Our eternal passion

Когда Драко Малфой получил приглашение на свадьбу Гарри Поттера и Джиневры Уизли, он больше удивился приглашению в своих руках, чем самой свадьбе. По правде говоря, он думал, что она состоится еще до рождения ребенка или, по крайней мере, несколько недель спустя, а прошло уже — ни много, ни мало — два месяца. Впрочем, вот оно, «долгожданное» приглашение, перед самыми глазами. Драко горько усмехнулся; Поттер, как всегда, оказался слишком предсказуемым. Как бы то ни было, прошло достаточно времени для того, чтобы Драко наконец осознал, что натворил. Наверное, по-настоящему он понял это только сейчас, держа отвратительно-розовый, совершенно безвкусно оформленный конверт с сердечками всех цветов радуги и слащаво улыбающимся Купидоном в слегка дрожащих пальцах. Долго доходило. Неужели озарение не могло прийти сразу же? Малфой — уже далеко не первый раз за последнее время — рассердился на себя. Дурак. Бросая Гарри, он руководствовался здравым (скорее, не совсем) умом, а не чувствами. Кажется, что-то пошло не так. Уже очень давно все было как-то не так. Но он сделал свой выбор. Гарри сделал свой выбор. Оставалось только свободно плыть по течению, подчиняться ему, потому что предпринимать что-либо Драко больше не мог — честно говоря, просто был не в состоянии. Он устал. Понимание собственных ошибок неприятно жгло где-то внутри, с каждым днем становясь все сильнее. Блондин не знал, что с ним будет, когда это прожжет в нем дыру. Его ждет пустота? Он этого не хотел. Не хотел чувствовать себя одиноким, — больше никогда — хоть вновь позволил этому случиться. Драко, отнюдь, не был таким хладнокровным, как считали многие. Он тоже был человеком, и, как любой другой, испытывал чувства. Самые настоящие, самые прекрасные. И если человек не раскрывает душу перед каждым вторым, это еще не значит, что все ему безразличны. Разве так бывает, чтобы было совсем все равно? Нет, нет. Совершенно невозможно. Драко тяжело вздохнул. Почему Поттер пригласил его на свою свадьбу? Почему позволила Джинни? Здесь присутствовала какая-то подоплека. Не для того же они пригласили его, чтобы просто поглумиться, нет. Здесь было что-то иное. Но он, к его собственному всепоглощающему разочарованию, не уловил. Не смог. С раздражением Драко кинул мерзкий магический конвертик куда-то на пол — глаза бы его никогда не видели. Он скривил губы в грубой улыбке — легче не стало. Проблема не ушла. Блондин закрыл глаза, и ему вспомнились все те прекрасные дни, когда Поттер был рядом. Губы предательски дрогнули, а руки сжались в кулаки. Как ему надоело быть заложником своих мыслей. Дернувшись, Драко вдруг вспомнил, что не один, когда вода в душе перестала шуметь — раньше он просто этого звука как будто не замечал. Почти сразу из ванной комнаты вышла совершенно обнаженная брюнетка с пышными формами и болотными глазами и обольстительно улыбнулась. Малфой лишь скривился: ему вдруг жутко захотелось, чтобы она ушла прочь. Девушка ничего такого не заметила в выражении его лица, разве что холодную отстраненность, и, по правде говоря, никто не замечал проявления его эмоций, кроме Гарри, который всегда видел Драко насквозь, но, к сожалению, не всегда понимал правильно, но ей было все равно. И не такие ломались под ее напором. Она подошла ближе к кровати, в которой Драко удобно устроился на подушках. Он совершенно забыл про эту девушку, забыл про свои планы на вечер, все забыл из-за дурацкого приглашения. Дурацкого Поттера. Стало противно. Драко показалось, что он изменяет Гарри, хотя вместе они уже не были, хотя прошло уже больше полугода, хотя он «изменял» уже не первый раз после расставания. Но от этих мыслей легче не становилось. Становилось лишь еще более противно. Девушка подошла к изголовью кровати, прямо к Драко, и неожиданно прошлась пятерней по и так уже сильно растрепанным платиновым волосам. Опасно