Взгляд Императора

Выдохнув, Ахмаду метнулся за угол коридора, стараясь не поднимать ни малейшего шума. Стремительная, но аккуратная ходьба на носках армейских ботинок долго оттачивалась, и, наконец, возымела действие. За углом, как он и предполагал, находился часовой, охранявший вход на станцию связи. Ответственный, чуткий солдат, он никогда не выпускал из рук лазгана, прислушивался к гулу боя за стенами и прохаживался из стороны в сторону, карауля оба ответвления прохода. Едва заметив его, Ахмаду затаился в тенях и стал выжидать. — Благословенная Тьма, - прошептал он, вытаскивая из нагрудного кармана свернутую удавку, - Пантеон смотрит на нас. Подобрав момент, когда солдат отвернется, Ахмаду бесшумно подкрался к нему сзади, и за секунду до того, как тот выйдет в соседний коридор, накинул удавку ему на шею. Натянув ее изо всех сил, Ахмаду надавил коленом в спину часового, оттаскивая его назад. Тот, шокированный атакой, выронил свое оружие, и хрипя, хватался за удавку, стараясь освободить шею. Осознав тщетность этих попыток, он одной рукой потянулся за боевым ножом, и, вынув его, попытался ударить противника за своей спиной. Ахмаду, в свою очередь, максимально отдалился от солдата, так что взмахи его едва доставали. Еще несколько попыток окончились лишь небольшим разрезом армейской формы, а затем часовой осел на землю, и удары сменились судорогами. Пуская пену изо рта, с выпученными глазами, он силился подать сигнал, позвать на помощь, но спустя пару секунд потерял сознание и умер на руках Ахмаду. Диверсант, аккуратно подхватив тело, протащил его десяток метров по полу и спрятал за трансформаторной будкой, что находилась тут же. Тело легко обнаружить, но для этого надо было подойти вплотную. Отдышавшись, Ахмаду прислушался: никто не двигался в его сторону, все было сделано бесшумно и без крови. Улыбнувшись, он почувствовал одобрение Богов за свои деяния, и, воодушевленный этим, шагнул на станцию связи. Ему предстояло еще много дел, мятеж готовился месяцами лишь затем, чтобы облегчить силам Хоруса захват блокпоста Паушаль. Именно здесь есть прямая дорога на Львиные Врата. Именно здесь восставшие высадят свои титаны. Мысль о важности собственной миссии будоражила Ахмаду, и он энергично следовал вперед, поправляя свою форму. Вокруг гудели генераторы, пищали когитаторы и переливались всеми цветами радуги пикт-экраны. Станция была неисправна, но Ахмаду знал, как ее починить, чтобы использовать. В этом заключалась его задача. Узкий коридор, заставленный техникой, окончился небольшим помещением, оборудованным в полевой храм Омниссии. Знаки поклонения Богу Машин и благовония соседствовали с хрупкими аппаратами, антеннами и коммуникационными кабелями. Аскетичная отделка стен смотрелась контрастно на фоне икон и вездесущих символов шестеренки. Диверсант, спокойно зашедший в комнату, резко остановился. Он ожидал, что станция связи будет пустовать, но внутри оказалась фигура, стоящая к нему спиной, облаченная в темно-алый плащ последователей Механикум. Адепт что-то внимательно изучал на панели доступа и, вероятно, не заметил прибытия гостя. Ахмаду был в замешательстве: ему доложили, что на блокпосте не было каких-либо магосов. Этого технаря здесь не должно было быть. Медленно выдохнув, Ахмаду вновь потянулся за удавкой, но остановил себя, осознав, что удушение может быть неэффективно против представителя Механикум. Кто знает, насколько он аугментирован, и может ли использовать свои девайсы в качестве оружия. От адепта было необходимо избавиться, но сделать это надо было иным способом. Так что диверсант просто сделал еще один шаг вперед и откашлялся. Механикум обернулся: лица его не было видно за низко надвинутым капюшоном. — Приветствую, уважаемый адепт, - произнес Ахмаду, двигаясь все ближе к магосу, - Я лейтенант Армии Фелипе Мело, пришел проверить системы связи. Как вас зовут? — Б-414, - глухо ответил механикум, внимательно следя за гостем. — Давно вы прибыли? Мне не сказали о подкреплениях с Дворца. — Час назад, - сказал адепт совсем по-человечески, почти недоверчиво, - Нас восемь. — И все специалисты по связи? - лукаво улыбнулся гость, делая еще несколько шагов вперед. Механикум чуть попятился от него. — Только я, - буркнул он в ответ, оглядывая зачем-то комнату, - Что вы хотели? — Меня прислал штаб осмотреть