Взгляд Императора

Ангары штаба Механикум были столь огромны, что в них можно было держать несколько боевых барж. Каждый ангар имел тысячи рабочих, обеспечивающих работу сотен и сотен боевых машин. Один из отсеков занимался производством пневмопоездов, другой – производством наземных машин. Складские помещения были очищены и переоборудованы для обслуживания Легио Титаникус. Гигантские машины почти доставали до потолка невообразимых помещений, ноги колоссов были целыми башнями, вокруг которых крутились сервиторы, регулируя гидравлику, приваривая детали и настраивая электронику. С корпусов титанов свисали зеленые, черные и оранжевые флаги. Здесь собралось три легиона в полном составе – такое звено редко можно было встретить в одном месте. Они представляли собой могучую армию, способную подчинить своей воле не одну планету. Их орудия способны испепелять города, их броня – выдерживать попадания атомного оружия. Каждый их шаг отдавал мужеством и волей Императора. И долг их отныне – уничтожать себе подобных. Принцепс Омино Траксус перелистывал данные отчета на планшете, сидя на цистерне с жидким азотом. Руки его слегка дрожали от симатической связи с собственным титаном. Колоссальный Магнум Вертутис, передовой титан класса «Император» легиона Магнум, подвергался ремонту после получения незначительных повреждений при транспортировке. Более того, его орудия заменяли на менее дальнобольные, но гораздо более эффективные против титанов. Левая рука обзавелась мощным орудием «Хэллсторм», в то время как на правую руку прямо сейчас прикрепляли эксперементальный «Плазменный Аннигилятор» - оружие, способное прошивать титанов насквозь, невзирая на любые средства защиты. Оно было снято с платформы Легио Ординатус, когда шасси машины полностью вышло из строя. Траксус потер свое плечо, когда к суставу титана присоединили новое оружие. Сервиторы начали закручивать замки и закреплять затворы, смазывая все это освященным машинным маслом. Магос, стоявший недалеко от принцепса, нараспев читал литанию усмирения Духа Машины, следя за процессом замены. Тяжелые краны отсоединили зажимы, когда связь была проведена, и Аннигилятор был соединен с основными системами Магнум Вертутис. Многотонное орудие стало частью титана, и Омино дернулся, когда системы загудели и сигнализировали о работоспособности новой детали. Траксус поднял голову, чтобы разглядеть агрегат невиданной мощи. Ему придется свыкнуться с ним, и если молитвы магоса успокаивали Дух Машины, то успокоиться принцепсу не поможет никто. ̶ Он прекрасен, не так ли, сэр? – раздался голос совсем рядом с Омино, так что он вздрогнул от неожиданности. Принцепс обернулся. К нему незаметно подошел Эльберт Моуди – один из модерати титана, верный и ответственный человек. Он держался всегда как на плацу, а в руке он держал информационный планшет, словно это был портфель. Зеленые глаза смотрели наверх, где механикум проводили свои последние работы. Принцепс кивнул ему. ̶ Жемчужина легиона. Я… Постоянно чувствую его жажду битвы. Магнум Вертутис хочет, чтобы Хорус добрался до Терры как можно скорее. Модерати сверил его взглядом. ̶ Это очень неоднозначно звучит, мой принцепс. Траксус вздохнул и развел руками. ̶ Что сейчас может быть однозначно? Вся галактика раскололась на части. Миры, терпеливо приведенные к Согласию, были вновь преданы огню. Надежда сменилась болью и отчаянием. Повсюду, как реакция на страх, зародились культы «Божественного Откровения». И виной всему тщеславие Воителя. Что-то переклинило в его голове. Я не знаю, что. Создается впечатление, что Хорус Луперкаль давно пал в бою смертью храбрых. И что армиями предателей управляет какая-то иная сила. Нечто не от мира сего. Нечто ужасное. Все это в совокупности с желаниями титана создает в моей голове сущий сумбур. Я люблю Вертутис, но я не могу спать по