Взгляд Императора

Петбе был раздражен. Он привык знать, где находится, но это место было совершенно размытым пятном для него. Корабль, предоставленный кланом Кулексус, не имел ни опознавательных знаков, ни иллюминаторов. Полет, продолжавшийся один час, закончился прибытием в крытый подземный ангар, спрятанный за многотонными шлюзами в неизвестной локации. Внутренние пространственные датчики кустодия были заглушены, так что ему пришлось прислушаться к своим собственным ощущениям: он мог определить только, что оказался намного южнее Имперского Дворца. Все остальное было скрыто от него бдительным вниманием клана. Их никто не встретил. Кроме капитана, на борту корабля находился лишь пилот, который вызвался сопроводить гостя к месту назначения. Это был человек в неприметной гражданской одежде, по которому было сложно сказать, где он работает. Каждое его движение было отчетливым и неторопливым. Они шли по темным низким коридорам, пропитанным влагой из толщи подземных источников. «Это место очень удалено от ульев» — подумал про себя Петбе, сознавая, что любые подземные резервуары с водой были давно истощены там, где стояли города. Им изредка встречались люди, но они были столь безлики и неспешны, что их с легкостью можно было принять за сервиторов. И еще в подземных помещениях царила тишина. Почти что давящая, гулкая, несмотря на эхо их стремительных шагов. ̶ Ваш клан — самый засекреченный из всех, — пробормотал кустодий, разглядывая надписи на изредка встречающихся дверях. Его собеседник был немногословен и неэмоционален. ̶ Это так, — кивнул он, не оборачиваясь на золотого воина, — Ввиду редкости гена парии являются бесценным ресурсом для Империума. ̶ Ну, раз они так редки, — отозвался Петбе, — Как вы их находите среди миллионов? ̶ Это сложная процедура. Нам во многом содействуют Сестры Безмолвия, у них удивительный нюх как на псайкеров, так и на парий. Да и пария, если он достаточно силен, выделяется среди миллионов жителей планет. ̶ Они попадают к вам детьми? — взглянул на человека кустодий. Сотрудник Кулексус вздохнул. ̶ Они отдают всю свою жизнь службе Императору, — неопределенно ответил он, подумав, — От рождения и до самой смерти. Петбе хохотнул: ̶ Ну, тогда мы в чем-то похожи. Они вышли в небольшой зал с высоким потолком, с причудливой мозаикой на полу и единственным человеком в нем. Человек этот был высок, худощав, и носил серебряную маску в форме черепа. Войдя, сотрудник клана поклонился ему, а затем заговорил: ̶ Достопочтенный Кулексус. Прибыл ветеран-кустодий из Дворца по вашему указанию. ̶ Благодарю, Кворус. Ты свободен, — голос человека протяжный, почти что шепчущий. Пилот снова поклонился и отправился в обратную сторону. ̶ Капитан Петбе. Я слышал о вашей репутации. Поэтому вы здесь, — слегка кивнул человек в маске. Преторианец скрестил руки на груди, недоверчиво глядя на него. ̶ А вы, собственно, кто? Вас величать «Достопочтенный Кулексус» или как-то еще? Эмоций за серебряной маской было не разглядеть. Более того, датчики давления и раздражения в шлеме Кустодеса ничего не показывали. Как будто перед капитаном стояла глухая стена. ̶ Зовите меня просто «Кулексус». Говоря со мной, вы говорите со всем Храмом. Петбе кивнул. ̶ В любом случае, я здесь затем, чтобы ввести вас в курс дела, прежде чем знакомить вас с субъектом. ̶ С убийцей? Кулексус заколебался, словно обжевывая слово. ̶ Именно. ̶ Рад это слышать. В чем, собственно, заключается моя задача? Черные провалы глаз изучали высокого гостя, глядя снизу вверх. ̶ Вы должны стать сопровождающим для ассасина нашего Храма. После ряда инцидентов было решено приставлять солдата вашей братии к каждому агенту. Их безудержной силе требуется ваша холодная выдержка и контроль. Кустодес — единственные, кто способен справиться с этой задачей. Петбе кивнул, пытаясь, в то же время считать показания ауспика. Тот издал короткий сигнал и указал, что в радиусе ста метров от солдата находилось не более 30 человек. Это было достаточно странно для столь массивного комплекса, хотя, скорее всего, парии не считались за людей. ̶ Есть определенная вероятность использования ассасинов Кулексус в случае осады. Это небольшой шанс, но принять его во внимание нужно обязательно. Константин Валдор лично отобрал солдат для исполнения этой задачи. ̶ Переходите к делу. Я знаком