Взгляд Императора

— Множественные попадания, плазменный реактор на грани разрушения! — Прошу разрешения на отступление. — Огонь в отсеках пять, семь, четырнадцать, шестнадцать… — Противник разворачивается! Этот сукин сын разворачивается! Макариос, нахмурившись, выключил вокс-передачу. Белые перчатки сжали подлокотники кресла. Подробная голограмма, парящая над когитатором, окрасилась в красные цвета. Далеко впереди, за панорманым иллюминатором, один за другим раздавались взрывы в космосе. Сражение было в самом разгаре. Кулаки слаженно перебрасывали свои силы с одного участка обороны на другой. Сотня сражений развернулась одновременно на разных флангах, заставляя командование учитывать немыслимое количество факторов. Четыре десятка тяжелых кораблей противника прорвали оборону южного кольца – сил обороны на том участке не хватало, чтобы остановить их. Суда предателей были опасно близко от расположения «Буцефала», и весь план обороны давал трещину. Скрепя сердце, адмирал перенаправил боевые баржи Кулаков на левый фланг, снижая защиту «Фаланги», что парила на высокой орбите планеты. Их боевой мощи должно быть достаточно, но этот непредвиденный шаг оставлял заметную брешь в обороне центрального направления. Доклады из вокс-штаба, прослушанные мимоходом, говорили о весьма тяжелой ситуации над Луной. Там явно хромала защита флангов, а корабли Кровавых Ангелов не могли быть во всех местах одновременно. — Флотилия Тутмоса потеряна. Повторяю, флотилия Тутмоса потеряна. — Отступить к спутнику и заманивать противника под удар торпед. Девятнадцатая и четвертая эскадры, двигайтесь в сторону «Пакта Баала». Вас прикроют с тыла. Подняв палец с кнопки передачи, адмирал вздохнул и перевел взгляд на первого помощника, что внимательно следила за ним. — Ну что там, Лилиан? – спросил он. Мисс Готье нахмурилась: — Снова передача с разведсоединений, сэр, - передала она, - Интересуются, как долго мы сможем выстоять. — Как долго? Я думаю, это не их чертово дело. Их задача – подчиняться приказам, а не ставить их под сомнение. Несколько офицеров высшего звена, стоявшие неподалеку, обернулись, заслышав речь Макариоса. Первый помощник вскинула бровь: — Сэр, так что мне… — Передай в вокс-штаб не беспокоить меня больше по поводу разведсоединений. Я веду одновременно сотни сражений, и у меня нет времени на общение с Абраксом. Я не хочу о нем слышать ничего, вообще. По крайней мере, пока в бой не пойдет третий эшелон. — А сил у них явно больше, - вклинился в разговор вице-адмирал Лавуазье, ветеран десятков сражений, скрестив руки за спиной, - Нам едва хватает сил держать удар двух эшелонов. А у противника их минимум четыре. — У противника нет планетарной обороны, - отозвался Макариос, взглянув на него, - Их строй разобщен и неравномерен. — Нам прорвали южное кольцо обороны, адмирал. При всем должном уважении, шансы выстоять у нас нулевые. — Мы делаем все, что возможно, - мрачно отозвался капитан корабля, - Мудростью Главнокомандующего наши потери пока минимальны. Противник целеустремлен и опасен, но тактика его совершенно хаотична. Такое ощущение, что армии, подчиняющиеся Хорусу, ненавидят друг друга не меньше, чем нас. — Зерно правды в этом есть, - согласился вице-адмирал, - Сейчас их объединяет общий враг. Как только такая цель пропадет, они станут уязвимыми. — Рад, что мы сходимся в этом. — Но все-таки я рекомендую флоту отступить ближе к Терре. Нашей огневой мощи явно не хватает. — Я все держу в узде, вице-адмирал. Мои действия заверены Дорном. — Только подумайте: третий эшелон вдвое больше второй. Как только они достигнут нас, любое подобие порядка рухнет. Наши силы слишком растянуты. — Я не сдам позиций, пока на то не будет веских причин, Лавуазье. Или приказа сверху. Пока ни о чем подобном я не слышал. — И все же я прошу вас… — Не обсуждается, - отрезал Макариос, изучая данные на голограммах, - Занимайтесь своими обязанностями. Южное кольцо теперь на вашем попечении. — Есть, - пробормотал вице-адмирал и, погодя, все же отправился к своему рабочему месту. Оборона Луны была все плотнее. Адмирал это видел. Сто сорок кораблей основного корпуса, безостановочно перемещаясь, отбивали атаки противника. Одну за одной. Несмотря на все попытки минимизировать потери, корабли лоялистов один за другим выходили из строя. Сотни аварийных шаттлов направлялись к Луне и другим кораблям. В космосе витали обломки вместе с истребителями и мертвыми замерзшими телами. Среди этого хаоса сверкали рассекающие пространство снаряды, ракеты и лучи энергетического