зарычав, Малфой сбросил ее руку со своей головы. — Не смей, — парень зло блеснул глазами. Девушка удивилась, но сразу же взяла себя в руки: — Ну так бы и сказал сразу, что волосы — это святое, — и рассмеялась. Буквально на мгновение Малфой задумался, а потом произнес: — Слушай, я не хочу. Прости, я просто… не в настроении. — Пять минут назад все было нормально, — обиженно протянула девушка в малфоевской манере. — Сейчас уже нет. Уходи, — и через силу, — пожалуйста. Девушка вспыхнула и отвернулась. Никто никогда ее еще не прогонял. Она не достаточно хороша? Не достаточно обаятельна? Что с ней не так? — В чем дело? — Голос девушки был раздраженный и злой, когда она одевалась. — В глазах, — буркнул Драко. — В чьих? — Девушка несколько удивилась. — Не в моих же, — парень закатил глаза и цокнул. — Мои… Мои глаза? Что не так с моими глазами? — Цвет, — коротко бросил Драко, как будто бы это все объясняло. Девушка уже было открыла рот, чтобы задать еще один глупый вопрос из своей большой коллекции глупых вопросов, но Малфой ее опередил: — Твои глаза цвета болотной тины. Ни зеленые, ни серые — никакие. Мерзкие. Отвратительные. Девушка оскорбилась. Никогда в жизни ей еще не приходилось слышать таких гадостей в свой адрес. Ну что не так с этим парнем? — Да как ты… — Начала брюнетка свой, без сомнения, нудный и долгий монолог оскорблений, но Драко ее, как и ожидалось, перебил. — Вон. Живо, — рыкнул он, и через несколько минут незнакомки и след простыл. В этом поступке было что-то правильное. Наверное, единственное, чем Драко мог хотя бы немного гордиться.

***

Почему он пришел на свадьбу? По правде сказать, он и сам особо не понимал. Хотел что-то доказать? Хотел увидеть Гарри, заглянуть в его прекрасные ярко-зеленые глаза? Или просто хотел удостовериться, что сердце Избранного до сих пор принадлежит только ему? Но что бы не думал он и все остальные, вот он, здесь, ждет момента, когда сердце его разлетится на мелкие части. Надо бы поменьше драматизма, но куда уж меньше… Гостей было очень много. Казалось, что даже больше, чем на первую свадьбу Поттера. Это было смешно. Каждый третий оборачивался, чтобы посмотреть на Драко удивленным, печальным или неодобрительным взглядом. Это… раздражало. — Надо же… Какие люди, — внезапно раздался за спиной насмешливый голос. Малфой резко обернулся и скривил губы наподобие улыбки: — Уизел. О, да ты пополнел. Рон негодующи вспыхнул: — Заткнись, хорек, а то тебе правда не поздоровится! — На самом деле я не сказал ничего такого, из-за чего стоило бы грубить мне, Уизли. Ваша семейка, по видимому, лишена любых манер. — Высокомерно протянул Драко. Рон побагровел: — Да как ты смеешь! Ты, грязный, морщерогий ублюдок! Да что ты вообще… — Рон! — Довольно резко одернула своего мужа непонятно откуда взявшаяся и немного запыхавшаяся Гермиона. — Ты должен быть вежливым и обходительным со всеми гостями, а не грубить им. Вот, посмотри, на вас теперь все смотрят, — девушка развела руки в стороны и с досадой покачала головой. — Я буду обходительным! — Прикрикнул Рон, — но не с этим ублюдочным… — Рон! — Бывшая Грейнджер повысила голос, — прошу тебя, угомонись! Пожалуйста, иди. Дальше я сама. — Я не оставлю тебя с этим, — он кивнул на Малфоя, скривив губы в отвращении. — Рональд Уизли, — властно заговорила Гермиона, — если ты сейчас же не оставишь Драко Малфоя в покое, клянусь, ты пожалеешь. — Глаза у Рона расширились, и девушка немного смягчилась. — К тому же, тебя зачем-то звал Гарри. — Ладно… — Пробурчал Уизли, пытаясь не показать хорьку, что он немного струсил перед своей женой. — Быстрее давай, — кинул он, напоследок неодобрительно покосившись на Малфоя. Как только Рон ушел, Гермиона повернулась к Драко и заглянула тому в глаза. Он выглядел уставшим и немного осунувшимся, но в остальном выглядел как обычно. Платиновый блондин кивнул в знак благодарности. Он, в