Взгляд Императора

Сильва стиснул зубы, плотнее сжимая рукоять силового меча. Поступившие на лбу капли пота медленно стекали на глаза. Он не помнил, сколько времени находился в убежище, но он явственно чувствовал повисшую внутри атмосферу. Все что он слышал и ощущал – была бомбардировка, гул тысячи колоколов, вибрация и бесконечные наслаивающиеся друг на друга удары и зловещий треск где-то над головой. С ним был его гарнизон в полном составе, около полусотни адептов Механикум, двести сотрудников Кузницы и других солдат, а также немногочисленные скитарии. Мерцающие от перепада напряжения голосферы выхватывали из полутьмы сумрачные лица людей. Бомбардировка вскрыла каждого из них: стойкие впервые проявили свое лицо, трусы тоже себя показали, а последователи Божественного Откровения вполголоса молились, раздражая сержанта. Ефрейтор Бруни, двигаясь между рядами солдат, короткими тычками затыкал религиозных, стараясь негласно поддержать тишину, будто бы атакующие могли их услышать. Низкий потолок подвального помещения трещал и осыпался под взрывами,незащищенная крыша цехов принимала на себя основной удар. Массивное строение, храм науки и техники, подвергался не менее массивному обстрелу. Было слышно, как бомбардировка двигалась волнами, прокатываясь смертоносным валом слева направо и справа налево. Рядом с Аугюстом стоял магос Лаврус Байрон, некогда уверявший их в защищенности Кузницы. Вокруг него мерцали огоньки, дергались механодендриты и слегка шипело поле двоичных данных. Неаугментированная часть лица магоса выдавала глубокую тревогу за кузницу. Собственная жизнь, вероятно, отходила для него на второй план. — Ну что? – произнес сержант, шагнув ближе к адепту Механикум, - Мы выстоим? Что будет со зданием? Несколько секунд потребовалось Байрону, чтобы перестроиться на иную кодировку сигналов, и затем ответить Сильве: — Даст Омниссия, основные производственные силы устоят перед ударом. Большая часть персонала и солдат укрыта в надежных местах, если вы об этом. — Большая часть? – вскинул брови сержант. — Вы сами понимаете, у нас сотни тысяч сервиторов и низших чинов обслуги. Мы не могли предоставить всем целые бункеры. Все же следует учитывать, что храм Омниссии довольно защищен. — А что будет с его крышей? Я знаю, она многослойная и адамантиевая, но уже отсюда слышно, как она трещит и разламывается. А вдруг нас намертво накроет обломками? Магос медленно сфокусировал изумрудные визоры на собеседнике: — Вы не казались мне паникером при первой встрече, сержант. Аугюст, нахмурившись, отвел взгляд в сторону: — Я здравомыслящий. Поэтому и выживаю постоянно. Фортуна не только сама слепа, но и ослепляет каждого, кого заключит в объятья. *** Последнее попадание снаряда в планету произошло к югу от улья Лакхнау, едва не подорвав находившийся неподалеку склад боеприпасов. Неспешно опали осколки от взорванных витрин, машин и флаеров. Эхо канонады, словно застывшее в атмосфере, медленно растворялось, освобождая место мрачной тишине и треску пожаров, охвативших десятки тысяч квадратных километров поверхности. Сорок пять минут беспрерывного грохота остались звоном в ушах миллионов выживших защитников Терры. Планета приняла и выдержала сокрушительный удар, и готовилась к грядущей высадке. Щиты Дворца слабо мерцали, потеряв большую часть своих энергетических резервов.Они выполнили свою задачу, сильно перегрузив системы реакторов и цепи питания. Титанические оборонительные сооружения в непосредственной близи к твердыне остались нетронутыми. Также целыми остались крупнейшие космопорты планеты – Львиные Врата и Искра Терры. Их гарнизон был мобилизован, и уже готов к бою. Земли, лежавшие же за пределами щитов, превратились в выжженный пустырь и безжизненные обломки. В возникшем после бомбардировки безмолвии зазвучали крики раненых в огненном шторме. Сангвиний прошел по широкой смотровой площадке к краю стены, обрамленному кованым парапетом из адамантия. Оглядев своим сверхчеловеческим зрением последствия атаки, он тяжело вздохнул, явственно чувствуя вкус боли и смерти. Перед ним, вдали, раскинулась панорама разрушения, огня, руин и обломков. Несколько исполинских городов-ульев светились, изничтоженные множественными попаданиями. Горячий воздух разносил дым и шум пожаров, алые, белые