состояние приборов. Необходимо использовать станцию коммуникаций. — Станция не функционирует, - ответил человек в плаще. Ахмаду кивнул и развел руками. — Я в курсе. За этим вы и здесь. Но в данный момент вас срочно вызывают в девятый каземат Кулаков. Там не работает вокс-установка, и необходима ваша помощь. — Но у меня другие приказы. — Я передаю вам срочное распоряжение самого капитан Халварда. Что непонятного? Выдвигайтесь немедленно. Это приказ. — В таком случае я отправлюсь сейчас же, - медленно произнес адепт, аккуратно двинувшись в сторону выхода. — По коридору направо. Выйдете в зал – там спросите, где каземат, - сказал Ахмаду, провожая взглядом Механикум. Что-то в его походке ему не нравилось, но что конкретно – сложно сказать. Возможно, это просто массивность из-за кучи механодендритов и металла в теле. — Будьте осторожны с техникой, - напоследок выдал магос и скрылся в коридоре. — Я знаю, как с ней обращаться, - тихо пробормотал диверсант и прислушался к шагам: они удалялись, и через несколько секунд затихли. Все было чисто. Размяв шею, Ахмаду подошел к приборной панели и изучил ее: минуты диагностики хватило, чтобы понять, что в станции нарушено поступление кинетического тока. Полный ремонт занял бы часы, но у диверсанта было с собой средство быстрого исправления поломок. Порывшись в подсумке, солдат ухмыльнулся, вынув небольшую прозрачную склянку с темной жидкостью внутри. Несущие Слово поделились многими секретами с Пожирателями Миров за время их совместной кампании. Даже войска простых смертных научились использовать Варп себе во благо. И самые преданные и терпеливые могли достигнуть небывалых успехов, служа Пантеону. Крепко сжав склянку между ладоней, солдат закрыл глаза и начал начитывать литанию призыва. Если должным образом зарядить артефакт, он сможет пробудить разрушенные нити связи и соединиться с любым адресатом на поле боя. Улис метнулся за угол и откинул свой капюшон. Весь его путь состоял из серии неудач и случайностей, а теперь еще и назревало что-то в гарнизоне. Лейтенант сразу ему не понравился, с первой секунды, как зашел на станцию связи: он услышал его шаги задолго до того, как тот откашлялся. Этот внезапный отрыв от задания был слишком похож на непродуманную ложь: блокпосту срочно требовалось восстановить сообщение с другими рубежами. Вряд ли кто-то стал бы отрывать только что прибывшего механикума от дела, пусть он и был подставной. По небрежно надетой форме можно было предположить о наличии оружия или оборудования, закрепленного на поясе. Возможно, гранаты. Легкая испарина на лбу и едва заметное покраснение на шее выдавали недавнее физическое напряжение солдата – либо он бежал сюда со всех ног, либо занимался чем-то не вполне внятным, прямо перед входом на станцию. И, наконец, неисправной вокс-установкой Кулаков явно должен был заняться технодесантник Дециус, а не безымянный адепт с Дворца. С этими мыслями Улис плавно переместился к самому краю прохода, наблюдая за гостем из полутьмы: тот держал что-то в руках, склонившись словно бы в молитве. Свет меж его пальцев переливался разными цветами, а губы его едва различимо шептали незнакомые слова. Отточенное за годы чутье позволило ему ощутить едва заметное присутствие Имматериума в помещении: запах серы, тягучее ощущение за глазами, уколы на кончиках пальцев. Источником всему была неведомая сфера, которую использовал лейтенант. Нахмурившись, Улис пробежался пальцами по рукояти силового клинка, закрепленного за поясом. Нет. Не так. Нужно выведать у этого варп-махинатора его намерения. Ибо он точно действует не в угоду Императору. Диверсант, не замечая присутствия агента, дочитал свою молитву, активируя артефакт. Затем, удовлетворенно кивнув, он аккуратно положил склянку прямо на контрольную панель станции. От присутствия неведомой сферы индикаторы и экраны начали беспорядочно моргать, выдавая хаотичные бессмысленные данные. Вокс-установка затрещала и зашипела белым шумом. Аппаратура ожила, все еще неспособная принимать сигналы. Но лейтенант не остановился, это была лишь часть общего ритуала. Произнося последние, сакральные слова клятвы, от которых у Улиса загудели зубы, Ахмаду вынул небольшое армейское лезвие и порезал свою ладонь наискосок. Спустя секунды он начал капать своей кровью на светящуюся склянку, обагряя ее. В это же