Our eternal passion

— Я очень рада за тебя, Гарри, честно, — задыхаясь от счастья, проговорила Гермиона. — Точнее, мы очень рады, — девушка больно толкнула своего мужа локтем в бок, — правда, Рон? — Да, — пробурчал Уизли себе под нос, всеми силами стараясь не смотреть Гарри в глаза. — Я думал, что вы… что ты будешь несколько не так реагировать, Гермиона… — В смятении пробормотал Избранный. — А как? — Весело спросила девушка, бросая в сторону Рональда Уизли настороженные и предупреждающие взгляды. — Ну, не знаю. Будешь чувствовать гнев, шок, отвращение… Я думал, что так оно и будет, поэтому и не говорил ничего. Девушка тепло посмотрела на лучшего друга, а затем, встав с дивана, подошла и обняла его, да так крепко, что Гарри боялся дышать. — Ты очень важен для нас, Гарри, — прошептала девушка Поттеру на ухо, — мы всегда будем любить тебя, несмотря ни на что. Да, признаюсь, некоторые вещи я действительно не понимаю… Но раз ты счастлив с Малфоем, Гарри, это самое главное. Если ты понимаешь, что делаешь, это хорошо. — Гермиона легко поцеловала друга в щеку и отстранилась. Щеки ее пылали. Рон прокашлялся и отвел глаза: — Ты, друг, прости меня. И сестру мою прости, если сможешь. А еще забудь, пожалуйста, все то, что я наговорил. Я думал, что ты предал Джинни и нашу дружбу. — Я бы никогда такого не сделал. — Да, я знаю. Прости. — Если Рон говорил не искренни, то был чертовски хорошим актером, что, конечно, было просто смешно (Гарри столько лет знал Рона). Поттер смягчился и улыбнулся: — Все нормально, правда. Я понимаю. Гермиона радостно похлопала в ладоши — и не такое бывает — и, снова краснея, спросила: — Гарри, а ты расскажешь, когда вы впервые с Малфоем… ну, стали сближаться? Герой улыбнулся. Он шел темными коридорами древнего Хогвартса не оборачиваясь, не останавливаясь и не смотря вперед — только себе под ноги. За спиной клубилась гнетущая тьма, впереди разливался холодный свет Люмоса. Вокруг звенела мертвая тишина. Тыльную сторону правой руки неприятно покалывало — надпись «Я не должен лгать», будто аккуратно выведенная скальпелем, выглядела яркой, как еще никогда раньше. Она жглась, ныла и не давала забыть о себе ни на мгновение. На душе почему-то было до омерзения тошно, гадко и. больно. Отчего-то очень больно. Мысли струящейся синевой проносились в затуманенном мозгу, который уже давно требовал только одного: «спать». Юноша сладко зевал, но не расслаблялся: плечи его были напряжены, широкие шаги устойчивы, а взгляд ярко-зеленых глаз был потухшим и печальным. Воспоминания преследовали Гарри Поттера даже сейчас, когда, казалось бы, сил не было даже на то, чтобы разумно мыслить. Но они, тяжелые, свинцовые тучи его грез, гнались за ним по пятам, и не все из них были радостными и счастливыми… Сейчас разумом завладел туман. Черные густые мысли настоящего плавно приобрели форму прошлого. Грустные воспоминания одолевали. По сердцу как будто бы прошлись острым лезвием отчаяния. Внутреннее кровотечение жалящей боли было не остановить. Руки легко подрагивали, и от этого какая-то особая неприязнь к самому себе возникала внутри у темноволосого юноши. Взгляд вперед, но там только холод и мрак. Это концентрированный раствор боли. Никто не должен чувствовать такую пустоту. Воспоминания не струились легким шелком — они были слишком острые, чтобы их сравнивать с приятной материей. Они были зудящими и колючими. Смерть преследовала по пятам, неприятно морозя затылок. Гарри, отнюдь, не был взрослым мужчиной, чтобы чувствовать все это. Но кто-то все решил за него особо безобразным образом. Сердце его билось слишком быстро. Парень поднял