когда его всхлипывания больше не мешают говорить. — Мм? Он поворачивается к Луи так, чтобы их лица были друг напротив друга, сонное выражение лица Луиса свидетельствует о том, что тот почти засыпает. — Что будет с нами? — спрашивает Гарри, глядя на свои колени, — я знаю, чего хочу, но я также не хочу вмешиваться в твои планы, в жизнь, которую ты планировал до моего появления, — он всё ещё слышит голос Найла у себя в голове: воплоти его мечты в реальность. Он намерен это сделать, независимо от своего участия в них. Луи мягко улыбается, берёт одну из рук Гарри в свои и смотрит на гладкую, кремовую кожу. — И чего же ты хочешь, любовь моя? — осторожно спрашивает он, хотя Гарри чувствует, как учащается пульс на его руках. На мгновение воцаряется тишина, пока Гарри думает, тщательно решая, как лучше выразить свои желания. Проще всего — он хочет быть с Луи. Но ведь всё не так просто, не так ли? И не может быть для них. В их ситуации нет места беспечности, особенно с такими высокими ставками. — Я хочу, чтобы ты поехал со мной в Массачусетс, — наконец решительно говорит Гарри, — именно туда мы и направляемся. Мой дядя владеет там недвижимостью, и я собираюсь подыскать себе жилье, чтобы быть поближе к Джемме, — он делает глубокий вдох, готовясь к отказу, но он должен попытаться, — ты можешь переехать ко мне, как мой друг. Я уверен, что ты сможешь найти портного, которому нужен подмастерье, и если ты когда-нибудь решишь, что это не то, как ты видишь свою жизнь, я помогу тебе найти другое место для жизни без лишних вопросов. В голосе Луи слышится неуверенность, когда он отвечает, глядя на Гарри настороженными глазами. — Я уже говорил тебе, что мне ничего не нужно, — осторожно повторяет он. — И я не собираюсь держать тебя в клетке, Луи. Живи своей жизнью, ходи на работу, зарабатывай свои собственные деньги. Просто, пожалуйста, подумай о том, чтобы делать это со мной рядом, — Гарри прекрасно знает, как отчаянно это звучит. Но он не может заставить себя прекратить волноваться. Не в том, что касается Луи. Луи на мгновение задумывается, пальцы лениво обводят вены прямо под кожей Гарри. — А если бы у нас был другой путь? — спрашивает он тихим голосом, — что, если я захочу, чтобы ты жил со мной в бедности? Снимем захудалую квартиру, будем экономить каждый пенни и работать до изнеможения? — он встречает взгляд Гарри, человека, выглядящего таким молодым в тусклом свете каюты, — ты пойдешь за мной? Распутав их руки, Гарри поднимает ладони, чтобы обхватить лицо Луи, проводя большими пальцами по нежной коже под глазами. — Я последую за тобой на край света, — клянётся он, прижимая их лбы друг к другу, — я бы все отдал ради тебя, Луи. Всё, что тебе нужно сделать, это сказать мне об этом. Раздаётся сдавленный звук, а затем Луи соединяет их губы в отчаянном поцелуе, хватаясь за Гарри, как будто он может исчезнуть в любой момент. Гарри целует в ответ, облизывая губы Луи и почти задыхаясь, когда они разъединяются, чтобы позволить его языку войти. Луи сначала колеблется, встречая облизывания Гарри своими робкими, но вскоре он берёт контроль над поцелуем, открывая рот Гарри языком и жадно постанывая у его губ. Они отодвигаются друг от друга в стороны, и каждый тяжело дышит распухшими губами. Гарри застенчиво улыбается Луи, как будто это не они страстно целовались последние несколько минут, и Луи улыбается ему в ответ. — Да, я пойду за тобой. Слова звучат так тихо, что Гарри сначала не осмеливается поверить, что он действительно их услышал. — Что ты сказал? — спрашивает он, и его голос звучит дико хрипло. Луи отводит взгляд, его глаза скрываются за волосами, но не полностью скрывают румянец на щеках. — Я сказал, что пойду за тобой, Гарри. Я поеду в Массачусетс. Раздаётся тихий писк счастья, когда Гарри сгребает мужчину в объятия, пряча лицо в груди Луи и просто вдыхая его запах. «Мой Луи идёт со мной». — Я обещаю, что сделаю тебя счастливее, чем ты когда-либо был, — клянётся Гарри между бесчисленными поцелуями, боготворя каждый кусочку кожи, до которого он может дотянуться. — Ты уже сделал это, Гарри, — отвечает Луи и целует Гарри в затылок. Они крепко обнимают друг друга, губы находят губы и пальцы блуждают по коже, и они прижимаются так близко друг к другу, что даже маленькая койка кажется просторной. Они движутся вместе, словно как Луна притягивает прилив и отпускает снова, большими волнами и мягкими гребнями, крутящимися вихрями, которые тянут их обоих так далеко, что небо становится далёким воспоминанием. И когда они всплывают на поверхность, задыхаясь и спускаясь со своих высот, это очень похоже на возрождение. Позже, когда они очистились и обвились друг вокруг друга под одеялом, Гарри не может поверить, как ему повезло, как он нашёл всё, что даже не знал, что хотел, и как он сделал бы всё, чтобы Луи чувствовал то же самое. — Луи? — шепчет он в темноте, зарываясь носом в каштановые волосы, — ты ещё не спишь? — Почти, — доносится до старшего тихий ответ, а холодная ступня, которая жмётся к его ноге, заставляет Гарри поёжиться, — что такое? Гарри целует взъерошенные каштановые волосы, вдыхая слабый запах собственного мыла, теперь замаскированного потом и