ночам – моя голова полнится мыслями. Непрошенными мыслями. Вот так вот, Эльберт. Почесав щетину с проблесками седины, принцепс подобрал свой планшет с цистерны и вновь пробежался глазами по последним строкам доклада. ̶ Я не знаю, что вам ответить, сэр. Война – вещь непостоянная. С ней меняется и наше сознание, - нерешительно произнес модерати. Омино кивнул, не поднимая глаз. ̶ Ты прав. Я готов к этим изменениям. Просто… это все слишком неожиданно. Я знаю, что прошло полтора года, но все это слишком серьезно для простого подхода. ̶ Сэр, вы сами много раз говорили, что война – это искусство. Нужно обладать особыми навыками, чтобы вести ее с умом. А такого виртуоза, как вы, очень сложно найти во всем Империуме. Я доверяю вам. Вам верит и Вертутис. Принцепс тепло улыбнулся. ̶ Искусство войны… - протянул он, откладывая планшет, - Это напоминает мне примарха Кровавых Ангелов. Прекраснейший воин из всех. Дерется с грацией, достойной поклонения. Красивые удары разят нечестивых тварей… В каком-то роде Вертутис на него похож. И я горжусь своей долей в этом деле. Мне не достигнуть грации великого Джастина Магнума, моего учителя. Но каждый человек отживает свой век, и поэтому я руковожу на этой войне. Честные зеленые глаза смотрели на принцепса с уважением. ̶ Великий Джастин гордился бы вами, мой принцепс. Вы достигли многого. Вы следуете его заветам. Вы не дали ни единого шанса усомниться в вашей компетентности. И я чту за честь сражаться бок о бок с вами. Траксус рассмеялся, не выдержав: ̶ Хватит льстить мне, мой друг. Так я позабуду все свои обязанности. Теперь рассмеялись оба. ̶ Знаете, сэр, иногда я завидую вам как принцепсу. Магнум Вертутис – великая машина. Должно быть, ощущение единения с ней непередаваемо. Омино покачал головой и положил руку на плечо своему модерати. ̶ Эта ноша безумно тяжела, Эльберт. Пусть несет ее один человек. Я умру вместе с титаном, и мое сердце бъется в такт с его. Его боль – моя боль, и жажда его передается мне. Более того, ни один титан не обойдется без модерати – без вас с Луилом я буду слеп, глух и беспомощен. Ваша работа важна для меня как ничто другое. Как там Луил, кстати? Эльберт сглотнул. ̶ Вероятно, придается единению с проповедниками «Божественного Откровения». Омино нахмурился при таких словах. ̶ Ох, не одобряю я этого. Как я уже говорил, вера – показатель страха, а не… Принцепс не успел договорить, как двери цеха распахнулись и внутрь быстрым шагом не вошел отряд из шести сверкающих солдат. Все до одного были облачены в золотистую броню, шлемы четверых из них были украшены алыми плюмажами, а в руках поблескивали длинные элегантные алебарды – это были воины Кустодес. Двое других солдат превосходили их в комплекции и в величии. Один из них гордо носил золотую Аквилу на своем доспехе, тогда как другой смиренно сложил белоснежные крылья за спиной. Личность этих людей не подвергалась сомнениям. Завидев их, Моуди рухнул на колени, а магос, читавший литанию, в мгновение ока замолк и исчез с их пути. Только оборванный на полуслове Траксус продолжил стоять, глядя на приближающихся примархов. ̶ Омино Траксус? – требовательно спросил Дорн, подойдя поближе. ̶ К вашим услугам, Главнокомандующий, - смутившись, ответил принцепс. ̶ Я и мой брат, - Рогал кивнул в сторону отрешенного Сангвиния, которому принцепс тут же отвесил поклон, - Пришли узнать о состоянии легионов титанов. ̶ Эмм… Как вам будет угодно, - сказал Омино, - Часть Первого Батальона Легио Магнум находится прямо перед вами. ̶ Нам лучше пройтись, - отрезал Дорн, - Вы свободны, - это он обратился к коленопреклоненному модерати. Тот, помешкав, встал на ноги и быстрым шагом отправился к выходу. ̶ За мной, - сказал примарх седьмого легиона, и Траксус последовал за ним. Кустодес обступали их со всех сторон, Сангвиний был чуть позади, погруженный в свои