cuile

В это утро я узнал, что благородные люди и не-люди завтракают весьма богато: самые разнообразные фрукты, которые только можно было найти; мясо разных животных, приготовленное изысканными способами; графины с обычным вином, с вином фей, с медовухой. Угощений было столько, что на столе не оставалось свободного места. Хотя, конечно, мне кажется что всё это никто не сможет съесть, особенно утром. Я сел, как и раньше, возле Рейнара и послушно стал ждать вместе со всеми, пока придёт мадам Фера (та самая пожилая женщина, которая сидит во главе). Хотя мой желудок был против этого ожидания и упрямо пытался прервать тишину за столом. Я держался из последних сил, а взгляд жадно скользил по еде, стоявшей на столе. Столько всего я в жизни не видел. На моё счастье, ожидание продлилось не долго. Фера пришла, села за стол и кивнула, давая разрешение приступить к трапезе. Все почему-то начали с яблок. Я повторил за ними, хотя жутко хотелось отрезать себе жирный кусок какого-нибудь мяса. Но, обязан сказать, эти яблоки совершенно отличаются от обычных — их вкус невозможно описать, но ничего вкуснее я не пробовал. Когда пришло время основных блюд, я первым положил себе кусок мяса, но не такой большой, какого хотелось мне изначально. Этим я вызвал недоуменные взгляды, которые я заметил только тогда, когда отрезал и съел небольшой кусочек. — Что ты делаешь? — еле слышно прорычал главнокомандующий, искоса глядя на меня. Оставив приготовленную плоть в покое, я удивлённо взглянул на него. — Эльфы не едят такое мясо, — пояснил он с такой злостью в глазах, что мне захотелось провалиться под землю, чтобы избежать его испепеляющего взгляда. Нервно сглотнув, я облизал губы и отодвинул от себя тарелку с таким сочным и желанным мясом, один только вид которого заставлял жадно облизываться. Только через несколько минут на меня перестали глазеть, как на картину в галерее. Больше я ничего не ел, только позволял себе отпивать из бокала вино. После завтрака я узнал, что мясо для эльфов должно быть отобрано из избытка животной популяции их области, а в настоящее время животных в округе недостаточно для этого самого избытка. Но не все, оказывается, так завтракают, как мы. Если быть точным, то остальные, живущие здесь, питаются очень скромно, а иногда даже не доедают. Меня коробило от этого и чувствовал я себя паршиво. Именно эти чувства меня всё сильнее убеждали, что никакой это не сон. Я не хотел в это верить. Это было абсурдно, невероятно. Или, быть может, это было загробной жизнью? Рай или ад — не знаю. Но я никогда не верил в подобное.

***

Сегодня оружие мне уже Рейнар выбирал сам. Выбрав длинный клинок, он вручил его мне, а я тут же умудрился поранить палец, дотронувшись до лезвия — оружие было слишком острым. На это эльф лишь закатил глаза. Тренировка проходила на том же лугу, что и в прошлый раз. Сегодня на стволы деревьев были повешены дощечки с красными кругами и чёрными кругами в самой середине, заменяющие мишени. Я был уверен, что скорее попаду клинком себе в живот, чем в мишень, но вряд ли Рейнар от этого передумал бы меня тренировать. Первые попыток двадцать мой клинок летел мимо деревьев и падал куда-то кусты. Сначала главнокомандующий сам ходил за ним, а затем начал злиться и посылать за клинком меня. Он говорил как встать, как целиться и с какой силой бросать. Вскоре я начал попадать в сами деревья, на которых располагались мишени. Это уже было большим достижением для меня, но Рейнара это не устраивало. Я должен был попасть не в красные кружочки на дощечках, а в чёрные. Эльф не упускал возможности упрекнуть меня и риторически спросить, что со мной такого произошло, что я растерял все свои умения. Я в ответ только усмехался, ведь их у меня никогда и не было. За весь день тренировки я лишь один раз попал в чёрный кружок. Рейнар этому не обрадовался, а я чувствовал себя бесполезным и глупым ребёнком, которого родители никак не могут научить писать буквы. Я хотел извиниться, но всё, что я мог — взять главнокомандующего за рукав чёрного одеяния и состроить щенячьи глазки. Так я и сделал. — Айден, — снисходительно сказал он, — меня волнует не то, что ты не можешь попасть в лёгкую мишень, а то, что ты умрёшь одним из первых. Его слова меня будто ошпарили кипятком. Я почувствовал страх, но уже не перед ним, а перед тем, что меня ждёт. — Не знаю, что с тобой произошло, — продолжил эльф, — но надеюсь, прежний ты вернёшься и будешь жить дальше. Слабым не место в моей армии. Им нигде не место. Если ты каким-то волшебным образом вернёшься с войны живым, то я больше не буду наказывать тебя, оставляя в Диком лесу, я тебя выгоню. Рейнар говорил уверенно и строго, как и всегда. Это меня разозлило, и я толкнул его. Раз он главнокомандующий, то он должен научить меня, а не спихивать всё на мою бесполезность! Эльфа мой поступок удивил. Не более. Он не ответил, не ударил и даже не наградил своим фирменным озлобленным взглядом.