голову и посмотрел вперед. Затем резко обернулся назад. Как бы он не хотел другого, он натыкался лишь на раскинувшуюся бездну из горечи. Он был ею окружен. Она давила, давила, давила… Он шел дальше. — Поттер? — Голос за спиной заставил Гарри вздрогнуть и медленно повернуться на источник звука. — Малфой, — совершенно безэмоционально ответил парень, поднимая свою волшебную палочку выше. Первое, что Гарри пришло в голову, это понимание того, что Малфой был красив сейчас. Действительно красив. Эти белоснежные, будто светящиеся волосы из-за отблесков Луны за окном и двух Люмосов в темном коридоре, эти тонкие руки с изящными пальцами, до побеления сжимающие волшебную палочку, эти серые, почти бездонные сверкающие глаза на аристократическом лице… Но эти губы, скривленные в отвращении… Гарри с силой зажмурился, пытаясь избавится от совершенно ненужного и неправильного в данный момент наваждения, а затем осторожно открыл глаза. Картинка не изменилась, и Драко Малфой оставался до отвращения красив. Гарри поежился от собственных мыслей. — Бродим по школьным коридорам после отбоя? Так-так, Поттер, нарушаем правила, значит, — манерно и слишком уж довольно произнес Малфой, жеманно — как он любит — растягивая гласные в словах. — Я был на отработке у Амбридж, — недовольно произнес Гарри, понимая, что Малфой, несмотря ни на что, просто так его не отпустит. — О, это твои проблемы, Поттер. Ты бродишь по коридорам в не положенное для учеников время. — Малфой облокотился плечом о стену и скрестил руки на груди. — Я, как староста, имею право снять с Гриффиндора некоторое количество баллов. Хм, дай подумать. — Малфой вделал вид, что глубоко задумался. — Пятьдесят будет неплохо, да? — Ты не имеешь права! — Оскалился Избранный. Ах, надо было взять Мантию Неведимку и Карту Мародеров. — О, я всегда знал, что ты, Поттер, невероятно твердолоб, но не знал, что настолько… Я же сказал тебе, что я староста, и вообще, если по-хорошему, мне бы доставить тебя к твоему декану, но, так уж и быть, в этот раз я тебя отпущу, — Малфой притворно дружелюбно улыбнулся, вызвав у Гарри этим действием в груди моментальный гнев. Поттера жутко раздражал этот напыщенный белобрысый хорек. Малфой уже не казался ему красивым. Он казался ему до ужаса отвратительным и мерзким, очень похожим на слизняка. И хорька. Нет, все же слизняка. — Отвали, придурок, — Гарри развернулся и зашагал прочь, в башню Гриффиндора. — Эй, Поттер, разве я тебя отпускал? — Малфой, кажется, пошел за Гарри следом, несказанно удивившись, что брюнет повернулся к нему спиной, — ты еще тупее, чем я думал. Гарри не выдержал. Он развернулся и стремительно подскочил к Драко, направляя на него свою волшебную палочку. Блондин как будто бы только этого и ждал — он не выглядел напуганным или удивленным. Он просто растянул губы в гадкой улыбке: его волшебная палочка упиралась Поттеру прямо в кадык. Гарри сначала этого и не заметил, а теперь напряженно сглотнул, не зная, чего ожидать. — Я тебя не боюсь, — ухмыльнулся Малфой, а потом допустил невероятную ошибку: посмотрел на правую руку Поттера и увидел то, что видеть не должен был. — Что это? — Хмуро, но от этого не менее дерзко спросил ученик Слизерина. Гарри дернулся. Отступил назад на несколько шагов, а потом и вовсе развернулся и, не сказав более ни слова, стремглав бросился по длинному коридору, прочь из темноты, прочь от Драко Малфоя. Гарри не был трусом. Но отчего-то испугался. — Я все равно узнаю, что это, Поттер! — Крикнул Драко вслед. Мальчик задумчиво постучал указательным пальцем по губе, а затем, хмыкнув, направился в мрачные, но такие родные подземелья.