мысли. Принцепс сглотнул, сознавая честь встречи с сыновьями Императора. Они двигались по длинному проходу от края до края помещения, что шел мимо пятерых титанов, разместившихся здесь. Пространство вокруг было заставлено станками, опорами кранов, грузами, боеприпасами и запасными деталями. Повсюду сновали сервиторы, для которых не существовало ничего, кроме работы. Примархи не были для них ничем, кроме цели обслуживания, как и любой другой человек. Но принцепс прямо-таки ощущал силу воли Дорна, которая накрыла его, как пелена. Более того, спиной он чувствовал жар, исходящий от Ангела, будто в нем затаилась частица солнца. «Это печать их отца» - подумал про себя Омино, вопросительно глядя на Главнокомандующего. Тот потер переносицу и произнес: ̶ Я слышал, вы были назначены в качестве верховного командира Легио Титаникус как самый опытный принцепс на планете. Сколько лет вы служите, Траксус? ̶ Пятьдесят пять. Из них я пробыл сорок лет в составе 77 экспедиционной флотилии во главе с примархом Эль Джонсоном. Дорн кивнул. ̶ Ваша репутация безупречна, мой друг. Как и у Хоруса, до того, как он отвернулся от Императора. Омино ощутил холодок внутри от этих слов. ̶ Сэр, я… ̶ Тише. До вас Легио Магнум управлял принцепс по имени Джастин. Это так? ̶ Верно, мой лорд. ̶ Этот человек две сотни лет сражался бок о бок с Императором. Я знал его – это был настоящий первооткрыватель в искусстве управления титанами. Он не проиграл ни одного боя, успев привести к Согласию полтораста миров. Вы были его учеником, Траксус? Принцепс снова смутился. ̶ Так и было, Главнокомандующий. ̶ И он был хорошего мнения о вас? ̶ Со всей скромностью, сэр, он всегда называл меня своим преемником. Дорн ухмыльнулся. ̶ Если уж вы честны передо мной, то и мне нечего скрывать от вас, принцепс. Сколько титанов находится под вашим началом в составе оборонных сил? Принцепс секунду обдумал ответ. ̶ Шестьдесят три титана, мой лорд. ̶ И сколько из них «Императоров»? ̶ Девять, мой лорд. Взгляд примарха похолодел. Он остановился и задумчиво посмотрел на «Разбойника», мимо которого они в данный момент проходили. ̶ Против шестнадцати таковых у предателей. Что же, ни для кого из нас грядущая битва не окажется легкой. Я ожидаю прибытия моего легиона с Марса. Количество титанов у сил Воителя, - последнее слово Рогал буквально выплюнул, - Может возрасти. Причем намного. Многие погибнут в огне космической битвы, бесспорно, но ни для кого не секрет, что вам предстоит встретиться с целой армией лицом к лицу. И впервые противник не будет уступать вам ни в чем. Кроме вашей тактики. Я понятно выражаюсь? Принцепс закивал, внимательно глядя на примарха. ̶ Отлично. Что насчет вашего личного титана, принцепс Траксус? Оттенок гордости зазвучал в устах Омино: ̶ Мой титан – Магнум Вертутис. Создан в цехах Марса сто одиннадцать лет назад. Под мое управление перешел тридцать лет назад, после смерти принцепса Джастина. Провел около шестидесяти боев, выиграл все. На данный момент дальнобойные артиллерийские орудия были заменены на противотитановые экспериментальные образцы нового поколения. Рогал удовлетворенно кивнул и возобновил ходьбу. ̶ Это правильное решение. Основная ваша задача – истребление вражеских титанов. Пробить их броню способны только вы или тяжелые батареи у входа во Дворец. Но они имеют весьма удручающую дальность, поэтому старайтесь заманить их поближе и окружать. Вы это умеете, Траксус, я знаю. Принцепс пожал плечами. ̶ Все мои способности в вашем распоряжении, - ответил он, все еще накрытый аурой превосходства примарха. Дорн хмыкнул и замолчал. Зато подал голос Сангвиний, казалось, выйдя из своего транса: ̶ У меня предчувствие. ̶ Что такое, брат? – обернулся Дорн. Ангел смотрел куда-то перед собой. ̶ Я чувствую что-то. Возмущение на грани восприятия. Что-то происходит. Взгляд примарха