Пианистка: Музыка ангела

      За окнами раздавался какой-то шум. Можно было предположить, что в порт, на который выходили окна постоялого двора, прибыл очередной корабль из Америки, груженный экзотическими товарами. Такие тут были особенно ценны, вот все и хлынули в порт поглядеть на диковинки заморские. Или просто заканчивался базарный день, солнце скрылось за горизонтом, темнело, и Шэйран постепенно оживал. — Он тебя вообще кормил? — задумчиво протянул Зелман, наблюдая за Розой, которая радостно уплетала за обе щеки принесенный в комнату ужин.       Аристократ заранее позаботился о том, чтобы порции были большими, а еда приемлемой для девушки. Да и, чего греха таить, он и сам опасался вкушать местную пищу во всем ее многообразии. Мало ли, что эти южане могли подмешать в специи. Зелман хоть и не был фанатом острой пищи, бараньего мяса, да и восточной кухни в целом, но относился к ней терпеливо. С каким-то пренебрежительным уважением, граничащим с безразличием. А вот Розмари, хоть и прожила в Алжире последние полтора месяца, так и не смогла привыкнуть ни к баранине, ни к весьма специфическим вкусам местных пряностей. — Кормил. И весьма сносно. Он вообще лояльно ко мне относился. Ну, настолько лояльно, насколько это было возможно в тех условиях, в которых я находилась. Могло быть и хуже, на самом деле, — вздохнула Роза, откладывая ложку. — Ну, я так думаю.       Девушка с грустью вспоминала о том, что где-то на базаре она потеряла мамин кулон. Или еще в доме у Кейдара. Она не знала, пропустила момент, когда кулон пропал из глубокого кармана ее платья. Забавно было обнаружить эти карманы спустя месяц… — Хуже? — Зелман откинулся на стуле, глядя на алеющую полосу заката, на малиновые росчерки облаков и последние золотые отблески дня. — Кормил, холил и лелеял, — аристократ прыснул от смеха, глядя на смущенное лицо Розы. — И он тебя не бил, да, эту быль похожую на сказку я уже слышал. А что на счет… — Зелман хитро облизал губы, приподнимая брови, словно намекая на что-то. — Давай не будем об этом? — Розмари отвела взгляд, вспоминая тот случай на корабле.       Кейдар планировал ею воспользоваться? Определенно. Что же остановило его в самый распоследний миг, когда девушка уже подчинилась, сдалась и была полностью в его власти? Беззащитная, слабая, не имеющая права голоса, пусть она и говорила слишком много и не всегда к месту. — И все же. Я имею право на какую-то информацию. Мы неделю не вылезаем из этого номера, а ты ничего не рассказала почти. Я же горю любопытством! Вдруг книгу напишу о твоих путешествиях, — Зелман подмигнул девушке, отпивая вино из кубка. — Сказала бы я, откуда мы не вылезаем, — Роза поморщилась от собственных непристойных мыслей. — Кейдар не плохой, правда. Мог ведь и не продавать меня тебе, это было его правом. Ты бы ничего не успел сделать… а он просто отдал меня. Пусть и за деньги, но только чтобы не потерять лицо. Мне так кажется. А то, что тебя так интересует, так и не случилось. — Не серьезный он рабовладелец, — Зелман рассмеялся. — Будь я на его месте… — Не описывай мне свои сексуальные фантазии, прошу, — Роза поперхнулась соком. — Еще несколько фраз о моих фантазиях, и я вполне законно воспользуюсь своим правом на то, чтобы воплотить их в жизнь, — Зелман хищно усмехнулся, вставая из-за стола и склоняясь над девушкой. Оставил смазанный поцелуй на ее скуле. — Даже жаль, что Рей уже сегодня прибудет в город. Я был бы не против остаться с тобой еще на недельку. Месяц. Год. Но, — он картинно взмахнул руками, — долг зовет. Я отправляюсь в город, поищу ту лавку с маслами, о которой ты мне уже все уши прожужжала. А затем в порт. Встречу Рея. Вернусь… часа через два. Сиди тут и не шевелись. Хотя, это ты и так знаешь, уже привыкла, кажется, — Зелман потрепал Розу по волосам, подхватывая с дивана свою накидку и, выйдя из их номера в отеле, захлопнув за собою дверь.       