принципе, мог бы и сам справиться с Уизелом, но его супруга сделала это гораздо быстрее, почти не подняв при этом шум среди гостей. К чему Драко лишнее внимание? Его и так уже через край. Гермиона кашлянула и неуверенно пробормотала: — Нам надо бы… Кхм, нам нужно поговорить. Драко удивленно уставился на девушку с долей сомнения. — Пожалуйста, пойдем со мной? — Спросила она таким тоном, что Драко на мгновение забыл все те годы Хогвартса, когда они открыто ненавидели друг друга. Впрочем, наваждение быстро прошло, и Драко кивнул, позволив девушке с каштановой копной волос куда-то его увести. Шли они недолго и вскоре оказались в месте, где были скрыты от любых любопытных глаз и ушей. Драко, если честно, насторожился чуточку больше, чем до этого. Гермиона смущенно кашлянула, пытаясь не смотреть Малфою в глаза: — Я… В общем, с Гарри что-то не так. Драко нахмурился: — И? Гермиона в смятении посмотрела на юношу: — Ну, ты же… Я думала, что ты мог бы… Не знаю… Вы же… — Не могу понять, о чем это ты говоришь, Грейнджер. Можно ли выражаться яснее? Гермиона сжала губы в тонкую линию, почему-то вдруг страшно напомнив профессор Макгонагалл: — Я Уизли, — пробормотала она, но, не зацикливаясь на этом, продолжила. — С Гарри что-то не так, я чувствую это. Нет, он, конечно, ведет себя вполне нормально, вроде бы ничего необычного. Но. я ведь знаю, что что-то не так. Гарри как будто помешался на Джинни, если честно. Это продолжается уже несколько дней. Они вдруг объявили, что любят друг друга, что тайно встречались довольно долгое время… Потом эта внезапная свадьба, свалившаяся всем на голову… Все это странно. Я не верю тому, что говорит Джинни, хотя она моя подруга. Она сама ведет себя как-то… — Уизли вздохнула, — это уж слишком. — Возможно, они действительно влюбились друг в друга вновь, а ты, Грейнджер, просто напридумывала себе что-то и теперь отвлекаешь меня пустыми разговорами, — холодно заметил Малфой, игнорируя тот факт, что фамилия Гермионы, в конце то концов, больше не Грейнджер.  — Нет! — Прикрикнула девушка, — нет. Малфой, ты не понимаешь. Я знаю, что сердце Гарри было занято, но точно не Джинни, — на секунду каштановолосая хитро улыбнулась, прежде чем продолжить. — Он ухаживал за Джинни все то время, что она носила его ребенка, потому что чувствовал, что так правильно. Чувство долга — ничего больше. Ему было тяжело, но он держался. Потом от него ушел ты, и он почти сломался. Было ощущение, что он все делает на автомате. Мне было очень страшно за Гарри, правда. И, буду до конца откровенной, я ненавидела тебя за то, что ты оставил его, — я и сейчас тебя ненавижу за это — хотя как-то раз он сказал мне, что он сам прогнал тебя. — Драко резко выдохнул, руки тряслись. — Когда же родился Джеймс, все изменилось. Драко совершенно неожиданно вскинул голову наверх и с тоской посмотрел на девственно-голубое небо. Вот он, переломный момент. — Он полюбил Джеймса, еще даже не увидев его, так он мне сказал, — продолжала тем временем Гермиона. — И я его понимаю, — как-то грустно протянула Уизли, Драко заметил это, и она стыдливо опустила глаза. — В общем, Гарри будто родился заново. Мы много говорили насчет Джинни… Но он был непреклонен. Он все твердил, что не любит ее, что не женится на ней, что в его сердце только Джеймс и… ты. — Гермиона немного смутилась, — да, именно так он и говорил. — Но затем все резко изменилось? — Задал Драко вопрос немного охрипшим голосом. Совсем немного. — Да. Вот тут-то и оно. — Хм. А вот это действительно странно, — протянул платиновый блондин. — Но, постой, зачем же ты все это мне говоришь? — Я знаю, что ты сможешь помочь Гарри, — уверенно ответила Гермиона. — Ты ни за что не оставишь его в беде. — Откуда ты знаешь? Почему ты так думаешь? — Ощетинился Малфой. — Потому что ты любишь его, — Гермиона мягко улыбнулась Драко, что, само по себе, было немыслимо.

