Путешествие к свету.

Глава 19. Возрождение Верлорена. — Проснись и пой! Утро уже наступило! Проснувшись раньше всех, я не стал терять ни минуты. Быстренько сложив все вещи, я будил друзей, собираясь немедля двинуться в путь. Стараясь придать себе более спокойный вид, я нагрузил себя основными заботами, но всё равно на душе было очень неспокойно. В воздухе будто витало зло, омрачая и без того ненастный день. Проснувшись, Кастор с Лабрадором не стали меня корить за ранний подъём. Как оказалось, чувство приближения чего-то плохого тоже их не покидало. — Цветы совсем загрустили… — задумчиво проговорил Лабрадор, когда мы проходили мимо небольшой цветочной поляны. — Сколько нам ещё до империи, Кас? У нас есть план какой-нибудь? В этом плане Фест был полезнее всех нас вместе взятых. Склад его ума мог с лёгкостью просчитывать все ходы на несколько шагов вперёд, но в данной ситуации… Как по мне, то лучше идти прямо к этому ублюдку Аянами, а дальше будь что будет. — Не правильно рассуждаешь, Фрау, — прервал меня Кастор, — если нагрянем с непрошеным визитом – то вряд ли получится добраться до Аянами. Нас просто возьмёт под наблюдение ничего не ведающая стража. А нам нужно пробраться в самые глубины… — И что ты предлагаешь? – не выдержал я, — Сидеть, и ждать когда на горизонте покажется переродившийся Верлорен?! — Успокойся, — сдержанно проговорил друг, — я ведь не сказал, что мы не будем атаковать. Просто сделаем так, чтобы встреча состоялась лично с «Чёрными ястребами», которые, наверняка, держат в заложниках нашего пацанёнка. — И как ты собираешься их искать? Вдруг, они вообще сейчас не в империи? Чем дальше заходил разговор, тем хуже мне становилось. Действительно, если взять всю империю с потайными ходами – то искать там небольшую свору в шесть человек, то же самое, что и иголку в стоге сена. Раньше, мы бы могли отследить Тэйто по его мыслям, но теперь Рафаэль контролировал его сознание, играя против нас. Так и знал, что надо было на него жучок вешать… — Успеешь ещё свои извращенские фантазии осуществить, — хохотнул Кастор, — лучше бы о реальности думал. — А я и думаю… Мы замолчали, увеличив скорость бега. Наша мысленная перепалка с Кастором продолжалась, а Лабрадор, несший на своей спине Хакурена просто напевал какую-то мелодию. Однозначного плана не было, поэтому нам оставалось только добраться до самого Барбурга. Кто знает, за эти дни многое могло измениться… — Это и есть Барбургская империя?! Мы стояли у самой кромки леса перед входом на имперскую территорию. Солнце почти скрылось за горизонтом, и темнота позволяла нам в полной мере оценить сложившуюся ситуацию. Я мог понять удивлённый возглас Хаку, потому что и сам был в небольшой растерянности. Последний раз мы с Тэйто навещали это место около недели назад, но за это время всё кардинально изменилось. Сейчас на меня смотрела не империя, в которой готовили будущих военачальников и беглайтеров, а оружие массового поражения, готовое в любую минуту нанести удар. Несмотря на позднее время, вся центральная площадь было полна народу. Причём это были не простые жители, а подготовленные солдаты, одетые в специальную форму. Не трудно было увидеть у них совершенное оружие, явно не из нашего мира. Дальше был выстроен отряд таких, как Тэйто. Вооружённые атакующими баклсами различных форм и видов, они тихо переговаривались, иногда кидая в друг друга небольшие заряды зайфона. — Смотри! – привлёк моё внимание Кастор, указывая на парочку парней, те тренировались в сторонке, по очереди атакуя друг друга. — И что? – не понял я. — На зайфон их посмотри! – раздражённо пробормотал Кас, хотя в голосе его звучало неприкрытое отвращение; причём