с общей ситуацией. Вздохнув, Кулексус ответил: ̶ Что же, тогда прошу за мной. Они зашагали по коридору, на первый взгляд ничем не отличавшемуся от предыдущего, но чуткие сенсоры Петбе определи множественные скрытые датчики движения, тепловые сканеры, установки пси-излучения и баки слезоточивого газа. Где-то прятались даже скрытые видеокастеры, которые следили за каждым движением солдата в золотых доспехах. Хмыкнув, капитан медленно шагал, прислушиваясь к словам Достопочтенного Кулексус. ̶ Ввиду специфичности миссии вам необходимо поближе познакомиться с вашим ассасином. Вам нужно отработать совместные действия, подогнать скорость реакции и стратегию друг под друга. Преторианец пожал плечами. ̶ Шлем Кулексус так же многофункционален, как и ваш, господин капитан. При подключении в боевом режиме между вами наладится вокс связь, вам будут поступать данные о местонахождении ассасина, о его состоянии, стрессе и тому подобном. Но об этом — позже. Сейчас я должен вас проинформировать по поводу субъекта, который отнюдь не так прост. Она показывает удивительные способности, но она слишком необузданна и молода. Поэтому решено было приставить к ней опытного и закаленного в боях воина. ̶ Она? — переспросил Петбе. ̶ Да. Ее кодовое имя — Мерена. Ей двадцать, и она превосходный убийца. Но два задокументированных раза она нарушала приказы, поэтому ей требуется особый контроль. Мы не нашли лучшего специалиста, чем вы, капитан Петбе. На вас будет лежать ответственность за ее жизнь. Солдат кивнул. Ему не впервой приходилось кого-либо охранять. Кулексус улыбнулся под маской и остановился возле одной из дверей. Прежде чем приложить ладонь к считывателю, он сказал: ̶ Она своенравна. Будьте настойчивы с ней, и она посеет необузданную смерть среди врагов Императора. Но помните — ее жизнь крайне важна, ассасинов осталось очень мало — около ста на весь Империум. Мы не можем себе позволить разбрасываться ими. Ничего не ответив, капитан шагнул внутрь помещения, как только дверь открылась. Зал этот, хоть и был выделен лишь для одного убийцы, был очень просторен и напоминал, в первую очередь, храм. Все поверхности были сделаны из черного мрамора и гранита, на высокие стены бил неяркий свет из спрятанных люминаторов, а посреди помещения находилось нечто, напоминавшее кафедру. Около нее, стоя на коленях, находилась девушка в черном обтягивающем костюме. Она стояла спиной к гостю и даже не вздрогнула, когда громкие шаги его эхом прокатились по залу. Дверь закрылась за капитаном. Девушка встала и обернулась на солдата. Она имела длинные пепельного цвета волосы, сплетенные в хвост. Лицо ее было бледным, и черные как смоль глаза резко выделялись на фоне этой белизны. Угольки рассматривали новоприбывшего, пронзая его насквозь, изучая его душу. Петбе не реагировал. На него, порой, смотрели гораздо более могущественные существа. Девушка медленно подошла к гостю. Каблуки негромко стучали по полу. Кустодий следил за ней. ̶ Воин Императора, — сказала ассасин, подойдя поближе, — Ты пришел, чтобы стать моим компаньоном? Петбе кивнул, прислушиваясь к своим ощущениям. Казалось, что стало на порядок холоднее, хотя термометр не регистрировал изменения температуры. Комната будто глушила звуки, мысли и не позволяла приборам кустодианца работать в полной мере. Пораздумав пару секунд, капитан отстегнул и снял свой шлем, чтобы собственными глазами наблюдать объект. ̶ Капитан Петбе, ветеран Легио Кустодес. Твое имя Мерена, так ли, ассасин? Девушка склонила голову набок. ̶ Верно. Что вам наговорили про меня? Солдат сурово смотрел на нее. ̶ Что вам нельзя доверять. Короткая ухмылка прочертила лицо ассасина. ̶ Они не врали. Ну что же, я думаю, вы знаете о свойствах ассасинов-Кулексус? ̶ Мне сказали что вы — воплощенный страх. Что рядом с вами невозможно находиться, — он сделал шаг вперед, — Но я что-то страха не чувствую. Девушка некоторое время молчала, прежде чем ответить: ̶ Капитан Петбе, посмотрите на эти стены. Кустодес подошел к одной из стен и пригляделся. Они были испещрены вырезанными надписями. По всей поверхности. Это была некая разновидность высокого готика, но Петбе не мог различить значения слов. ̶ Эта комната опечатана. То, что вы видите — блокирующие надписи, регалии чистоты. Внутри помещения мои способности подавляются, чтобы я могла