Взгляд Императора

Проун чуть не вскрикнул, когда внезапно чья-то рука схватила его сзади за плечо. Скрежеща зубами, он обернулся. Одетый в странные мешковатые одежды, перед ним стоял Марвос Браал, с видом совершенно отрешенного человека. Глаза его бегали вокруг, руки, испачканные в чем-то алом, постоянно были в движении: пальцы дрожали, словно что-то перебирая. Он покачивался, исторгая запах гари и серы, бледное лицо выражало глубокую задумчивость с печатью душевной боли. Глаза блестели, словно от слез, мелькая в отсветах фонаря летописца. — Браал… - выдохнул Проун, сверяя того взглядом, - Ты чертовски меня напугал. — Ты опаздываешь, - раздался приглушенный полушепот интенданта, - Сейчас у нас так мало времени. — Что с тобой, во имя Терры? Ты выглядишь так, будто не спал семь ночей. Интендант вымученно улыбнулся: — Отчасти это правда. Я ждал тебя. Соединение еще в процессе. Пойдем за мной, я покажу тебе. Проун кивнул, покрепче сжимая свою сумку. Браал развернулся и шагнул в темноту. Поэт поспешил за ним, выцеливая фонариком примерную траекторию продвижения. Марвос тяжело дышал, сжимая и разжимая кулаки. Проун видел, что чем бы он ни занимался, это давалось с трудом посланнику. Шаг его стал неравномерен и он прихрамывал, уверенно шагая сквозь тишину. Поэт уже было собирался прервать безмолвие вопросом, как вдруг интендант сам заговорил, и голос его звучал глухо, как никогда: — Я ждал этого момента так долго. Мы выполним свой долг. Это было тяжело, но я справляюсь. Да, справляюсь. Посланник сделал широкий шаг вперед, преодолевая разлом в полу, ведущий в бескрайнюю черноту. Проун, помедлив, повторил движение за ним. Браал продолжил: — Несколько долгих недель я собирал и распределял данные, поступавшие от летописцев. Среди них были и полезные сведения, но в большинстве своем они представляли собой однообразные восхваления Имперских сил. Многое из того, что собрал ты, содержало функциональный смысл, но в потоке чужих строк твои потуги совершенно размывались. В итоге я дважды собрал данные, распределив их должным образом, и отправил их по остаточному коду в расположение шестьдесят третьей экспедиционной флотилии. Я зашифровал их, дабы ищейки Императора подольше потрудились над перехватом фальшивой информации. Я кормил их любопытство, заметая свои следы. И теперь их взор обращен куда угодно, только не сюда. Они думают о жалких фото Врат Вечности, когда как важнейшим инструментом является то, что ты принес сегодня в этой сумке. Проун кивнул, ощущая массу бумаги и планшетов в своих руках. Бесценные данные об обороне, собранные прямиком с заседания Военного Совета. Все то, что Проун старательно вычерчивал в своих блокнотах, записывал на планшеты и выслушивал из уст генералов, теперь сосредоточилось здесь, и усилиями всего двух человек вся эта информация окажется в нужных руках. — Все данные сетей, включая астропатию, сейчас жестко контролируются в связи с военным положением. Эребом был предложен новый способ связи, основанный на использовании темных материй варпа. Только так нам удастся связаться с ним и передать все те данные, что нам удалось вытащить. Способ этот сложен, опасен и требует… определенного рода ритуала. Это действительно тяжело, но я делаю все возможное, чтобы поддерживать уровень возмущений в Имматериуме. Поэт прислушался: вдали раздавались неясные шорохи, скрип, и нечто, напоминающее шаги. Обеспокоенный, он глянул на лицо собеседника. Оно не выдавало страха – Марвос рассеянно смотрел перед собой, не испытывая неудобств в почти кромешной тьме. — Почему мы здесь? – спросил поэт, - Почему этот заброшенный цех? Браал хмыкнул. — Это идеальное место. Кустодес здесь меньше всего. Всего один на этаж. А добираться сюда приходится на фуникулере – это как минимум полчаса. Так