и желтые стяги на крепости неистово трепетали. Едва заметные корабли за завесой облаков начали движение: предатели готовили свои войска к высадке. Ангел протянул ладонь перед собой, и на нее упало несколько хлопьев пепла. Тлен сыпал теперь с неба, словно первый декабрьский снег. Он, проходя сквозь силовые щиты, начал покрывать площади, бункеры, укрепления и пехоту. Космодесант продолжал работу, не обращая внимания на налет на доспехах. Смертные солдаты постоянно отряхивали форму. Вихри пепла под свинцовыми облаками надолго стали спутниками защитников планеты. *** — Двадцать пятая дивизия. Есть отклик. Двадцать шестая дивизия. Есть отклик. Двадцать седьмая дивизия. Отклика нет. Второй бронетанковый полк имени Вайсмана. Есть отклик. Гарнизон улья Аль-Шарахет. Отклика нет. Минуту… Поправка, есть отклик. Рогал Дорн сидел на своем командном троне, слушая монотонное бормотание адепта Логи, проверяющего боеспособность подвергшихся атаке войск. По большей части личный состав успел спастись от ужасающих бомбовых ударов. Некоторые подразделения перестали выходить на связь. Это было приемлемо, пока дело не касалось космодесанта. И все же несколько сотен Астартес погибло при чудовищном ударе. Кулаку это совсем не нравилось, хоть он и знал о подобной неизбежности. Главнокомандующий соединился с Ханом. Связь была плохой и нестабильной, но приоритетные сигналы отсылались, несмотря ни на что. — Мы выжили, - произнес зычный голос Ягатая, прерываемый выкриками и приказами на заднем фоне. — Щиты выдержали, - согласился Кулак, - Но у нас множество гарнизонов за пределами Дворца. — Ты сказал, что защитил их, как это возможно. Это касается и смертных, и десантников. — Ты прав, Ягатай, но Астартес все же находятся в приоритете. Мне поступают данные о жертвах. Сотни тысяч людей уже можно записать в потери, а о гражданских нечего и говорить. Не удалось избежать и смертей среди легионеров. Ты потерял сразу две роты своих солдат, брат. Они не вышли на связь даже по аварийным маячкам. Было слышно, как желчно выругался Хан на одном из акцентов Чогориса, принимая тяжелую весть. Его не было рядом, но угрозу, пропитавшую голос, можно было почувствовать наяву: — Два братства? Какие из них? — Пятнадцатое, что севернее улья Аманекеш, и двадцать восьмое, под Искрой Терры. Мне жаль, брат. Я и сам потерял не меньше двухсот воинов. — Они даже не дождались боя! Не увидели врага в лицо! — Остальные твои сыны будут смотреть предателям в лицо, убивая их. Кулаки займутся тем же самым. Я тебе это обещаю, брат. — Ты обещал, что флот остановит врага еще в космосе, - желчно произнес примарх Шрамов, - Но его смели. Даже твоя «Фаланга» не смогла изменить ход боя. Дорн, зная о буйном нраве брата, спокойно ответил: — Я никогда не обещал победы в космосе. Я изначально брал в расчет колоссальное преимущество предателей. Мы оттеснили их, насколько могли, и нанесли урон, какой могли. Многое можно было предотвратить, но одно можно сказать однозначно: противник потерял гораздо больше людей, чем мы. Великий Хан мрачно выдохнул сквозь зубы: — Если бы Хоруса хоть сколько-нибудь волновали люди, он не стал бы так разбрасываться войсками. Что бы ни несло это восстание за собой, оно явно не в интересах людей. — Воитель потакает враждебной энергии Варпа, а не человечеству. Отец всегда предупреждал нас об опасности нематериальных сил. В конце концов, иначе бы не было Никейского Эдикта. — Тот воин, которого я знал, давно мертв, - подытожил Ягатай, - Нам лишь осталось похоронить его. — Через считанные часы начнется резня. Как ты любишь. — Раз уж Отец наделил меня силой, я сотру в порошок столько вражеских Астартес, сколько смогу, - усмехнулся примарх Шрамов, - Кстати, а что там с потерями Ангелов? Много ли сынов утратил в бомбежке Сангвиний? Главнокомандующий несколько раз пробежался глазами по данным, уточняя их достоверность. Цифры были точны, но казались странными. —Хм. Ни одного. *** Тяжеловесный сервитор, предназначенный для погрузки контейнеров, откинул огромную пермакритовую плиту, загораживающую проход. Запах огня и дыма ворвался вовнутрь. Рыжие отблески языков пламени затанцевали на руинах, тусклый свет бурого неба пробивался через обрушенную крышу. По огромному залу Кузницы летали комья пепла, обрывки