мгновение белый шум в комнате тут же сменился случайной боевой частотой, а экраны и гололиты начали проецировать строчки докладов и сообщений со всего фронта. Хохотнув, лейтенант перевязал ладонь и начал изучать поступающие данные. Они говорили о том, что передовой рубеж Дорна рушился с каждой минутой, лишь незначительно задерживая войска Воителя. — Неплохо, но посмотрим, что я смогу сделать отсюда, - пробормотал Ахмаду, открывая только ему известный канал на полуэфирной частоте. Где-то за пределами главной крепости блокпоста его сигнал приняла саперная группа Эосфор-92, нагруженная взрывчаткой. Грубый голос их предводителя звучал из колонок, тем не менее, без единой помехи. — Мы готовы. Вся экипировка при нас. — Молодцы, - ответил Ахмаду, положив палец на губу, - Я открыл для вас проход. Это вентиляционная шахта за третьим зенитным корпусом, ведущая прямо под главный бункер. Я убрал решетки и остановил винты, чтобы вы могли пройти. — Ты заботлив. Но что по охране? Тебя обнаружили? Диверсант покачал головой, хотя его не могли видеть: — Все спокойно. Два трупа, один обманутый механикум, несколько растяжек в нужных местах. Они не успеют хватиться, прежде чем произойдут взрывы. — Я надеюсь, - выдавил его собеседник, - Мы сейчас же будем выдвигаться. Если заложим бомбы вовремя, сможем уйти до обрушения бункера. Сколько же будет крови. — Кхорну все равно, откуда она течет, - выдохнул Ахмаду, - Приступайте. Мне еще надо связаться с Пожирателями, если кто-то из них захочет говорить со мной. Ничего не ответив, командир саперов прервал сигнал. Пожав плечами, диверсант хотел уже поменять соединение, но обернулся, что-то услышав. Прямо перед ним стоял Улис в мантии Механикум. Левая рука его была отставлена в сторону, из боевой перчатки был выдвинут инъектор с нейротоксином. Ахмаду, распознав угрозу, попытался схватиться за нож, но агент опередил его и вогнал иглу ему прямо в шею. Лейтенант оттолкнул Улиса, но токсин уже двигался ему в мозг, постепенно поражая нервную систему. Выхватив дрожащими руками табельный лазпистолет, он наставил его на соперника и выстрелил, но в глазах двоилось, и выстрел прошел мимо, прожигая стенную обшивку. Одним ударом агент выбил оружие из рук предателя и сбил его с ног. Ахмаду еще попытался встать, но тут же ощутил у горла вибрирующее лезвие силового клинка. Рука Улиса шарила в его одежде, вылавливая оружие и гранаты и выбрасывая их. Какие-то шприцы, документы и ячейки данных также легли рядом. Придавленный коленом, солдат хрипло произнес: — Ты не механикум… Агент вынул удостоверение лейтенанта, пробежался по нему глазами и также отбросил в сторону. Все было, как он и подозревал. — Как ты ты не Фелипе Мело. Возможно, ты убил его и присвоил форму. — А откуда твоя мантия с регалиями, шпион? Не ты ли украл ее у беззащитного адепта? Быть может мы с тобой на одной стороне, раз оба скрываем свою личину. Улис, скрипнув зубами, придавил диверсанта к полу еще сильнее. Удерживать его было несложно: он терял силы с каждой секундой. — Я служу Империуму, пес. Я только что слышал, как ты собирался подорвать командный бункер. — Он и так скоро падет. Ты не представляешь, что за силы на нашей стороне. Какая мощь и власть. Я лишь помогаю ей, впускаю в наш мир. — Я прекрасно знаю, за что ты сражаешься, раб. Тебя используют, также как и миллионы других. Вы лишь игрушки в руках сущностей из Варпа, жестоких и беспощадных демонов. — Не тебе судить Великий Октет, смертный, - с желчью в голосе просипел Ахмаду, яростно смотря Улису в глаза. Агент, почувствовав, что диверсант больше не сопротивляется, встал и подошел к основной панели доступа. Склянка на ней светилась тошнотворной потусторонней энергией, на которую было больно смотреть. Оторвав кусок от плотной мантии Механикум, он аккуратно подхватил сосуд и замотал его в ткань. Вновь оказавшись у распростертого Ахмаду, он склонился и продемонстрировал импровизированный сверток, который все равно испускал ощутимое варп-воздействие: — Что это такое? — Тебе… Кхе кхе… тебе ни-никогда не понять, ты не способен… — Это средство связи? Варп-ретранслятор? Как вы это используете? Диверсант уже не мог ничего ответить и просто покачал головой. На его глазах проступили слезы. Выругавшись, Улис сложил сверток в один из своих подсумков. Подумав было достать свою аптечку с антидотом, он