оружия. На среднем фронте многие корабли сошлись на сверхкоторкой дистанции – всего несколько сотен километров. Бортовая артиллерия в таких случаях не натыкается на препятствия и прошивает корпуса вражеских кораблей, словно нож масло. Дважды была зарегистрирована стрельба по своим – в обоих случаях дала сбой система навигации, поврежденная вмешательством в инфосеть. Опасения Дорна оказались реальностью – зараженный скрап-код проникал в системы лояльных кораблей, ничуть не мешая при этом координации судов предателей. Примарх отдал приказ на изоляцию и определение источника – да разве же это выполнишь в условиях тяжелого сражения? Адмирал набрал комбинацию на своем рабочем когитаторе и начал просматривать изображения с пикт-камер в разных концах фронта. Почти везде уже шло сражение, и лишь центральный блок обороны и флот Шрамов оставался в режиме боевой готовности. Управление каждым залпом и микроконтроль, что столь любил Макариос, теперь уже потеряли смысл, когда счет боевых столкновений шел на сотни. Противник проявлял все больше интереса к спутнику Терры, постепенно учащая атаки и прощупывая каждый сегмент обороны. Особо отличились Кровавые Ангелы – еще не остыв после тяжелых боев на Сигнус Прайм, они с готовностью бросались в бой по каждому слову адмирала. Дорн доверял Макариосу – а, следовательно, Сангвиний тоже. Уверенная атака дюжины боевых барж под предводительством капитана Сороса буквально смела фланги противника чуть южнее сектора 114. Два десятка авианосцев и столько же крейсеров были уничтожены в ходе успешного наступления ценой всего лишь в одну баржу. Противник прорывался к «Пакту Баала», стремясь обойти оборонную сеть Луны. Тогда капитан Сорос проявил инициативу и сокрушил противника. Дорн подумал о награждении своего сына, оценив его тактику, но насущные проблемы отвлекли примарха от этой мысли. Сразу же после победы флот Сороса был контратакован сразу с трех сторон. Получив критическое повреждение плазменного реактора, боевая баржа «Слово Инвита» сгинула в колоссальном взрыве вместе со всем командным составом. Четырнадцатая эскадра была обезглавлена. В секторе 43, что был гораздо ближе к противнику, бой шел не менее ожесточенный. Оборонный флот Луны столкнулся с тройным численным перевесом противника. Построение кораблей постоянно приходилось менять в связи с хаотическим передвижением вражеских судов, что сильно сокращало потенциальную огневую мощь. Десятки кораблей выпускали истребители, которые словно мухи облепили корабли Оборонного флота. Пустотные щиты не были способны сдержать огонь миниатюрных бомбардировщиков – и могучие корабли тут же оказались беззащитны перед угрозой. Массированный огонь противника вывел из строя десяток лояльных кораблей, а еще три судна были уничтожены при взрыве «Амальгамы» - колоссального артиллерийского корабля. Макариос, скрепя сердце, приказал флоту отступить ближе к Луне, под прикрытие орбитальных установок. На поверхность спутника уже падали первые обломки уничтоженных кораблей. Сотни спасательных шлюпок уже спускались к поверхности планеты, запрашивая разрешения на посадку. В суматохе сражения транспортная сеть Луны была способна отследить далеко не каждый челнок. Многие гибли под градом обломков, сталкиваясь друг с другом, или же оставались в открытом космосе с поврежденными двигателями. Сейчас было некому им помочь. Части бывших 73 и 31 Экспедиционных флотов, что оттеснили лоялистов в секторе 43, продолжали наращивать свой потенциал. По их огнем героически погиб линейный корабль «Крылатая Надежда», прибывший прикрыть отсупление оборонного флота. Залпы его бортовых орудий вывели из строя полдюжины крупных кораблей противника. Правда, каждый потерянный корабль предатели восполняли тремя новыми. Остатки прорывной дивизии, что выжили в южном кольце, перегруппировались и усилили натиск на спутник. В секторе 41 противник приблизился настолько, что Лорд-Просекутор приказал дать залп ракетами дальнего действия. Бронированные колпаки десятков ракетных шахт синхронно раскрылись, и спустя несколько секунд внутри беззвучно запустились двигатели титанических боеголовок. Это были специализированные противокорабельные снаряды со сверхмощными термоядерными турбинами, придающими мгновенный разгон. Увернуться от столь точных ракет было практически невозможно. Проблема одна – противник должен быть предельно близко. И предатели не заставили себя ждать. Корабли не сразу опознали угрозу. Из-за колоссального ускорения отследить полет ракет практически