10Б класс, или почему нельзя становиться классным руководителем

Я брел сквозь снег и мороз, очень веря и надеясь, что дурацкая курица к тому моменту, как я дойду до школы, не превратится в несколько неаппетитных кусков льда. После вчерашнего я как-то внезапно ощутил вину за грандиозный скандал, который наверняка закатили Яну дома. Не то чтобы я прям переживал за него, но как-то это было действительно не очень с моей стороны. Кроме судка с курицей, которой я планировал кормить Давкова, рюкзак оттягивала тетрад по математике. Боже правый, вот кто, кто тянул меня за язык на том дурацком уроке химии?! Почему я не мог просто посидеть тихо, делая вид, что я мебель? Сидел бы я на попе ровно, писал предложения и горя бы не знал! Но нет. Мне обязательно понадобилось влезть с этими глупыми нуклонами. И теперь я, честный представитель социально-гуманитарного класса, вынужден горько рыдать над задачами, которые мне пихает Натрий. На самом деле, когда парень успокоился и осознал, что я не претендую на ливер Мелиссы, он моментально превратился в «отличного специалиста». Ну, так сама мисс Кнопка сказала. По-моему, он просто решил отыграться на мне за долюшку свою тяжелую всеми возможными способами. В итоге я страдаю примерно наравне с физматом, только. В отличии от них, мне еще и приходится учить глупое обществознание. Зато у нас первым уроком всегда русский язык, Антон уже прикормленный и не ругается. Впрочем, ссориться с ним все равно нельзя, потому что Настя отгрызет мне голову. Окружен со всех сторон, блин, поддерживать репутацию отъявленного злодея и нехорошего репья не удается. Вот, вот! Уже даже не ругаюсь как все нормальные люди, а перебираю названия цветочков. Кто так делает вообще? Тотошка делает. И плевать ему, как там делают все остальные. И что бедные детки из-за него страдают. Ну ладно, я не так уж и страдаю, но просто неприятно. Ладно, не неприятно, но странно точно. Уже даже отец косится и спрашивает, все ли нормально. Не отвечать же, что классный руководитель прививает нам культуру речи. - Ноги обтряси! – хрипло каркнула на меня вахтерша. Я с сомнением покосился на вполне себе нормальные ботинки, вовсе даже не в снегу, и решил, что тетенька просто с кем-то меня перепутала или хочет внимания. Ласково и прилежно ей улыбнулся. - А классный руководитель-то твой, - вдруг с премерзкой улыбочкой начала женщина. Я похолодел. – В классной комнате заперся и уборщицу не пускает! Аж от сердца отлегло. - Во-первых, обычно уборщицы убирают вечером. Во-вторых, я, лично я и только я на Антона Адельевича никакого влияния не имею. Если уж вам так хочется на него пожаловаться, дождитесь старосту класса или кого-то из завучей, они с удовольствием вам помогут. Тетка скисла и отвалилась. Я похехекал и пошел в кабинет. Он и впрямь оказался заперт. Лично у меня запертый кабинет вызывал исключительно печальные эмоции и воспоминания, поэтому я, с тревогой в сердце и дрожью в коленях, решительно и громко постучал в дверь. Как ни странно, Антон открыл. Был он бледен, нервен и на меня отреагировал взмахом руки и небрежным: «А, это всего лишь ты…» Что еще за всего лишь?! Между прочим, я умный, на медаль иду! Тотошке, впрочем, было глубоко фиолетово, на что я там иду, он снова запер кабинет и заметался по помещению. Я удивленно перевел взгляд на Аню, понял, насколько это было бессмысленно, и уставился на Яна. Он так непривычно выглядит с короткими волосами. Не с очень короткими, конечно, но все же. Я еще не решил, нравится мне или нет. Наверное, все-таки нравится. Правда, он со мной совсем не разговаривает, а на всякие попытки привлечь его внимание обычными способами реагирует столь презрительными взглядами и брезгливым искривлением губ, что пробирает мгновенно и хочется забиться подальше, лишь бы это прекратилось. У меня даже подношение с собой. Все же любят курицу, верно? Или Ян вегетарианец? Если да, то ему придется поступиться своими принципами, потому что курицу я в него запихну, даже если сначала придется связать. Вряд ли он обрадуется, конечно, зато моя совесть будет успокоена. Отсидев три урока и прикинув, что