Пианистка: Музыка ангела

V.I

      Привыкнув вставать рано, Розмари была на ногах еще раньше, чем верный и вечно пунктуальный Гильом. Что уж говорить о других слугах. В доме они в принципе оставались невидимками. Словно цветы сами поливали себя, утюг гладил одежду, и кто-то ее складывал. Но этого кого-то невозможно было застать за работой. В этом и состоял один из кодексов всех слуг, а особенно тех, кто работал у богатых людей. Хозяин не должен был видеть слугу за работой. Он должен был оставаться тихим и незаметным, при этом на должном уровне выполняя свои непосредственные обязанности.       Не каждый готов был справляться с подобным. Однако такие слуги получали неплохое жалование за свои заслуги. Также такой опыт был полезен в дальнейшей работе. Человека, проработавшего в доме Салэса хотя бы год, без испытательного срока приняли бы на работу в любой пятизвездочный отель Франции. О семье Рея вообще ходило много слухов и легенд. Правда, легенда о невероятном контроле в доме и завышенных требованиях к прислуге возникла не на пустом месте. До недавнего времени это было вполне обычной реальностью для рода Салэсов. Дабы не упасть в глазах других аристократов, каждое последующее поколение лишь ужесточало свои домашние законы. И лишь Рей отошел от заданного маршрута. Он лояльнее относился к прислуге, хоть и не позволял им своевольничать. Да и, в общем, Рей казался довольно мягким человеком. Для всех тех, с кем он никогда не сотрудничал, возможно, последний наследник рода Салэс таковым и оставался. И только в вопросах работы он оставался хладен и непоколебим.       Забрав присланную Зелманом телеграмму, Роза тут же устроилась на диване в гостиной, радуясь полученной весточке. С его последних слов, сказанных ей, аристократ планировал заглянуть в Шалле в ближайшее время, как только вернется из Алжира. И Розмари всей душой надеялась на то, что в телеграмме будет дата его возвращения. А лучше, конечно, время, когда он зайдет к ним в гости. Желательно этим же вечером.       В вашем Алжире ужасные условия для жизни, — без приветствия начиналась телеграмма. — Не знаю, как ты выдержала тут два с лишним месяца. Благо, я там не задержался. Телеграмму должны были доставить утром, значит, я буду у вас в гостях всего через каких-то три-четыре часа. Моя поездка на юг успешно накрылась медным тазиком с легкой позолотой по краям. Тамошние песчаные бури — нечто. Песок забился в такие места, что даже стыдно сказать.       Казалось, что Зелман внезапно замолк. Розмари, вздрогнув, чуть было не выронила телеграмму, когда на улице раздались выстрелы. Но, найдя в себе силы не паниковать, Роза вновь вернула все свое внимание посланию от любимого человека. — Ах, да. Кажется, я проиграл Рею спор, и у вас, похоже, революция. По пути домой я видел на площади демонстрацию.

***

      Прижавшись к Рею, Роза с каким-то страхом наблюдала за тем, как он перебирал бумаги, извлеченные из письменного стола. Все ждали Зелмана, но вестей от аристократа не было уже несколько часов. — Он мог попасть в полицию? — пискнула Розмари, сжимая дрожащими пальцами рукав белой рубашки Рея. — Не думаю, — качнул головой стоявший в дверях Жерар. — Там сейчас жуткая анархия. Демонстрации на главной площади. Убийства. Полиции физически не до людей. — Убийства?! — округлив от страха глаза, девушка всхлипнула. — Он ведь может… — Не может, — из-за открытой двери донесся недовольный фырк. На ходу скидывая с себя антрацитово-черный плащ, Зелман выругался, на этот раз уже на французском, остановившись в центре комнаты. — Не дождетесь. В вашей стране убили правящую шапку из кучи всяких важных шишек, думаю, народу сейчас не до меня, так что я еще немного поживу, — он тряхнул головой. — Это вот так вы меня приветствуете, дорогие мои французы? Я слыхал, конечно, о русском гостеприимстве, но ни о чем подобном… — Зелман!       Вскочив с места, Роза, смахнув с глаз слезы счастья, бросилась в его объятия, чуть не сбив аристократа с ног. Тот, слегка опешив от подобного проявления гостеприимства, все же ласково прижал девушку к себе, позволяя той наслаждаться ароматом очередного парфюма и утыкаться носом в неизменно черную рубашку. — И где мой чай? — вскинув одну бровь, Зелман пронзил Розу хитрым взглядом.       