невозможно. Несколько мелких эсминцев, переведя всю энергию на двигатели, смогли уйти с траектории атаки. Крупные же корабли приняли заряды в свои мясистые бока. Силовые поля затрещали, когда вспышки разрушительной энергии нарушили их структуру и вывели из строя генераторы. Разрывы снарядов разворотили обшивку кораблей, отбросив их в сторону силой инерции. Чудовищная декомпрессия вырвала стометровые секции судов, обнажая незащищенные палубы и разделываясь с людьми внутри. Сопровождавшие взрывы электромагнитные импульсы перегрузили системы противника, практически лишая его возможности реагировать на атаку. Пока доклад о потерях достиг ушей командования, флот Хоруса уже потерял десятки кораблей. Захваченный врасплох противник был вынужден отступить, давая возможность лоялистам перегруппироваться и восполнить пробелы в своих рядах. Господин Орото дал приказ сделать еще один залп – добить выведенные из строя корабли врага, не давая им ни единого шанса на спасение. Дорн неотрывно следил за поступающими данными своими стальными глазами. Новости о поверженном противнике радовали его, но потери лояльного флота были слишком большими. Организовать серьезную контратаку уже не представлялось возможным. Проследив разброс сил, Дорн сопоставил цифры с данными разведки и наметил наиболее уязвимые точки обороны. Обозрев планы противника глобальнее, он определил основную цель атаки для третьего эшелона. — Луна, - выдохнул примарх. Третий капитан Эфрид, оторвавшись от инфопланшета, поднял на него взгляд. — Что, милорд? Дорн выдохнул. Его калькуляции были точны как никогда. — Им некуда деваться. В любом случае им придется захватить спутник. Без этого плацдарма атака захлебнется. — Вы о третьем эшелоне? Как скоро его ждать? — Скоро, - уклончиво протянул примарх, делая записи в своем планшете, - Эфрид, передай Ангелам приказ стянуть все силы к Луне. Нам понадобится все свободные эскадры. Придется ослабить центральный участок фронта. — Сэр? А как же Терра? — Терра останется защищенной. Нам нужно сдвинуть целый сектор обороны. Если враг так хочет сражаться, пусть сражается на нашей территории. Мы усеем космос обломками их кораблей. — Будет сделано, милорд. — И да, позови вокс-офицера. Мне нужны каналы связи. Сражение вступает в свою сложнейшую фазу. *** Улис вошел в помещение и захлопнул за собой дверь ногой. В руках у него был пакет с неизвестным содержимым. Бросив его на пол перед Обердином, агент произнес: — Надевай. Кассий опасливо оглядел пакет и поднял вопросительный взгляд на Улиса: — Что это? — Маскировка, - ответил тот, нахмурившись, - Нам пора выдвигаться. — ..Балахон? – пиктограф приподнял длинное одеяние типичного представителя интеллигенции древней Терры. Более того, оно было загажено грязью и пылью, видимо, для антуража, - Ты его у бродяги украл? — Неважно. Важно то, что на тебя идет охота, а путь к убежищу вот-вот будет закрыть. Настало время отправляться. Серые глаза мрачно наблюдали за неловким перевоплощением пиктографа. Он натянул плащ прямо поверх своей уже изрядно потрепанной одежды. Ткань скомкалась, села неудобно, но внешний вид его теперь соответствовал обычному чиновнику Дворца. Да и на паломника он был похож. Моду сейчас так сложно понять. Улис оглядел его с ног до головы, подошел, накинул летописцу на голову капюшон, спрятав глаза, кивнул, а затем и сам надел капюшон. Кассий осмотрел комнату: их привычное жилище претерпело множество изменений: дорогая электроника была выкручена, документы были свалены на полу в кучу. Необходимые вещи были упакованы в наплечные сумки. Снаружи кипел будний день: людей было немало и все куда-то спешили. Обердин не был уверен, что перемещаться в таком людском потоке практично, но агентам было явно виднее, как скрываться от власти. — Вы бы смогли и в стане у Хоруса спрятаться, - произнес он, то ли утверждая, то ли рассуждая вслух. Улис уже собирался что-то ответить, как отвлекся на входящего в комнату техника. Тот тащил что-то тяжелое, задевая стены и ветхую мебель. Канистра. Кивнув, Улис указал пиктографу на одну из сумок, приказывая подхватить ее. Сзади раздался всплеск. Техник открутил крышку канистры и активно поливал пол и детали интерьера жидким прометием. Знакомый щекочущий запах забился в нос. — Мы движемся первые, вы после нас, спустя полчаса. Все запомнил? Техник опустил канистру и посмотрел на хронометр. Десять тридцать. Скоро полдень, час пик. — Что с сорок вторым шоссе? — Как я и говорил, Улис. Свободно, кордонов нет. Если доберетесь до двух, покинете Дворец уже