уже, в общем-то, пора, я аккуратно подкатился к Яну, взял его за руку и потащил к кабинету Тотошки. - Немедленно прекрати! – яростно зашипел парень, вырываясь и легонько пихая меня кулаком в плечо. - А вот и нет. Идем, - настойчиво тяну его в нужную сторону. - А вот и да. Прекрати приставать ко мне. Через урок у нас контрольная по химии, и я очень хочу еще немного ее поучить. - Нет, не хочешь, - безмятежно отозвался я, закинув Давкова на плечо. – У тебя эти дурацкие формулы уже в глазах идут, как бегущая строка. Разумеется, просто так Ян не сдался. Он пинался, шипел, молотил меня по спине, но, в целом, все шло по плану. Правда, когда мы дошли до нужного помещения, паренек уже безвольно весел тряпочкой на моем плече и глухо постанывал от дикого смущения. Ну да, я ж его через всю школу протащил. Но, вообще-то, он такой легкий, что, кажется, только сегодняшним подношением дело не ограничится. - Итак, вот мы и здесь, хоть я и не очень понимаю, зачем, - неприязненно пробормотал Ян, косясь в сторону Антона. Видимо, надеялся, что тот ему поможет, если ситуация окончательно выйдет из-под контроля. - Сейчас поймешь, - пообещал и вытащил из сумки курицу. Давков смотрел на меня в некотором удивлении, словно мысленно спрашивая себя, а где же смысл. - Сейчас ты будешь это есть, - сердобольно просветил я его, сажая на парту. Ян посмотрел дикими глазами сначала на меня, потом на курицу. Потом снова на меня. - А может быть, все-таки нет? – робко спросил Давков, который, судя по взгляду, очень хотел верить, что он спятил. - Совершенно точно да, - заверил я одноклассника, открыл судок, наколол на вилку самый аппетитный кусок и поднес его к губам Яна. Тот, судя по всему, начинал паниковать. - Антон Адельевич!.. – беспомощно вскричал он, пытаясь отодвинуться от моей руки и курицы. - Чего тебе, юное чадо? – поинтересовался учитель, не поднимая головы с рук и стола. - Вася надо мной издевается! - Как? - Он… Он меня кормит! Почти что с рук! - Надо мной бы кто так поиздевался, - завистливо вздохнул учитель и, судя по всему, уснул. - Чего это с ним? – удивился Давков. Я быстренько взял себя в руки и воспользовался его приоткрытым ртом – пихнул туда вилку. Парень возмущенно замычал, но, о чудо, кусок послушно сжевал. Когда вилка в следующий раз оказалась у его носа, Ян, вздохнув, сказал. Что в состоянии поесть сам, и отнял у меня столовый прибор. Я умиленно наблюдал за тем, как курица исчезает. - Спасибо, конечно, хоть ты и редкостный урод, - наконец вздохнул парень, отодвигая пустую емкость. – Но зачем? Я же все равно обедаю с классом. - Обедаешь с классом ты только через два урока, - напомнил я. – Держу пари, с утра ты выскочил из дома, не пожрав, и пару минут назад загибался от голода. - Ну не то чтобы вот прям загибался, - буркнул Давков, завешивая лицо челкой. Вот ее-то он, маленький козел, и не подстриг. - Прям-прям, я все вижу. Ладно, идем. У нас еще полно уроков. И у тебя химия. Ян косился на меня очень-очень странно, но как-то сопротивляться больше не пытался. Немного приободрившись, я даже опрометчиво заявил: - А еще я тебя до дома провожу! Ян резко сбледнул и решительно замотал головой. - Нет. Нет-нет-нет. Плохая идея, очень плохая, - затараторил Давков, глядя на меня большими и очень умоляющими глазами. – Пожалуйста, не надо. - Почему? – с некоторым удивлением интересуюсь. - Папа… Он может напридумывать всякого, и я потом скорее умру, чем приду в школу. Пожалуйста, не надо меня провожать. Совсем не надо. Я уже взрослый, сам как-нибудь и… - Так, стоп. Ты взрослый. И я тоже взрослый. Каким образом это должно мне помешать? Ладно, после уроков объяснишь. Мы ведь не хотим опоздать на историю и получать нагоняй от Тоши, верно? - Угу, - понуро согласился Давков, и мы вместе пошли на историю. Надо бы походить пару дней в столовую вместе с ним. Мало ли, чем их там кормят? Правда, Ян, услышав это предложение, почему-то настоятельно советовал мне сходить к врачу и непрестанно уточнял, не болен ли я. История прошла тихо, без эксцессов. Все спокойно внимали учителю. А все потому, что с третьего класса у нас