Имперских Кулаков стал настороженным. ̶ Что-то в Варпе? Ты чувствуешь врага? Сангвиний покачал головой, но как-то неуверенно. ̶ Я не знаю. Как будто что-то… Я вижу огонь. Он движется к нам. И мы что-то упустили. Какое-то присутствие во Дворце. Здесь есть кто-то, кого не должно быть. ̶ Враги, - сорвался едва слышный шепот с губ Дорна, - Сангвиний, что ты видишь? Где нам искать? Кто это может быть? Ангел отступил на шаг и еще сильнее закачал головой. ̶ Я не знаю, кто это. Я не знаю, где это. Но если мы это упустим, весь Дворец будет в опасности. Дорн внезапно подскочил к брату и взял его за грудки. Это произошло так быстро, что принцепс даже не успел испугаться. ̶ Почему ты вечно недоговариваешь?! – воскликнул Дорн, тряся Сангвиния, - Что скрыто за пеленой? Обмякший в его руках Ангел поднял на него свои бездонные голубые глаза: ̶ Предательство, - прошептал он. *** ̶ Ну куда, куда ты опять собрался? – воскликнула Айнедиль, прижимаясь к нему сзади. Кассий вздохнул. ̶ Это по работе, ты же знаешь, какой у нас долг. ̶ Мы работаем вместе. Он покачал головой. ̶ Послушай, это очень серьезно. Я обязан кое с кем встретиться. Я обещаю, я схожу – и после этого я весь твой. Просто дай мне время. Айнедиль, помедлив, наконец отпустила его. Кассий застегнул рубашку. Один ботинок был рядом, второй затерялся в вечном беспорядке, свойственном Айнедиль. Оглядев комнату, пиктограф не обнаружил искомого и, ворча, начал шарить по полу. Девушка закутала свои худые плечи в одеяло и осуждающе посмотрела на Обердина. ̶ Вечно ты не договариваешь. Доверие – единственное, что у меня осталось. А ты не можешь даже сказать, куда идешь. Кассий что-то пробубнил из-под кровати, выковыривая оттуда ботинок. Вытащив его, он сел на кровать и стал завязывать шнурки. ̶ Я отправляюсь во Внешний Дворец. Тебе от этого легче? ̶ Зачем ты туда идешь? Это же омут. Столько людей. Я не переношу такого. ̶ Я тоже не люблю толпы, но пойми… - он повернулся к ней, улыбнулся и нежно провел ладонью по ее щеке, - Это лишь на один раз. Я метнусь туда – и вернусь. Просто по поводу творчества. Могу захватить тебе что-нибудь оттуда. Девушка вздохнула и улеглась в кровати. ̶ С тобой мне тепло. Я как-то начинаю жить. Обердин задумчиво смотрел на нее, застегивая жакет. Что-то было в ней неуловимое. Как будто уголек доброты тлел в ней нескончаемо долго. Улыбка ее всегда была печальной. И оттого она была еще прекраснее. Он наклонился к ней и коснулся губами ее лба. Она была теплой. Кассий улыбнулся. ̶ Скоро вернусь, - сказал он, и не спеша ушел из комнаты. Серые лица. Целый поток – люди разодеты в белые мантии, уткнулись в свои планшеты, прослушивали сводки по вокс-бусинам, непринужденно говорили на научные темы. Везде были однотипные лица, типично умудренный чиновник, типично рассудительная женщина, повсюду люди в летах, творящие закон Империума. Они были винтиками в системе – и не замечали своей никчемности. Сколько из них погибнет в войне? Где она завершится? Завершится ли она на Терре? Ничего не завершится. Никогда. Женщина, проходя мимо, чуть не выбила планшет из рук Кассия. У него не было времени раздражаться. Чертовые уровни Дворца. Транспортная система была налажена отлично, но она была настолько запутанной, что разобраться в ней полностью мог только сам Император. Тысячи и тысячи путей и сетей пересекались, образуя клок, пересечь который представлялось невозможным. Улис сказал Кассию направиться к Арке Безмолвия на двенадцатом уровне. Но сперва он съездил в западное крыло Дворца, где были только фабричные комплексы, где закопченный чугун обрамляли золотые вставки и таблицы с литаниями. Алые капюшоны механикум сновали здесь и там. Обердин ошибся – Арки тут не было. Хотя это тоже был двенадцатый уровень. И сейчас он стоял в переполненном гудящем пневмопоезде, пытаясь в планшете отыскать