Не буди воспоминания

На следующий день Тема в одиночестве прогуливался по Коркино. Ему необходимо было подумать о том, что вчера произошло. Только вот периодически Панарина останавливали и просили автограф или сфотографироваться. Да и начал накрапывать мелкий моросящий дождь. Он нашел маленькую кафешку и нырнул туда, заказав себе кофе. А действительно, что дальше? Как он не любил словосочетание «курортный роман». Не любил, и сам же вляпался по самые уши. Хотя здесь и получается «дачно-курортный», да еще и с привкусом воспоминаний юности. Почему-то он уже сейчас думал, что без Кати ему будет нелегко. Он то и раньше ее не забывал, вспоминая иногда. Катя с утра не ответила на его звонок. Может, обиделась? Этих женщин не поймешь. Вчера вроде ей все понравилось. Плакала она по-другому поводу. Он снова вздрогнул, вспомнив этот момент. Это было тяжело. Решится. Но Катя успокоилась. Самое непонятное то, что он хотел продолжения. Он хотел узнать вкус ее губ, когда она не плачет. Панарин расплатился за кофе и пошел в сторону дома, даже несколько ускоряя шаг. А еще он боялся, что Катя могла принять другое решение. Тема прошел в сад к соседям, когда те были дома, днем они никогда не запирали дверь, так как знали, что могли войти только свои. Панарин видел, что бабушка подруги в саду хлопочет над огурцами, невзирая на мерзкую морось. Она его не заметила. — Кать, — Тема позвал подругу, — когда оказался в гостиной. Сверху до него донесся приглушенный кашель. «Вот болванище», — вздохнул Панарин, вышел в сени, чтобы по лестнице подняться к Кате, — Кать, это я. Он вздохнул. Катя лежала на разложенном диване, укутавшись в одеяло. Присел к ней на краешек кровати. — Привет. Прости, что не ответила на твой звонок. Я спала. — Ничего, — Тема все понял. — Спасибо, что пришел, — сказала она. — Кать, я о том поцелуе, что был вчера, — начал Тема, но продолжить дальше не смог, потому что Катя закашляла. — Ты меня утешить хотел? — спросила она. «Утешить? Нет, я хотел совсем не это. Точнее это, но…блин», — Тема подумал об этом, но так ничего из этого не смог сказать. — Спасибо. Что рассказал мне вчера. Потому что для меня это было важно услышать. — Кать, — он взял ее за руку, — из-за меня ты заболела, прости. — Непредсказуемая уральская погода, — кашлянула она, — ты тут ни при чем. — Чаю с малиной тебе принести? — спросил Тема. Катя кивнула, и он вышел из ее комнаты и спустился с чердака, проклиная себя по чем свет. «Москва не сразу строилась», — как нельзя, кстати, Панарин вспомнил любимую дедушкину цитату. Пока Амалия Петровна накрывала огурцы в саду, Тема заварил для Кати крепкий черный малиновый чай. По себе помнил, насколько летом болеть было несправедливо. Он принес крепкий и сладкий напиток Кате. — Спасибо, — прошептала она, осторожно принимая горячий напиток, — побудь со мной. — Я никуда не уйду, — сказал Панарин и присел к ней за подушку, так, чтобы можно было перебирать ее слегка влажные короткие волосы. Он заметил электронный градусник, на котором была температура «тридцать восемь», снова мысленно отругав себя. — Бабушка со мной с утра возилась, вот только к своим огурцам отправилась, и тут ты пришел, — хрипло сказала Катя. — Поменьше говори, давай лучше я тебе что-нибудь буду рассказывать, я не могу слышать, как ты хрипишь, попросил Тема. Девушка согласно кивнула. — Помнишь, как мы в детстве прожгли ковер в гостиной дедушки? Ему из Москвы друг привез зажигалку модную такую, с открывающейся крышкой, а нам было лет по семь, и мы, из любопытства, искали, чтобы ей поджечь. Дед ее на столе без присмотра оставил, даже не подумав о том, что мы ее могли взять. Да уж, я тогда ремня отхватил. Почему-то Тема вспомнил именно этот случай. Он казался ему забавным. Хотя и других общих воспоминаний о детских проказах у них с Катей вагон и маленькая тележка. Он