Розмари вновь осталась одна. В полной безопасности, на втором этаже, в прохладной комнате с видом на закат. Легкий ветерок ласково гладил ее волосы, ее открытый наряд. Зелман позволял ей ходить по номеру в легкой блузке и такой же легкой юбке до колен. Можно сказать, он даже поддерживал подобный стиль в одежде. Все-таки аристократ был приверженцем далеко не французской моды. Вечно твердил о том, что одежда должна быть, в первую очередь, комфортной. Остальное — детали, мишура. Да и жара Алжира не располагала к облегающим одеждам.       Розмари перевела взгляд на диван. На нем лежали перчатки Зелмана. Опять забыл. Роза улыбнулась, ожидая, что аристократ скоро вернется, ругаясь на все еще непонятном немецком. Грубом, казалось бы, языке. Но в исполнении Зелмана он звучал поистине изящно, легко, даже мелодично. Предсказание Розы сбылось. Через несколько минут раздался стук в дверь. Розмари вскочила с места, подбежала к двери и повернула защелку замка. «Но ведь Зелман никогда не стучит, у него же есть свой ключ…» — пронеслась в голове тревожная мысль, да тут же выпорхнула в окно сизокрылой чайкой.       Слишком поздно. Дверь уже была открыта. Даже глядя в пол, Розмари мгновенно заметила края фиолетового плаща, изрядно присыпанные дорожной пылью южного города. — Роуз, — Кейдар улыбнулся. — Так и знал, что откроешь.       Розмари мгновенно потянула дверь на себя, попытавшись закрыть ее, но куда уж там. Кейдар легко удержал ее, делая шаг в комнату. — Не хочу тебя учить, но это невежливо, — он цокнул языком. — Закрывать двери прямо перед носом гостя, — мужчина почти ласково улыбнулся, наблюдая за отступившей вглубь комнаты Розой. — Боишься меня, — протянул он не без толики наслаждения. — Что вы здесь делаете? — пискнула девушка, отступая к комоду. По ее предположениям в его верхнем ящике Зелман хранил револьвер. Хотя Роза понимала, что даже если она возьмет оружие в руки — она никогда не сможет выстрелить. — Зашел повидаться. Специально подгадал момент, чтобы мы с тобой остались наедине. Разве не прекрасно? — Кейдар в один большой шаг преодолел расстояние между ним и Розой. — Только не дрожи как осиновый листочек, я чувствую себя монстром.       Это резкое движение работорговца заставило Розмари с удивительной скоростью отскочить назад и за считанные секунды выхватить оружие из ящика комода. В следующий миг дуло револьвера уже смотрело на Кейдара. — Выстрелишь? — работорговец скептично изогнул бровь, делая еще один шаг к девушке. Медленно, размеренно, спокойно. Он знал, что им не помешают. Что ничто в этом мире сейчас не способно было нарушить его план. — Я скучал по тебе, не вежливо так встречать гостя. Такое не гостеприимство совершенно не вяжется у меня в подсознании с образом юной девушки. — Н-не приближайтесь, — сглотнула Роза, наблюдая за тем, как все же неумолимо, шаг за шагом, он становится все ближе к ней. — Прошу, не надо. Я выстрелю… — Не выстрелишь, — Кейдар покачал головой. В следующую секунду он рукой сжал дуло пистолета. — Пусти, — шепотом приказал работорговец, мягко заставляя девушку выпустить оружие из рук. — Умница, Роуз, — он улыбнулся, откладывая пистолет в сторону и прижимая девушку к комоду. — Не выстрелила бы, он не заряжен, — выдохнул он, с укором глядя на дрожащую Розмари. — Я не позволю вам… — Когда я тебя спрашивал? — Кейдар вздохнул, обняв девушку. — Я не собираюсь тебя похищать, убивать или насиловать. Успокойся. Я отпускаю, да? — прошептал он ей на ухо, мягко выдыхая каждое слово, прилагая все усилия, чтобы не напугать и без того дрожавшую Розу.       