запахом самого Луи. — Когда мы доберёмся до Америки, если хочешь, мы можем послать за твоей матерью и сёстрами, — прежде чем Луи успел возразить, он продолжает, — у меня есть деньги, и я знаю, как сильно ты беспокоишься о них. Это не благотворительность; ты можете вернуть мне деньги, если захочешь, но нет причин ждать, чтобы сделать это. В темноте раздается всхлип, и Гарри уверен, что Луи плачет. — Луи? В чем дело? — спрашивает он, поглаживая парня по волосам и прижимаясь к нему, — прости, я не хотел тебя расстраивать. — Я просто так сильно люблю тебя, — дрожащим голосом отвечает Луи, — прошу тебя, ради всего святого, ты можешь забрать мою семью? — Я сделаю это в ту же самую минуту, как мы достигнем земли, — обещает Гарри, — у них будут самые лучшие условия, я обещаю. Луи всхлипывает у Гарри на груди, крепче обнимая его за талию. — Я никогда не смогу отплатить тебе должным образом. Все деньги в мире не могут расплатиться за такую доброту. — Нет, Луи. Я получил тебя, — просто отвечает Гарри, обвивая Луи рукой, — так что это я в долгу перед Господом и тобой лично за такое счастье. Он долго не спит после того, как Луи засыпает, счастливые слёзы всё ещё высыхают на его коже. Вот что представляет теперь его жизнь, осознает он. Ложась спать и просыпаясь с этим человеком рядом с ним, делясь поцелуями и слезами, надеждами и мечтами. Кто-то, к кому можно прийти домой и скучать по ком-то, с кем можно посмеяться и поссориться, после чего и помириться. Он хочет всего этого, хорошего и плохого, и он может иметь это с Луи. Даже если Луи проснётся через месяц или около того и передумает, пока это длится, Гарри Стайлс — самый счастливый человек на свете. Это может быть глупо думать, но он чувствует, что это будет длиться долго, очень долго. ✯✯✯ Луи резко просыпается, чувствуя, как громко бьётся сердце в тишине каюты. Единственный звук, который он слышит, это сопение Гарри, а его дыхание кажется горячим на холодной коже Луи. Просто сон, говорит он сам себе и позволяет снова закрыть глаза, хоть он уже и не помнит сон. Он просто в незнакомом месте, говорит он себе, а потому он и испытывает проблему со сном. Однако он чувствует, что что-то не так, хотя не сразу ощущает разницу. Он знает, что почувствовал что-то, нечто такое, что пробудило его ото сна, и он не может прогнать это тревожное чувство. И он не может понять, в чем дело, пока Гарри не переворачивается на бок и его сопение не замолкает. Тогда осознание причины тревоги сваливается на Луи: Это мёртвая тишина. Луи не слышит постоянного шума двигателей и работы пропеллеров, которые должны двигать их по воде. — Гарри, — говорит он тревожным голосом, чтобы разбудить мужчину, — Гарри, проснись. Что-то с кораблём. Из уст Гарри вырывается тихий стон, и он поворачивается лицом к Луи, вглядываясь в его глаза. — Что случилось? — спрашивает он сонно и потирает глаза. Сердцебиение Луи кажется ужасно громким в этой тишине. Набрав побольше воздуха в лёгких, он пытается себя успокоить и тянется к руке Гарри. — Двигатели остановились. Они оба молча слушают, как жуткая тишина окутывает их, словно тяжёлое одеяло. — Я пойду и выясню, что случилось, — говорит Гарри, садясь и целуя Луи, прежде чем потянуться за одеждой, — я уверен, что это пустяки. А ты снова попробуй уснуть. — Нет, — настаивает Луи, мотая головой из стороны в сторону, — я не хочу быть один. Я пойду с тобой, — кажется, он уже не может избавиться от ужасного предчувствия, страх пронзает его льдом до глубины души. Он невольно вздрагивает, вылезая из постели и натягивая на себя одежду. Коридор пуст, большинство пассажиров в своих кроватях. Луи украдкой бросает взгляд на карманные часы Гарри, всё ещё надёжно спрятанные в его брюках, и обнаруживает, что уже почти полночь. В другом конце коридора появляется стюард, целеустремлённо шагающий по коридору. Гарри тянется к нему, останавливая мужчину на полпути. — Всё в порядке? — спрашивает Гарри всё ещё хриплым ото сна голосом, — похоже, что двигатели остановились. Стюард улыбается им обоим, но его приветствие явно фальшивое. — Наверное, просто отвалилась лопасть пропеллера, джентльмены. Не из-за чего волноваться, — он коротко кланяется, прежде чем развернуться на каблуках и отправиться в путь. — Видишь? — спрашивает Гарри, подавляя зевок,— просто лопасть винта. Я уверен, что они позаботятся об этом, как только рассветёт. Давай вернёмся в постель, — он поворачивается, чтобы вернуться в каюту, но Луи не двигается, застыв в страхе посреди коридора. — Луи? — спрашивает Гарри, и морщинки беспокойства появляются на его лбу, — что случилось? Не говоря ни слова, Луи медленно поднимает руку, указывая дрожащим пальцем вниз по коридору в сторону носа. Едва видно, но Луи знает, что в тот момент, когда Гарри может разглядеть это, и слышит, как у него перехватывает дыхание, когда ледяное осознание оседает на него. Вода медленно растекается по линолеуму, как раз достаточно, чтобы отразить свет в коридоре. Именно тогда и начинается суматоха, двери распахиваются, и ещё больше стюардов мчится по коридору. Кто-то кричит, и только когда Гарри хватает его за руку и тащит обратно в каюту, Луи понимает, что это закричал он сам.