спокойно передвигаться и общаться с людьми. Петбе искоса на нее посмотрел. Пока он не питал к ней теплых чувств. ̶ Но надо отдать вам должное. Психическая подготовка Кустодес несравнима. Вы идеально подходите на эту роль. Но вам следует кое-что учесть, — она подошла поближе, — Я не терплю, когда мной командуют. Настала очередь капитана ухмыляться. ̶ Вы ассасин, мадам, инструмент. Вы обязаны выполнять приказы своего клана. ̶ Я знаю это. И я добиваюсь своего — еще ни одна цель не ушла от меня. Я не терплю, когда мною командуют в поле — у меня есть свой собственный план, и я не приемлю, когда кто-либо его нарушает. Они рассматривали друг друга, и Петбе видел за глазами девушки лишь бесконечную пустоту, бездну самого Имматериума. Он задумчиво почесал подбородок. ̶ Я слышал, что у вас нет души. Так ли это, Кулексус? Прямо сейчас мои приборы говорят, что в комнате я один. Мерена обдумала этот вопрос, прежде чем ответить. ̶ Я не ощущаю теплоты. Я не ощущаю чувств. Вот моя разница. Я не человек и не способна жить в обществе людей. Внутри меня лишь воронка, которая притягивает энергию. Именно поэтому ваши приборы меня не видят. Именно поэтому передо мной испытывают страх. Я Кулексус и останусь им до самой смерти. В то же время в твоих глазах, кустодий, я вижу бесконечную верность, толику ярости, мудрость и слабый отблеск сияния Императора. Скажи мне, капитан Петбе, ты видел своего повелителя вживую? ̶ Да. ̶ И что ощущаешь при виде него? Каков он? Кустодес вздохнул. ̶ Он мой наставник. Мой создатель. Он бесконечно важен и бесконечно могущественен. От него исходят волны энергии. Видя его, я остро ощущаю важность своей задачи. Чувствую свой долг каждой клеткой тела. Это нельзя передать, убийца — и тебе не суждено познать это. Девушка лишь покачала головой: ̶ Мне вообще не суждено понимать человеческие порывы. ̶ Что же, в любом случае нам придется работать вместе. И я очень советую тебе прислушиваться к моим приказам. Я говорю это как ветеран сотен войн, как человек, сокрушивший тысячу врагов. Я побывал в страшнейших боях и остался жив. Я побывал в клыкастом зеве варпа — и я знаю, чего действительно стоит бояться. Кулексус улыбнулась, и тень проскользнула в ее глазах. ̶ Я уверена, что так и есть. Но ты не знаешь, что такое пустота. И я покажу тебе. *** Оперные театры Терры по праву считались лучшими в Империуме. И дело даже не в масштабе — в слишком большом зале не разглядишь актеров и не услышишь их голосов — дело в качестве и красоте. Пол в таких заведениях был выложен белым мрамором с прожилками золота, кресла были сделаны из секвойи и обиты кожей грокса или алым бархатом. В зале было прохладно, и в воздухе витал едва слышимый аромат цветов. Люстра под потолком весила несколько тонн и была украшена рубинами, золотом и янтарем. Сцена представляла собой средоточие мастерства и умений. Актеры театра были настоящими мастерами своего дела, посвящали театру всю свою жизнь и ни разу за историю не совершили ни единой ошибки. Лучшим из всех являлся театр «Gloria Peritia», который находился во Внутреннем Дворце. Считается, что первый спектакль посетил сам Император, а после выступления бросил розу на сцену в знак почтения. Роза эта нынче хранилась в фойе театра, в стазис-футляре, дабы можно было предотвратить ее увядание. Оркестр же здесь представлял собой лучших виртуозов всех видов инструментов. Манера игры и партитура была позаимствована из древнейших времен — им было не меньше 30 тысяч лет. Оркестр этот играл на множестве торжеств, начиная от марша космодесанта и кончая демонстрациями Имперских Симфоний. Каждая сыгранная нота, каждый вздох и звук — все было наполнено невероятной красотой, пронизывающей само полотно воздуха. И Кассий чувствовал себя неуютно. Он знал, что билеты были предоставлены им как избранным летописцам, но все равно не был готов к такой роскоши. Сидя в отдельной ложе второго яруса вместе с Мелиссой, он был так очарован голосом солистки, что совершенно забыл, зачем он здесь. Приоткрыв рот, он наблюдал за девушкой в вычурных одеяниях, поющую песню о своем муже, ушедшем на войну. Она, присев на камень в саду, смотрела на Луну и молилась за мужа, прося скорее отпустить его домой. «Удивительно», — подумал Обердин, — «Людям действительно стоило бы сейчас молиться на Луну, где расположены все силы