жженой бумаги, и вездесущие искры. Стены ощетинились острыми обломками арматуры и покрылись множественными трещинами. Производственный зал обратился в полнейший хаос. Сильва, прикрывая глаза ладонями, вышел вслед за первыми скитариями из подвального помещения. Люминель Бруни, облачившись в противогаз, шагал рядом с ним, постоянно переспрашивая магоса, есть ли после бомбардировки радиация. Тот убеждал их, что нет. Вид разрушения и беспорядка, видно, сильно обескуражил служителя Механикум. Выдав яростную трель на бинарном коде, он забегал по помещению, оценивая полученный урон. Спустя минуту он начал вызывать вслед за собой адептов и сервиторов, раздавая им приказы по ликвидации последствий взрывов. Сержант, утирая лицо, взобрался на большую кучу обломков, упавших с потолка, и огляделся, высматривая погибших или раненых. Похоже, что в этой части кузницы все были вовремя эвакуированы, и что жертвой стало разве что само здание. Попадания и разгром были ужасны, но Аугюст опасался худшего, находясь в убежище. Все его подчиненные выжили, никто не пострадал, не считая нескольких, потерявших сознание во время отсидки по подвалам из-за клаустрофобии и нехватки кислорода. Новоиспеченные медики давали им нашатыря и поднимали на ноги, поскольку вскоре им надо было выдвигаться. Рядом оказался ефрейтор, весь перемазанный пылью. На него, как и на остальных, постепенно оседал дождь из пепла. Сняв с себя противогаз, он явил сержанту свое покрасневшее лицо и встопорщенные усы. Встретившись с ним взглядом, Сильва вздохнул. Ветер, хлынувший сквозь проломы, постепенно очищал воздух от гари. — Как вы, сержант? – хрипло спросил его помощник, пряча маску в подсумок. — Ну как, - ответил Аугюст, - Пережил крупнейшую бомбардировку за всю свою службу. Я живучий. — Мы все пережили, - улыбнулся Люминель, - Тут дело не в вашем великом везении. — Считайте, что я накрыл вас своей аурой, - произнес сержант, и закашлялся. Ефрейтор кивнул с ухмылкой, затем, прочистив горло, рапортовал: — В общем, я передал указания, группы скоро будут выходить на построение, как только сервиторы устранят основные пожары. Сильва также кивнул, услышав новости: — Ты молодец, Люминель. Здорово сберегаешь мне время и нервы. Работать с людьми – это, все-таки, твое. Ефрейтор собирался уже уйти по делам, как в голову к нему пришел вопрос, требующий ответа. Он поднял глаза: командир смотрел куда-то в пространство, задумавшись над чем-то своим. Бруни понимал, что лучшего момента может и не настать. — Сержант, давно хотел у вас спросить. У меня это гуляло в голове последние месяцы, но все никак руки не доходили поговорить. Мне интересно, почему за 15 лет службы вы не дослужились до более высокого звания? Чтобы взять сержанта, требуется пара лет, это недолго. Вы же провели больше десятилетия в масштабных кампаниях, легенда полка, везучий солдат. Почему вас так никто и не повысил? Аугюст, отрешенно выслушав вопрос собеседника, медленно вздохнул. Он не любил затрагивать данную тему, и всегда ее избегал в разговорах. В условиях, когда он командовал целой ротой солдат, это было довольно просто. Он имел полное право не отвечать, но чувствовал себя в долгу перед своим помощником. На войне, где все ставились под одну гребенку, каждый заслуживал информации. Вид разрушенной кузницы навевал такую тоску, что он лишь рассеянно пожал плечами, сумбурно пробормотав: — Долгая история. Сложно сказать. Меня очень ценят, но не особо любят. Я вроде бы отдельно от стаи, не подхожу под армейские рамки. Ты сам слыхал истории обо мне. Бруни сложил руки на груди, и сержант продолжил, не глядя тому в глаза: — Звание – это не просто погоны. Это ответственность и солдаты под твоим руководством. Мой генерал знает меня. Обо мне спрашивали и в других полках, по всему терранскому корпусу. Все знают, что я везучий и всегда вылажу из передряг, - он встретился взглядом с Люминелем, грустно улыбаясь, - Но мой отряд всегда гибнет. Я могу быть неплохим солдатом, хорошим руководителем, но я не способен спасти всех своих подчиненных. Я постоянно притягиваю неприятности. Мои люди первыми отправляются в мясорубки. Так постоянно. Я спокойно мог быть старшим полковником, но мне нельзя доверять целый полк. Эти люди окажутся в беде. Я выживу и не получу ранений, но они все будут в опасности. Понимаешь, Люминель? Поэтому мне не доверяют больше 15 человек. Одно отделение. Не больше. Столько не страшно потерять. И не страшно отправить на передовую. От желающих служить со мной отбоя нет, ведь им не говорят правду. А она горькая, хоть в нее не верится. Ефрейтор лишь покачал головой, слушая это. — Я согласен с таким положением. Никогда не гнался за званиями. Тем более наши офицеры держат меня за своего, я тусуюсь и обедаю в их казармах. Я негласный офицер, просто никто это не афиширует. По документам я сержант, и мне дают лишь десяток человек. И не дай Император им оказаться под ударом.