Девушка лишь тряхнула головой куда-то в сторону кофейного столика у дивана, только удобнее устраиваясь на груди мужчины. — Оперативненько, — он улыбнулся. — Рей, что планируешь делать? Опасно будет оставаться в Шалле надолго. — Знаю, — откинувшись на подушки дивана, Салэс прикрыл глаза руками. — Я забрал деньги из банка. Будет необходимо временно заморозить все счета и акции компании. — И желательно исчезнуть, — подсказал Зелман, падая в соседнее кресло и усаживая Розу к себе на колени. — Хотя бы на год. Я планирую приостановить работу фабрик во Франции. — Напрасно, — Рей пожал плечами, — тебе ничего не грозит. Ты не местный, да и не появляешься на своем производстве. — Думаешь? — Зелман подпер кулаком подбородок. — Ладно, речь не обо мне. Ты ведь уедешь, верно? — Было бы куда. — Рэмайро? — Нет, — Салэс категорично мотнул головой. — Сейчас там начнутся облавы на беглых аристократов из Шалле. Ты не один такой умный. — Я мог бы поспособствовать твоему благоустройству там, ведь теперь я главный в городских интригах и делах, — дотянувшись до чая, Зелман в коем-то веке пригубил его, обжег язык и отставил чашку. — Не думаю. И не хочу слишком сильно напрягать тебя. Лучше будет отправиться на нейтральную территорию подальше отсюда. Не в Германию, ведь они как всегда находятся на грани военного конфликта. А в Россию меня не примут, даже с моими корнями. — Британские острова? — предположил Жерар, все еще неотрывно наблюдая за диалогом в гостиной. — Как вариант! — поддержал Зелман. — Не хочу этого говорить, но этот чертов ковбой прав. Они весьма толерантны по отношению к приезжим людям. Особенно бывший конгломерат независимых кельтских королевств. — Что? — округлив глаза, переспросила Роза.       Поманив ее к себе, Рей усадил девушку возле себя и, слегка приподнявшись над диваном, решился заплести ей косу. Ему определенно нравилось заниматься волосами своей любимой, милой и родной Розмари. За этим занятием он и не заметил, как скрипнул зубами Зелман. — Проще говоря — Уэльс, — продолжил он, отводя взгляд и неприлично много внимания уделяя узорам на блюдце с чаем. — Одна из частей нынешнего Соединенного Королевства Великобритании и Северной Ирландии. Прости, я хотел похвастать знаниями истории, — Зелман хохотнул, беря со стола печенье. — Да, после объединения Уэльские власти принимают свои законы. И хоть работорговля там и разрешена, но хитрые англичане придумали такую сложную систему получения прав на владение невольниками, что практически искоренили ту самую работорговлю. — Хитро, — улыбнулся Рей, опуская голову на плечо Розы. — Милая, нам на самом деле нужно как можно скорее убираться отсюда. Ты переживешь очередное путешествие? — с беспокойством осведомился он, не забыв учесть то, что Розмари плохо себя чувствовала следующие несколько дней по прибытии, после столь резкой смены окружавшего ее климата. — Думаю, после случившегося я переживу любую поездку, — улыбнулась она, накрывая своей ладонью запястье мужчины. — Особенно с тобой. — А со мной? — встрял, выглядывая со своего места, Зелман. — Я тоже планирую туда отправиться, поскольку дела в Рэмайро могут и подождать. А в Британии я никогда не был. Грех было бы потерять такую возможность! — Ты говоришь на английском? — Рей хмыкнул, явно сомневаясь в познаниях друга. — Будь уверен, я найду к нему подход, — отрезал Аркур, переходя на немецкий. — И вообще, я задавал вопрос твоей даме, а не тебе. — Ну, у меня к тебе условие, иначе лично не пропущу тебя на корабль, — улыбнулась Роза, немного подумав. — С тебя шоколадный рулет. — С чаем и сидром, который тебе все еще нельзя? — как-то невероятно по-доброму улыбнувшись, впервые за долгое время, отозвался Зелман. — Я не люблю алкоголь, — пожала плечами девушка, — не велика потеря. — Ты вполне спокойно пила вино в Алжире, — задумчиво протянул аристократ, хитро улыбаясь. — Знать бы еще, кто все время заменял им мой сок.