историю вела именно Татьяна Васильевна. Но потом, по какому-то неясному стечению обстоятельств, ее сняли и поставили другую женщину, с похожим именем, но не содержанием. То, что я хоть немного, хоть что-то знаю в истории можно объяснить исключительно чудом. И когда нам в этом году вернули хорошего учителя, мы прыгали от счастья! И теперь всеми силами стараемся быть хорошими. А потом грянула химия. Мелисса, беззаботно что-то напевая, выдала нам листочки. А на них были задания, связанные с химией. Пожалуй, в этом месте не повредит небольшое отступление, которое расставило бы всех лошадей по стойлам. По какой-то причине мисс Кнопка яростно отрицала школьную программу, разговаривая с нами на уроках о Ван Писе, Метал Гире и других штуках. Нет, конечно же, мы были не против. Но нам всем предстояло писать самостоятельные работы! И вот они-то как раз буду связаны с химией. Это Мелисса однажды продемонстрировала во время проверки домашнего задания. Она выставила перед каждым по стакану с какой-то прозрачной жидкостью и велела выпить. А когда выпили, заявила, что только что мы приняли по дозе препарата, о котором должны были прочитать в домашнем параграфе. А потом эдак задумчиво обронила, что, если мы действительно его прочитали, то сможем составить противоядие из веществ, лежащих внутри специальных ящичков с реактивами, которые стоят рядом со столами. А если не успеем, то ей, кажется, придется приносить свои соболезнования нашим родителям. Никогда в жизни я так не паниковал. Все тут же принялись чем-то шуршать, что-то переставлять, дергаться. И только Олег сидел спокойный и непоколебимый, как скала. Когда его спросили, а чего это он так спокоен, он пожал плечами и сказал, что в параграфе, заданном на дом, речь шла о… воде. В тот раз Мелисса похвалила Олега, сказала, что всем остальным можно ставить два, но у нее хорошее настроение и она воздержится. - Мисс Кнопка, у меня вопрос, - пробормотал Артур, шокировано глядя на листок с заданиями. - Да-да, милый? – откликнулась девушка. - Скажите, а в этой задаче… Ну… Все правильно? - Где? Ах, в этой! «Луффи засунул руку в банку с серной кислотой, объем банки - полтора литра... Сумел ли он коснуться ее дна?» Ну и что не так? Отличная задача! Решайте, лапы мои. Я, кажется, даже со своего места услышал страдальческое хныканье Яна. Когда, наконец, тетради с контрольными были сданы – и видят боги, в этот раз действительно было трудно – и аккуратной стопочкой уложены на столе мисс Кнопки, Мелисса подозвала меня к себе и сказала, что скоро я смогу пообщаться с Натрием лично, так как он изъявил желание взглянуть на русский Новый Год. - Это станет отличным опытом для вас обоих, - заключила девушка и выпихала меня из класса. Оставшиеся уроки прошли довольно скучно. Только перед тем, как уйти, Тошка вынырнул к нам из толпы учеников и зловещим шепотом вопросил: - Чувствуете? Чувствуете, чем пахнет? Это пахнет приближающимися экзаменами! Не придется ли мне говорить вам нашумевшую в последнюю время фразу? Ту, которая «You know nothing, Jon* Snow»? Мы его клятвенно заверили, что не придется, Антон успокоено выдохнул и куда-то усвистал до того, как Кешка собрался с духом и открыл рот. Уж не знаю, что там с ними случилось, но очень хочется верить, что все хорошо и никаких потрясений не предвидится. …Уже подходя к дому Яна под его непрерывные просьбы уйти, я понял, что он имел в виду, когда сослался на отца. По невероятнейшему из всех возможных стечению обстоятельств, Давков-старший смотрел в окно. Увидев сына с каким-то незнакомым юношей, тот, вопреки всему, вовсе даже не сделал вид, что все идет по плану, а высунулся в окно по пояс и завязал беседу. К тому моменту, как красный аки вареный рак Ян, пытающийся одновременно заткнуть отца и извиниться передо мной, вытолкал меня из поля зрения родича, я знал многое из того, о чем предпочел бы никогда не знать. *Да-да-да, имя вот этого конкретного Джона в английском пишется без привычного всем "h". Может, это более архаичный вариант, использованный для атмосферности. Бета не знает почему, бета знает, что вот так вот оно пишется.