Спаси...

Лошадь неспешно вошла в ворота легиона, равномерный цокот ее копыт разносился по округе эхом. Дойдя, фактически, до входа в здание, он фыркнул и остановился: -Вниз... - скомандовала девушка, сдавленныи голосом, конь фыркнул и лёг, опускаясь вместе с Акирой. Она начала спускаться, её лицо напрягалось от ощущения боли, что разливалась по её телу. Я подлетел к ней, как можно скорее, подхватывая на руки. Из груди вырвался хриплый стон, и Сино откинула голову, пачкая растрепанные волосы в дорожной пыли. Она была невероятно лёгкой, мягкой и тёплой, её синие глаза были прикрыты чёрными, длинными ресницами, они изредка подрагивали от напряжения. Я бежал по коридору, стараясь как можно меньше амортизировать от пола, чтобы лишний раз не причинять боль брюнетке. В душе был невероятный трепет, я словно не касался земли, потому что то, что я испытывал по отношению к девушке, окрыляло меня. Не смотря на осадок от тяжелого ранения Акиры, по моей вине, я не мог сдержать улыбку...

***

Яркий свет освещал белую больничную палату, пробиваясь через прозрачную тюль, голубоватого оттенка. Все пропахло химическими веществами- составляющими медикаментов. Кровать стояла рядом с окном, что давало возможность наблюдать за происходящим, в небольшом пред больничном парке. Этот санаторий был одним из лучших в стенах. Девушка с мирным выражением лица спала, но я понимал, что это не просто сон. В момент прибытия в госпиталь ее накачали обезболивающими и снотворным, и все время она находилась без сознания, а лишь только поднимались ее веки, прибегали мед сестры, пичкая брюнетку микстурами. Я целыми днями сидел на против её кровати изучая бледно форфоровую кожу, розоватую полоску губ и черноту её волос. Смоляные пряди обрамляли её лицо, подчеркивая мягкий контур. Я пересел на её кровать, нависая над беспомощным телом. В вашей голове, когда-нибудь проносилось так много мыслей об одном человеке, что постепенно начинал сходить с ума? Вот он, лежит на против тебя, ты можешь коснуться его руки, вдохнуть запах волос, услышать биение его сердца, ровный, словно ход часов, но не можешь сказать ему ничего, в то время, как сознание проэцирует в воспоминаниях его голос. У меня было так много времени, но я слишком поздно все осознал. Я изобразил невероятную страсть, нагнулся к ней, очертя ладонью острый край бедра, через одеяло, а затем усмехнулся. Какой же я идиот. Её губы так и манили, слегка приоткрытые, пухлые и сладкие. Я не удержался, чмокнув Акиру в уста, и так замер, я бы все отдал, чтобы только вновь услышать её смех сейчас. Мои щеки резко надулись, от поступившего в мой рот воздуха. Я отпрыгнул от неожиданности. Синие глаза изучали меня, девушка улыбалась, оголяя белоснежные зубы. -Как ты себя чувствуешь?-спросил я, выходя из неловкого положения. -Все хорошо, можно выписывать.-она вновь улыбнулась, закрывая глаза. -Нет. Ты еще... -Я сказала- все в порядке.- перебила она меня.- Уже ничего не болит, все зажило. Я хочу, как можно скорее вернуться в строй, меня ждут ребята, надо начинать... Я приблизился к ней, возвышаясь над беспомощным телом: -Ты меня вообще слышишь? Я тебе сказал нет. –на ее лице образовался легкий румянец, Сино не поднимала на меня взгляда, но я продолжил,- Мне плевать, что ты там еще придумаешь, если ты не хочешь думать и заботиться сама о себе, то это буду делать я. Можешь бить меня, кричать, ненавидеть... Делай, что угодно, но я не позволю тебе вредить себе. Я просто не вижу смысла в этом... В прошлый раз ты видимо плохо меня услышала. Я люблю тебя... Я осекся. Ведь в том, что Акира сейчас здесь, виноват только я. Я не смог уберечь ее от опасности, из-за меня она сейчас страдает. Я никогда не успеваю спасти самых дорогих мне людей. Она отвела взгляд в окну, смотря, как зеленые листья деревьев колышаться на ветру, создавая тихую мелодию счастья, сквозь них, на землю просвечивались тоненькие лучи света, словно художник прочертил идеально ровную линию, золотой гуашью, что вот-вот должна была пронзить землю, лазурно голубое небо, выделялось на фоне белых, пушистых облаков, и казалось, что стоит только пртянуть руку, ты сможешь дотянуться до его необъятной синевы. Когда-то я смотрел на них, сквозь тонкую щель, вверху подземного города, мечтая, увидеть весь мир целеком, думая, что в этом мое счастье. Сейчас, я готов променять всю вселенныю, на взгляд ее сине-серых глаз. Рука сама потянулась к ее лицу, поднимая его за подбородок. Наши губы соприкоснулись от чего, по телу пробежался легкий разряд, она отвечала на мой поцелуй, а затем отстранилась, смотря на меня. Взор ее темных глаз пробирал до глубины души, а во рту остался привкус горечи от таблеток: -Я просто больше не хочу никого терять.