сегодня. — Надеюсь на это. Обердин заерзал. Сумка была довольно тяжелой, а неудобная одежда еще сильнее стесняла движения. Что он туда наложил? Небось, электросхемы и металл. И запас воды на неделю. Улис обернулся и с сосредоточенным лицом вслушался во что-то неуловимое. Кивнув, он повернулся к летописцу: — Двигаешься за мной и не отстаешь. Ясно? Кассий кивнул. За недели под покровительством агентов он научился быстро реагировать, улавливать приказы, не задавать вопросов. Если они что-то делают – то так и надо. Еще ни разу он не подвергал сомнению действия этих людей. У него просто не было выбора. Улис приоткрыл дверь и огляделся: во внутреннем дворе было пусто. Он вышел и поманил пиктографа за собой. Они прошли через двор, двигаясь в сторону задних ворот. Улис выхватил карту доступа и провел ею в считывателе. Ворота отворились. Они оказались на развилке – прямо перед ними был переулок, ведущий напрямик к людному проспекту. По правую руку – дорога к зданию склада, из которого, как знал Обердин, агенты иногда вели наблюдения. Здание никто не охранял, все объекты там были «на заморозке». Улис, спрятав карту под полы плаща, свернул налево. Кассий поспешил за ним. Мимо них проплывали огромные коробы вентиляционных фильтров, электрощиты и трубы канализации. Узкий проход между двумя зданиями умещал не более двух человек в ширину, так что пиктографу постоянно приходилось прижимать сумку к себе. Улис же не испытывал каких-либо трудностей с движениями. Он двигался бесшумно, с легкостью дикой лани. Кассий был уверен: помимо вещей из конспиративной квартиры агент нес на себе большое количество специальной экипировки и, возможно, оружия. Кто бы он ни был, этот человек прошел серьезную тренировку. Свернув в еще один проулок, Улис прошел десяток метров и остановился у серого стального люка из двух створок, ведущего в подвал. На люке висел механический замок. Выхватив что-то из-за пояса, агент присел над люком и принялся взламывать механизм, проворно работая руками. Секунд десять он провозился, и, найдя нужный угол давления, разомкнул кольцо. Он ухватился за ручки и открыл люк: вниз, во тьму, вели металлические ступени. — Закрой за собой, - тихо произнес агент и первым спустился вниз. Кассий последовал его примеру. Створки скрипнули позади них. Судя по затхлому запаху, они были на складе. Подвал. Пахнет бумагой, пергаментом. Книжный магазин. Полная темнота, но агент превосходно ориентировался в ней. Вокруг них рядами тянулись полки с книгами, свитками, шкафы со стазис-полями, полки с альбомами и картами. Бумажные книги, в век высоких технологий. Как это примитивно. Функционал планшета ничем не заменить. Впрочем, сколько людей, столько и мнений. Вдали, за стеной, звучали голоса. Множество голосов, видимо, большое скопление людей. Хорошо, хоть на этом складе не было никого. Улис шел, водя пальцами вдоль полок. Остановившись у одной из камер с сохраняющим полем, он запустил ладонь за приборную панель, что-то вынув из-под нее. Какая-то карточка. Либо хозяева магазина хранили тут запасной ключ, либо кто-то подложил это сюда специально для агента. Не так уж важно. Подойдя к металлической двери в конце зала, Улис приложил ухо к металлу и прислушался. Человек двадцать – двадцать пять внизу. Здесь… вроде никого. Хорошо, будем надеяться, что это так. — Выйдем, - прошептал агент Кассию, - И сразу направо. Не семени, просто иди быстрым шагом. Не выказывай паники или спешки. Будь сразу за мной. Отныне мы будем на виду. Обердин кивнул и сглотнул. Улис, медленно выдохнув, приложил карту к сенсору. Тихонько пискнув, замок разблокировал дверь. Агент толкнул ее вперед. На них полился свет. Они были на террасе. Под ними, этажом ниже, был атриум магазина, где множество покупателей переговаривались, листали книги и наблюдали за голографическими проекциями. Никто не смотрел наверх, что было на руку беглецам. Улис уверенно зашагал направо, в проход для персонала. Летописец поспевал за ним, придерживая свой капюшон. Узкая терраса оканчивалась коридорчиком, ведущим к ступеням вниз. Чуть далее, как знал Улис, был запасной выход, куда им и требовалось выйти. Ноги быстро перебирали ступени. Оставалось минуть еще один проход, и выход будет в прямой видимости. Агент скакнул с последней ступени и завернул за угол. Слишком быстро. Перед ним было два вооруженных человека. Имперские штурмовики в полном боевом облачении. Черная форма, маски на лицах, патронташи, гранаты на боках. Приписаны к Дворцу, войска специального назначения. Занимаются охраной особо