информацию о местонахождении Арки. Все было настолько запутанно, что он уже начал подумывать о том, чтобы вернуться в апартаменты к Айнедиль. Завидев негромко гудящего техноадепта в другом конце вагона, он, вздохнув, решил дать еще один шанс этой поездке. Аккуратно распихнув пышных особ, перегородивших проход, он протиснулся к механикум и тут же ощутил запах смазки и металла. Адепт смотрел в пустоту перед собой, видимо, просматривая в уме какие-то данные. Негромко кашлянув, Обердин обратился к нему: ̶ Эм. День добрый, уважаемый. Не могли бы вы…- техножрец никак не реагировал, - Уважаемый… - голос был уже достаточно громкий, и другие пассажиры начали оборачиваться на него. Вздохнув, Кассий тронул адепта за плечо, которое оказалось неприятно металлическим. Механикум очнулся, резко повернул голову и сфокусировал взгляд алых линз на летописце. ̶ Что вы хотели? – раздался металлический голос. ̶ Простите, что отвлекаю, сэр, я хотел спросить, как добраться до Арки Безмолвия на 12 уровне. Я не могу найти путь, а вы выглядите… наиболее осведомленным человеком в этом вагоне. «Человеком?» - про себя подумал Кассий. ̶ Вы хотите узнать дорогу туда? ̶ Да, - кивнул пиктограф. Механикум умолк и на некоторое время замер. Звучал тихий гул, напоминающий белый шум, во время которого жрец, видимо, соединялся с местными базами данных. ̶ Арка Безмолвия. Исторический район Внешнего Дворца. Восточное крыло. Зона 15. Расстояние – двадцать две целых четыре десятых километра. Вам необходимо пересесть на пневмопоезд, идущий в обратную сторону. ̶ Император ведет нас, - вздохнул Обердин. В назначенное место пиктограф добрался через час. 40 минут от пути он провел, обсуждая с каким-то престарелым прокуратором упадок современной культуры. Старикан рассказывал о своей молодости в этом же дворце, а Кассий думал о том, что он скажет на встрече с загадочным Улисом. Он в той или иной степени пообщался с каждым из избранных – и от всех получил не вполне вразумительные ответы. Каждый был увлечен своей работой, и не думал ни о чем, кроме лишь художественных особенностей своих творений. Эйбус был состоятельным документалистом с толикой эмоциональности и тонким чувством гармонии. Его больше интересовала пышность церемонии встречи примархов, чем сила войск и их расположение. Даже если он погибнет во время осады, он увидит в этом некий знак судьбы и печальную красоту. Косак – молодой, энергичный, но рассеянный. В нем нет ничего, кроме восторга от величия космодесантников. Он будет с одинаковым упоением описывать как геройства Кулаков, так и подлые предательства Альфа Легиона. Мелисса скорее размышляет о Санктум Империалис и важности работы Императора за его стенами, но не решается писать об этом стихи. Проун. Он уверен в себе, умен, обходителен, знает, как и где нужно потянуть, чтобы его признали. Но талант его был действительно несравненным, и место его среди избранных было весьма заслужено. Он слишком дорожил репутацией, чтобы рисковать ею. Айнедиль… Кассий был просто уверен в ней. Он чувствовал ее, как чувствуют тепло чая сквозь чашку. Она была прозрачна, как воздух. И тепло ее изливалось вовне. Протолкавшись сквозь толпу людей, что крутились на площади Объединения, он подобрался к Арке, которая была символом бесконечной скорби по павшим. Двадцатиметровая арка была выполнена из черного мрамора и испещрена тончайшим золотым писанием – на ней были выгравированы имена всех погибших во времена Объединительных войн, включая как войска Императора, так и солдат империй техноварваров. Арку облюбовали многочисленные поклонники Императора, историки, посланники, составители жизнеописаний и тому подобные личности. Ходили слухи, что где-то здесь обосновался главный храм новоявленной религии «Божественного Откровения», но домыслы было сложно проверить. Основать храм так, чтобы