Тогда они почти что обречены. Сказав так, Сильва тяжело выдохнул и вновь утер лоб: потел он не только от температуры. Люминель буравил его взглядом еще несколько секунд, прежде чем воскликнуть: — Несколько сотен человек! Они дали вам целый полк гражданских! — Я понимаю… — Они знали, что ваши люди вечно гибнут! — Они не знали, - прервал его сержант, - Это был приказ самого Гранд Мастера Дисциплины. Высшая инстанция. Никто не отважился возразить, тем более я. — Вы обрекаете… - громко произнес ефрейтор, затем осекся и, оглядевшись, продолжил гораздо тише, - Вы обрекаете сотни гражданских на верную смерть! Вы понимали это последние месяцы. — Никто никого не обрекает. Это добровольцы. И все сражаются в меру своих сил и возможностей. На нас никто не собирается нападать. Пока что. Если вдруг нападут превосходящие силы – мы отступим к Аль-Мурангу и встретимся с солдатами Армии. Ефрейтор ничего не ответил, красный от противогаза и возмущения. — Благодаря мне у добровольцев практически армейская выучка и амуниция. Будем надеяться, что наши склады целы. Вернемся – и восстановим обороноспособность рубежа. А пока что, Люминель, выведи пожалуйста бойцов из убежища. Нам пора покидать эту кузницу. Сокрушенно покачав головой, Бруни развернулся и зашагал было вниз с кучи обломков, но командир окликнул его и произнес: — Я прошу, ефрейтор, не рассказывай это никому. Так будет лучше для всех. Я поделился этим лишь из большого доверия к тебе. Люминель лишь буркнул: — Да я сам знаю, не дурак. И вновь двинул вниз. Сержант, нахмурившись, проводил его долгим взглядом. Спустя пятнадцать минут строй был готов. Все более-менее стояли на ногах, укрываемые бледным слоем пепла. Люди были сумрачны и напуганы. Хорус завладел космосом, провел атаку, велением длани превратил поверхность планеты в пылающую пустыню. Ополченцы не знали, что происходит снаружи, каково расположение сил, и где находятся союзники. Всю эту информацию нужно было собирать по крупицам, и бремя лежало на сержанте. Сильве же было душевно полегче, отчасти от того, что он поделился секретом с Люминелем, отчасти от того, что все его подопечные были живы. Отблагодарив горюющего магоса за предоставленное убежище, Аугюст дал команду выдвигаться. Неровный шаг толпы задал ритм новому дню на покореженных останках прошлого. Сапоги застучали по раздробленному пермакриту и осколкам стекла. Они вышли из кузницы, и оглядели мир вокруг себя. Небо рыдало, пепел покрывал все поверхности. У них в руках было оружие, но люди чувствовали себя беззащитными. Невзрачный индустриальный район вокруг них сиял пожарами, тлел углями и раскаленным металлом. Благо, не было радиации. Хорус пожалел планету и не стал пробовать на ней губительную силу атома. «А еще он мог использовать Пожиратель Жизни, но приказал этого не делать. Видимо, ему не совсем наплевать на своих людей, которых он собирается высаживать», - думалось Сильве, пока он пытался хоть что-то разглядеть сквозь мутную пелену небес. Тщетно. Естественно, их гравипоезд был уничтожен. Прямое попадание одного из фугасных кассетных бомб раскрыло его, словно цветок, обнажив дымящееся нутро и искрящие кабели. Магнитная дорога была местами раскурочена и вырвана из земли; цельные секции из прочного металла свернулись в спирали, а труба коммуникации была разорвана пополам рухнувшей на нее передающей антенной. Один из ополченцев, увидев разрушения, непозволительно громко воскликнул: — Я не могу поверить, что это произошло. А мы ведь даже не в эпицентре. А вдруг Дворец был уничтожен? Аугюст, нахмурившись, обернулся. Бруни, шагнув назад, собирался отвесить солдату тумака за подобные