уже потянулся за пазуху, но вовремя остановился. Допрашивать культиста Хаоса было бессмысленно. Артефакт продолжал капать на мозги, находясь в его подсумке, но моральной подготовки агента хватало, чтобы противостоять этому. Возможно, он сможет найти ему применение позже, или отдать на экспертизу Титу. Ахмаду схватила судорога на полу, пена пошла из его рта. Жить ему оставалось меньше минуты, затем сердце не выдержит нагрузки. Фанатик. Его кончина только послужит пользой Империуму. Улис покачал головой и подошел к куче вещей, отброшенных в сторону. Порыскав в документах, он обнаружил настоящее имя солдата. Ахмаду Джазр, недавно поступил в терранскую армию, после комиссования с верфей Сатурна. Вполне возможно, что он пересекся там с Астартес предательских легионов, а может и служил бок о бок с ними. Нельзя сказать точно, как и по каким причинам люди отвергают свет Императора. Важно лишь одно: каждый получает возмездие. Лжелейтенант во время разговора раскрыл схему предательства на блокпосте, которое вполне могло привестик быстрому его прорыву. Группа подрывников-предателей имела доступ куда-то в подземные коммуникации, откуда можно было уничтожить главный коммандный бункер. Как он там сказал? Вентиляция за третьим зенитным корпусом? Если поспешить, можно успеть им помешать. А там возможно и удастся покинуть блокпост, прихватив какой-нибудь транспорт. Только бы успеть до полного окружения гарнизона. Не хотелось бы оказаться в самом центре мясорубки. Одно лишь загвоздка: необходимо узнать, где расположена эта вентиляция. Вновь вынув склянку с жидкостью, которая по видимому была все еще заряжена энергией, он снова разместил ее на главной панели, максимально повторяя действия Ахмаду. Затем он снял с нее ткань плаща, пропитавшуюся жертвенной кровью. После этого гололиты и панели вновь ожили, показывая полезную информацию и давая доступ к каналам связи. Технический гололит слева от панели содержал данные об энергосетях, интерфейсах, схемах и инфраструктуре блокпоста. Порывшись несколько минут, Улис умудрился выудить расположение третьего зенитного корпуса и вентиляционных шахт. Переписав данные на выносной блок данных, он вновь аккуратно подхватил артефакт, еще более тщательно замотал его и сложил к себе. Обернувшись, он увидел распростертый на полу труп предателя с остекленевшими глазами. Кровавая пена у рта. Царапины на полу, там, где застыли скрюченные пальцы. Он умер в муках, как и подобает последователю Хаоса. Покачав головой, Улис накинул свой капюшон и спешно отправился на выход. Здесь его работа была окончена. *** Отец Колман, напрягая до предела горящие мышцы, давил со всех сил на руки Пожирателя Миров, направляя его собственный боевой нож ему в шею. Он забрался на него сверху в пылу схватки, не давая сдвинуться с места. Враг рычал и извивался, едва осознавая себя под диким стуком Гвоздей Мясника. Руки его дрожали, но сила была неимоверной. Кулаку пришлось вложить все остатки своей мощи, чтобы сопротивляться натиску предателя. Когда кончик ножа проник сквозь горжет, и наружу показалась тонкая струйка крови, Пожиратель Миров резко вывернулся и сбросил Колмана с себя. Нож отлетел куда-то в сторону. Кашляя и судорожно вздыхая, Кулак медленно поднялся на четвереньки, когда подошедший к нему берсерк со всего размаху пнул его в живот, вновь роняя на пыльный пермакрит. Колман заскрежетал зубами, чувствуя повреждения костного панциря и внутренних органов. Не нужен был шлем, чтобы понять: системы организма изношены до предела. В то же время Пожиратель Миров только недавно высадился на поле боя, и все еще был полон сил. Берсерк, опустившись, схватил Кулака за горло, нещадно сдавливая его. Колман пытался сопротивляться, но хватка противника была просто железной. Задыхаясь, Кулак лихорадочно шарил вокруг, стремясь найти хоть что-нибудь полезное. Он терял сознание, и в глазах постепенно чернело. И тут пальцы наткнулись на стальную рукоять боевого ножа. Осознав свой шанс, Колман сделал отчаянный рывок, и, ухватив оружие правой рукой, резко провел мономолекулярным лезвием по горлу Пожирателя Миров. Горжет со слоями изоляции разорвался вместе с кожей и артериями предателя. С бульканьем море крови вырвалось наружу, заливая лицо и доспехи Кулака. Хватка на его шее ослабла, и он, наконец, смог судорожно вздохнуть. Кровь