даже чуткие Кустодес не могли его найти – на это мало у кого хватит сил и терпения. И отваги. Нужна храбрость, чтобы искренне отстаивать интересы своей религии в месте сосредоточения безбожного Имперского Кредо. Незнакомца в балахоне он определил не сразу. Тот стоял у одной из колонн, и Кассий выделил его из толпы только потому, что тот постоянно доставал механический хронометр и сверялся с ним. Подойдя к незнакомцу, Обердин кашлянул и отстраненно спросил: ̶ Вы не подскажете, где здесь можно хорошо выпить? Мужчина опустил на него взгляд: ̶ Пошли за мной. Не говоря больше ни слова, он развернулся и зашагал вглубь толпы. Пиктограф, опомнившись, еле успел за ним – локтями человек работал с ловкостью бойца без правил. Отбившись от толпы, они вынырнули на край площади, где находился проход в одну из узеньких улочек, коими был испещрен этот район. Они довольно долго шли по улицам, и с каждым поворотом местность становилась все темнее, грязнее и безлюднее. В одном из потаенных уголков обнаружилась лестница, ведущая в нижние служебные отсеки двенадцатого уровня. Прогрохотав ботинками, они оказались в небольшом павильоне с панелями доступа. Набрав комбинацию на одном из них, незнакомец открыл один из люков, что выходил в технический тоннель, вдоль которого тянулись связки кабелей и толстые грохочущие трубы. Они прошли внутрь. Из освещения здесь присутствовали только старинные лампы накаливания, свисающие с потолка каждые 20 метров. Через сотню метров пути по абсолютно прямому тоннелю они оказались в одном из карманов, где находилась небольшая металлическая дверь. Незнакомец подошел к ней и… Кассий ожидал, что он постучит, но через несколько секунд раздался звук открываемых замков и дверь сама открылась. Толщиной она была достаточной, чтобы выдержать выстрелы тяжелого болтера. Внутри было темно даже по меркам технического тоннеля, и когда Кассий начал уже привыкать к специфичному освещению, чьи-то сильные руки схватили его за грудки и с силой прижали к стене. Пиктограф ухнул, когда весь воздух из его легких разом вышел наружу. Он застыл с раскрытым ртом, едва различая находящегося перед ним человека. ̶ Ты думаешь это смешно?! – прорычал Улис и снова приложил летописца к стене, и на этот раз тот расшиб затылок об нее и рухнул беспомощной грудой вниз. ̶ Ты вздумал обмануть нас?! – стоя над ним, прозвенел бледный человек, - Ты решил поиграть с нами?! Прошло несколько секунд, прежде чем Кассий, наконец, судорожно вздохнул и тут же согнулся в приступе кашля: ̶ Что… Вы… Я не… - и снова кашель. ̶ Не понимаешь, что происходит? Не понимаешь, что я хочу от тебя? – Улис картинно развел руками, – В дурачка решил поиграть? А ну-ка, встал. Одним резким движением человек поднял его на ноги и буквально поволок по полу, схватив за шкирку. Обердин бы отпирался, но он был слишком занят, восстанавливая дыхание. Улис протащил его в соседнюю комнату, которую отделяли от предыдущей черные шторы. Комната была заставлена различным оборудованием, вокс-установками, передатчиками, и другим высокотехнологичным хламом. Помещение было окрашено в синий свет, льющийся из экранов когитаторов. В комнате было еще три человека. Двое из них напоминали обычных аналитиков, занимающихся перехватами передач, в то время как третий был разодет в церемониальные одежды и сидел, пристегнутый к креслу. К его голове был присоединен шлем с множеством проводов и датчиков. Глаза человека были скрыты за металлической пластиной, впаянной в его лицо. Голова его медленно поворачивалась, следя за гостями. Улис, удерживая летописца за шею, обратился к одному из аналитиков, что сидел за огромным гололитическим дисплеем: ̶ Джерри, покажи ему, что мы перехватили. Мужчина кивнул и начал вводить нужные комбинации. Кассию, наконец, удалось дотянуться до своего затылка и потрогать его. Тот был мокрым