- ее голос дрогнул. Меня словно по голове ударили, возвращая к жизни. Мы были до неприличия похожи, это и пугало, я готов был терпеть любую боль в замен ее. Меньше всего в этой жизни, я хотел, чтобы она страдала. Голубая тюль медленно колышалась от поступавшего в комнату воздуха, приятно косаясь моего тела. Она была так красива, даже когда слезы лились по ее коже, оставляя мокрые следы. -Я не знаю, смогу ли я сберечь дорогих тебе людей, себя, тебя... все в этом мире слишком быстро меняеться, за исключением моего отношения к тебе. Даже если меня не будет рядом,- я прислонился своим лбом к ее, чувствуя ее тепло, произнося такие важные слова, почти шепотом,- я всегда буду думать о тебе. В каких бы ситуациях я бы не оказывался, я прийду к тебе, лишь произниси мое имя. Я не позволю тебе быть одной, я не позволю тебе страдать. Если я сказал о своих чувствах, то значит это правда. Я преодолею боль, растояние, себя, но, с этого момента, я всегда буду спасать тебя. Глупышка, ты больше не одна... Pov Акира. Его слова пронзали меня на сквозь, сотнями иголок, по коже пробегали сотни тысячь мурашек, как маленькие насекомые, опутывая все тело. Я не могла в это поверить, он ворвался в мою жизнь, как птица в открытое окно, так стремительно и мгновенно, что невозможно было понять, почему мое сердце бьеться так быстро. Его черные волосы и равнодушный взгляд, порой выбешивали меня, потому что я не могла представить свою жизнь без них, как наркоман, я подсела на человека. Первый раз я его увидела в ночь распределения. Такой одинокий, утративший смысл жизни, с пустым взглядом, покрытый тенью. Затем было утро на крыше, где под одним одеялом мы проспали всю ночь. Он оказался совсем не таким, добрый, чувственный, и такой нуждающийся в любви и понимании. Он смотрел на звезды с такой обреченностью и трепетом... Тогда наши руки соеденились, в этот момент я поняла, что, конечно же, он скорее всего спутал меня со своей любимой, но тогда мне хотелось просто раствориться в небытие, лишь бы продлить это мгновение, я никогда не была так близка с человеком, который в считанные секунды стал мне таким дорогим. Я никогда не думала, что смогу заинтересовать человека, что на столько лет старше меня, и тут дело даже не в возрасте, а то, что с моим относительно узким взглядом на жизнь я врят ли могла заинтересовать своей персоной личность самого лучшего солдата человечества. После той ночи, когда я пришла за своим одеялом, он навис над мною, вдавливая всем телом в свою кровать, тогда он сорвал первый мой поцелуй, с такой нежностью, которая не должна была принадлежать мне. У Леви, на тот момент, была девушка- Петра, с которой я его увидела вместе, после чего, мое сердце снова раскололось на тысячи частей, сбрасывая на землю, напоминая, что мне никогда не суждено вознестись к небесам, от разочарования хотелось выть, но вопреки всему, я была рада за него, потому что верила, что сердце мужчины находиться в хороших руках. Мне было все равно, на его отношение ко мне, ведь главное, что он был счастлив, но он сам проник в мой мир, разрывая в клочья шаблон одиночества, от которого сейчас остался лишь рубец, что всю жизнь будет мне напоминать о той боли, что я терпела в отшельничестве. Теперь я больше не хотела бежать, мне хотелось довериться ему, и взявшись за руки, пройти вместе до огромного скопления воды, что называли океаном. Лишь с ним с одним. Меня наконец- то вытянули за руку из тьмы. Я больше не одна. -Спасибо...- невольно вырвалось у меня из груди. -Я всегда с тобой...- ответил он мне одними губами, наблюдая, как мои скопившиеся слезы блестят в лучах яркого солнца... Даже в его молчание, я твердо знала: я любима!