попала ему в рот, и он сплевывал ее. Хрипя, предатель пошатнулся и схватился за горло, но уже свое, стремясь остановить кровь. Физиология Астартес позволяла заживить такую рану, но Кулак не собирался оставлять врагу шанса. Перехватив рукоять поудобнее, он вогнал лезвие в грудь берсерка, в район основного сердца, а затем прорезал выше, кромсая легкие и костный панцирь. Керамит подавался с трудом, но ярость Кулака придала нужное усилие. Осознавая, что умирает, Пожиратель попытался отобрать оружие из рук лоялиста, но едва дернулся, как лезвие вошло ему в правую скулу, а затем медленно завалился набок. Пролежав еще несколько долгих секунд рядом с поверженным врагом, Колман медленно встал, чувствуя боль по всему телу. Доспех, реагируя на повреждения органов, уже впрыскивал в вены анальгетики и заживляющие ферменты. Начался ускоренный процесс регенерации, останавливающий кровотечение и восстанавливающий поврежденные связки. Если лечь в лазарет, то тело можно полностью излечить в течение одного дня. Но у Кулака не было даже минут: бой был в самом разгаре. Пока его группа, потеряв половину состава, защищала внутренний двор и окрестности орбитальных пушек, за стенами блокпоста высадилось не меньше полутора тысяч Пожирателей Миров. Тысячи солдат 14го Сатурнитового отбивались как могли, поливая предателей огнем из бункеров и бойниц укрепленного рубежа. Кулаки руководили боем, направляя силы в нужное русло и ликвидируя наиболее тяжелые угрозы со стороны вражеских Астартес. Подрывные группы и Опустошители высаживались бок о бок с обезумевшими дредноутами Пожирателей. Натиск усиливался со всех сторон, но больше всего атак пережил центральный участок обороны, где разместились самые мощные капониры и цитадели, управляемые ветеранами Имперских Кулаков. Атака в лоб была самой излюбленной тактикой двенадцатого легиона. Но, несмотря на отвратительную дисциплину, враг постепенно добивался успеха и оттеснял лоялистов, заставляя тех организованно отступать. Ввиду ограниченности ресурсов, легионеры Дорна берегли своих людей, здраво расходуя боеприпасы и стараясь нанести максимальный урон врагу. Если какой-то рубеж и сдавался предателям, то ценой большой крови и потерь среди последних. Простые смертные едва сохраняли самообладание при виде берсерков Ангрона, неистово штурмующих укрепления. И только присутствие легионеров в желтых доспехах вселяло в них надежду и укрепляло их дух. Кулаки защищали солдат, как могли, но избежать резни на некоторых участках было крайне сложно. Боевые отряды Неистовых среди Пожирателей были экипированы джетпаками, и могли вмиг добираться до рядов лоялистов. Там они вступали в ближний бой, используя свою самую сильную сторону. Борьба с такими отрядами была одной из самых сложных задач, сопряженной с большими потерями. Отыскав свой гладий, отец Колман начал перекличку среди своих солдат, поскольку шлем с данными давно был утерян. Постепенно члены группы стали подавать голос. Более половины из них были уже мертвы. Двенадцатый легион начал высаживаться все чаще и чаще, и было невозможно успеть во все зоны высадки, что уж говорить об эффективной стратегии. Да, они убили не меньше полусотни легионеров Хоруса, но кто знает, сколько из них еще атакует в тыл для пробития бреши? Земля под ногами Колмана содрогнулась и растрескалась, когда одна из орбитальных пушек дала залп в свинцовые небеса. Громоподобный удар, словно биение сердца планеты, сотряс все вокруг, взметая новые комья пыли и дыма на поле боя. Титаническое оружие высвободило колоссальную энергию, запуская многотонный снаряд сквозь толщу облаков. Быстрее звука настиг он борта большого десантного корабля, спускавшегося на поверхность. Раздался хлопок – и даже сквозь плотную дымку солдаты увидели вспыхнувший огненный цветок, распустившийся высоко над ними. Целый десантный корпус предательской армии был уничтожен, когда бомба уничтожила полкорабля прямо в воздухе. Не успело утихнуть эхо от выстрела пушки, как до земли долетел отзвук внушительного взрыва. Колман, слегка оглушенный, проверил запасы топлива в прыжковом ранце: их оставалось на двадцать секунд полета, не больше. Один прыжок, до цели, или для отступления, смотря как пойдут дела. Пробежав чуть ближе к орбитальной платформе, он заметил пару десятков солдат Армии, дезориентированных ударной