Розмари опешила. Зачем же он тогда явился? В голове у девушки не складывалось цельной картинки. Получался какой-то откровенный бред. С трудом поверив работорговцу, она прошептала ничтожно тихое: «Хорошо». — Умница. Не нервничай, — Кейдар улыбнулся, отпуская девушку и отступая вглубь комнаты. — Неплохие апартаменты, вынужден признать. Аркур любит роскошь? Хотя, ему не привыкать. С детства ведь живет в таком. — Вы ничего не знаете о его детстве, — буркнула Роза, отступая к дальней стене. — Ты все продолжаешь нарываться, — Кейдар ухмыльнулся, — думаешь, все аристократы с детства живут в полном шоколаде? — работорговец горько вздохнул, присаживаясь в кресло у стены. — Ты ведь тоже аристократка. В будущем, как я полагаю, станешь женой Рея, — он улыбнулся, наблюдая за удивлением девушки, — я, конечно, не пророк, но считаю такой вариант развития событий вполне возможным. Так вот, твое детство было далеко не радужным. Точнее, самым обычным, если говорить точнее. Верно?       Роза кивнула, глотая ком, вставший у нее в горле. К чему он клонил? Зачем явился? Чего хотел, в конце концов? — …все еще мучаешь себя вопросами о том, к чему я веду? — Кейдар прервал ее раздумья насмешливым взглядом.       Розмари отступила. К чему все эти разговоры, чего он добивался? — Зачем вы пришли? — девушка с опаской подняла глаза на работорговца.       Тот несколько секунд насмешливым взглядом мучил ее, а затем вполне миролюбиво выдал, зевая: — Знаешь, все мои слова о том, что я подгадывал момент, дабы явиться к тебе, были ложью, — Кейдар пожал плечами, наслаждаясь полным удивления взглядом Розы. — Я шел по городу, заметил Аркура, который как раз вышел из этого отеля. Догадался, что ты осталась одна. А на улице, знаешь ли, жарко. Решил зайти, как знал, что в комнатах у вас относительно прохладно. Относительно улицы, я имею ввиду. Не дашь мне воды?       Розмари кивнула. Силясь унять дрожь в руках, отошла к отгороженной обеденной зоне. Мертвой хваткой вцепилась в графин, налила столько воды в стакан, что по нему можно было изучать закон о поверхностном натяжении. Казалось: выдохни рядом, и все расплескаешь. Вернувшись в комнату, Роза замедлила шаг. Приблизилась к Кейдару, протягивая ему стакан. — Настолько боишься, — протянул работорговец, все еще наблюдая за девушкой. Ни одна ее эмоция не могла укрыться от его внимательного взгляда.       Спешно поставив стакан с водой на небольшой кофейный столик перед креслом, Розмари поспешила отойти от мужчины на безопасное расстояние. Не успела. Со свойственной ему резкостью Кейдар схватил девушку за предплечье, удержав ее подле себя. — Я хотел кое-что тебе отдать. На самом деле, за этим и зашел. Воды я мог спокойно выпить и у себя дома, если ты не забыла, поселились вы в предельной близости от моего жилья. Но у меня есть кое-что для тебя, — работорговец запустил руку в карман фрака, доставая оттуда подвеску на цепочке. — Это ведь принадлежит тебе, верно, Роуз?       У нее перехватило дыхание. Ее кулон, подарок матери. Кейдар нашел его. И решил вернуть?..       