***

Вечером я не пошёл на ужин и вообще старался больше не попадаться на глаза Рейнару или другим из благородных. Я сидел на земле, прислонившись спиной к огромному дереву, которое некоторые называют домом. Мне стало страшно от осознания того, что это не сон. Если я умру, то не очнусь на больничной койке в окружении хорошеньких медсестёр. Я больше не вернусь в свою пустую комнату и уже никогда не смогу взглянуть на вечерний Нью-Йорк. Я вздрогнул, обнял себя за плечи и уперся лбом в согнутые колени. Зажмурив глаза, я пытался не дать себе слабину и не зарыдать, но потом вспомнил, что никто всё равно не услышит и уже через пару секунд я беззвучно кричал и не мог остановить солёные слёзы, которые то и дело попадали на губы. — Айден? — раздался мягкий женский голос. Я вздрогнул от неожиданности, выпрямился и поспешил смахнуть слёзы со своего лица. Я глубоко вдохнул, приводя рваное дыхание в порядок и взглянул на подходящую ко мне девушку. Это была та самая, с которой я столкнулся не так давно. — Что ты тут делаешь? — её голос был нежным, мелодичным, а лицо мягким и добрым. — Рейнар сказал, что тебя не было на ужине. Я лишь внимательно смотрел на неё, не понимая, откуда взялась эта доброта. — Смотри, что я принесла, — она улыбнулась и достала из небольшой самодельной сумки странную вещицу, отдалённо напоминавшую блокнот, и такой же… карандаш? Девушка села рядом со мной и протянула мне доисторические канцелярские принадлежности. Я взял их. Листы блокнота были сухие, твёрдые и жёлтые, а скреплены они были тонкими нитями лиан цвета свежей зелени; карандаш представлял собой лишь грифель от современного карандаша. Пальцы пачкались, но не очень сильно. — Я пыталась выпросить это для тебя, но всё, что я услышала: «Лиана, ему теперь это не понадобится», — и она тихо засмеялась, — именно поэтому я стащила их ночью. Там нет листов, на которых ты уже писал, но зато много чистых и не придётся долго листать, чтобы найти свободное место. Я написал на листке «спасибо» на родном английском языке, но Лиана нахмурилась, внимательно изучая запись, а после спросила: — Что это? И тогда я понял, что пользы от блокнота и карандаша не много. Я подал Лиане листы и карандаш, указывая на него. — Хочешь, чтобы я написала? — девушка сразу поняла и, взяв предлагаемые предметы, что-то написала и показала мне. Это были какие-то непонятные символы, для меня — просто закорючки. Но я чувствовал, что знаю их, будто это какой-то давно забытый язык для меня. Знаете, когда учишь в школе немецкий, а лет в сорок девять тебе показывают немецкие слова, и ты не можешь понять, что написано, хотя всё кажется знакомым. Это как раз тот случай. Лиана рассмеялась и сказала, что я, видимо, хорошенько стукнулся головой. Оставшийся вечер она писала слова и объясняла их значение, чтобы я вспомнил. И я действительно вспоминал, что было очень странно. Или просто быстро запоминал. Некоторые закорючки стали не такими страшными и непонятными. Девушка между тем рассказывала о нашем прошлом, о Рейнаре и о том, как она счастлива, что я вернулся. Правда, я так и не понял, что нас с ней связывает. Однако она казалась родной, и я совершенно забыл о том, что на самом деле мы совершенно не знакомы. Я позволил себе положить голову на её плечо, внимательно слушая всё, что Лиана говорила. А вот что связывает меня с главнокомандующим я узнал. Ему уже двести лет и десять лет назад он нашёл меня: измученного, изголодавшегося, тощего и одинокого. Мой вид был поганым и слабым, а Рейнару потребовалось много времени и сил, чтобы утихомирить меня и привести к себе домой. Но даже там я не дался ему: не позволил ни раздеть и помыть, ни накормить. С течением времени Рейнар стал моим наставником, после чего я и стал его правой рукой. И Лиана не забыла упомянуть то, что раньше я был спокойным, твёрдым и уверенным, почти как Рейнар. А сейчас изменился, и её это волнует. Её голос был добрым, нежным и убаюкивающим — музыка для ушей. Я не заметил, как уснул на её плече.