***

— Рей, нужно поговорить, — Зелман замер в дверях кабинета друга, не решаясь сделать шаг вперед. Затем выдохнул, наплевал на все, прошел вглубь комнаты.       Рей, сидевший у окна с книгой в руках, приветливо улыбнулся другу. Розмари давно уже спала в своей комнате, да и ему самому надо было бы готовиться ко сну. У них были забронированы билеты на утренний поезд до ближайшего портового городка. — Пришел каяться? — спокойно, практически без эмоций, спросил Рей, отводя взгляд и жестом приглашая друга присесть. — Из-за Розы. — Можно и так сказать, — Зелман недовольно поморщился. Вот уж явно не покаяние он сегодня планировал! — Я люблю ее, Рей. И я бы хотел… — Нет, — коротко отрезал Салэс. — Рей, умоляю, послушай… — Нет, Зелман, это ты меня послушай. То, что ты воспользовался ее неопытностью в Рэмайро, — я стерпел. Пусть так, если она хотела познать мужчину, пусть! Я сам виноват в этом, не дал ей того, чего она хотела, а Роза слишком юна для того, чтобы понять подобное. Но если ты планируешь и в дальнейшем пудрить ей мозги, уж извини, я вынужден буду этому препятствовать. — Сам веришь в то, что несешь? — ядовито выплюнул Зелман. — Я никому не пудрю мозги, как ты выразился. Я искренне люблю Розмари, и хочу быть с ней только в том случае, если она сама этого захочет. — Думаешь, мне не известно, что ты способен искусить и соблазнить даже набожную монашку? — Рей скептично изогнул бровь. — Даже слышать не хочу об этом. Я люблю Розмари, знаю ее, и никогда никому не отдам. — Давно ты Розу в монашки записал, м? — Зелман поднялся, прошелся по кабинету. — И скажи-ка мне, ты любишь Розу, или тот образ, что создал себе? Ты спрашивал у нее, что происходило в Алжире? Ты многое вообще о ней знаешь? — Больше, чем ты, уж поверь, — без тени сомнения отозвался Рей. — Потому что… — Как мама называла ее в детстве? Какая мелодия у нее любимая, и как зовут ангела музыки, что является ей во снах? В какой книге Розмари мечтала бы прожить еще одну жизнь, и почему согласилась плыть во Францию с Кейдаром? — на одном дыхании выпалил Зелман. Несколько секунд наслаждался полным удивления взглядом друга, а затем фыркнул. — Ты не знаешь, Рей. Потому что тебе это не интересно! И никогда не было интересно. — Сам-то ответишь хоть на один вопрос? — впервые, кажется, Салэса настолько взбесил его ближайший друг. Но виду он не подавал, лишь нервно крутил меж пальцев карандаш. — О, заинтересовался? Диво, право! Мама называла ее бельчонком, потому что Розмари любила орехи, которые отец приносил из пекарни. Ее любимая мелодия называется «К Элизе», ангела музыки зовут Аарин. Если бы Роза могла прожить еще одну жизнь, то она прожила бы ее в учебнике музыки, став скрипичным ключом, ведь он такой изящный. А с Кейдаром она согласилась плыть потому, что он вернул ей дорогую сердцу вещь, которой мог бы легко шантажировать и оставить при себе! — упав в кресло, Зелман рассмеялся. — Рей, ты не любишь Розу. Ты хочешь держать ее при себе, запереть в золотой клетке и наслаждаться ее присутствием. — Думай и говори что хочешь, — стиснув зубы, спокойно отозвался Рей. — Смотри.       Он выложил на стол перед Зелманом аккуратный мешочек из небесно-синего бархата. Взяв его и покрутив в руках, Аркур вздрогнул. Прощупал. — Нет… — Да, Зелман. Я планирую сделать ей предложение, как только мы вернемся в Шалле. — И ты знаешь, что она ответит, — с горькой ухмылкой отозвался Аркур. — А ты ведь специально сделал это. Вот это все. Я все диву давался поначалу, как это Рей, такой умный человек, мог не знать, что личные контракты отменят? Неужели он действительно случайно привязал девушку к себе навеки, сделав наложницей? Еще и получилось так, словно бы ты и не при чем, законы ж вдруг изменились! Какой же я идиот, — Зелман вскочил, оперся руками о стол перед другом. — Ты специально сделал ее именно наложницей. Привязал к себе, чтобы она никогда не смогла уйти, даже если бы захотела. Чтобы никто ее у тебя не отнял, как дорогую игрушку! И, черт побери, ты знаешь, что Розмари не откажет тебе, и знаешь, что она тебя не любит. Ты ей как старший брат, замена отцу-пьянице, но как мужчина ты ей давно уже не интересен. И ты это знаешь. И предложение сделаешь не потому, что хочешь пышную свадьбу, нет, тебе бы подальше от пышных празднеств держаться с твоим-то хлипким положением в обществе. Ты делаешь это, чтобы от меня избавиться! Ведь Розмари честная, мужу изменять не станет. А на предложение согласится, потому что бесконечно благодарна тебе за ее спасение, за заботу о матери. А ты… ты пользуешься этим, Рей! — Все сказал? — Салэс раздраженно потер переносицу пальцами. — Зелман, тебе нужно меньше пить. Отдохни, и мы забудем об этом разговоре. Не хочу рушить нашу дружбу из-за твоих неосторожных слов. — Вот как… — Зелман отпрянул. — Хорошо. Я отдохну. Но скажи, я хоть в чем-то ошибся, Рей?       Поджав губы, он молчал. Долго, невыносимо долго. Но Зелман терпеливо ждал, спокойно и размеренно тихо дыша. — Не ошибся.