Розмари глазам своим не верила. От удивления она даже и ответить не смогла, лишь кивнула, чувствуя, как на глаза наворачиваются слезы радости. Она понимала, что это все могло быть лишь жестокой шуткой со стороны Кейдара. Что сейчас он спокойно может встать и уйти, оставив ее в таком ужасном положении. И Роза понимала, что за этим кулоном она даже отправилась бы к нему домой. Не одна, конечно, но отправилась бы. — Думаешь, я единожды видел тебя и твои ночные музыкальные посиделки, м? Я заметил, что каждую ночь ты доставала его. И когда тебе было грустно, ты смотрела на этот кулон, все время так осторожно сжимала его в кулачке, — вкрадчиво прошептал Кейдар. — Я запомнил это, понял, что для тебя эта вещь значит очень многое. Иначе не отдал бы его тогда. И сейчас не пришел бы. Но, раз так сложилось, забирай, — он вложил прохладный металл в руку девушки, которая не могла поверить своему счастью. — Больше не теряй. — Спасибо. Огромное вам спасибо! — девушка буквально взвизгнула и, не контролируя себя от радости, обняла работорговца.       Кейдар слегка опешил. Он не ожидал такой бурной реакции, хоть и предполагал, что девушка будет рада возвращению своей самой дорогой, как ему показалось, вещи. Работорговец довольно мягко обнял ее в ответ, отчего-то избегая притягивать Розу к себе еще ближе. Хотя очень хотелось. Но пальцы лишь невесомо легли на ребра, не сдвинувшись ни на миллиметр. — Я понять не могу, — Кейдар с трудом сдержал смех, — так ты меня боишься, или нет? Роза тут же отпрянула, краснея. — Простите, я позволила себе… кхм, лишнего. — Брось, — работорговец отмахнулся. — Вижу, неплохо я тебя выдрессировал, — он хохотнул. — Можешь отбросить это. Я для тебя теперь никто. Всегда был им, навсегда и останусь. — Но ведь… — Молчи, — Кейдар поднялся с места. Он понимал, что лучше ему не оставаться с этой девочкой наедине надолго. Зелман мог вернуться в любую минуту. — Один умный бродяга как-то сказал мне, что если ты не уверен в своих словах — лучше оставить их при себе. Можешь воспользоваться этим принципом, разрешаю. — Бродяга?..       Кейдар поморщился, словно ему пришлось прожевать лимон. Он явно неосторожно сболтнул лишнего. Впервые, за все время общения с Розой. — Кто ты такой? — внезапно подавшись вперед, Роза ухватилась за край фиолетовой ткани. Подняла взгляд на мужчину. — Что? — работорговец вскинул брови, не совсем понимая суть вопроса. — Что ты… — Кейдар, — Розмари сглотнула. Она никогда не обращалась к нему по имени. — Ты же не родился в семье богачей-торговцев, я права? Ты говоришь о бродяге, что чему-то научил тебя. Знаешь, какую еду и где покупают бедные люди. Ты жалеешь нищих, подаешь им монеты. Ни один другой торговец на рынке так не поступал, я ведь видела. Это ведь все не просто так, я права?       Кейдар отвел взгляд. Уйти сейчас было бы удачно, но очень некрасиво. — Права, — работорговец кивнул. — Не бойся, продолжай спрашивать. Я отвечу тебе. — Я ничего о тебе не знаю. Откуда ты родом? Расскажи о себе. — Зачем же? — Может, напишу о тебе мелодию, — Роза хотела бы улыбнуться, но понимала, что надо было оставаться полностью серьезной.       Работорговец открыл было рот, чтобы ответить отказом, но осекся. Задумался о чем-то своем, внимательно глядя на Розу. Как хотелось бы навсегда запечатать в ее глазах этот взгляд, оставить это выражение лица. Мольба, молчаливый крик о помощи. Многие рабыни смотрели на Кейдара снизу-вверх, умоляя о чем-то, но ни одна не делала это так. Чисто, искренне до дрожи. — Думаю, мы больше никогда не увидимся. Пусть будет так, — Кейдар вновь опустился в кресло. — Розмари, мне тридцать три года. И я повидал в жизни столько зла, сколько ты, надеюсь, не увидишь никогда. Знаешь же, кто такие бедуины? — Розмари неуверенно кивнула. — Так вот. Я не знаю своих родителей, знаю только, что они были бедуинами. В чем-то я даже понимаю их, но не прощаю. Они бросили ребенка у ворот одного небольшого городка. Ночью, в пустыне. Я помню, что мне было очень страшно, ведь мне было всего лишь около пяти лет. А я так просил маму остаться. Она сказала, что скоро вернется, просила подождать ее там, на камне у ворот. Как ты понимаешь, она не вернулась.       