не ко мне. Я внимательнее посмотрел на парочку. Обычная тренировка, переговариваются, смеются. Но, тут один без предупреждения выпустил зайфон, атакуя открытое плечо друга. И только сейчас я понял, о чём говорил Фест. Их сила… Она формировалась в кругах багровых оттенков. Такой зайфон применяли только Варсфаели. — Их учили по библейским книгам… — проговорил Лабрадор, — вот только читают они их задом наперёд, образуя тёмную энергию. Во мне порвалась планка святости. Мы могли простить использование священного оружия в их тренировках. Но искажение библейских стихов… Этому не было ни прощения, ни оправдания. Неужели они с самого детства начинают калечить свою душу, отдаваясь во власть тьмы? Знают ли они сами, что за силу их заставляет использовать империя? Мне на секунду вспомнился Тэйто. В тот момент, когда он пытался открыть вход в ту пещеру, он бормотал нечто знакомое, вот только я не мог вспомнить, что именно. Но сейчас, наконец, картина в моей голове сложилась. Я понял, что это была за сила. — Это происходит не только сейчас, — траурным голосом проговорил я, — Тэйто тоже знает эти стихи. Он читал их в тот день, когда вы нашли меня. — Но зачем?! – взревел Кастор, с силой ударив кулаком по стволу дерева, — Зачем они калечат человеческие души? Ради своей выгоды? — Думаю, их готовили к этому дню, — тихо проговорил Лабрадор, — могу предположить, что они ожидали, что однажды церковь восстанет, пожелав вернуть Раггское королевство; они могли готовиться заранее… — Да не нужно нам это королевство! Мы за Тэйто пришли! Хотелось выть от безысходности. С одной стороны, душу терзало волнение за Тэйто, а с другой – за всех тех подростков, кому уже был прописан билет в тёмный мир. Фест, Проф, Рандкалт, Рилект, Эа, Вертраг, Зехель – все мы, всю свою жизнь, боремся со злом, чтобы чистые души невинных людей могли попасть во владение Владыки Небес. Всё время мы боремся за перерождение души, за светлое будущее этого мира… А прямо у нас перед носом империя создала армию смертников, которые, скорее всего даже не подозревают о том, какая судьба им уготована. Где здесь может быть точка равновесия? Неужели Господь не видит, что твориться с этим миром? — Мы не могли знать об этом Фрау, — пытался успокоить меня друг, — если бы знали – обязательно искоренили бы это. Но сейчас… — Тысяча невинных подростков! Тысяча, Кастор. Их либо убьют, либо превратят в Кор, либо, самых сильных, посветят в Варсфаели. Их судьба в любом случае уже предначертана… — Мы уже не сможем им помочь. Те, кто хоть раз использовал тёмную силу, навсегда приговорены к отлучению от царства Всевышнего. Тебе ли этого не знать, Зехель. Снова повисло тяжкое молчание. Конечно, Кастор был абсолютно прав, нам уже не спасти этих ребят. Но я просто не мог, не мог признать этого! Слишком ужасно ставить крест на невинных людях, которые ни в чём неповинны... Кто-то начал дёргать меня за штанину. Сначала я просто тряхнул нагой, думая, что зацепился за ветку, но уже через несколько секунд меня довольно эффектно куснули и существо забралось под штанину. — Эй!.. Я начал прыгать на месте, ловя на себе недоуменные взгляды друзей. Мех зверя щекотал, а он пробирался всё выше и выше, уже шебуршась где-то в области спины. — Да снимите же его с меня! – ворчал я, продолжая изгибаться, — Вдруг это змея! Первым подоспел Хакурен. Осторожно сунул руку мне за шиворот, он сжал в руках существо, вытащив его из-под моей одежды. — Спасибо, — выдохнул я, — думал, меня уже покусают… — я осёкся, всматриваясь в руки Хаку, — Микагэ?! Розовый комок в мгновение ока выскользнул из рук мальчишки, прыгая ко мне на плечо. Он тёрся о мою шею шерсткой с такой