что в случае тревоги и чего-то подобного в запасе будет достаточно времени. Этот цех заброшен. А входные двери имеют метровую толщину. Никто не найдет нас здесь, даже если очень захочет. Я рассчитал все, что мог. На нас не могут выйти. Погаси фонарь, летописец. Мы уже пришли. Проун, помедлив, подчинился. Вдали замаячил мягкий рыжий свет. Спутники двигались к нему. Пройдя с полсотни метров, они оказались возле ступеней, ведущих куда-то вниз. Спустившись, они прошли по коридору, который оканчивался крутым поворотом, за углом которого мерцал мягкий свет. Заметив это, Проун выдохнул: его долгое путешествие закончилось. Наконец он выполнит долг и, возможно, хоть краем глаза увидит, чем занимается посланник. — Приготовься. Тебе это не понравится. Один-единственный пылающий факел висел, закрепленный на стене. Тени дрожали в его присутствии. Это был тупик: здесь не было дверей, только голые металлические стены, испещренные заклепками. Браал подошел к одной из них и приложил руку к невидимой панели, что была скрыта между секциями стены. Отсканировав ладонь, замок ответил тихим щелчком, и вся секция целиком отошла в сторону, являя летописцу центр всей работы посланника. Первое, что он почувствовал – спертый горячий воздух, пропитанный запахом дыма и крови. Металлический привкус появился во рту, когда летописец нерешительно шагнул вслед за Браалом в помещение. Это был небольшой зал с высоким потолком, стены которого были испещрены тысячами надписей, рисунков и символов. Текст на неизвестном языке тянулся спиралью, огибая рисунки и составляя собой странную руну со множеством деталей; повсюду были повторяющиеся жуткие символы, которые вызывали беспокойство одним своим видом. Разглядывая их, поэт едва не наткнулся на литую жаровню, пылающую в центре помещения. — Это защитные печати, - тихо ответил Браал на немой вопрос летописца, - Я чертил их несколько месяцев. Они охраняют пространство от варп-воздействия извне, создавая особый пустотный купол. Ни один псайкер или навигатор не засечет активности в этом помещении, если потянется к нему разумом. Обычно громкое эхо страдания в варпе едва ли покажется громче шепота в целом потоке голосов Имматериума. Жаровня стояла в углублении в полу, доставая летописцу до пояса. Она извергала дым и жар пылающих углей. Несколько металлических инструментов, накаляясь, лежали на ней. Пол вокруг жаровни был расчерчен странным рисунком, напоминающим восьмиконечную звезду. Каждый сантиметр рисунка был испачкан кровью, багровые капли которой напоминали утреннюю морось. При взгляде на эту композицию разум летописца затуманился, и он, судорожно вздохнув, поднял взгляд на усталого посланника, стоявшего рядом с ним и указывающего в другой конец зала. У стены находился металлический постамент, напоминающий жертвенник. На нем, закрепленный железными петлями, лежал человек. Он мелко и прерывисто дышал, закрыв глаза. Скомканные седые волосы были пропитаны кровью, текущей из раны на лбу. Все тело человека было покрыто множеством шрамов и ожогов; на некоторых участках кожа отсутствовала или же свисала лоскутами; правая рука ниже локтя отсутствовала полностью, являя миру белеющий обрубок кости. Подойдя в ужасе, поэт заметил вырезанные на теле знакомые символы, значения которых он никогда не смог бы постичь. Взглянув на лицо жертвы, Проун окоченел и выронил на пол свою сумку: это был ни кто иной, как ритор совета от Архива Дворца - Хемсворт Грим. Лицо его было бледным и искаженным от боли. — Это и есть жертва, которую мне придется принести, - сказал Марвос за спиной летописца. Проун качал головой, не веря своим глазам: — Нет, нет, нет… - сдавленно шептал он, - Как же так… — Это единственный способ, - ответил посланник, - Необходимо человеческое страдание. Мне пришлось