орбитальной обороны». Во всплеске внезапной мысли он посмотрел на Мелиссу, которая, облокотившись на перила, с улыбкой слушала излияния на высоком готике. Синий блеск со сцены отражался от ее импланта, мерцая во тьме. Кассий прикрыл глаза. Девушка на сцене продолжала протяжно петь. Luna, celi domina. Ubi est caritas? Palpate meæ, Erit anima mea… Зачем он здесь? Почему он следует указаниям? Кто командует им? Следует плюнуть на все и наслаждаться жизнью. Заговор отнимет время и силы. Гораздо проще отдаться во власть любви, страсти и красоты. Возможно, жизнь их скоро оборвется. Возможно, смерть следует за ними из глубин. Зачем же тратить силы на бесполезный труд? Зачем стараться, если можно внимать собственным прихотям? Tempestas veniet cito, Et cadent inimici. Accipe munusculum, Pace innoxium. Закрыв лицо руками, девушка, словно раненая птица, прильнула к камню, разразившись в рыданиях. Оркестр сыграл несколько темных, почти что траурных нот, а затем взял финальный аккорд, глубокий и плавный. Он растворился в тишине, которую после прорвали овации. Дождавшись антракта, Кассий обратился к длинноволосой девушке-поэту, стоя в буфете. ̶ Прекрасная игра, не правда ли? Мелисса уминала изысканное пирожное, так что не сразу смогла ответить: ̶ О, безусловно. ̶ Вы не пишите? Не делаете записей для будущих стихов? ̶ Что вы, Обердин. ̶ Почему же? Два глотка шампанского скользнули по ее горлу. ̶ Поймите меня правильно. В такие моменты я привыкла отрекаться от всего и наслаждаться красотой. Вы же чувствовали этот дух, эту гармонию звуков? Какой же смысл мне сейчас писать стихи, если я все равно не смогу передать это в полной мере? Кассий кивнул и прильнул к бокалу вина. Что-то часто он его пьет в последнее время. ̶ Тогда о чем же вы пишите? Что вдохновляет вас? ̶ Многое. Почти все сразу. Я не пишу о чем-то конкретном, я оперирую собирательными образами. В стихах я, например, не стала бы прямо говорить о Дорне «примарх». Я использую отрешенные выражения, близкие по смыслу обороты и так далее. «Своим сияньем золотым он светит свысока, и воля вновь его видна, в глазах видна тоска. Он видит горы за окном, и блещущий рассвет. Отцу не смеет он перечь, и в нем сомнений нет». Примерно так, Обердин. Я хожу вокруг да около, хорошо это или плохо. Прозвучал первый звонок. Стоило поторопиться, если пиктограф действительно хотел что-либо узнать. ̶ В этом есть какая-то своя романтика, не скрою. Но что-то же действительно толкает на творчество. Мне, например, очень нравятся Сады, их экзотические районы. Я постоянно делаю пикты удивительных цветов и деревьев. Знаете, мне хочется окружить себя этими изображениями, погрузиться в этот мир, не отпускать его. Мелисса, должно же быть что-то, рождающее схожее чувство у вас? Мелисса улыбнулась и допила шампанское. ̶ Хорошо, говоря так, я бы упомянула зал Большого Совета, где шепот, крик и разговор слились воедино. Я бы сказала, что проспекты центрального округа вскружили мне голову. Цитадель Кустодес также отдавала величием, которое я не могла не отметить. На множество строк меня вдохновил читальный зал Архива, где я искала древние поэтические сборники. Мне стоит, я думаю, также побывать в Садах. Говорят, что в них себя ощущаешь как на другой планете. Кассий кивнул и разделался со своим напитком. Прозвучал второй звонок. Люди вокруг повставали и двинулись в сторону зала. Пиктограф облизнул губы. Оставались секунды. ̶ А что насчет Врат Вечности? Неужели это сооружение не вдохнуло в вас жизнь? Неужели вы не написали строк, посвященных им? Мелисса, подобрав сумочку, призадумалась. Людей вокруг становилось все меньше. ̶ Хм. Такое ощущение, что вы меня допрашиваете, Кассий. Что же, я думаю, что и Врата меня немало вдохновили. Но я не писала про них. Хотите верьте, хотите нет. Они слишком далеки от меня, это мир Императора, это иная суть. Я не могу писать про то, чего не понимаю. Это бесконечно выше любого из людей. Кассий вздохнул и согласился с ней. Это было что-то. Опера не ждала, но вряд ли Обердин думал о ней. Он думал о том, справился ли он со своей задачей. Он думал о Розилин. Его сестра была где-то далеко, и только Кассий мог обезопасить ее. Пусть даже шпионя за своими коллегами. Пусть даже выпытывая информацию. Она была бесконечно дорога ему, и любые усилия стоили своего результата.