волной. Часть из них слепо шаталась, часть раскачивалась, сидя на земле, один солдат рыдал словно ребенок, свернувшись в позе эмбриона. Сержант узнал их: они уже пережили атаку Пожирателей, и только своевременное вмешательство «Сынов Искупления» защитило их от полного истребления. — Вставайте! – хрипло воскликнул Колман, вздергивая одного парнишку на ноги. Тот ответил совершенно пустым взглядом и глупо улыбнулся. Лазган выпал из его рук на землю. Фыркнув, Астартес отпустил человека и пробежался глазами по остальным в поисках Мастера Дисциплины. Таковой нашелся в отдалении от всех, около будки постового, в грязном и пыльном кителе. Политофицер выглядел ошарашенным. Он боязливо трогал осколок стекла, застрявший в его бедре. Ранение было слабым, но кровь шла ручьем. Подойдя к нему, Колман с мрачным видом присел рядом. Мастер Дисциплины растерянно посмотрел на него, мелко дрожа. — Почему ты оставил своих людей? – медленно спросил Кулак. Он только сейчас понял, насколько устрашающе выглядит: все лицо залито засохшей кровью, нос сломан, на лбу к брови спускался свежий шрам. Искаженная масса керамита и мышц. Жутковатое зрелище для смертного. — Милорд, я… — Слушай меня внимательно, - мягко, но настойчиво произнес Колман, - Ты должен восстановить дисциплину в подразделении. Людей нужно привести в чувство. С этими словами он разорвал штанину солдата и вытянул полоску плотной ткани. — Я понимаю, - ответил Мастер Дисциплины, следя за действиями космодесантника. Сержант кивнул ему в ответ: — Отлично. Император защищает, ты же знаешь. Задержи дыхание, - и резко вынул осколок из ноги. Человек вскрикнул. Астартес перевязал ему ногу выше раны и прижал ткань к порезу. Постепенно кровь начала останавливаться, в то время как политрук выравнивал дыхание. — Вот так. Держи компресс, пока кровотечение не остановится. Ходить сможешь, я думаю. Когда сделаешь свое дело, наведайся к медику, он зашьет тебе. Мастер Дисциплины отдал честь, продолжая сидеть на земле. Колман вздохнул и поднял его на ноги. Поблагодарив десантника, солдат, прихрамывая, двинулся к своим сослуживцам. Проводив его взглядом, сержант отправился на поиски «Сынов Искупления». Последний раз они виделись возле блокгауза номер 17, что южнее второй орбитальной пушки. Колмана и его свиту чуть не раздавил один из дропподов, начиненный автоматическими турелями. Четверо Сынов погибло уже тогда, а при десантировании еще трех капсул свою смерть нашли еще десять братьев. Все как один – мастера клинка, ветераны войн, гордость легиона. Врагов полегло гораздо больше – но от этого не становилось легче. Атака предателей была яростной, и у защитников не хватит ресурсов удерживать блокпост хоть сколь-нибудь долго. А ведь на них напал пока только один легион. Колман открыл канал связи с Фридхельмом, который был еще, к счастью, жив. Качество сигнала оставляло желать лучшего, но сержант отчетливо слышал, как его брат шепелявит из-за сломанной челюсти. Адреналин играл в его крови, жажда мести не утихала, но голос разума сообщал: боеспособных солдат все меньше, боеприпасы сокращаются, а Пожирателей прибывало все больше. — Колман? — Как ты, Фридхельм? — Бывало и хуже, но… Эти ублюдки. Столько смертей. Я спотыкаюсь о трупы в белых, красных и желтых доспехах. — Ты ранен? — Слегка. Пару болтов. Пробито легкое. Кусок мяса с руки вырезали. Прыжковый ранец накрылся. Но я еще только начинаю. Ты где? Сержант выдохнул, двигаясь трусцой. — Рядом с пушкой, я думаю, скоро пересечемся. Есть новости от других групп? Что с внешними рубежами? Фридхельм ответил спустя небольшую паузу, видимо отвлекшись на что-то: — Четвертая штурмовая понесла потерь не меньше нашего, отец Колман. Они сообщают о терминаторах двенадцатого легиона. Противоречивые данные из штаба: говорят, было покушение на полковника Доунс. Что с ней – не пойму, вокс сбоит постоянно. — Да уж, отвратные новости. Что с терминаторами? Четвертой нужна наша помощь? —По-видимому, да, если это правда. Им не справиться с такими подразделениями. А если предатели вооружены автопушками… Колман усмехнулся: — Ты же говорил, что Пожирателям Миров не до стрельбы из-за гвоздей? — Терминаторам спешить некуда, - фыркнул его собеседник, - Прицелиться время есть. Колман решил не отвечать на эту реплику, тем более что связь становилась все хуже и хуже. Пробежав еще