пытать его целую неделю. — Какого черта ты творишь?!.. – воскликнул поэт, обернувшись, но тут же осекся, заметив в руках интенданта сверкающий изогнутый кинжал. — Только так боги услышат нас, - произнес Браал, медленно двигаясь к нему, - Чтобы получить эфемерную связь, необходимо задобрить их. Жертвуя нечто дорогое, ты открываешь свою душу Хаосу… — Не трогай меня, - процедил летописец, узнавая панические нотки в своем голосе, - Я тебе не враг. Посланник усмехнулся, продвигаясь ближе: — На этой войне нет союзников. Есть приказы. Я выполняю волю Хоруса, ибо он – освободитель человечества. — Я знаю это! – ответил Проун в отчаянии, отступая к жертвеннику, - Отпусти меня! Подойдя практически вплотную, интендант остановился, взвешивая в руках оружие. С ужасом поэт осознал, что тот раскален почти добела. Браал вздохнул: — Ты знаешь это… Что же. Ты выполнил свой долг, Проун, и более не обязан Воителю. Я же возьмусь за свое дело. Ты принес все, о чем я просил? Помедлив, поэт кивнул, чувствуя испарину на лбу. — Отлично. В таком случае уходи отсюда. Забудь все, что ты здесь видел. Эти страдания предназначены только мне. Уходи и не возвращайся. Закивав, Проун медленно обогнул интенданта и бросился к выходу. Посланник покачал головой и пошел за ним. Подойдя к открытой двери-панели, он выглянул наружу. Поэт трусцой удалялся в темноту, не смея оборачиваться. Кивнув своим мыслям, Браал набрал комбинацию цифр на экране, и толстая металлическая панель захлопнулась, герметизируя помещение. — Пора начинать, - произнес он, возвращаясь к своей жертве. Пересилив себя, Грим открыл глаза, пытаясь разглядеть своего мучителя. В бледном лице Марвоса не было ни злобы, ни удовлетворения. Посланник одарил его печальным взглядом, сознавая необратимость последствий. — Они уже идут за мной, - усмехнулся интендант, - Назад дороги нет. Старик разлепил сухие губы и едва прошептал, напрягая силы: — Ты служил мне 10 лет… — Я знаю, учитель. Я полюбил этот Дворец. Я полюбил эту работу. Вы мне заменили отца – вы всегда были добры ко мне. Именно поэтому я жертвую самым дорогим. Ради Воителя. Лицо ритора исказилось от боли от таких слов. Он оглядел стены: они были исписаны враждебными знаками, сулящими лишь страдания. Никто не придет на помощь. Никто никогда его не услышит. Собрав все силы, Хемсворт Грим в последний раз сфокусировался на ученике, пытаясь увидеть толику разума за пеленой его фанатизма: — Почему… - сорвался неслышный шелест с его губ, прежде чем голос покинул ритора. — Потому что Воитель несет мир. Он обуздает все, что не смог обуздать Император, и установит порядок, нерушимый во всей галактике. И если такой мир существует, я готов за него умереть. Простите меня, учитель. Вы должны меня простить. С этими словами Браал, замахнувшись, вонзил раскаленный клинок в брюхо беспомощного старика. Тот захрипел и забился в конвульсиях. Алые капли оросили лицо палача. Воздух наполнился запахом горелого мяса и смрадом внутренностей. Горячая кровь зашипела об металл. Сделав глубокий разрез, посланник вынул кинжал и отбросил его в сторону. Вторую руку он резко запустил внутрь раны, загоняя ее под ребра. Грим мелко задрожал, изрыгая кровавую пену. Протиснувшись достаточно глубоко, Браал нащупал трепещущее, слабое сердце ритора. Ухватившись за него, он выдохнул, а затем резко дернул его на себя, вырывая орган с корнем. Тело мученика вздрогнуло. Сквозь кровавую пелену старик успел увидеть свое сердце в руках ученика, делающее свои последние удары. Кровь обильно капала с его обагренных рук, заливая пол. Не понимая такого предательства, ритор закрыл глаза и, наконец, позволил темноте забрать свою душу. Держа в руках сердце учителя, посланник на миг ощутил безумное раскаяние и сожаление, что были до того запрятаны в глубинах