Я родом не из этих мест, хотя все привыкли так считать. Нет, я не из Алжира и даже не из Египта, — Кейдар ухмыльнулся, будто бы знал, что уел сейчас Зелмана, якобы знавшего все и обо всем. — Моя родина — маленькая страна на юго-западе Африки. Она называется Малави, слышала когда-нибудь? Хотя, не отвечай. Уверен, что ты не слышала. А между тем, ее название переводится с одного из множества диалектов как «свет, сияющий над озером». Красиво? Не спорю. Только то самое озеро я в жизни видел от силы раза три. И то, уже в зрелом возрасте, когда я возвращался на родину. Чтобы посмотреть, откуда я так мечтал сбежать. Я понимал, что мог бы вернуться. Мог бы жить там, но на тот момент уже ничего нельзя было изменить, — Кейдар осуждающе взглянул на Розмари. Та боялась дышать, чтобы не сбить его. — Когда родители бросили меня, я провел несколько дней, собирая крохи по тамошним базарам и ютясь холодными ночами в узких переулках. Но законы строги. В конце концов, меня поймали, продали в рабство. Я видел жестокость каждый день. Мне повезло попасть на фабрику, на которой нас сутки напролет заставляли ткать ковры. Ты даже не представляешь, какой дивной красоты были те ковры! Но я и по сей день не могу смотреть на них без дрожи. Видел, как такие же дети как я страдали. Те, кто был слабее, не справлялись с работой, умирали от жажды и истощения.       В душе я лелеял мечту сбежать. И я сбежал. Мне было восемь. Тогда я был глуп и наивен, думал, что смогу легко убежать из страны. Думал, что за ее пределами царят радость и добро, — Кейдар сжимал кулаки все сильнее. Костяшки пальцев уже побелели. Казалось, еще немного, и он сорвется. Но его лицо не выдавало ни единой эмоции. Маска, как говорил Зелман. — Как же я ошибался. Убежав в пустыню, я несколько дней брел по ней в поисках той самой страны, в которой все хорошо и радостно. Дальше я ничего не помню. Мне рассказывали, что меня нашли в нескольких километрах от фабрики. Говорят, еще немного, и я бы погиб. На фабрику меня так и не вернули, и я радовался этому избавлению. Я был слишком слаб для работы. А затем началось самое страшное. Рабовладельческий рынок, черный человек, купивший меня, корабль, на котором меня увозили за море. И тот самый человек, который говорил мне о том, что если я буду послушным «хозяин выберет меня». Я был послушным. Слишком послушным. Вырваться оттуда удалось мне только к семнадцати моим годам. У меня уже были силы, но все еще не было мозгов. Я не вернулся на родину, отправился в Алжир. И здесь я попытался начать новую жизнь. Продавал фрукты и овощи на каком-то базаре. Там я и увидел того бродягу. Он каждый день приходил на базар и просил милостыню. Я угостил его абрикосом, как сейчас помню. Хозяин тогда жестоко избил меня за то, что я отдал один несчастный фрукт тому человеку. Так прошло несколько лет. Я пытался помогать другим, вспоминая ту боль, которую испытал сам. Но от этого было лишь хуже мне. — И тогда ты решил причинять другим боль, чтобы загладить свои душевные раны? — сглотнула Роза, впервые осторожно коснувшись руки работорговца. — Извини, но это никак тебя не… — Много ты понимаешь, — Кейдар вновь отмахнулся от нее. — Сижу и думаю, зачем я вообще тебе это рассказываю? — Потому что ты не хочешь быть один. — Да что ты несешь, Роуз? Ты вообще в своем уме?       Девушка кивнула, глядя прямо в глаза Кейдара. Только сейчас она поняла, что все это время скрывалось под тем ледяным, холодным взором. Невыносимые одиночество и боль, вкупе с ужасными воспоминаниями.       