пару сотен метров в направлении центрального опорного пункта, он взглянул левее, где виднелось на возвышении приземистое здание главного бункера. С крыши его шел дым, смешиваясь с клубьями пыли и тумана. Вдалеке, сквозь гром орудий и шипение лазганов слышался грохот гусениц и рычание двигателей – танковый резерв «Хищников» прибывал на рубеж, чтобы замедлить неумолимое продвижение врага. То тут, то там на поле боя виднелись обгоревшие и пустые остовы десантных капсул – монументы предательства и братоубийства. Еще около сотни его братьев сражались во внутреннем дворе с постоянно десантирующимися войсками. Но прибытие терминаторов многое меняло. Они оттянут на себя огромные ресурсы, и если их не остановить быстро, выжгут блокпост изнутри. Сержант только надеялся, что это опрометчивая яростная атака в лоб, а не обманный маневр. Повстречав тактическое отделение Кулаков из второй роты, Колман отозвал их с боевых постов.У них на вооружении имелась мелта и плазмаган – эффективное оружие в борьбе с терминаторами. А также один снайпер с бронебойными пулями. Позвав подразделение с собой, сержант продолжил путь. Спустя несколько минут связь немного нормализовалась, и он отыскал Фридхельма с остатками «Сынов Искупления». Переговорив со всеми и отослав сигнал апотекарию, он выдвинулся с пополнившимся отрядом вперед, на подмогу к Четвертой штурмовой группе. — Я слышал, что у Пожирателей Миров терминаторы довольно резво бегают, - произнес Фридхельм, догнав командира. — Я другое слыхал, - сказал Юргельт у них за спиной, - Что бегать и прыгать изловчился только Абаддон из Сынов Хоруса. Ну и сам Хорус. — Доспехи Катафракта довольно тяжелы, - ответил им Колман, подумав, - В них сложно быстро реагировать на угрозы. Фридхельм по привычке поправил свою челку, едва не задевая силовыми когтями лицо: — На открытом пространстве у нас преимущество. Двигаемся вокруг них, тактическое отделение отвлекает внимание. Прицел на шлемы и визоры, - он сплюнул на землю, - Окружаем, ослепляем их. Желательно, разделяем. Надеюсь, их ярость не даст мыслить здраво. — Если они окажутся в окопах, - нахмурился Колман, - Солдатам Армии придет конец. — Значит, наша задача – не пустить их туда. Во что бы то ни стало. Сержант грустно усмехнулся на эту реплику. При отсутствии подкреплений блокпост быстро падет, и все Кулаки гарнизона погибнут, если не наладится связь. И «Сыны Искупления» будут одними из первых. Остается надеяться на здравомыслие командира Халварда. Без его приказа никто отступать не будет. Тем временем звуки битвы становились все ближе. Сержант принюхался: запах озона и серы становился явственно различим. Так пахла печать Варпа, след рискованного перемещения с орбиты. Если телепортация произошла недавно, то враг должен быть дезориентирован, и это будет на руку штурмовой группе. — Четвертая, вы как? Мы идем! – прокричал Колман в вокс, продолжая ускоряться. Рядом били заряды артиллерии, грохот стоял невероятный. — Быстрее! Мы долго их не удержим! Они нас… - ответил ему командир, прежде чем сигнал сменился статикой. Все было плохо. — Император, дай нам сил, - пробормотал космодесантник, отсылая приказ бронетанковой колонне резерва: прислать технику на подмогу. Танки выстоят против терминаторов какое-то время. Лазпушки вполне способны испарять их доспех. Площадка перед третьим зенитным корпусом явила лоялистам картину истинного разрушения и резни. Повсюду валялись тела Кулаков, пытавшихся остановить Пожирателей Миров. Обезглавленные, прожженные, освежеванные, разорванные и пробитые насквозь. Кровь багровыми ручьями заливала площадь, утекая в систему водостока. Все было усеяно осколками и следами от взрывов. Около сорока солдат Армии еще были в строю, опасливо отстреливаясь в сторону врага. Остальные же кровавыми ошметками были разбросаны то тут, то там. Запах смерти вызывал тошноту, внутренности и части тела липли к сапогам. Десяток терминаторов продвигались под плотным огнем стабберов и лазганов в сторону выживших из Четвертой штурмовой. Те прятались за системой баррикад, закидывая врага гранатами, что было малоэффективно. У обломков зенитной пушки лежал труп одного Пожирателя: его смерть стоила жизней дюжины Кулаков и бесчисленных солдат гарнизона. Когда первые предатели достигли баррикад, кто-то из штурмовиков дистанционно подорвал заряды на