его разума. Но, сосредоточившись, он поборол в себе эти чувства и развернулся, направившись к жаровне, над которой клубился черный дым. Посланник чувствовал завывание сил варпа вокруг себя и зов богов, жаждущих кровавого подношения. Подняв сердце на вытянутых руках, Браал произнес: — Боги Хаоса, примите этот дар. Явите себя и умиротворите течения варпа. Я ваш раб и вам я приношу кровавую жатву! С этими словами он бросил сердце в жаровню. Горячий орган запылал голубым огнем. Завывания вокруг интенданта стали громче, напоминая свист ветра. Тысяча шепчущих голосов раздавалось вокруг, а свет люминаторов померк, сраженный мощью Имматериума. Дым, клубившийся под высоким сводчатым потолком, стал густеть, заполняя собой все больше пространства. Шипящее на жаровне сердце начало странно мерцать, будто кровь внутри заменили на эфир. Сглотнув, посланник ощутил вибрацию подошвами ботинок – силы Хаоса рвались наружу, чувствуя скорое раскрытие портала в этом месте. И еще бы – многие демоны сражались за право ступить на поверхность святой Терры – так ненавистной ими планеты. Но Браал был умен, и поэтому особыми печатями не дал ужасу варпа проникнуть наружу. Вместо этого он ожидал связи с силами, превосходящими любого человека. Прислушавшись к звукам, интендант медленно произнес: — Я – Марвос Браал, посланник лорда Хоруса на Терре. Свяжите меня с ним, и кровь будет отплачена. Он чувствовал живую натуру, проникнувшую в помещение. Это было нечто враждебное и опасное, но заинтересованное и щедрое. Тысячи глаз рассматривали интенданта, тысячи клыкастых пастей выкрикивали его имя на мертвых языках; все помещение пропиталось духом крови и разрушения, неудержимая сила взяла контроль в этом месте, полностью нарушая законы физики и логики. Браал огляделся: сотни капель крови, что были разлиты по полу, невероятным образом поднялись от земли и зависли в воздухе. Странное алое свечение от жаровни усилилось, и пламя, словно ожившее, двигалось в каком-то странном танце. Алый туман, прошивший столб дыма, начал меняться и обретать форму. Завихрения красного пепла остановились, образовывая чей-то лик в темноте; клубы удушающего дыма слились в жуткое подобие огромных доспехов; тысячи голосов начали соединяться, отбрасывая лишние, повторяя одну и ту же неведомую фразу. Застыв, зарево обрело, наконец, вид чудовищного существа в жутком черном одеянии из адамантия и крови. Красное пламя, смешавшись с гарью и миазмами страха, вплелись в очертания грубого и жестокого лица. Самые яркие искры слились в два непостижимых уголька, источавших величайшую угрозу – глаза далекого существа. Получив, наконец, обличье, фигура скользнула к интенданту, сверля его пылающими глазами. Голоса уничтоженных цивилизаций образовали один, в котором отражались боль и страдания миллиардов душ. Оскалившись, великан прогремел раскатистым басом: — Посланник… На колени перед своим повелителем. Не веря своим глазам и полностью обессилев, Браал рухнул на колени, в слезах наблюдая явление Воителя Хоруса на Терру. *** Малькадор получил послание, работая над документами в своем богато украшенном кабинете. Светящийся шар парил над его столом, заливая пространство мягким желтым светом. Перо в руке Малькадора двигалось быстро, за считанные минуты исписывая множество страниц. Подписи регента Терры появились на нескольких приказах, и он как раз занимался распоряжением о направлении средств вольных торговых гильдий на оборону Дворца, когда что-то пошло не так. Двое исполинских солдат Кустодес, что охраняли его, вдруг пришли в движение, и один из них направился патрулировать коридор. Покачав головой, он мысленно приказал второму солдату зайти в кабинет, и нарушить этот приказ воин не мог. — Что происходит? – вопросил старик, развернувшись на стуле. Кустодианец