…

— О чем ты думаешь? — Вспоминаю, как ты подкатывал ко мне на пятом курсе, — довольно протянул Мальчик-Который-Выжил, улыбаясь. — Ты был таким придурком, Поттер, — в ответ засмеялся Драко. — А ты был напыщенным ублюдком. — Отпусти, — яростно шептал темноволосый юноша, прижатый не самым приятным образом к холодной стене, пытаясь изо всех сил вырваться. Не получалось. — Мне больно, придурок, отпусти. — Скажи волшебное слово, Поттер, — буквально проворковал не самый приятный экземпляр на свете, Драко Малфой, совсем не желая отпускать Гарри Поттера. — Свали. — О, Мерлин, что за манеры… Нет, Потти, неправильно. — Малфой наклонился к Гарри ближе, заставив того отшатнуться назад и вследствие чего больно удариться головой. — Да отвали же ты от меня… — Оскалился Гарри, уже оставляя все попытки вырваться из слизеринских «объятий». — Что тебе нужно от меня? — Только ты. Гарри вспыхнул и тут же несказанно обрадовался, что вокруг было так темно. — Больной извращенец. Малфой заливисто рассмеялся, вгоняя Поттера в краску еще больше. Гарри издал полустон-полурык, который заставил Драко успокоится. Блондин хмыкнул и перевел взгляд на правую руку Поттера, запястье которой сжимал очень крепко (Наверняка останутся синяки). На тыльной стороне было что-то написано. Нет, не написано, будто вырезано. Малфой в неверии широко распахнул глаза. — Что это? Откуда? — Спросил он, сжимая длинными пальцами поттеровское правое запястье сильнее. — Не понимаю, о чем ты, — пробурчал брюнет в ответ, отводя взгляд куда-то в сторону. Ему было очень больно, но он не собирался показывать этого. Особенно сейчас. Особенно Драко Малфою. — Не прикидывайся тупым, — прорычал Драко, до боли в руках, до побеления пальцев сжимая тонкие запястья. Стало еще больней. Почти невыносимо. — Да это не твое дело, — совсем легко мысленно ответил Поттер. — Ошибаешься. Гарри недоверчиво посмотрел на своего «друга» и пробурчал: — Ну да, как же… — Так что там написано? — Не сдавался Драко, как будто бы это действительно было его дело. — Да ничего особенного. Просто вырезал у себя на руке тебе признание в любви, — пошутил Гарри, получая в ответ яростный взгляд.

…

— Прости нас, Гарри, — плакала миссис Уизли, — ты же нам с Артуром как сын родной. — Все нормально… — Столько боли из-за нашей семьи. Я бы хотела… — Моли Уизли не смогла продолжить из-за внезапного спазма в горле. Женщина задрожала, и еще больше слез потекло по ее щекам. Видеть ее в таком состоянии было для Гарри просто невыносимо. Он не знал, как ее успокоить — и сам теперь чувствовал себя неважно. — Мама, — Рон погладил волшебницу по руке и укоризненно поглядел на Гарри, как будто бы именно он был виноват во всех бедах. Может быть, это было и так. — Миссис Уизли, — осторожно начал Гарри, — вам не стоит так переживать. Все хорошо, правда. — Гарри… Ты всегда был таким добрым, хорошим мальчиком… Гарри не знал, что ответить. Слов совсем не находилось. — А Джеймс… — Молли несколько успокоилась, — ты… он.? — Неловко спросила она и покраснела, как будто бы это все объясняло. Но юноша понял. — Конечно, вы будете видеться с Джеймсом. Он же ваш внук, но… Я его не оставлю здесь. Я заберу его себе. — Ты и. Малфой, Гарри? — Добродушно, но не скрывая некоторого отвращения, спросил до этого молчавший мистер Уизли. — Вы будете его воспитывать? — Кхм, да, — Гарри прокашлялся, чувствуя себя крайне неуютно. — Думаешь, это правильное решение? Малфой? Я все понимаю, но Джинни… — Более, чем правильное, Рон, — холодно ответил Поттер, самым наглым образом перебив друга, — Джинни? А что, Джинни? — Ну… — Замялся Уизли, — она могла бы… — Она больше и пальцем не тронет моего сына. Ни сейчас, ни когда-либо еще после всего, что она натворила, если только он сам того не захочет, когда вырастет. Я думал, что высказал свое мнение по этому поводу довольно ясно еще вчера, разве нет? — Гарри смотрел в глаза другу и понимал, что между ними теперь огромная пропасть и что, наверное, они никогда ее боле не преодолеют. — Да, — хмуро ответил Рон и отвернулся. — Гарри, мальчик мой, все же ты не думаешь, что воспитывать ребенка двум парням, это. неправильно? — Спросила через некоторое время, прервав гнетущее молчание, совсем уже успокоившаяся миссис Уизли, но Гарри не чувствовал в ее голосе недовольства или осуждения, лишь только заботу. — Я не думаю, что это плохо, — Гарри пожал плечами, — к тому же, мы будем навещать вас каждые выходные. Даже если Гарри этого не хочется. Молли Уизли улыбнулась Гарри, а ее муж подмигнул ему. Гарри подумал, что это как раз то, что он всегда искал: любовь и понимание. — Это ужасно. И, кажется, такое под запретом. — Да что ты говоришь, — ядовито пробормотал Гарри. — Без тебя бы я никогда не догадался. — Заткнись, Поттер, — устало произнес Драко. — Тебе давно надо было кому-нибудь про это рассказать. Макгонагал или Дамболдору. Они должны сделать что-то. — Я не собираюсь никому говорить. И ты молчи, понял? — Нельзя все так оставлять. Следует… — Сейчас ты очень похож на Гермиону, — перебил Гарри и весело захихикал, наблюдая, как вытянулось лицо Малфоя. — Замолчи, ты, гриффиндурок. — Прошипел тот. — Ты просто не понимаешь, насколько это важно и… —…и никого не касается, — вновь перебил Гарри. — Это только мое дело. Мое и этой старой жабы в розовом. — Ты просто упрямый осел. — А ты лезешь не в свое дело. — Я лезу туда, куда захочу, — самодовольно и напыщенно произнес Мафой. — Ты похож на павлина, — внезапно ляпнул Гарри и засмеялся. — А ты на придурка. О, нет, постой, ведь ты же он и есть. Гарри насупился: — Хватит меня оскорблять. — Хватит вести себя как последний ублюдок, — Малфой не остался в долгу. — Фу, какие слова, — Гарри притворно скривился. Ему отчего-то было весело и очень легко. — Не нравится, правда? — Не нравится хамы, что остры на язык. — Это я-то? — Притворно вздохнул блондин, положив правую руку на сердце. — Ты сам подтвердил, — Гарри засмеялся вновь, а Малфой насупился. — Я предлагаю взаимовыгодное предложение. — Я слушаю, — заинтересованно протянул Поттер. — Я не оскорбляю тебя, ты не обзываешь меня. — Как? Совсем? — Только на людях. — Будем скрываться, что ли? — Удивился Избранный. — Просто побудем пока в тени. — Ладно, — тягуче произнес Гарри и задумался. Какого, Мерлиновы подштанники, он творит? — Так что насчет Амбридж и ее пера, пишущего твоей кровью? — Спросил Драко после некоторого молчания. — Это только между нами, — твердо произнес Гарри, — я не слаб. Я справлюсь. — Понял. Только несколько часов спустя, уже лежа в теплой постеле, скрытой красным пологом, в Гриффиндорской башне, до Гарри дошло, что он, дементор его раздери, разговаривал с Малфоем нормально, почти без оскорблений. Разговаривал! И они теперь, вроде бы… друзья? Гарри, кажется, совсем не был готов к такому повороту событий.