***

      Корабль мирно покачивался на волнах, приближаясь к берегам Британских островов. Наспех собрав вещи, Рей оставил все дела в Шалле и тут же сорвался с места. Конечно же, с собой он взял Розу. Жерару же пришлось оставаться на родине, на случай, если бы возникли какие-то внезапные и неотложные дела. С ними решил отправиться и Зелман, однако аристократу пришлось отложить подобный круиз до лучших времен. На одной из его фабрик близ Парижа случился взрыв, и все требовало немедленного появления владельца на производстве.       Заранее отправив письмо в Уэльс, Рей предупредил одного своего старого знакомого о собственном прибытии. На что уже на следующий день к вечеру получил ответ. Его бывший партнер лестно отзывался об их сотрудничестве и готов был предоставить Рею жилье. Один уютный домик в пригородной части небольшого городка, более походившего на большую деревню. Мужчина, конечно же, заверил Рея о том, что от этого городка всего час езды на поезде до столицы, где можно было разгуляться, посетить какое-то светское мероприятие и даже завести полезные знакомства.       И пока эти уют и роскошь английского гостеприимства ожидали Рея с его спутницей, пара стояла у борта круизного судна, наслаждаясь влажным морским воздухом. — Никогда не любил корабли.       Рей не изменял себе, а потому все еще носил одежду серых и голубоватых оттенков. Правда на этот раз его рубашка была слегка более темной, нежели во все предыдущие. Да и жилет скорее стал антрацитовым, чем серым. Но это не забирало у аристократа ни толики его очарования. Плывшие на корабле дамы периодически поглядывали на него, а некоторые даже подходили, дабы познакомиться. В таких ситуациях Рей спешно забывал весь запас английского языка, делая вид, что он глуповат и говорит только на французском. И каждый раз Роза тихонько хохотала в кулачок. — Укачивает? — девушка улыбнулась, опираясь о борт.       Изменив своим принципам и поддавшись на уговоры Рея, Розмари все же надела платье. Длинное, в пол платье из темно-синего благородного бархата отороченное белой оборкой и расшитое серебристой нитью у подола. Девушка не согласилась бы надевать перчатки, как было принято в высшем обществе, но Рей и не требовал. Он лишь заранее заказал платье с рукавом длинной три четверти и накинул на плечи девушки легкое болеро, дабы она не простыла на прохладном морском ветру. На ногах Розы были синие туфельки на низком каблучке, позволявшие ей слегка приблизиться к Рею ростом. Но лишь на какие-то три сантиметра. Волосы девушки были собраны в витиеватую прическу, которую венчал вплетенные в ее русые пряди серебристый гребень. Она сейчас и сама была похожа на аристократку. — Ты попросил меня так одеться, чтобы не опозориться? — вдруг спросила она, поднимая глаза на Рея. — Что, прости? — мужчина удивленно вскинул брови, убирая за ухо одну из самых непослушных прядей. — Ну, все-таки корабль круизный. И на нем сейчас много аристократов. Не хотел, чтобы тебя видели с простолюдинкой, и потому нарядил меня в наряд под стать самому себе? Чтобы я сошла за аристократку, девушку, достойную Салэса? — без злобы, а лишь со свойственным ей детским любопытством поинтересовалась Роза. — Что за глупости ты говоришь? — Рей слегка нахмурился, искренне пораженный подобным вопросом. — Мне не важно, что подумают о тебе люди. Тебе самой разве не нравится это платье? — Нравится, но не стоило так утруждаться. Я вполне… — Розмари, — поймав запястье девушки, мужчина опустился около нее на одно колено, сжимая ее ладонь в своих. — Я просто люблю тебя, и хочу, чтобы ты всегда могла почувствовать себя королевой этого мира. — Р-рей, — щеки Розы вспыхнули ярче красного закатного солнца. — Встань, пожалуйста. Люди ведь смотрят.       