силой, что казалось, собирается сделать там дырку. Но я чувствовал, что он всего лишь очень напуган и безумно рад видеть знакомые лица. — Что ты здесь делаешь? – удивился я, поглаживая комочек по головке. — Ню! – в ответ пропищали мне. — Очень информативно, — усмехнулся Хаку, но я продолжил вглядываться в зверька. — Думаю, он может знать, где Тэйто, — сделал предположение я, — когда Рафаэль уходил, Микагэ всё ещё сидел на плече своего хозяина – я точно помню. — Ню! – согласно кивнул зверёк, — Ню! — Покажешь нам, где этот непослушный мальчишка? – я начал почесывать ему животик. — Нюююю, — промяукав в ответ Микагэ, явно получая удовольствие. — С каких пор ты с животными научился разговаривать? – засмеялся Кастор, подходя ко мне, — Думаешь, он и правда знает место заточение Тэйто? — Лучший друг даже после реинкарнации остаётся лучшим другом, — моей уверенности не было предела, — он точно знает! — И что дальше? – тихо пробормотал Хакурен, вид у которого был не самый лучший, — пойдём сейчас или двинемся с утра? — Сейчас. — С утра. В один момент произнести мы с Кастором, одарив друг друга уничтожающим взглядом. Когда мы учились на епископов, такие фразочки означали начало нашей с ним ссоры. Раз ситуация такая, то сделаем так же, как и поступали ранее. Наши взгляды с самым наисерьезнейшим видом уставились на Лабрадора. Он скуксился, ища поддержки у Хакурена, но тот, казалось, вообще не понимал происходящую ситуацию. — Выбирай, — отчётливо проговорил я, — иначе мы так и не сдвинемся с места. Лабрадор действительно задумался. Мы с Кастором легко могли уловить, как он старается честно взвесить все за и плюсы приближающегося похода. Иногда в его мыслях проскакивали те самые несчастные подростки, но он снова сосредотачивался лишь на Тэйто, продолжая свои думки. Мы больше не стали его беспокоить, покидая его сознание. Через минут пять он, наконец, распрямился, явно сделав нужный выбор. — Чего так долго? – возмутился Кастор, — У нас тут вроде как не посиделки. — Я кое с кем советовался, — спокойно проговорил Лабрадор, — я уже давно об этом думал… Странно, что вы не догадались… — О чём? – снова одновременно произнести мы с Фестом, одаривая друг друга нервными взглядами. — Я вспомнил, что изначально Рилект был назначен смотрителем третьего района. Я уже обсуждал с ним это… — Лабрадор помедлил, стараясь точнее сформулировать мысли, — В общем, он ждёт нас за воротами империи. Он поможет нам. — Правда? – я немного воспрянул духом, — Силы Ланса сейчас очень бы пригодились; уверен, он и территорию империи уже очень хорошо изучил. — Так-то оно так, — кивнул Проф, — но в империю вход в любом случае возможен только через главные ворота. Других ходов нет. — И как тогда мы пройдём? Внизу послышался какой-то грохот. Мы устремили взгляд к мощным воротам, смотря на сторожевые кабинки. И, вместо охранника, на нас смотрели задорные глаза Ланса, как всегда поправляющего свои белокурые локоны. — Значит, выдвигаемся? – улыбнулся я, незаметно показав язык Кастору. — Да, — улыбнулся Лабрадор, — пора вернуть нашего Тэйто. Тэйто. Когда я очнулся, мне показалось, что я уже давно убит и нахожусь в каком-нибудь отсеке тёмного мира. Будучи связанными по рукам и ногам, я был распят у холодной стены, по которой то и дело стекали ледяные струйки воды. Они неприятно оседали на волосы, стекая по спине и лицу, что ещё сильнее обмораживало и без того окоченелые конечности. Своего тела я почти не чувствовал. Лишь маленькие отголоски боли и холода порой посещали мои нервные окончания, но в большинстве случаев я лишь чувствовал себя безвольно висящей куклой. Я ждал смерти. Считая удары капель о землю, я всё