Well

      Он сюда придет, ты же знаешь.       Он не дурак. Поймет, куда ты ушел.       — Заткнитесь, — прорычал Уэйд, запихивая грязный костюм в сумку и вытаскивая запасной. — Оружие и деньги уже собраны. К тому моменту, как он сюда заявится, меня здесь уже не будет.       Он перемещается довольно быстро.       — Может, он уже побывал здесь, пока я валялся в том переулке с тремя пулями в голове! — Уэйд наконец натянул верхнюю часть костюма дрожащими руками и глубоко вдохнул, пытаясь успокоиться и быстрее собраться. — В конце концов, я там пролежал какое-то время!       Ага, ты угробил себя на целый час. Довольно… грустно. Вся эта драма только из-за того, что ты не смог удержаться и полез целоваться со Паучком.       — Заткнись! — взревел наемник, швыряя ботинок в стену. — Я пытаюсь сосредоточиться!       Ну продолжай пытаться, чувак.       Уэйд, хныкая, прыгал на одной ноге, пока наконец не натянул ботинок. В ушах шумела кровь, а вместе с ней ехидные смешки голосов, которые так напоминали подростков. Тех самых сопляков, что сделали фотографии…       — Мелкие ублюдки… — процедил он сквозь зубы. — Куски дерьма…       Уже предвижу заголовок Дэйли Бьюгл!       — Паучок остановил их. Я уверен, — Уэйд торжествующе улыбнулся, словно нашел наконец нужные слова, чтобы заткнуть голоса. — Да, он не тратил время зря на мои поиски! Он просто позвал меня по имени два или три раза, а затем побежал разбираться с теми подростками! С чего бы ему вообще сюда приходить?       Он еще больший упрямец, чем ты. Он действительно хочет помочь.       Ага, он выглядел более обеспокоенным из-за тебя, чем из-за фотографий.       — Невозможно, — Уэйд покачал головой, застегивая ремень. — Невозможно. Он бы не хотел, чтобы эти снимки опубликовали. Представляете, какой будет скандал? — у него вырвался грустный смешок, похожий на лай. — «Паучок и Дэдпул целовались в свете луны!» Кто, блядь, хочет, чтобы его заметили целующимся со мной?       Его репутация и так уже по пизде пошла. Черт, да она пошла по пизде даже раньше, чем ты обезглавил того громилу в переулке.       И что он вообще может сделать? Избить этих ребят, пока они не сдадутся и не удалят фотографии? Напугать их? Разбить телефоны? Заголовки тогда станут только хуже.       Он переживет парочку позорных фотографий, но не толпу детей, избитых и покалеченных лишь потому, что им не повезло оказаться случайными свидетелями.       — Я ненавижу вас, — всхлипнул Уэйд, и пусть звук был тихим и почти комичным, слова были искренними и полными настоящей ненависти.       Наконец он закончил сборы, подхватил сумку, уже бормоча себе под нос все возможные пути бегства из города, дороги, по которым можно проехать незаметно, и направился к окну.       Ему следовало уйти еще в самом начале, не просить ни о какой помощи, потому что, как он твердил множество раз, никто не в силах ему помочь.       Он так глубоко погрузился в свои мысли, что слишком поздно заметил, как кто-то заглядывает в комнату из-за угла окна.       — Слава богу! — Паучок ввалился в квартиру, глаза его маски были распахнуты, грудь тяжело вздымалась. — Я боялся, что ты уже уехал из города, я искал тебя повсюду, а потом подумал, что ты все еще можешь быть здесь, и… — он перевел дыхание, выдохнул и прислонился к стене, потирая рукой частично открытое лицо.       Уэйд смотрел на него, застыв от шока и паники, словно приклеенный к полу. Его трясло, руки чесались взяться за кобуру, голоса смеялись и издевались над ним.       Видишь?! Я же говорил!       Боже, как же это чертовски унизительно. Тебе стоило остаться в переулке и стрелять в себя до рассвета.       — Уэйд… — начал Паучок мягким тоном, опустив взгляд и потирая шею, неловко шаркая ногой по полу. Это был знакомый жест, Уэйд его узнал — и от этого паника только усилилась.       — Послушай… То, что случилось на стройке… Я…       — Убирайся!       Паучок резко вскинул голову и прыгнул на стену, увидев направленный на него пистолет. Уэйд держал его уверенно, рука больше не дрожала. Его лицо, скрытое маской, выражало лишь страх и ярость, и все в нем кричало о сильной тревоге и психической нестабильности.       — Почему ты здесь?! — взревел он, топнув ногой. — Какого хера ты здесь делаешь?!       — Я… я хотел…       — Фотографии! Что с фотографиями?       Когда герой покачал головой, чтобы сказать, что не пошел за ними, Уэйд выстрелил в потолок. Пыль посыпалась вниз, как в их первую встречу в этой квартире, когда он точно так же пытался покинуть город.       — Я сказал тебе забыть обо мне! Перестать… перестать помогать мне! Я говорил тебе дважды, нет, может, даже больше! Но ты все продолжал настаивать, говорил, что не хочешь сдаваться, и… и… — наемник издал жалобный вой, на секунду отведя взгляд, и Паучок медленно спустился со стены. Уэйд заметил его и вновь навел на него пистолет, заставив поднять руки вверх.       — Оставь меня в покое, — прорычал мужчина, в его голосе не было ни толики сомнения, словно обращался к врагу, которого готов был устранить. — Все кончено. Я опять все испортил, уже в который раз, и я устал. Я просто хочу… сдаться.       — Уэйд, ты ничего не испортил. Те снимки не…       — Заткнись!       Он выстрелил, и комнату наполнил крик боли героя, но Уэйд почти не слышал его. Он схватил его за костюм и зарычал прямо в лицо:       — Не смей за мной идти, не пытайся меня остановить! Я не хочу тебя нахуй видеть! И когда я вернусь в Нью-Йорк — через месяц, год, десять лет, похер — мы сделаем вид, что ничего не было. Я буду тем же самым назойливым, тупым наемником, а ты — прекрасным героем, который защищает свой город, — когда он прижался к щеке Паучка, пахнуло кровью, и он спросил с яростью в голосе. — Все ясно?       — Уэйд!..       — Я спрашиваю — всё ясно?!       — …Да.       Пуля попала в плечо, рана была неопасной. Его регенерация — пусть слабая и несравнимая с регенерацией наёмника — быстро обо всём позаботится. Уэйд хотел наконец отстраниться и сбежать, чтобы герой не нашел его вновь, но сейчас, когда он так близок к нему, сейчас, когда он снова его касался…       Сначала ты в него стреляешь, а теперь хочешь снова поцеловать? Очень романтично!       Ловко ты придумал.       Я уверен, что он влюбится после этого в тебя еще сильнее.       Сделай это, давай посмотрим, что произойдет.       Уэйд стиснул зубы и уткнулся лицом в шею парня. Герой ахнул, но ничего не сказал, позволяя ему тереться об оголенную щеку, слушая тяжелое дыхание, стоны, желания, разрывающие Уэйда изнутри.       — Блядь… — всхлипнул наемник, прижимаясь губами, не снимая маску, к бледной коже. — Блядь!..       Паучок не двигался, ожидая следующего шага. Его рот был приоткрыт, он слегка вспотел, и Уэйд прижался губами к его влажному рту, не обращая внимания на спандекс, мешавший ему насладиться поцелуем так же, как в первый раз.       Затем он опустился ниже, целуя подбородок, шею, возвращаясь к щеке, прижимаясь к герою, вставил колено между его ног, скользя руками по телу. Когда он начал тереться о него с тихим стоном, Паучок взволнованно положил руку ему на плечо.       — Уэйд… — начал он, но наемник рыкнул и наконец отстранился, его разум кипел, голоса тихо нашептывали.       Он посмотрел на героя, на окровавленное плечо, на рот, который хотел бы целовать вечно, на белесые глаза маски, и попятился к окну со сдавленным всхлипом.       — Подожди!       Но он уже ушел, и пальцы Паучка лишь скользнули по его лодыжке, когда он покинул квартиру, не оглядываясь.       Неподалеку у него был трейлер, который он использовал для поездок по штату. Паучок был ранен и не смог бы последовать за ним, а как только Уэйд выберется из города…       Какого черта это вообще было?       Ты серьезно хотел его засосать?       Почему ты продолжаешь истязать себя? Ему явно было противно. Он пытался тебя остановить.       — Я знаю, — пробормотал Уэйд, пробираясь по переулкам, чтобы не выходить на улицы. Парковка была недалеко, и он наконец оказался в безопасности, вдали от всех этих опасных эмоций, чувств, которые не мог себе позволить.       Неожиданно он понял, что по изуродованному лицу текут слезы, застилая глаза, но ему было все равно, он продолжал бежать, задыхаясь, рыча и всхлипывая.       Он уже скучал по Паучку, по его голосу и прикосновениям.