важных объектов или же участвуют в оперативной работе. Такой, например, как розыск сбежавшего летописца. Не скрыться. Они заметили его. Но не стреляют, будто бы принюхиваются. Кассий сзади, еще не вышел на свет. Они думают, что Улис один. Агент жестом остановил Обердина, дав ему знак ждать за углом. Пройдя вперед, он остановился перед солдатами, которые взяли оружие на изготовку. — Спецотряды «Малькадор», - заговорил один из них приглушенно из-под маски, - Ищем сбежавшего преступника. Назовите себя. Два заряженных хэлгана, сняты с предохранителя. Это у них такие меры предосторожности. Улис сложил руки в Аквилу в знак доброй воли: — Я хранитель Ардбрид. Слежу за книгами. Вы дадите мне пройти? Один из солдат, подумав, наклонил голову: — Да, есть такой. Сними капюшон, чтобы мы убедились, что это ты. У них есть база данных, подумал Улис. Они знают в лицо всех работников магазина. Хорошо хоть, он успел прочесть имя на карте доступа. Выиграл себе несколько секунд, ну надо же. — Прошу прощения, зачем? – произнес он, делая шаг в сторону стражников. Те заметно напряглись. Главный из них, нацелив оружие в голову агенту, произнес: — Ни шагу больше. Снимай капюшон, чтобы мы видели твое лицо. — Но я никогда его не снимаю, - ответил Улис, замявшись, - Зачем вам это? — Последнее. Предупреждение, - сказал штурмовик, теряя терпение. Палец твердо лежал на курке. Секунда – и голова агента испарится. Не подходят. Боятся. Умные стали. Улис поднял руки, словно бы сдаваясь. — Не стреляйте, - тихо произнес он, - У меня есть карта доступа… — У нас подозреваемый в секторе два, шесть… - затараторил первый штурмовик в вокс-бусину. — Ох зря, - выдохнул агент. В его руке блеснуло небольшое лезвие. Взмахнув рукой, он метнул нож в самого разговорчивого штурмовика, проткнув ему ладонь. Доклад начальству сменился вскриком боли. Второй стражник среагировал мгновенно. Лазерные лучи уже полетели в агента, вгрызаясь в стену позади него. Спрятавшийся за стеной летописец вздрогнул от ударов. Улис, пригнувшись, бросился на стреляющего, сбивая его с ног. Второй штурмовик, рыча, пытался вытащить лезвие из ладони. Он вне игры на несколько мгновений. Агент схватил хэллган упавшего противника, выворачивая его из рук. Штурмовик вскрикнул и потянулся к боевому ножу. Улис вырвал, наконец, оружие и ударил прикладом в нос лежащему ничком солдату. Секунды. Его товарищ уже целился в него. Прицелившись первым, Улис выстрелил по винтовке штурмовика, выводя ее из строя. Пока враг колебался, агент подскочил к нему и ударил в челюсть. Но крепкий ублюдок не потерял сознания и успел прокричать «тревога» в вокс, прежде чем Улис впечатал его в стену. Готово. Черт возьми. Их не должно быть здесь. Все вообще не должно быть так. Тяжело дыша, агент позвал Кассия. Тот с опаской выполз из укрытия. Его взгляд прикован к бездыханным телам. — Планы поменялись, - сказал Улис, - Нас обнаружили. Теперь мы действуем быстро и очень быстро. — Ты их… убил? – спросил летописец, обходя тела. Паркет под ними был покрыт каплями крови. — Оглушил, - ответил агент, вынимая свой клинок из ладони и пряча его обратно в рукав, - Но они скоро очнутся. Идем. Он встал и подошел к двери. Никаких замков на этот раз. Все открыто. Как только створки отворились, на них полился солнечный свет. Обердин прикрыл глаза ладонью. До этого они находились в подземной части Дворца, но сейчас вышли на место под открытым небом. Он уже отвык видеть солнце и облака. Лишь сплошные, огромные залы. Например, Гегемон. Он был настолько колоссален, что внутри можно было разместить целую страну. Потолки терялись в бесконечности, под стальными сводами плавали облака. Порой там шли дожди. Случайные путешественники не отличали потолок Гегемона от настоящего неба. Но этот небосклон нельзя было спутать ни с чем. Голубовато-рыжее покрывало было подернуто пеленой облаков и тонкой кромкой силового поля, накрывавшего Дворец. За утренним блеском и толщей атмосферы сверкали огни. Уже совсем рядом. Они приближались – сражение в космосе сдвигалось к планете. Ничего в этом не было хорошего. Думая так, Улис протащил летописца за собой через широкий проспект, заполненный людьми. При этом он краем глаза уловил далекого кустодия, шагающего сквозь толпу. Он двигался в их сторону. Пара сотен метров. Не должен был заметить. Они шагнули в небольшую парковую аллею, засаженную ивами. Ноги шуршали по гравийной дорожке. Вокруг не было никого. В кустах стрекотал сверчок. Пройдя вглубь парка сотню шагов, агент остановился и достал миниатюрный