И, правда. Заметив хоть какое-то разнообразие на борту, прибывавшие там аристократы, да и просто члены экипажа как по команде остановились, наблюдая за интересной для них сценой. — Пусть смотрят, — аристократ лишь пожал плечами, улыбаясь. — Розмари Шерри Вэлис, не окажешь ли ты мне честь разделить со мной нашу оставшуюся жизнь? — Что? — хлопая глазами как фарфоровая куколка, Роза не слишком понимала, что имел ввиду Рей. — Я думал сделать это по прибытии обратно в Шалле. Но, видимо, судьба распорядилась иначе, — продолжал неловко улыбаться Салэс. — Роза, ты выйдешь за меня?       Из кармана своего жилета Рей легким движением руки извлек кольцо в небольшом бархатном мешочке. Правду говорил, что не успел толком подготовиться. Но это лишь добавило моменту интимности.       Кольцо было самым обычным. Совершенно не вычурным, ведь аристократ знал, что Роза ценила его далеко не за дорогие подарки. Тонкое колечко из белого золота венчал небольшой сапфир цвета темного ночного неба, который сейчас так удивительно подходил под цвет платья девушки. — Это кольцо… Жерар с Моникой помогли выбрать, — неловко опустив взгляд, буркнул Рей. — Наперебой обещали, что тебе понравится. — Хоть в чем-то они сошлись во взглядах, — мягко улыбнулась Роза, всячески стараясь скрыть то, насколько тяжело ей было дышать в этот момент.       Она не могла. Нет, она обязана была согласиться, ведь ее благодарность Рею за все то, что он сделал для нее и ее семьи, была просто бесконечной. Но выйти за него замуж Розмари не могла. Нет, ни в коем случае! Стоило бы признаться самой себе в том, что она давно уже мечтала покинуть Рея, остаться с Зелманом. Пусть бы они даже жили все вместе, как когда-то в Рэмайро! Но сейчас Роза вдруг ясно осознала, о чем говорил Зелман в один из вечеров в Алжире. «Рей сделает так, чтобы ты принадлежала ему всецело. Поверь, ему это под силу, и мы ничего не сможем с этим сделать».       Роза не могла себе этого позволить. Она пообещала Зелману, что не предаст его чувств, и своих собственных надежд. Вспомнив, чему учил ее Кейдар, Роза несколько раз тяжело вдохнула и выдохнула. Это даже выглядело естественно, она ведь должна была волноваться в такой момент? — Если твой будущий хозяин потребует от тебя чего-то, к чему ты не будешь готова, лучше не закатывать истерик. Султан такого не потерпит. Будь умнее, имитируй обморок, — пояснял Кейдар, сидя в саду и попивая с девушкой чай.       Затем, стиснув зубы и задержав дыхание, она скользнула пальцами по шее, делая вид, что поправляет ворот платья. — Я плохая актриса, вы же знаете. — Тогда не имитируй, а вызови его. Достаточно будет сделать несколько глубоких вдохов и выдохов, потом задержать дыхание. Останется только прижать пальцами сонную артерию к шейному отделу позвоночника, вот так, — Кейдар подался к девушке, легко надавливая на пульсирующую под пальцами кожу. — Не практикуй такое часто, это опасно.       Роза, почувствовав подступившую к горлу тошноту и головокружение, слегка пошатнулась. У нее получалось. Она мечтала о том, чтобы навыки, которым ее обучил Кейдар, не пригодились ни разу в жизни. Но судьба распорядилась иначе. — При таком искусственном обмороке, важно ничего себе не повредить. Тебе нельзя будет даже вскрикнуть при падении, ты ведь без сознания, или изображаешь это. Не заваливайся назад или вбок, лучше упади вперед, не выставляя перед собой рук, иначе тебе никто не поверит. Тебя, скорее всего, успеют подхватить. Лучше всего вначале упади на колени! При падении с высоты даже твоего роста можно получить травмы. И лучше не изображай обморок больше пяти-десяти минут.       Пошатнувшись, Роза схватилась за голову, качнулась вперед. И, только она собралась упасть на колени, как вскочивший Рей подхватил ее под руки. Расслабившись, Розмари повисла в его объятиях мягкой тряпичной куклой, изображая потерю сознания более чем убедительно. Головокружение и нехватка воздуха определенно сделали свое дело. А еще, в последний миг закрывая глаза, Розмари заметила, что Рей выронил предназначавшееся ей кольцо. То покатилось по палубе и затерялось где-то меж пышных дамских юбок.       Пусть так. Так будет лучше.