***

Драко понял, что что-то не так в ту же секунду, как только увидел Гарри. Нет, выглядел он и вел себя, как и говорила Гермиона, как обычно. Но что-то в нем было явно не так. Может быть, походка, жесты, манера говорить, улыбка или глаза. Наверное, его выдавали глаза. В них была какая-то чужеродная одержимость. А еще непривычная пустота. Гарри Поттер не был Гарри Поттером. Настоящий Гарри Поттер никогда так не смотрел. Так неестественно. Но почти никто ничего не заметил. Кажется, замечали изменения в брюнете только самые близкие. Несмотря на напряженность момента, эта мысль немного грела душу. Поттер смотрел на свою невесту, как на какое-то божество. Мерлинова борода, да он, кроме нее, почти никого и не замечал. Это была не любовь. Это был чистой воды фанатизм. Было странно смотреть на то, как твой любимый идет к алтарю с девушкой, которую, по сути, никогда по-настоящему не любил, но почему-то именно сейчас благоговел перед ней. Он так смотрел на нее… Драко не хотел, чтобы на него Гарри так смотрел тоже. Он хотел, чтобы парень смотрел на него, как раньше… Но тот и вовсе не заметил его. Срочно нужно было что-то делать, что-то решать. После разговора с Гермионой прошло не особенно много времени, и Малфой так и не успел придумать ничего путного. Точнее, совсем ничего он не придумал. «Так… Думай, Драко, думай,» — твердил парень сам себе. Что может быть с Гарри? Что? То, что это не любовь, то, что это ненастоящие чувства — Драко было понятно. Но что же тогда это могло быть? Какое-то заклинание? Imperio? Нет, нет, было бы очень сложно все провернуть одной… К тому же, Гарри умел сопротивляться этому заклятию. Тогда что? Зелья? Да! Скорее всего, это какое-то зелье. Нужно было только подумать, какое именно… «Ну же, Драко, давай… Ты же всегда очень любил уроки Зельеварения,» — думал парень. Что-то. не особенно тяжелое и, скорее всего, быстрое в приготовлении, подходящее такой неумелой волшебнице, как Джинни Уизли, по уму… (Хотя, здесь, нужно заметить, Драко немного кривил душой). Любовный напиток! О, Гарри так смотрит, так смотрит… Очень сильный любовный напиток. Амортенция? Определенно. Было почти поздно. Еще чуть-чуть, и Драко Малфой опоздал бы. Но он успел. Черт возьми, он успел. Схватив Гарри за руку и оборвав на полуслове какого-то древнего старичка, завершающего церемонию бракосочетания «двух любящих сердец», под неопределенные возгласы окружающих, интонации которых были настолько противоречивыми, что голова ходила кругом, Малфой оттащил Поттера от мерзкой Уизлетты и заставил того посмотреть ему прямо в глаза. — Твои глаза пусты, — прошептал Драко, не в силах сказать что-то более разумное. — Малфой, что ты несешь! — Крикнул Гарри. — А ну-ка отпусти меня, мерзавец. Гарри попытался вырваться, но Драко сжал его руку крепче, не отпуская. Ни за что на отпуская. Где-то рядом отчетливо раздалось ругательство, но Драко было плевать. — Ты слышал! Отпусти его, Малфой! — Прогремел Рон, с размаха хлопая блондина по руке, — немедленно! — Рон! Рон, оставь его, — голосу Гермионы… Она пыталась оттащить разгневанного мужа в сторону, прочь от блондина. — Верни мне моего жениха, — раздался писклявый голос. — Он мой! Гарри обернулся на звук этого голоса и улыбнулся. Как будто бы тепло, но пусто. — Нет-нет-нет. Посмотри на меня, слышишь? — Шептал Драко. — Посмотри на меня. Прямо мне в глаза, давай же. Посмотри на меня, чертов придурок. И Гарри посмотрел. Что заставило его сделать это? Слишком сильная