***

      Когда на следующий день Человек-паук вошел в зал совещаний, на столе уже лежала раскрытая газета.       Капитан и другие Мстители сидели вокруг нее с разными выражениями лиц.       У суперсолдата оно было мрачным, тревожным, возможно, немного разочарованным и шокированным. Тони едва сдерживал широкую улыбку, прикрывая ее рукой, как и Джессика с Кэрол, которые хихикали и фыркали, даже не пытаясь скрыться.       Клинт, Наташа, Тор и Брюс выглядели самыми растерянными. Они смотрели на парня так, словно он был каким-то пришельцем, или, точнее, будто только что осознали, каким человеком он на самом деле являлся.       — Мы здесь не для того, чтобы осуждать тебя, — начал Кэп, положив руки на стол и сцепив пальцы. — Нам бы просто услышать… объяснение.       — Да тут особо и объяснять нечего, Стив, — рассмеялся Тони, и даже губы Тора слегка приподнялись под золотистой бородой. — Фотографии говорят сами за себя.       — И все же я бы хотел услышать, что он скажет.       Молодой герой тихо подошел к столу и взял газету. Его опытный взгляд сразу уловил мелкие огрехи в снимках, но их содержание его не смущало. Он внимательно рассмотрел каждую фотографию, увидел, как Уэйд его держал, увидел отчаянное выражение, проступавшее даже сквозь шрамы. С тяжелым вздохом он сложил Дэйли Бьюгл и поднял глаза на Капитана и остальных.       — Мне нечего сказать.       — О, ради Бога! — прошипел Стив себе под нос, а Клинт тут же вмешался: — Ну хоть расскажи, как это вообще произошло! В статье почти ничего нет, только то, что вы с Дэдпулом были на стройке, и какие-то подростки сделали эти снимки.       — Ну вот так все и произошло.       — Чувак, он тебя здесь в засос целует, — фыркнула Джессика, переворачивая страницу и тыкая в одну из маленьких фотографий. — Зачем он вообще это сделал?       — А ты его поцеловал в ответ? — хихикнул Тони, и Паучок действительно покраснел — это было видно всем, потому что маски на нем не было. Все (кроме Кэпа) расхохотались над его смущенным лицом.       — Сынок, это твое дело, и я уважаю это, — продолжил Стив уже серьезнее. — но СМИ и горожане не в восторге. Возможно, все было бы иначе, если бы не тот инцидент в переулке, но… — он устало вздохнул и покачал головой. — Но он случился, и теперь все уверены, что между тобой и Дэдпулом роман, что он тебя развращает и что ты действительно представляешь угрозу, как мэр и твердит с самого утра, с момента публикации фотографий.       — Пусть думают что хотят. Меня и раньше особо не любили, — довольно холодно ответил парень, но тут же вспыхнул еще сильнее, когда Тони захохотал: — Зато Дэдпул тебя точно любит!       — Ты говорил с ним? — спросила Наташа и, когда Паучок кивнул, добавила: — И? Как прошло?       — Он выстрелил в меня.       — Он что?!       Теперь и остальные выглядели потрясенными. Даже Тони стал серьезным и будто виноватым, словно его смех был неуместен.       — Болит? — с беспокойством спросил Тор, оглядывая Паучка. — Куда он тебя ранил?       — В плечо, но все в порядке! — поспешил заверить герой, прекрасно зная, как его товарищи злятся, когда кто-то из них ранен. — Он не специально! Он был не в себе.       — Это было очевидно с самого начала, — пошутил Тони, кивнув на газету.       Стив кинул на него недовольный взгляд и спросил Паучка с явным беспокойством.       — Где он сейчас? Сынок, если он был в таком… состоянии, то он опасен. Мы не можем позволить ему разгуливать по городе.       — Он опасен только для самого себя, — поправил парень, сжав кулаки и стиснув зубы. — Вы понятия не имеете, что творилось в его квартире! Он… он истязает себя, его мучает паранойя, и он постоянно причиняет вред своему телу и разуму…       — Он психически болен, — прервал его Кэп, прищурившись. — Я правда хотел, чтобы всё получилось, сынок, клянусь. Но ты больше не можешь закрывать глаза на то, что Дэдпулу нужно совсем не это, — он махнул рукой в сторону Паучка. — Ему не нужны тренировки, не нужны прогулки по городу на паутине, как ребенку, и патрули без всякой ответственности. Это не игра. Ему нужна серьезная помощь.       — Он… он пытался, — парень сглотнул, и в голосе его появилась ярость. — И вы тоже пытались, но только все усугубили! Я уже говорил вам, он один! Врачи и психиатры не дадут ему того, что ему действительно нужно! Друга… поддержку!       — Но он не хочет быть просто твоим другом, — вступил в разговор Брюс, держа страницу, где была опубликована самая большая фотография поцелуя. — Вот доказательство. У него к тебе более глубокие чувства.       — Это… — Паучок прочистил горло и отвернулся. — Я разберусь с этим.       — Это все усложняет, — настаивал Брюс, и Клинт с Наташей явно были согласны с ним. — Ему будет больно находиться рядом с тобой, особенно если он настолько нестабилен, как ты говоришь. Если только… — он некоторое время колебался, но затем слегка удивленно добавил: — …ты не можешь ответить ему взаимностью?       В комнате повисла неловкая тишина. Паучок нахмурился, отчаянно желая сменить тему.       — Это вас не касается, — ответил он и хотел было добавить что-то еще, но Кэп его прервал:       — Твоя личная жизнь может нас не касаться, но Дэдпул касается. Нам нужно найти его, прежде чем он окончательно потеряет рассудок и подвергнет жителей опасности.       Солдат поднялся и встал перед Человеком-пауком, скрестив руки на груди.       — Я еще не решил, что мы с ним сделаем, когда найдем, но сейчас главное — найти, — он вздохнул и спросил тоном человека, отчаянно надеющегося на хорошие новости. — Ты знаешь, где он может быть?       — Вообще да, — Спайди закатал рукав и показал маленький экран на запястье под веб-шутером. — Я успел прикрепить к нему один из своих трекеров, прежде чем он ушел. Он уже не в Нью-Йорке, но остановился недалеко от него. Думаю, у него есть машина или что-то в этом роде.       — Хорошо, — Кэп кивнул остальным, чтобы готовились, но Спайди вдруг испугался.       — Подождите! Позвольте мне… позвольте мне пойти одному!       Все перевели взгляды на него, но он смотрел только на Кэпа — теперь уже сердито и почти отчаянно.       — Если он увидит вас всех, он сорвётся, и будет только хуже. Он сейчас крайне уязвим, пожалуйста… позвольте мне одному.       — И как ты собираешься туда добраться?       — Я… — Спайди нервно пожал плечами. — Возьму джет! Управлять им не так уж сложно!       — Ни за что, — в ужасе воскликнул Тони. — Ты его угробишь!       — Не угроблю! Да ладно, там всего несколько мигающих кнопок и штурвал, это не так сложно! Я умный парень, помнишь?       — Умный парень, у которого даже водительских прав нет, — парировал Тони.       К счастью, с тяжелым вздохом вмешался Клинт.       — Я тебя подкину. Я знаю, как управляться с этой штукой.       Лицо Паучка просветлело от радости и облегчения, и он благодарно кивнул, а Клинт закатил глаза.       — Я приземлюсь подальше от Дэдпула, чтобы у него инфаркт не случился, — нахмурился он. — Надеюсь, он снова не сойдет с ума, увидев тебя.       — Не сойдет, — уверенно сказал герой, хотя внутри он умирал от тревоги, глядя на экран на запястье. — Он все еще там. Наверное, он взял перерыв или… или, я не знаю, опять себя убил, — он произнес последние слова тихим, полным грусти голосом.       — Он часто это делает? — серьезно спросила Наташа, и когда парень кивнул, ее выражение стало задумчивым и печальным.       — У этого парня явно куча проблем.       — Тебе стоило бы почитать его досье, — покачала головой Кэрол. — Жизнь у него была тяжелая, это надо признать.       — Когда он контролирует свои эмоции и голоса не донимают его, он вообще-то классный парень. Немного, э-э… громкий, но классный, — Паучок хмыкнул с теплой улыбкой, вспоминая прозвища и шутки наемника. — Он не плохой человек, клянусь. Он хочет творить добро, но у него слишком много проблем и навязчивых идей, из-за которых он совершает плохие вещи, не желая того.       — Мы подумаем об этом в следующий раз, когда он всадит кому-нибудь пулю в голову, — с издевкой сказал Тони и, прежде чем парень смог ответить, повернулся к Тору, который встал и выглянул в окно. — Тор? Что-то не так?       — Я не уверен, — медленно ответил бог, переведя взгляд на небо. — Что-то не так, но я не могу понять, что именно…       — Прекрасно. Только этого нам не хватало.       — Пойдем, — сказал Клинт паучку, махнув головой в сторону крыши, где стояли джеты и самолеты. — Сначала разберемся с Дэдпулом, а потом будем думать о том апокалиптическом дерьме, которое собирается нагрянуть.       Парень согласился, даже не заостряя внимания на дурном предчувствии Тора. Он думал только об Уэйде, о его психическом и физическом состоянии, о боли, которую тот, вероятно, причинял себе. Он еще раз взглянул на экран, чувствуя ком в горле и тяжесть в сердце.       «Боже, только бы всё прошло хорошо…»

***

      Он остановил трейлер на обочине, спрятав его за огромным рекламным щитом, в прохладной тени, которую тот отбрасывал.       Трейлер был довольно большим и просторным, в нем было много удобств и, к счастью, он все еще оставался довольно чистым. Кроме нескольких бутылок пива и банок, маленький холодильник был пуст, но Уэйд пока об этом не беспокоился. Он просто хотел поспать, отвлечься телевизором, а потом — отдохнув и немного прояснив голову — наконец уехать подальше, подальше от Нью-Йорка, от Человека-паука и от глупых надежд, которые тот на него возлагал.       Телевизор отвлекал. Алкоголь его почти не брал, но пиво всё же приглушало голоса, и он мог погрузиться в мир на экране в относительном спокойствии.       Боль от рака сегодня была особенно сильной — видимо, из-за всех тех ножевых и огнестрельных ран, которыми он себя истязал. На секунду он задумался о душе, но тут же отбросил эту мысль и продолжил смотреть телевизор, надеясь, что это поможет ему задремать на большой кровати, с которой он смотрел экран.       Затем он услышал звук: дверь трейлера открылась, и кто-то вошел. На мгновение ослепляющий свет снаружи не позволил ему разглядеть незнакомца, но тот подошел ближе, и Уэйд резко выдохнул.       — Блядь! — заорал он, вскакивая с кровати, пистолет уже в руке, голоса внутри головы взбесились. Голова раскалывалась от боли, будто мозг вот-вот взорвется. Уэйд стиснул зубы, знакомая паническая атака накрывала безжалостно.       — Почему ты такой, сука, упрямый?! — выкрикнул он в сторону Человека-паука, чьи неприкрытые маской губы успокаивающе улыбнулись, что разозлило мужчину еще больше. — Прекрати! Не смей, блядь, так улыбаться!       Он отступил к кровати, с тихим стоном боли и отчаяния. Он последовал за ним? Как он это сделал? Зачем?       — Я… я же сказал… — он начал заикаться, прочистил горло, чтобы его голос звучал менее жалко. — Я говорил тебе не следовать за мной. Я предупреждал тебя, ты, чертов безрассудный…       — Мне все равно, — сказал Паучок. Улыбка исчезла, сменившись печальной гримасой. Он сделал шаг вперёд, Уэйд ахнул и отшатнулся ещё дальше. — Нам нужно поговорить.       — Нам не о чем говорить, — прорычал наемник, и когда парень оказался прямо перед ним и отступать было больше некуда, он прижал дуло пистолета ко лбу героя. — Уходи, Паукан. Я не хочу с тобой разговаривать, — он вдруг всхлипнул и задрожал. — Я не могу говорить! Не… не сейчас! П-пожалуйста, просто…       Паучок мягко сжал его запястье и отвёл оружие от своей головы. Уэйд выронил пистолет, и когда губы героя нежно коснулись его губ, он застонал и закрыл глаза.       Этот поцелуй не сквозил отчаянием, как тот на стройке. Губы парня были такими, какими он их помнил, вкус был тем же, и на этот раз именно герой открыл рот, проведя языком по его потрескавшимся губам. Наемник прижался к нему всем телом, схватил за ягодицы, зарычал, кусая шею. Паучок откинул голову назад, давая больше доступа, задыхаясь и двигая бедрами навстречу.       Они рухнули на кровать, Паучок оказался сверху. Оба были возбуждены, и дыхание Уэйда сбилось, когда он увидел, как герой медленно расстегивает его ремень и спускает штаны.       — П-подожди… — попытался сказать наемник, но парень прервал его, приложив палец к губам.       — Тсс, — прекрасная яркая улыбка вновь появилась на его лице. — Все хорошо, Уэйд.       — Н-но… ты… — наемник потряс головой, вцепившись пальцами в простынь. — Как ты можешь этого хотеть? Как ты можешь хотеть… — он сглотнул, в надежде остановить таким образом рвущиеся наружу слезы. — …меня?       Улыбка Человека-паука стала только шире, он прикоснулся к лицу Уэйда, запустив пальцы под маску и медленно потянул ее вверх. Маска упала на кровать, кончики пальцев героя нежно прошлись по шрамам, буграм, опухшим линиям — а потом его губы снова нашли губы Уэйда.       — Почему ты постоянно причиняешь себе боль? — прошептал герой в потрескавшиеся губы наемника.       — Потому что я этого заслуживаю, — ответил Уэйд, слезы текли по его лицу, и Паучок стер их руками, качая головой.       — Нет, это не правда. Ты этого не заслуживаешь, Уэйд.       Они вновь поцеловались. Паучок спустил его штаны и коснулся вставшего члена, покрывая каждый миллиметр лица мужчины поцелуями. Уэйд застонал, толкнулся в руку, притянув героя ближе за предплечья.       — Ты заслуживаешь покоя, — прошептал герой, не переставая целовать Уэйда. — Ты заслуживаешь любви.       Сердце Уэйда мучительно сжалось от этих слов. Они дарили надежду, а искренняя, теплая, успокаивающая улыбка Паучка заставляла его чувствовать себя голым и беззащитным.       Он все еще плакал, несмотря на огромное удовольствие, пылавшее в его теле. Парень вновь коснулся ладонью его щеки, целуя снова и снова.       Паучок отпустил его член — Уэйд едва подавил умоляющий стон — чтобы раздеться, лечь на кровать и потянуть на себя наемника.       Парень все еще был в маске, Уэйд хотел увидеть его глаза, увидеть сияющую улыбку и в них тоже, любоваться ими и чувствовать себя любимым. Он так этого хотел, что, когда Паучок положил руку мужчины на свою маску, чтобы тот снял ее, его сердце пропустило удар.       С дрожащей улыбкой Уэйд устроился между его ног. Они оба застонали, и, когда Паучок прикусил губу от удовольствия, Уэйд медленно приподнял маску.       И закричал.       Лицо героя было залито кровью от носа до лба, где зияла большая, сочащаяся кровью дырка от пули. Уэйд не видел глаз, не видел лица — лишь кровавую массу. Он закричал снова, свалившись с кровати, когда герой — все еще голый и возбужденный — потянулся к нему…       Мужчина проснулся с отчаянным воплем. Он лихорадочно огляделся, задыхаясь, сердце бешено стучало в груди. Даже голоса молчали.       Он был один. В постели больше никого не было. Он опустил взгляд и увидел натянутые штаны и мокрое пятно на них, и взревел, вскакивая с кровати в ослепляющей ярости.       Он бил тонкие стены, пробивая их насквозь, затем взял пистолет и выстрелил во все еще включенный телевизор.       Громкий звук лишь еще больше его разозлил, и следующая пуля предназначалась ему самому — прямо в лоб.