Он — человек, потерявший все. В том числе и веру в человека. В самого себя. Когда-то добрый невинный мальчик, юноша, хотевший помогать слабым, по прихоти этой жалкой судьбы ставший тем, кем он представал сейчас перед Розой. Она не раз замечала, как сквозь эту напускную злобу и гордость проглядывали человеческие чувства. Сострадание, жалость, вера. — Мне очень жаль, — выдохнула Розмари, не замечая, как по ее щеке скатилась серебряная слеза. — Даже не смей рыдать за меня! Я поклялся когда-то, что не позволю себе слезы, как бы больно мне ни было. — Я не давала такой клятвы, — девушка пожала плечами, все еще касаясь руки Кейдара.       Она держала его за руку, улыбаясь и отчего-то плача. И Кейдар впервые не мог понять, что она чувствует. Разобраться, в конце концов, что чувствует он. Но это точно было что-то, ради чего стоило жить.

***

— Ну, а затем я выкупил ее у того наглого парня, — взахлеб рассказывал Зелман, наблюдая за потугами Рея справиться с пуговицами на рубашке. — О, а тут подают просто невероятно вкусный чай. Владелец, кстати…       Алжир радовал стабильно жаркими днями. Для привыкшего к этому Зелмана жара не была новинкой, а вот только прибывший Рей испытывал явный дискомфорт. Хотя, в данный момент все его мысли были заняты только Розой. И Зелмана это явно не радовало, он всячески пытался чем-то отвлечь друга. — Долго еще? — Рей одернул его. — Терпение, господин Салэс. Что же, встречи с любимой дождаться не можете? — Зелман лукаво улыбнулся. В любой другой ситуации Рей наверняка расслышал бы издевательские нотки в тоне друга, но не сейчас. — Не задавай глупых вопросов, прошу, — Рей лишь покачал головой, остановив своего спутника. — Ты ведь позволишь нам остаться наедине? — Мне вернуться к вечеру? — Зачем так долго? — Рей непонимающе изогнул бровь. — Да так… цитата! — Зелман рассмеялся, явно издеваясь над Реем, вложил ему в руку ключи от комнаты. — Отдохните, поговорите. Чаю выпейте, в крайнем случае. Тебе до конца улицы, упрешься в здание из кирпича. Тут такие редкость, не ошибешься. Удачи, — подмигнув другу, Зелман развернулся на каблуках, направляясь в противоположную от постоялого двора сторону.       Рей даже не подумал над тем, чтобы задержать его хоть на миг. Сейчас его мысли были заняты совершенно другим человеком. Розмари.       С того момента, как Роза пропала, Рей прошел через все стадии принятия горя. Сперва не мог поверить в случившееся, все думал, что девушка просто потерялась. Затем аристократ был в ярости, рвал и метал. Безрассудно отправил Жерара в Алжир, подверг его смертельной опасности, поднял на уши всю береговую охрану Рэмайро. Готов был сам уже отправиться на юг, но вовремя вспомнил о том, какие натянутые отношения были у Ока с южными торговцами. Поехать в Шэйран и назваться хоть где-то своим именем, для Рея было бы самоубийством. Торгуясь с судьбой, Рей искал компромиссы, но не находил их. Раз за разом, словно бился о невидимую стену. Затем и вовсе чуть было не запил, спасло только присутствие Зелмана рядом. Тот просто запер сервант на ключ, да приказал слугам господину Салэсу не наливать. Больше месяца пробарахтавшись в депрессии, запустив дела фирмы и упустив десяток хороших дел, Рей попытался вернуться в обычное жизненное русло. Он уже почти принял то, что Розмари пропала бесследно, что ее не вернуть. И пусть единственной мечтой все еще было вернуть ее, услышать вновь чистый смех-перезвон, закрыть от бед спиной, прижать к своей груди… эта мечта таяла на глазах. И, получив срочную телеграмму от Зелмана, Рей каждый день проклинал себя за то, что смирился. Сдался. Ведь Зелман не сдался, так почему же сам Рей позволил себе подобное? От этого хотелось рвать на голове волосы. А еще… почему-то хотелось оградить Розмари от всего мира. И от Зелмана в том числе.       