увидел, как ее плечи мелко трясутся: Катя смеялась. — Да мне тоже от бабушки досталось, — прошептала она. — А она была такая красивая, и было любопытно, как она горит. К тому же, это были не спички. Вот именно за это то и получил. А еще мне нравилось, когда мы играли в пиратов. И «плавали» по очереди на наших кораблях-чердаках «Звезда» и «Полярный». Как дедушка шутил — «Бороздили просторы вселенной». — А еще у меня была даже мягкая игрушка-попугай, — Катя улыбнулась. — Настоящий капитан! Да, мы с тобой и Жюль Верном зачитывались. Хороших книг в нашей городской библиотеке было мало, — Панарин почувствовал, как Катя взяла его за руку, и крепко сжал ее в ответ. — А еще я помню, как мы ездили на твой первый настоящий матч, и ты тогда шайбу забросил, — прошептала девушка. — Ничего себе, — сказал Тема, — Это было так давно, что будто не со мной. Тема на секунду задумался, вспоминая те самые ощущения. И было еще одно воспоминание. Которое он не доставал из закромов своей памяти до вчерашнего вечера. Как он впервые в 16 лет попытался поцеловать Катю. Это случилось также летом, примерно за два месяца до его предполагаемого отъезда, о котором еще никто кроме его и дедушки не знал. Они возвращались с так называемой сельской дискотеки, где Панарину даже пришлось отбивать ее от каких-то ненормальных. Хотя тогда он еще не был настолько натренированным, как сейчас. Так вот после драки он ее и поцеловал. Она не разговаривала с ним неделю. А потом еще и этот отъезд. И, вот сейчас как будто все повторяется. Он поцеловал Катю, а ему скоро уезжать. Дурак — это мало сказано. Тема не заметил, как Катя уснула. Он легонько поправил ее челку, упавшую ей на глаза, подоткнул ей одеяло. Тема думал остаться, но он не знал, рассказала ли Катя Амалии Петровне, о том, что вчера произошло между ними. Всего лишь хотел утешить, да? Нет, это точно неправда. Только вот как теперь сказать об этом Кате, чтобы она поверила ему? Он тихо вышел. — Дед, воспитывать будешь? — спросил Тема, присаживаясь ужинать. Он пришел домой, и дедушка сразу позвал его к столу, где аппетитно пахло жареной картошкой, а еще был вкусный салат из собственных помидор. — Нет, поздно уже, я тебе ночью это говорил, а вот, Катю тоже нужно было в баньку позвать. Тема и без того уже себя чувствовал виноватым. У Амалии Петровны в доме была газовая колонка, ставить которую дедушка Темы наотрез отказался. Но, видимо, этого было мало. Вчера ночью похолодало, и было уже не так жарко. — Чего вы делать будете-то? Катя то у нас невеста завидная, в девках долго сидеть не будет, — вздохнул Семен Аркадьевич, — наверняка, же сразу поехать с тобой не сможет. — По-моему, ты бежишь впереди паровоза. Мне Катя сегодня на то, что я ее поцеловал, выдала, что я хотел утешить! Нет, я действительно хотел ее успокоить. Только эта мысль пришла чуть позднее действия, скажем так, — Теме наконец-то удалось сформулировать то, что произошло ночью между ним и Катей. Семен Аркадьевич ухмыльнулся. — Мудрая девочка. Нечего тебе сразу поддаваться. Разбалует еще. — Деееед, — протянул Тема. — Что? Неужели, правда, влюбился? — Семен Аркадьевич внимательно посмотрел на внука. — Если бы все это было так просто, — вздохнул он, — я и сам еще не понял до конца. Но мне приятно заботится о ней. — Мама Кати ее отца два года из армии ждала. И ведь дождалась. А тогда еще всяких интернетов не было, письмами переписывались, сейчас уже и не знают, что это такое. А служил он неблизко, под Читой, — дедушка Темы вспомнил историю, которую ему рассказывала Амалия про свою дочку. Тема слышал эту историю, Катя рассказывала. Это была одна из тех семейных преданий, которые передаются по наследству. А еще говорят, что история повторяется. Вот только Катя точно его два года ждать не будет. Он обязательно уговорит ее уехать с ним. С этими мыслями он и отправился спать.