планшет. Время. Полпервого. Водитель будет уже скоро. Нажав на кнопку передатчика, Улис отправил коротковолновый сигнал, давая Титу понять, что они почти добрались. Агент оглянулся – проспект Победы был позади, оставалось проследовать вниз по аллее и сесть в заготовленный флаер. Через десять минут будет ответ. Только бы не опоздать. — Идем, - бросил он и быстрым даже для себя шагом направился вдоль аккуратно выстриженного газона. Обердину пришлось буквально бежать трусцой. Ивы шуршали над беглецами, глуша их шаги. Удобрения и искусно настраиваемая атмосфера держали их зелеными круглый год. Солнца не было видно за плотной растительностью. Вокруг лежала тень. Впереди, в сотне метров, виднелся небольшой скверик с фонтаном, окруженный высоким кустарником. Надо было пройти через него. Подойдя вплотную к скверу, Улис остановился и прислушался: ему почудились шаги, не его и не Обердина. Чувство было настолько неуловимо, что он почти не придал ему значения – и шагнул вперед, в проход. В ту же секунду из-за угла вышел воин Легио Кустодес в полном боевом облачении. Своей фигурой он закрыл проход в сквер, и путь к шоссе тоже. Латная перчатка крепко сжимала массивное Копье Хранителя, упертое в землю. Улис слишком поздно осознал свою ошибку. Кассий, пораженный страхом, замер позади него. — Летописец Обердин. Ты арестован. Приказ Валдора, - пророкотал голос преторианца из динамика. Столько силы было в этом голосе, такое чувство собственной правоты и мощи, что летописец захотел тотчас сдаться и раскрыть все свои прегрешения. Какой смысл скрываться? Он ни в чем не виновен. Он не сможет бежать вечно. …От неожиданного оцепенения его пробудил крик Улиса: — Беги! Я найду тебя! Вздрогнув, Обердин развернулся и, что было силы, рванул вверх по аллее. Его наплечная сумка рухнула на землю, сорванная с лямок. — Мне ничего не стоит его поймать, - резюмировал кустодий, не двигаясь с места, - И ты, как пособник преступника, получишь сполна. — Посмотрим… - произнес Улис, отсылая Титу сигнал тревоги. Одному Императору известно, успеет ли он что-то предпринять, - Сначала тебе придется одолеть меня. — Ни один смертный не устоит перед Кустодес, - сказал сверкающий золотом воин, - Ты это знаешь. Даю тебе последний шанс сдаться. — Всегда хотел сразиться с преторианцем, - усмехнулся Улис, обнажая голову, - Проверить свои силы. Амон, а это был именно он, узнал человека в плаще. Человека, который принес столько проблем Терре много лет назад. Неудавшийся эксперимент, сбежавший преступник. Кустодий не думал, что он все еще на Терре. — Я помогал Дворцу, ничего более, - сказал Улис, - Я вредил Хорусу, как мог. — Ты. Ты должен был стать ассасином. Эверсор. Ты сбежал из храма Эверсор. — Это счастливая случайность. Теперь я свободен. — Тебя не должно быть здесь. По факту, тебя не должно быть в живых, - мрачно ответил Амон. — Но все же я здесь. И я сражаюсь за свою правду, – произнес агент и резко выхватил небольшой плазменный излучатель из складок плаща. Прежде чем кустодий подхватил свое копье, Улис выстрелил ему в грудь. Преторианец мгновенно отскочил в сторону, но заряд плазмы все равно прошил его доспех, раня в руку. Как только он приземлился, агент кинулся на него, занося короткий силовой клинок. Звенящее лезвие прошло в сантиметрах от шлема, срезая несколько волосков с алого плюмажа преторианца. Выгнувшись, Амон ударом ладони отправил Улиса через проход, и тот тяжело рухнул у фонтана. Кустодий встал и направил дуло болтера на противника, пока тот вставал. Легкое нажатие на руну – и раздался выстрел. Взрыв болта разбросал брызги воды и осколки мрамора во все стороны. Несколько кусков, как шрапнель, впились в бок агенту, но сам болт его не задел. Грохот выстрела оглушил, оставляя странный звон в ушах. Перекатившись, агент выхватил небольшую бомбу-липучку и метнул ее в кустодия. Амон успел раскрутить копье, и бомба разорвалась о силовой щит, образованный ею. Пока дым от взрыва развеивался, Улис кинулся в сторону, чувствуя, как его кровь наполняют боевые стимуляторы. Вещества глушили боль и пробуждали в нем почти что животные инстинкты убийцы. Подскочив к кустодию, он взмахнул клинком, целя в шею преторианца, но тот успел увернуться, блокируя удар древком алебарды. Следующий удар пришелся выше, в предплечье, уже раненое плазмой. Скрипнув зубами от боли, Амон резко взмахнул копьем и размашисто ударил агента в грудь тупой стороной алебарды, отбросив того на десяток метров прямо на стену из кустарника. Упав на гравий, Улис закашлялся кровью – множество ребер было сломано, одно легкое было пробито – воздух со свистом вырывался из горла. Обычный человек может умереть от таких ран. Восприняв это лишь как статистику, агент вскочил и резко метнулся в сторону, когда целая очередь из болтера прошла в сантиметрах от него. Болты разорвали кусты и врылись в аккуратно постриженный газон, взметая комья земли во все стороны. Послышались вскрики – кто-то неподалеку услышал выстрелы. Улис бросил сразу несколько гранат и прыгнул в сторону своего силового клинка, что валялся неподалеку. Амон хотел упредить его движения, но раскрутка алебарды замедлила его. Схватив лезвие, агент хотел было броситься на противника, но остановился: только самоконтроль способен его спасти. Сражение с кустодием слишком дорогого стоило. Чистой воды самоубийство. Больших усилий стоило угомонить боевые стимуляторы, влитые в кровь. Прикрывшись дымкой, агент выбежал со сквера и нырнул в заросли особо раскидистых ив в центре парка. Стараясь двигаться бесшумно, он прорывался вперед, скользя меж ветвями и вездесущей листвой. Кустодию стоило несколько секунд понять, куда двинулся беглец, он двигался за ним, и Улис это чувствовал. Его спасением был меньший, чем у преторианца, размер, а также ложный ресивер, закрепленный на поясе. Этот агрегат искажал электромагнитные импульсы в небольшом радиусе, частично обходя работу ауспексов. Тем не менее, у Амона еще оставался эхолокатор и инфракрасное зрение. И еще черт знает что было в его доспехе, в этой реликвии Темной Эры Технологии. Схватишись за наиболее прочный сук, агент запрыгнул на него и принялся карабкаться на дерево. Зеленый покров скрывал его, а ловкие движения не были слышны в шелесте листвы. Забравшись на самую вершину, Улис перескочил на соседнее дерево, за тем на еще одно, и, избрав момент, затаился. Сердце продолжало бешено колотиться, пока наркотики рассеивались в крови. Эверсоры не предназначены для многократного использования, их жизнь на поле боя исчислялась минутами. Улису повезло не пройти полную трансформацию в монстра. Иначе бы он служил Императору гораздо меньше. Лучше было сражаться в тени, пусть он и был для имперцев преступником. Все они были. Вслушиваясь и всматриваясь в окружение, агент чуть не забыл об Обердине. Черт. Куда он побежал? Если он попадет не в те руки – он может выдать очень щекотливую информацию. К сожалению, флаер не будет ждать вечно. Улису придется продолжать побег одному. Вся надежда теперь на Тита – он должен отыскать летописца. Он это умеет. Проверив свое снаряжение, агент вытащил марлю и антисептик и обработал раны на боку. Пока анальгетики рассеивались, ощущение в боку обострялось, превращаясь из легкого зуда в серьезную боль. Стиснув зубы, Улис вынул торчащие осколки и обвязал тело бинтами. Теперь будет полегче. Теперь можно протянуть. *** … Кассий бежал пока мог, а бесконечная аллея тянулась, не собираясь заканчиваться. Ему постоянно чудилась погоня, хотя парк был более чем пустынным. За шумом листьев невозможно было вычленить чьи-либо шаги, так что летописцу просто пришлось положиться на свои ноги. Спустя минут десять бега он остановился. Тяжело дыша, он подошел к ближайшему дереву и оперся на него. От беготни он совсем перестал соображать, пот залил глаза. Протерев лицо, Кассий беспокойно огляделся. Чуть правее от него, за растущей мишурой и оградой аллеи виднелся оживленный проспект – лишь малая его доля, какие-то образы, звуки, солнечные пятна. Вокруг - безлюдно, парк не мог похвастаться посетителями. Быть может – подумалось летописцу – это потому, что парк оцепили? Ему не хотелось об этом размышлять, но навязчивые мысли все равно приходили в голову. Беги. Я найду тебя. Вот что пообещал Улис. Этот человек решил задержать или сразиться с Кустодес – какой в этом смысл? Как вообще он мог рассчитывать на успех? Разве что ему удастся пустить золотого стража по ложному следу, но черт возьми, этот страж не один, их очень много! Да и Кассий еще не слыхал, чтобы кустодии упускали свою жертву. Но Улис сказал, что найдет его. Он обычно словами не бросается, но как расценивать его обещание – это сложный вопрос. Ждать. Оценивать. Убегать. Как далеко он ушел? Километр точно. Как быстро бегают преторианцы? Лучше об этом не думать. Что теперь? Можно затаиться – но если парк и вправду окружен, его рано или поздно найдут. Можно попытаться выбраться – в толпе ловить людей сложнее. Но летописца смущало одно: он не знает, куда идти. Он был посреди самого большого города-улья в галактике, находящегося в осаде. Все