ждал, что кто-нибудь войдёт, и наконец, прикончит меня, избавив от невыносимых мучений. Но никто не приходил. Ни в первый день, ни во второй. После двухдневного заточения, силы окончательно покинули меня, поэтому я оставил жалкие попытки по ослаблению тугой верёвки. Оставалось только думать. В голове всплывали разные лица, но порой, из-за усталости, я даже не мог вспомнить их имён. Я прокручивал в голове все яркие события, стараясь не забыть никого важного... Но память по крупицам покидала меня, и после очередной потери сознания я вспоминал всё меньше. Звать на помощь было бесполезно. Это было понятно ещё с самого первого дня. Я даже не видел, где нахожусь, что уж тут говорить о спасении или прочих фантастических мечтаниях. За глоток тёплого чая я был готов отдать душу. Но, кажется, и моя искалеченная душа никому не была нужна. — Фрау… Нет, мои губы даже не могли приоткрыться, но я всё равно продолжал повторять это имя каждый день, в надежде, что смогу помнить эти прекрасные глаза цвета синего моря до самого последнего. Я мало что вспомнил, но точно был уверен, что эти глаза мне очень дороги… И сейчас, наверняка, они волнуются за меня, возможно, даже ищут… Послышался звук открывающейся двери и стук каблуков по каменному полу. Кто-то явно двигался в мою сторону. Не было сил, чтобы поднять голову, но я всё же открыл глаза, рассматривая пару военных сапог и окантовку белых штанов. Слишком знакомо… но мне не вспомнить. К губам подтолкнули что-то керамическое. Не дожидаясь моей реакции, из сосуда потекло живительное тепло, которым я на радостях захлебнулся. Мне дали откашляться, а после снова приставили сосуд к губам. В этот рад я пил осторожно, стараясь не пропустить не одной капли. Лучше выглядеть ничтожеством, нежели не воспользоваться шансом, хоть немного восстановить свои силы. Тёплая вода быстро растеклась внутри, одаривая меня самыми наиприятнейшими ощущениями. Сейчас мне казалось, что нет ничего лучше этого чувства. Только бы это тепло не покидало меня… Собравшись с силами, я поднял голову, в надежде поблагодарить того, кто дал мне отсрочку от ближайшей кончины. - Спасибо… — почти беззвучно проговорил я, но сквозь хрипоту всё же можно было различить голос. Я моргнул несколько раз, стараясь рассмотреть человека, стоящего напротив меня. Белоснежная фуражка элегантно удерживала густые волосы, цвета полной луны. Но несколько прядей всё равно выпивались, чуть прикрывая левый глаз. Но правое око смотрело прямо на меня, позволяя разглядеть фиалковые глаза мужчины, в чьих глазах сейчас читалось сомнение. Я задумался. Какая-то часть моего сознания активно извивалась, стараясь подсказать мне что-то очень важное, но я никак не мог сосредоточиться, чтобы выудить нужную информацию; будто она была просто запечатана. — А Рафаэль умён, — проговорил человек, захватывая пальцами мой подбородок, — чтобы ничего не случилось с его драгоценным сосудом, пока он отсутствует, он тебе ещё и память прочистил. Даже врага своего вспомнить не можешь. Слишком много слов для одной фразы. Я стал отчаянно думать, сосредотачиваясь на каждом слове. Рафаэль… Око Рафаэля. Я точно помнил, что это что-то очень важное. И, кажется, я был сосудом этого самого ока. А этот человек… Он назвал себя моим врагом… «Вспоминай, Тэйто. Вспоминай.» — тёплый голос пронёсся по моему сознанию, и в голове появился образ задорного мальчишки, чьё лицо было очень опечалено. «Почему ты грустишь?» — удивился я, смотря на своё видение. «Потому что ты забыл меня, Тэйто» — грустно улыбнулся парень, — «Ты ведь обещал не забывать…» Я задумчиво посмотрел на своего спутника. Волосы, цвета пшеницы, были неровно уложены в бесформенную