одарил его бесстрастным взглядом изумрудных визоров: — Боевое положение во Дворце, - ответил он, - Мы обязаны вести патрулирование. — Внутренняя тревога? Кто объявил? – спросил Малькадор, уже зная ответ. — Лорд Валдор, сэр. По распоряжению Главнокомандующего. Сигиллайт покачал головой и всмотрелся в хронометр, что висел на стене: стоял полдень, на Терре бушевала работа. — Дорн… - протянул он, прислушиваясь к топоту золотых сапог во Дворце, - Ладно, пошли со мной. Мне необходим доступ к воксу. Старик бодро встал, подхватывая небольшую трость с рукояткой из серебра. Кустодес отступил, пропуская регента. Тот стремительно вышел из кабинета, и, дождавшись выхода охранника, мысленно закрыл тяжелую дверь, используя псайкерский канал, доступный только ему. Открыть эту дверь под силу только отряду с мелта-оружием. И, пожалуй, самому Императору, который умудрялся незаметно оказываться в комнате несколько раз, так что даже Сигиллайт не был готов к такому визиту. Повернув налево, старик направился в восточное крыло своих владений, в котором находилась мощная вокс-установка с оператором. Он двигался по коридорам, украшенным прекраснейшими картинами, художественная ценность которых была несравненной. Шелковые стяги свисали со стен, разбавляя золотое сияние багрянцем и синевой. Алый ковер, по которому шагал наместник, являлся трофеем, добытым Императором при завоевании Терры. Все вокруг свидетельствовало о нескромном шике, который шел вразрез с внешним видом Сигиллайта – пыльный плащ, простая деревянная трость и неухоженные волосы не выдавали в нем правую руку Повелителя Человечества. В этом и была вся его задумка. В какой-то момент Малькадор приостановился, чтобы поправить полы одежды, как вдруг луч невидимой энергии прошил всю его сущность насквозь. Наместник ухнул и выронил трость. Кустодес подскочил к нему и поддержал старика. Тот, мелко дыша, оперся о стену, где висел превосходный гобелен. Потоки силы бурлили внутри Малькадора, заставляя того усердно фильтровать энергию варпа, чтобы не потерять сознание. Ему что-то сообщали. Это не был традиционный способ – сквозь эфирную сферу Сигиллайта текло астропатическое сообщение. Сконцентрировавшись и приложив усилия, он приоткрыл завесу своего разума, пытаясь отследить сигнал. Тот принял форму шаровой молнии, что кружила вокруг. Протерев вспотевший лоб, старик всмотрелся в сияние сферы, выуживая оттуда информацию. — Сэр, что происходит? – вопросил кустодианец, придерживая его за плечо. Наместник не ответил, отдав все внимание наглому сообщению. Сквозь эфир он чувствовал, как солдат отправляет по воксу за врачом и усмехнулся его заботе. — Назад, - отдышавшись, ответил он золотому воину, - Мне нужно добраться до апартаментов Хемсворта Грима. Идем, на посадочную площадку. Скажи, чтобы подготовили челнок к отправке. — Будет сделано, - отозвался Кустодес и принялся отправлять сообщения. Малькадор подобрал свою трость и выпрямился. Он обязательно найдет того, кто выслал сообщение, но сейчас у него есть дела поважнее. Это могла быть дезинформация, это могло быть искажение варпа, но старик чувствовал, что в словах астропата скрывается истина. К счастью, жилой блок, в котором обитал Хемсворт Грим, был всего в десяти минутах лету. По пути туда Сигиллайту удалось связаться с Дорном с помощью вокс-аппаратуры на челноке. Примарх Имперских Кулаков поднял тревогу из-за предвидения Сангвиния, которое ясно давало понять, что во Дворце есть диверсанты. Кустодес прочесывали все территории, и проверяли последние дела, хоть как-то связанные с внутренней безопасностью Дворца. Пока что их поиски не увенчались успехом. Одернув пола своего широкого одеяния, Малькадор спрыгнул с челнока, когда тот прибыл на место. Кустодес еле поспевал за ним. В крупном