хватка чужих пальцев на запястье, где, скорее всего, вскоре образуется синяк, тяжелое дыхание кого-то справа или звук родного, надрывающегося голоса? Кто-то пытался окликнуть Гарри, но тот не оборачивался. Кто-то схватил его за плечо, но он лишь раздраженно стряхнул с него чью-то руку. — Мне жаль. Мне жаль, что я покинул тебя. Гарри, пожалуйста, прости меня. Прости. — Как сумасшедший, Малфой говорил с надрывом. Он никого вокруг не замечал. Ему было плевать, что его все слышат. — Ты же любишь меня, правда? Ты не любишь ту рыжую стерву, ты любишь меня, да? Потому что я люблю тебя. Я очень люблю тебя, Гарри. Больше всех. Слышишь? Ты слышишь? И Гарри услышал. В его глазах вспыхнули искры понимания. Вот оно. Это все, что нужно было Драко. Доверие. Он прижал брюнета ближе и трангрессировал. Их не расщипило. Они были целы. Драко на самом деле страшно рисковал, ведь Поттер мог начать вырываться в любую минуту, и все закончилось бы крайне плохо. Но ничего плохо не случилось. Гарри доверял Драко. Пусть и не долго. Когда они оказались в гостиной на площади Гриммо, 12, Гарри выглядел крайне разозленным. Драко знал, что он хотел вернуться к своей Уизли из-за действия зелья. Драко знал, что должен остановить своего любимого любыми способами. — Малфой! Что ты творишь, хорек безмозглый?! — Гарри был вне себя от ярости, — я сейчас тебя… Где она? Где… — Не это ли ты ищешь? — Довольно спокойно спросил Драко, показывая Гарри его же палочку. Кажется, Гарри разозлился еще сильней и страшно покраснел. Шея пошла пятнами. Он сделал яростный шаг по направлению к Драко. — Отдай! Ну ты и слизняк, Малфой… — Я предпочел бы «змей». Кобра, гадюка, питон, уж, в конце концов, хотя это менее приемлемо. Как будет угодно, но не слизняк. Гарри сделал еще несколько шагов вперед. Опасно близко. Драко навел на парня уже свою палочку, а другую спрятал за спиной. — Неужели ты убьешь меня? — Гадко ухмыльнулся Поттер. — Нет, — просто ответил блондин. А потом, — Petrificus Totalus. Малфой подбежал к Гарри и успел схватить его за плечи до того, как тот упал. Было очень тяжело, на самом деле. Пыхтя, Драко ели-ели перенес брюнета на диван и уложил его. Когда Гарри придет в себя, ему должно быть удобно. Сейчас же брюнет лишь метал смертоносные молнии глазами. Конечно, он не был благодарен Драко за все его старания в данный момент, хотя должен. Но это потом. — Тяжелая задница, — пробормотал Малфой, впрочем, широко улыбась. — Вспомнил-таки, да? Твой грязный прием, Гарри, — Драко от чего-то стало очень смешно. — Глупая ситуация, правда? Какой идиотизм, — Драко рассмеялся и похлопал Гарри по плечу. Когда Поттер очнулся, когда понял, что он — это, черт побери, он, уже расцветал новый день. Драко сидел на диване, в самых ногах Гарри, положив их себе на колени, и тихо сопел, опустив голову себе на грудь. Это было жутко неудобно, и у Гарри защемило сердце. Он пошевелился — оказывается, Драко давным-давно снял заклятие — и почувствовал, как болят мышцы, а виски пульсируют. Н-да, не лучшее начало дня. Но гораздо лучше остальных предыдущих. Гарри пошевелился еще раз, Драко тут же заворочался и проснулся. — О, привет, — хрипло произнес Гарри. Драко моргнул один раз, потом еще раз, будто не веря в то, что видит. Он потер свои глаза кулаками, а потом внимательно вгляделся в черты Гарри, а главное — в его глаза. Через минуту он уже крепко обнимал Поттера. — Я задохнусь, — облегченным рассмеялся Гарри. — Не отпущу, — прошептал Драко, — больше никогда.