причёску. Золотистые глаза светились теплом и грустью. Небольшой крестообразный шрам на щеке парнишки завершал его образ. Я точно знал этого человека, точно… «Вспомни, Тэйто» — повторил он, — «Ты должен бороться! Твоя битва ещё только начинается!» «Какая битва?» — выдохнул я, — «Мне бы отдохнуть…» «Даже не думай!» — мои слова явно разозлили парня, потому что его грусть сменилась раздражением, — «Ты ведь обещал отомстить… Ты прошёл такой долгий путь не для того, чтобы остановиться уже у самого финиша!» «Отомстить? Кому? Стоящему рядом со мной человеку?.. Но зачем?» Паренёк с силой стукнул себя по лбу, начиная ходить туда-сюда. Мне начало казаться, что галлюцинации становятся слишком реальными. «Как же наша клятва дружбы? Мы ведь поклялись защищать друг друга до самого последнего!..» — в отчаянии прокричал парень, выкидывая вперёд сжатую в кулак руку. Этот жест что-то напомнил мне. Нечто очень важное… Зажмурившись, я стал вспоминать, снова и снова падая в обрывки каких-то историй. — Давай дадим клятву дружбы! – Микагэ уже почти залез на мою кровать, протягивая мне сжатую в кулак руку; я непонимающе смотрел на него, чувствуя себя умственно-отсталым, — Если ты попадёшь в беду на поле боя, я никогда тебя не брошу. Клянусь Богом, если нам предстоит умереть, то умрём мы вместе. У меня перехватило дыхание. Слова, сказанные с такой уверенностью, что даже не имея доверие ко всему миру, ты всё равно начинаешь верить в них. Микагэ – мой единственный и первый друг. Я хотел бы иметь такое же чистое сердце, как у тебя. Но мне не хватит сил сказать это вслух… Я вытянул свою руку, касаясь костяшками правой руки его кулака. Раз Микагэ дал клятву, то и я клянусь. Господи, ради Микагэ я… В голове завертелись тысячи воспоминаний. Побег. Церковь. Фрау. Аянами. Смерть Микагэ. Отчаяние. Кор. Верлорен. Папа. Отец. Хакурен. Око Михаэля. Рафаэль. Ящик Пандоры… Я не заметил, как глаза стали застилать слёзы. Плёнка порвалась, возвратив мне всю память. Я вспомнил. Вспомнил всё. Как Рафаэль захватил меня, забрал ящик и ушёл к Аянами, при этом разрушив здание, где всё ещё оставался Фрау… Фрау! Что с ним?! Выбрался ли он… Господи, пожалуйста, пусть с ним всё будет в порядке! Это всё Рафаэль. Кажется, ему нужно было временно переместиться в другой сосуд, поэтому он предпочёл поставить на мне блок, дабы я не успел натворить глупостей. Но, как оказалось, мои силы оказались сильнее, точнее даже не мои… «Спасибо тебе, Микагэ. Спасибо, что в очередной раз спасаешь меня.» «Не забывай, что я всегда с тобой» — видение невесомо обняло меня, и растворилось, возвращая к реальности. — Смотрю, ты всё вспомнил, — задумчиво пробормотал Аянами, всё ещё удерживая моё подбородок, — что ж, тогда приступим! Я больше не видел в его внешности ничего красивого. Ледяной беспощадный взгляд. Дьявольская усмешка. Ходячая тьма. — К чему… приступим? – прохрипел я, сверля его ненавистным взглядом. — На самом деле, мне нужна лишь твоя кровь. Но я всё же решил показать тебе столь знаменательное представление. В комнату вошёл человек. Одних только чёрных очков было достаточно, чтобы я признал в нём лейтенанта Хьюгу. Он принёс небольшой столик, на котором стояли три открытых коробочки. Одну из них я уже видел – это был ящик Пандоры, всё так же окрашенный в кровавый оттенок. Рядом с ним в бархате лежали око Рафаэля и око Михаэля, в котором всё ещё тёмными сгустками плавали остатки Кор. Моя правая рука рефлекторно открылась, начиная подсвечиваться красным мерцанием. Михаэль был так близко от меня… — Ну что, — продолжил Аянами, когда Хьюга вышел из комнаты и запер дверь, — пора Верлорену вновь возродиться на этой грешной земле!