Уже приближаясь к единственному зданию из кирпича, Рей ускорил шаг. Он заметил у входа кого-то очень знакомого. Темно-фиолетовый плащ, белая рубашка, широкие черные брюки. Этот человек даже со спины показался Рею до боли знакомым. А еще эти каштановые волосы. Что-то заставило Рея окликнуть мужчину. — Уважаемый! — закашлявшись от пыли, поднявшейся в переулке, аристократ с трудом выплюнул арабское слово.       Мужчина обернулся. Он его узнал. — Салэс, — сквозь зубы прошипел Кейдар, одергивая плащ.       Сейчас у него был выбор. Сбежать, навсегда исчезая из жизни этого человека, и тем самым обрекая Розмари на расспрос по поводу того, что же он тут делал. Или же, пойти на контакт с Реем и пережить этот допрос лично. — Каким ветром тебя сюда занесло? Мне никто не предвещал штормовое предупреждение с северным ветром и налетом иностранцев, — Мохсен сделал шаг навстречу Рею. — Так я не ошибся, — аристократ хмуро взглянул на работорговца, — это ты ее похитил. — Я, — Кейдар пожал плечами. — Это моя профессия. Насколько я знаю, ты тоже далеко не на продаже цветов зарабатываешь. Не так ли, Рей Салэс, владелец крупнейшей рабовладельческой и торговой системы «Око»?       Рей сплюнул на пыльную дорогу, рукавом закрывая лицо от песка, который ветер так нещадно бросал ему в глаза. — Зайдем внутрь, если ты настроен на разговор, — Кейдар кивнул двери постоялого двора.       Рей молча согласился, проследовав за работорговцем в холл здания. Останавливаясь в нескольких метрах от входа, он одарил Кейдара взглядом, полным ненависти. — Во Франции я вызвал бы тебя на дуэль и застрелил, — констатировал Рей, — но здесь, насколько я знаю, нет такого обычая. — Я не стану специально ехать во Францию, ради возможности постреляться с тобой, уж извини, — Мохсен хохотнул. — Местный житель скорее бы нанял банду головорезов, которые бы зарезали меня по дороге домой. — Неплохая идея. Что ты сделал с моей Розой? — Формально, она не была твоей все это время. В данный момент принадлежит твоему другу, так что не разбрасывайся словами.       Рей хмуро взглянул на работорговца, заставляя того отвести взгляд. Хоть Кейдар и умел вызывать мурашки своим холодным взглядом, сейчас это явно не сработало бы. Рей же был зол. Он был в бешенстве. Хотя внутренне и понимал: злиться нужно было, в первую очередь, на самого себя. И только потом на Зелмана, Кейдара, и, уж тем более, саму Розмари.       Хоть и не показывая этого, Салэс сейчас готов был голыми руками задушить работорговца. Разговор по душам с этим человеком явно не входил в его планы. Но, если бы что-то пошло не так, Кейдару пришлось бы туго. Самые спокойные и уравновешенные люди срываются в сто раз страшнее тех, кто делает это постоянно. — Что ты здесь делаешь? — Рей взглянул на часы, прикидывая, сколько времени он способен выделить на перепалку с этим нежелательным субъектом. — Живу. — Не верю. — Твое дело, — работорговец пожал плечами. — Живу в соседнем здании. Заходил сюда… — За солью и спичками? Я слишком хорошо распознаю ложь. Что ты здесь делал, Мохсен? — Сколько же от вас проблем, — Кейдар раздраженно потер пальцами переносицу. — Да, я живу поблизости. А сюда я заходил в надежде вновь выкрасть твою подружку, но ты явился очень вовремя, браво.       Он уже понимал, что несет сейчас полнейший бред. В планы Кейдара не входило никакое похищение. Но это было то, что Рей готов был принять. — Все еще не верю, — Салэс сверлил работорговца взглядом черных глаз.       