от крови. Пиктограф застонал. ̶ Вот, - отозвался Джерри, выведя на экран гололита мерцающее изображение. ̶ Вглядись, летописец, - сказал Улис, - Мы перехватили это сообщение при отправке в сторону флотилии Хоруса. И теперь появились пикты. Ты только вглядись. Обердин поднял глаза и сфокусировал их на ярком пикте. На нем, во всей красе, был изображен бритый воин Кустодес, раздетый по пояс, восседающий на солдате по прозвищу «Ревущее Лезвие». Тот боец, что был сверху, готовился нанести противнику сокрушительный удар, и оба они были ранены и перемазаны кровью. На заднем фоне мелькали лица множества солдат, болеющих за каждого из них и делающих ставки. Изображение удачно передавало динамику момента: благодаря свету и теням тела воинов блестели, и легкое размытие позволяло сделать выводы о несравненной скорости солдат. Несомненно, пикт был сделан с летающего сервочерепа во время Дня Схватки. Кассий словно опьянел и непонимающе обернулся к Улису. Тот нахмурился. ̶ Чьи это пикты, Обердин? Чьи это пикты? Ты – или девчонка, кто из вас предал Императора? Кассий закрыл лицо руками, качая головой: ̶ Я не понимаю… Не понимаю… ̶ Не понимаешь?! – взревел Улис и нанес быстрый удар в ухо пиктографу, отчего тот, оглушенный, снова упал на пол. Впрочем, он был тут же поднят на ноги, чтобы Джерри мог показать ему еще несколько кадров. ̶ Чьи это пикты, Обердин? Твои? Признавайся! Кассий, не сознавая уже, что делать, просто обреченно кивнул. Ему не пришлось слышать вопрос. Улис вздохнул. Его настрой мгновенно менялся. ̶ И как это получается? Как это назвать? Джерри, покажи, что он еще собрался пересылать. На экране замелькали сделанные Обердином пикты: солдат Кустодес в золотой броне, панорама Дворцового шоссе, пикты штаба Кустодес, изображения из Имперских Садов, пикт с Вратами Вечности… Стоп, что? ̶ Верните назад… - почти прошептал пиктограф, но Джерри услышал его просьбу. На экране снова предстал вид самых величественных врат в истории с выстроившимися перед ними золотыми исполинами. ̶ Я не делал пиктов Врат. ̶ Врешь… - проворчал Улис. ̶ Я не делал пиктов Врат! Клянусь! Я всех опросил за неделю, может, выслушаешь меня, Улис? ̶ С чего мне тебе верить? ̶ Я кое-что узнал. Ты просил… Просил меня… Черт, можно какое-нибудь полотенце? Я весь в крови! Незнакомец в балахоне, что до этого наблюдал за перепалкой издали, подошел, и, что-то ворча, протянул летописцу промасленную салфетку. Тот, приняв ее, начал вытирать кровь с затылка и ушей. ̶ Тит, проверь его, - кивнул на пиктографа Улис. Незнакомец в балахоне, чье имя прозвучало вслух, склонил голову набок: ̶ Это может быть опасно, Улис. ̶ Выполняй, черт тебя дери! Опасным может быть только предательство. ̶ Эй, эй, чего вы хотите?! – встрепенулся Обердин, когда мрачный Тит двинулся к нему. ̶ Спокойно, - ответил тот, - просто не шевелись. ̶ Эй! Отвали от меня! – воскликнул с нотками паники в голосе пиктограф. Он пытался отползти, но сзади была лишь глухая стена. ̶ Так. Улис, подержи его, - сказал Тит, потирая ладони, - Он упирается. Бледный человек схватил Обердина сзади, крепко сжав руки, и ударом ноги заставил его упасть на колени. Пиктограф, рыча, пытался вырваться. ̶ Не факт, что я что-то увижу, - сказал человек в балахоне. ̶ В конце-концов! – воскликнул Улис, - Мы собираемся работать, или нет? ̶ Хорошо, я приступаю, - сказал его собеседник и вплотную приблизился к летописцу, - Не дергайся, парень. Лоб Обердина покрылся испариной. Он быстро оглядел других людей в комнате. Они равнодушно смотрели на него. Некто в шлеме, вероятно, астропат, вслушивался в их потасовку и словно бы ухмылялся черным провалом рта. Пиктограф поднял умоляющий взгляд на Тита. ̶ Прошу, не надо, - прошептал он, - Я говорю правду, во имя Императора, что вы творите? Тит невесело улыбнулся: ̶ Правосудие. И коснулся руками лба летописца.