***

Спустя полтора года счастья, любви, теплоты, раздражения, ссор и вечной страсти.

Мягкая тишина окутывала жильцов дома на площади Гриммо, 12 подобно пуховому одеялу. Ночь была темной, но не гнетущей. Тьма не давила. Все было спокойно. Впрочем, ровно до того самого момента, как сладкую гладь тишины разрушил звонкий плач ребенка, оказавшийся резким и крайне неуместным звуком в этой волшебной атмосфере. Плач усилился, и тогда послышался еще один чужеродный звук: чей-то усталый стон недовольства. — Ну, Поттер, вставай. Твоя очередь ухаживать за мелким, — сонно пробормотал не кто иной, как Драко Малфой. Раздался шорох одеял и тут же прекратился. — Не пойду, — ответил Гарри куда-то в подушку. — Пойдешь. Давай, вставай, лентяй, — прикрикнул Драко, легко ударив Поттера по ноге. А, нет, несколько выше. — Ну, отстань. Давай сам. Я так устал, — Поттер не сдавался. Он, безусловно, был упрям но… Но и Драко не оставлял попыток: — Если ты сейчас же не поднимешь свою задницу с кровати и не успокоишь нашего сына, то до конца этого месяца тебе точно… — Я уже бегу! — Поттер вскочил на ноги, чуть не ударился о спинку кровати, запутался ногами в одеяле, упал, поднялся, выругался и обиженно потопал в детскую. —…не перепадет, — ошарашенно закончил Драко, тяжело вздыхая. — Каков идиот. Когда Гарри вернулся, Драко почти спал. Но Поттер был бы не Поттером, если бы не разбудил его. Гарри вплотную лег к Драко, собственнически обвивая того своими сильными руками. — Как Джеймс? — Сладко зевая, спросил блондин, прижимаясь к Гарри как можно ближе. — Спит. — Хорошо, что Скорпи его не разбудил, — на этот раз Драко зевнул еще шире. Скулы неприятно свело. — Да, хорошо, — Гарри с любовью поцеловал Драко в макушку, — и ты спи. — Люблю.