Глава 3. Flashback 1
6 июля 2016 г., 14:36
Микки пытался достать с полки новый ящик с консервированными бобами, когда услышал, как дверь подсобки открылась, впустив в помещение Йена.
— Кто, блять, жрет столько ебучих бобов? За три дня продали целый ящик. У ребят в доме, небось, не продохнуть после такого количества, — брюнет наконец-то нашел нужную коробку и потянул ее на себя. Аккуратно стащил с верхней полки и поставил на стойку, открыл, чтобы достать оттуда несколько банок и потом расставить их в магазине. — Жрали бы, блять, что-то полегче, эти ящики весят целую тонну.
Внезапно он почувствовал, как Йен резко развернул его, толкнул на стойку, от чего металлическая поверхность больно уперлась в поясницу. От неожиданности парень выронил все банки, которые держал в руках.
— Что ты, блять…? — договорить Микки не успел, потому что рыжий опустился перед ним на колени и одним точным движением стащил с него джинсы вместе с бельем.
Он взял в руку его член и поднял взгляд. Несколько секунд он смотрел в глаза Микки, поглаживая большим пальцем головку, скользя ладонью по всей длине, чувствуя, как член становится тверже.
И, возможно, брюнет смог бы понять, что плещется в глубине зеленых глаз и почему во взгляде столько ярости, но движения Йена стали быстрее, и мыслить связно стало сложнее.
Пиздец, он умел возбуждать его всего за секунду.
Стоит только почувствовать эти длинные пальцы, увидеть россыпь веснушек, втянуть в себя его запах, позволить ему осесть в легких.
Но Микки Милкович никогда не признается, что его возбуждает чей-то запах.
Никогда.
В следующую секунду с его губ сорвался рваный вздох, потому что Йен резко притянул его к себе и обхватил губами головку члена, осторожно посасывая и продолжая водить ладонью по всей длине.
Боже, блять.
Каждый, каждый гребанный раз, когда Йен делал это, ему казалось, что земля под ногами растворяется, что окружающий мир сгорает, оставляя только Йена и его восхитительный рот.
Его, блять, такой горячий рот.
Микки тихо застонал и толкнулся бедрами навстречу.
Он знал, что рыжий усмехается, даже сквозь эту свою хер-знает-откуда взявшуюся ярость. Он всегда усмехается, когда видит, как Микки требует большего, отходя от своего принципа «я-тебе-блять-не-сучка».
Йен проводит языком по всей длине, ласкает головку, и в следующую секунду заглатывает член почти полностью, на что Микки отзывается рычанием и вцепляется пальцами в ебучую стойку. Длинные тонкие пальцы сжимают его ягодицы, притягивая ближе. Йен заглатывает глубже, насаживаясь головой на член. Он втягивает в себя член Микки, сосет его, позволяет головке доставать до самого горла, делает это в таком быстром ритме, что у него, наверное, кружится голова.
И это так.
Охуительно.
Темная подсобка наполняется хлюпающими звуками, рваным дыханием и почти животными стонами Микки. И когда ему кажется, что он уже на пределе, что еще секунда — и его мир взорвется тысячей искр, рука Йена перемещается и проникает между ягодиц брюнета, сначала поглаживая плотное колечко ануса, а потом его длинные, его такие охуенные длинные пальцы проникают внутрь, гладят, растягивают и надавливают. Он вводит в него два пальца, аккуратно надавливает на простату и это доводит Микки до полуобморочного состояния, он вцепляется руками в волосы Йена, притягивая его ближе.
Еще ближе.
Еще.
И внезапно все прекращается. Йен выпускает член изо рта, и Микки чувствует такое разочарование, что буквально готов захныкать.
— Ч...чт...о? — Он выдавливает из себя только это, не в силах открыть глаза, не в силах справиться с собой, его дыхание слишком рваное, мысли спутаны.
— Ты знаешь, я тут подумал, — в голосе рыжего звучит наигранная задумчивость, — возможно, тебе стоит продолжить с Энджи Заго?
Микки распахивает глаза и непонимающе смотрит на парня.
— Что.блять? — его голос звучит хрипло. Пальцы Йена все еще в нем, он чувствует их и…ох, блять, он совершенно не понимает, о чем тот говорит.
— Энджи Заго. У вас же здорово получается, судя по всему. Я уверен, что она отлично сосет.
Блять.
Сука, блять.
Так вот откуда эта ярость. Рыжий ревнует.
И Микки мог бы послать его нахуй.
Мог бы.
Если бы не стоял перед ним с торчащим членом, который готов был буквально взорваться, не чувствовал его пальцев в заднице и не видел этих огромных глаз, этих его таких припухших и влажных от слюны и смазки губ.
Ох, дерьмо.
— Йен, твою мать… не веди себя как... — договорить он не смог, потому что рыжий сильнее толкнулся пальцами внутри него, надавливая на простату.
Микки дернулся, стойка закачалась и ебучие банки с бобами посыпались на пол.
Микки Милкович не сучка.
Не сучка.
Нет.
Один раз ведь не считается?
— Хорошо, я не буду ее больше трахать. Только, блять…
Сука, он опять ухмыляется. Этот веснушчатый пиздюк всегда добивается своего.
Он снова берет член в рот и Микки протяжно стонет.
— Блять…
Йен снова насаживается на его член.
Так глубоко.
Так приятно.
Влажно. Горячо.
Так охуительно.
Микки чувствует, как головка члена скользит по небу парня, как он проникает в него пальцами, как приравнивается к движениям бедер и ему кажется, что быть сучкой не так уж плохо.
Движения становятся все резче, быстрее, по спине тонкими струйками стекает пот, а пальцы сжимают шею Йена, направляя его, притягивая еще ближе.
Тот тихо стонет, Микки чувствует вибрации его горла и понимает, что дольше не продержится.
— Йен…
Тот снова стонет, и Микки взрывается. Он задыхается, рычит, выгибает спину, толкаясь в рот Йена снова.
И снова.
И снова.
Оглушительный оргазм на минуту ослепляет его.
А потом еще несколько секунд он пытается прийти в себя, просто собрать воедино свое дыхание и открыть глаза.
— Мик, ты такая сучка. — Он слышит, как парень смеется, потом целует его бедро и встает на ноги. — Не забудь принести бобы. На полке не осталось ни одной банки.
Микки слышит, как хлопает дверь, но прийти в себя получается только спустя еще несколько секунд. Он чувствует себя таким опустошенным и одновременно наполненным.
Таким, блять, счастливым.
И он не может сдержать улыбки, пока собирает банки с бобами.
Ебучий Галлагер.
Микки распахивает глаза и еще несколько секунд ему кажется, что он еще там, еще в своем сне, где Йен ревнует его к долбанной Энджи Заго, где Йен отсасывает ему в подсобке. Во сне, в котором он слышит его смех, видит россыпь веснушек на его щеках и счастье, которое плещется в глазах.
В мире, где Йен еще был счастлив.
В мире, где Микки был счастлив.
А потом пустота плотным вакуумом снова накрывает его. Йена тут нет. Микки в вонючей одиночке, где ему предстоит провести еще две недели за то, что он избил охранника.
А его рыжик в это время трахается с ВИЧ-инфицированным парнем и даже не планирует его навещать.
Если вам кажется, что мир к вам несправедлив, вспомните, блять, Микки Милковича, который от бессилия бьет кулаками в стену, пока охранник не приказывает ему прекратить.