панические настроения, но сержант жестом удержал его от этого. — Если кто не помнит, - произнес он так, чтобы слышала вся рота, - Системы защиты Дворца разработаны самим Рогалом Дорном. У них щиты, питаемые ядром планеты. Они многослойные и рассчитаны на любую атаку. Предатели, ослабленные космической битвой, не могли навредить Дворцу ни коим образом. Так что беспокойтесь о себе и нашем рубеже, поскольку у нас никаких щитов нет. Будем надеяться, что наши постройки уцелели. А теперь собрались, нам топать пешком десять километров. Вздохнув, подавший голос ополченец поудобнее перехватил лазган, висящий за плечом, и поплелся вслед за строем. Сержант, выученный годами службы, шел рядом с толпой, не давая никому замедляться. Разруха, окружавшая их, придавала марш-броску особую, мрачную, романтику. Два с небольшим часа ходьбы увенчались успехом – на пути следования практически не было непреодолимым преград. Все-таки Индийская Низина не была основной целью атаки, и попадания по ней были чисто номинальными, не призванными уничтожить инфраструктуру. Но даже нескольких кассетных и малых водородных бомб хватило, чтобы изменить ландшафт до неузнаваемости. Разрушения коснулись и рубежа обороны. Один из двух основных бетонных бункеров был уничтожен, а также кануло в лету и здание КПП, а вместе с ним и станция связи. Аугюст в одночасье остался без теплой кровати, душевой и связи с Дворцом. Одно дело – быть на переднем рубеже, а совсем другое – быть лишенным информации. Ценнейший ресурс был утрачен. К счастью, все склады с вооружением и провизией остались нетронутыми, как и казармы личного состава. Осколки разбросало по плацу, трава возле бараков тлела от огня. Одна из воронок образовалась прямо посреди шоссе, где в свое время Сильва собирался разместить мелта-мины против танков. Она была настолько глубокой, что по ней не мог бы проехать даже «Фэллблейд» космодесанта. Дав роте время отдохнуть от перехода, Сильва отправился с помощником оценивать урон и строить план по восстановлению рубежа. У них уйдут долгие часы, но рота должна вернуть все, что возможно, к изначальному виду. Хотя бы для собственного комфорта. Находясь возле разрушенного здания, в котором они раньше спали, сержант поймал на себе печальный взгляд ефрейтора Бруни. Что ни говори, а место было пригретым и уютным, и потерять его было очень болезненно. Похоже, что снаряд задел строение лишь по касательной и разорвался в метрах от него. Ударной волной смело северную стену здания с окном, в которое так любил глядеть сержант. Огненный вал разнес и выжег содержимое комнат, оставив только покореженный металл и чернеющие деревянные обломки. Несмотря на крепкую пермакритовую конструкцию, КПП не устояло под жестоким натиском небесного гнева. — Такие диваны погорели, - вздохнул ефрейтор, осмотрев дом со всех сторон. Было очевидно, что из мебели не выжило ничего. Была уничтожена часть бумаг – но важнейшие приказы и распоряжения Сильва догадался взять с собой в подсумках. — От них осталась лишь теплая память, - грустно усмехнулся сержант, заглядывая в почерневшую пробоину в стене, - Что же, мы успели ими насладиться. — Мы должны были это охранять. А оно вон как вышло. Как это предотвратишь? Все равно за нас все решает флот. — За нас все решает Император, - поправил его Аугюст, - Но я тебя понял. Проблема сейчас в станции связи. Нам не смогут передать команды из Дворца. Мы даже вообще хрен поймем, что там произошло. — Ну у нас сейчас и без приказов забот полно. — Это да. Если что, потом можем отправить людей обратно в Кузницу за помощью, может деталей дадут для восстановления антенны. Надо бы только… Сержант умолк на полуслове, уставившись наверх. Мутное небо над Тибетом вновь расчертили сотни трассирующих полос. Было похоже на медленный астероидный дождь. Снаряды летели к разрушенной поверхности, в этот раз не пытаясь попасть по щитам Дворца. Едва уловимые силуэты кораблей выпускали новые и новые вереницы блестящих диковин, стремясь равномерно накрыть пространство. Плотный обстрел предполагал наличие определенных целей. — Во имя Трона, - выдохнул Бруни, замечая новое светопреставление, - Это вторая бомбардировка?! Сержант покачал головой. Внутри него поселилось обреченное спокойствие. — Нет. Это дропподы космодесанта.