были на иголочках – особенно личные стражи Императора. Какого черта они от него хотят? Что с ним будет, если его поймают? Пытки, допросы, суды? Или кустодии расстреляют его на месте? А может, сам Главнокомандующий захочет его видеть? Все вопросы к Браалу! Все вопросы к Гриму! Все вопросы к Проуну, в конце-концов! Почему из-за них должен страдать невиновный человек? Размышляя на такой лад, Кассий на секунду захотел сдаться властям. Он же невиновен! Он так устал от беготни, от шпионских страстей, секретных квартир, пряток и пустословия. Возможно, под стражей его самое место. У них есть все технологии, у них есть ручные псайкеры, они определят, что он невиновен. Вдруг он вспомнил о сестре. Бедная девчонка сейчас где-то на юге, или в убежище, или дома, в какой-бы-там-ни-было аркологии. Если Обердин сдаст Улиса и всю его шайку, что помешает агентам добраться до Розилин? Они могут защитить, а могут взять ее в заложники, или выдать предателям, или еще что похуже… Не стоит рисковать. Не стоит ставить ее под удар. …Обердин почти не услышал тяжелые шаги позади. Он стоял на пригорке, в тени дерева, так что источник звука оставался для него скрытым. И он совершенно не горел желанием узнавать, кто это идет. Пригнувшись, он как мог бесшумно отправился в другую сторону, где чуть ниже и левее, вырытый в холме, виднелся грот. Оттуда раздавалось журчание воды, которое могло замаскировать его шаги. Успешно преодолев полсотни метров, Кассий шагнул в полутьму. Пахло влажными камнями. Эхо раздавалось под сводами небольшого помещения. В центре стоял небольшой фонтан. Солнечные блики от воды бегали по потолку. С противоположной стороны тоже был выход – тропка вела вдаль и утыкалась в закрытые ворота. С этой стороны сбежать не получится. Обойдя фонтан, летописец спрятался за ним, чтобы его не было видно снаружи. Шли минуты. Никто за ним не следовал. Возможно, это были просто посетители парка. Тогда он и не оцеплен вовсе. А может это сам Улис! Он мог ускользнуть и поспешить вслед за летописцем! Ошарашенный этой мыслью, Кассий выскочил из укрытия и выбежал на залитую солнцем лужайку. Будет еще хуже если агент пройдет мимо! Надо дать ему знать. Взобравшись на ближайший холм, пиктограф воскликнул: — Улис! Я здесь! – и тут же оборвал себя, сознавая, какую глупость совершил. Не на шутку перепугавшись, Кассий развернулся и вновь поспешил к гроту, уже не пытаясь вести себя тихо. Надо пробежать вперед, там ворота, попробовать перелезть через них. Выбора особо нет. Когда он был в десяти метрах от грота, в проходе перед ним появилась до боли знакомая золотая фигура. Словно видение из прошлого, он возник из ниоткуда, отстегивая от пояса что-то, напоминающее пистолет. Сердце летописца ушло в пятки. Ну, вот и все, конец. Ни суда, ни следствия, ни помощи. Они устранят его. — Нет! Стойте! – воскликнул он, отступая на несколько шагов, при этом сознавая жуткую определенность своего положения. Побег бессмыслен. Кустодий несколько мучительных секунд доставал и направлял на него зловещий серебристый агрегат. Широкое дуло смотрело в грудь Кассия. Здоровенный калибр, скорее всего, болт-пистолет. Что же, смерть будет не из эстетичных. Преторианец неспешно нажимает на курок. Удивительно, как способно замедляться время в преддверии гибели. Листья словно повисли в воздухе, ветер замер, и полная тишина. Даже покой, в каком-то смысле. Вспышка. Из дула пистолета вылетела и тут же расправилась парализующая нейро-сеть. В долю секунды она достигла летописца и намертво прилипла к нему. Электрические импульсы сети приостановили работу нервной системы организма. Парализованные мышцы расслабились, и тело, обмякшее, упало на траву. Сознание осталось при Обердине, хоть он чуть и не отключился в ожидании смерти. Едва ворочая орбитами глаз, Кассий заметил, как кустодий подошел к нему и присел рядом на траву. — Солнечно сегодня, - сказал он, оглядывая окружающие их холмы, - Не с теми ты людьми связался, летописец. Твой дружок мертв. Не знаю, на что он надеялся, но явно не на помощь тебе. Остальные скоро будут найдены. Впрочем, сейчас это не так важно. Пойдем, у нас много дел. С этими словами кустодий поднял его и понес на плече к выходу из парка. Кассий не мог пошевелиться. Он ничего не понимал. Улис мертв. Никто не придет. Никто и не собирался его спасать. Никто не собирался спасать Розилин. Все… все бесполезно. Находясь в потрясении, он бессильно смотрел на землю. Медленно, тяжело глаза заволокла пелена. Спустя минуту он отключился. Тишина, и долгожданный покой.