чиновничьем жилом комплексе размещалось около тысячи политиков и работников высших рангов. Самые видные из них жили в верхних отделах, где окна выходили на Тибетские горы, и можно было выйти подышать на балкон свежим уличным воздухом. Одной из таких квартир была квартира Хемсворта Грима, который занимал высокое положение в иерархии Архива. Человек, которому доверяли хранение и учет ценнейших фолиантов человечества, не мог быть обделен хорошим жилищем. В его ведении были двухэтажные апартаменты, обслуживаемые тремя личными сервиторами. Всего в жилом комплексе дежурило около двадцати кустодианцев, но никто из них не слышал о местоположении пожилого чиновника, тем более что их обременяло еще и боевое положение во Дворце. Так что, свыкнувшись с их текущей ненадобностью, Сигиллайт позволил золотым войнам вернуться к своим обязанностям. Подойдя к апартаментам Грима, Малькадор вытащил свою универсальную карту доступа и приложил ее к панели у двери. С мягким шипением дверь отошла в сторону, являя регенту убранство, ничуть не уступающее его собственному жилищу. Повсюду стояли небольшие статуи и пол устилали ковры. В прихожей у входа в нишах стояли сервиторы в режиме ожидания. Один из них повернул голову к нежданным гостям и проскрипел: — Идентификация не пройдена. Начинаю протокол защ… Одним движением ладони регент отключил сервитора, чтобы тот не вздумал активировать защитные системы. Он обернулся: золотой воин, чье имя было Амон, зашел вслед за ним в апартаменты. Поразмыслив немного, Малькадор выдал приказ: — Обыщи здесь все. Попробуй отыскать какую-нибудь нить к Гриму. Солдат кивнул и прошел наверх, в кабинет ритора. Сапоги тихо застучали по мрамору. «Как можно ходить постоянно в этой броне?» - про себя подумал регент, двигаясь в гостиную, - «Их полевая форма совпадает с парадной». Конечно, и Астартес имеют специальную модификацию брони, которая включает в себя украшения из стали и золота. Но все это в бою непригодно, поэтому они снимают все лишнее перед сражением. Кустодес же сами из себя представляют украшение, эдакие статуи былых амбиций человечества. Улыбнувшись, Сигиллайт зашел в широкую гостиную ритора. Камин, низкие кожаные кресла и каменный столик посередине. Большой экран гололита в углу. И вся противоположная стена – панорамное окно, задернутое воздушной полупрозрачной занавеской. Подойдя к нему, Малькадор одергивает занавесь. Солнце снаружи светит ярко, поливая лучами позолоченные купола и оставшиеся вершины гор. Кое-где блестит снег. Небо стало совсем чистым: из-за частых испытаний пустотных щитов воздух пропитан озоном, и все облака сейчас вьются из труб заводов. Регент некоторое время разглядывает ландшафт, затем оборачивается и смотрит на кофейный столик. Посреди него – ваза с фруктами, сервированная бдительными севиторами. Фрукты в вазе испортились и покрылись плесенью: Грим давно здесь не бывал. Рядом с вазой лежит коробочка; Сигиллайт поднял ее и рассмотрел в лучах солнца: это была початая упаковка «Церебролизина», средства против потери памяти. Должно быть, ритор заметил у себя симптомы этого недуга. А если так, то он должен был делать записи, чтобы ничего не забывать. — Господин регент, - подал голос Амон, войдя в гостевую через несколько секунд, - Смотрите, что я нашел. Он протянул Малькадору крохотный блокнот, обитый бархатом: записная книжка Хемсворта Грима. Пролистав ее с конца, регент нашел последнюю запись: Встретиться с Браалом, Северная Зала, четверг, 4 часа дня. Верхний уровень. Кивнув своим мыслям, Сигиллайт протянул книжечку обратно кустодию. — Итак, у нас есть цель. Амон, возвращаемся на шаттл. Достань мне Валдора – у меня для него есть приказы. — Что же передать ему, сэр? Малькадор хитро улыбнулся: — Скажи ему, что мы знаем, где находятся предатели.