Кейдар опешил. Он был готов к тому, что Рей не поверит в какую-то выдумку, но это было тем, что можно было понять и оправдать. Он и сам был готов придумывать себе оправдания. — Эх, — работорговец сложил руки на груди, — а эта версия чем тебе не по душе? Хорошо. Давай так: мне нужно было кое-что отдать Розмари. Все. Удовлетворено ли ваше любопытство?       Рей несколько секунд медлил с ответом. Он не мог поверить в то, что такая откровенная на первый взгляд ложь, при тщательном разборе, казалась… правдой?! — Вполне, — он сглотнул, не особо веря своим же чувствам. Они ни разу не подводили его в его карьере, с чего бы им сейчас выйти из строя? — Чудесно. Если это все, я думаю, нам не о чем больше говорить. Всю свою пламенную речь, полную ненависти, можешь отправить мне почтой. А у меня еще дела, — отвернувшись от Рея, Кейдар направился к двери. На несколько секунд сжав в руке ручку, он все же обернулся. — Увезешь ее во Францию? — А, — Рей немного удивленно воззрился на собеседника. С каких пор он стал интересоваться судьбой Розмари? Не собирался ли он вновь ее похитить? Хотя, нет. У него уже была такая возможность. Значит, этот южанин уже отбросил надежды продать Розу на аукционе. — Да. Найдем ближайший корабль и вернемся. — Могу помочь, — Кейдар, обернувшись, насладился полным недоумением Рея. — Я плыву во Францию завтра вечером. Если хотите — присоединяйтесь. — Почему ты думаешь, что… — Рей! — звонкий крик Розы долетел до ушей мужчин, заставив обоих умолкнуть. — Что здесь происходит?..       Кейдар отвел взгляд, все еще мучаясь в сомнениях, стоит ли помогать аристократу. Ему выдавалась уже вторая возможность уйти. Но он продолжил упорно стоять на месте, прокручивая в голове слова, сказанные Розой несколько минут назад: «…чтобы сделать мир лучше, стоит начать с себя и тех, кто рядом. Все равно тебе не изменить всего, так почему бы и не начать менять с малого?» — Что здесь происходит? — уверенно переспросила девушка переводя удивленный взгляд с Кейдара на спешившего к ней Рея, впервые, наверное, в жизни, перепрыгивавшего по две ступени сразу. — Не важно, милая. Уже ничего не важно, — Рей покачал головой, вдыхая аромат волос девушки, стоило ему только прижать ее к себе. — Ты со мной, все будет хорошо. — Я предлагал помощь, — процедил Кейдар, наблюдая эту картину не без толики ревности. — Могу завтра «подвезти» вас до Ольсена. Там и расстанемся. — Рей? — девушка перевела взгляд на мужчину. — Это же хороший шанс не оставаться тут надолго! Сказать честно: местный климат на меня плохо влияет. — То есть, — Салэс, опешив, выпустил Розу из объятий, — ты не против отправиться с этим человеком?       Роза покачала головой, тепло улыбаясь. — Но ведь ты его совсем не… — Я знаю его дольше, чем ты, — Роза рассмеялась. — Он не плохой. Просто прикидывается. — Ты мне это потом расскажешь, договорились? — Рею уже не терпелось отделаться от работорговца и остаться наедине с девушкой. — И, если ты согласна, тогда и я не имею ничего против. — Пусть будет так, — Кейдар кивнул. Слова девушки смутили его, и сейчас он был бы рад любой возможности по-тихому уйти. — Тогда завтра в девять вечера я буду ждать вас в порту. Роуз, — он хмыкнул, — думаю, ты помнишь, как выглядит мой корабль, и где он пришвартован.       Взмахнув полами плаща и прикрывая рот воротником, Мохсен вышел на улицу. В эту ночь он не собирался спать. Ему предстояло собрать своих матросов. Ведь он не собирался покидать Алжир в течении следующего месяца! Но обстоятельства подталкивали его к другим действиям.