массивной бетонной арке, соединяющей два оборонительных корпуса. От направленного взрыва конструкция треснула и осыпалась под собственной тяжестью; многотонные глыбы накрыли терминаторов, разбиваясь об их головы и спины. Даже сквозь грохот и треск был слышен безумный рев Пожирателей Миров, оказавшихся под завалами. Такая атака их даже не ранит, но задержит на некоторое время. Из взметнувшегося облака пыли и дыма вылетели фигуры Кулаков на прыжковых ранцах, отступающих в сторону «Сынов Искупления». Многие из них были ранены. Броня была погнута и обожжена. Подбегая в зону боев, Колман приветствовал их, попутно раздавая приказы тактическим отделениям: занять позиции на возвышениях и реорганизовать смертных солдат. За два прыжка Четвертая штурмовая добралась до них: их оставалось семеро. Командир, говоривший с Колманом, по-видимому, был мертв: никто их прибывших не имел красного шлема. — Мы долго вас ждали, - бросил один из отступавших солдат, - Нас сократили еще наполовину. — Я собрал всех кого мог, - ответил сержант «Сынов Искупления», - Я так полагаю, ты за старшего? Воин кивнул в ответ и снял шлем. Совсем молодое лицо. Весь в поту. На грудной пластине знаки почета: за храбрость и бдительность. Перспективный космодесантник, каким заказан путь в капитаны. Как жаль, что в самом начале своей карьеры он оказался в такой мясорубке. —Урфин Каполюс, милорд. Они скоро вернутся. Я не знаю, как их уничтожить. Их почти ничего не берет. Если они работают в группе… — Будем разделять их, - прервал его Колман, - К нам едет бронетехника. Пополняйте боеприпасы, сейчас пойдет тяжелая работа. И да, - он сделал паузу, - Мне жаль вашего командира и остальных павших. Дорн не забудет их жертву. — Как и Император, - печально протянул штурмовик и отправился за новыми гранатами. Отследить местоположение терминаторов не составляло труда – их боевой клич разносился по округе, заставляя кровь стыть в венах. Тяжелая поступь ощущалась как неминуемое приближение смерти. Они были довольно быстры – но не могли себе позволить увернуться от ливня снарядов и лазерных лучей. Лобовая их броня, наплечники и грудная пластина принимали даже болты тяжелых болтеров, а силовые щиты были на уровне таковых капитанов рот. Один из Пожирателей, добравшись до укрепленного пункта, начал силовыми кулаками пробивать себе путь через пермакритовые стены. Никто не решался подойти к нему поближе, Кулаки атаковали его издалека. — Нужно вонзить клинок ему в спину, - прорычал Фридхельм. Он был вооружен лишь когтями, но не пускал их в ход – приближаться к терминаторам было слишком опасно. Ярость бурлила в нем, но железная дисциплина Кулаков держала его на месте. Колман наблюдал за передвижением врага из-за насыпи, передавая указания и запрашивая дополнительную поддержку. Странно, что противников телепортировалось лишь двенадцать. Если пожиратели Миров и нападали, но атаковали все вместе, огромной толпой десантников или терминаторов. Что-то зыбкое всплыло в памяти сержанта, но он не мог ухватиться за эту мысль. — Двадцать седьмое тактическое отделение, - приказал он, - Берите взрывчатку и заложите ею проход между вторым и третьим корпусом. Каполюс со своими людьми заманит хотя бы некоторых из них. Посмотрим, насколько они устойчивы к взрывам. Астартес подчинились, рапортуя по воксу. — Взрывчатки осталось мало, - произнес молодой командир четвертой штурмовой, - С нами была саперная группа Эосфор-92, но они куда-то пропали. Я не слышал приказа. Колман нахмурился. Новости ему не нравились. Вот один из терминаторов, оказавшись на открытом участке, получил плазменный заряд практически в лицевой щиток. Его Железный Нимб не функционировал, он пошатнулся в своей деформированной броне и упал на одно колено. Из-под горжета поднимался дым, и сам он хрипел, пытаясь встать. — Фридхельм! – воскликнул сержант. Его собрат тут же понял указание и ринулся к врагу. Потратив драгоценные граммы топлива, он подлетел к поверженному терминатору и остановил его руку, когда тот пытался поднять на него свой штурмовой болтер. Раздались выстрелы; землю под их ногами разорвал десяток болтов, пущенных мимо. С мрачным торжеством Фридхельм резким взмахом отсек руку предателя, отчего тот зашипел от боли. Сложно было сказать, что было для него сейчас мучительнее: жестокие ранения или безумный стук Гвоздей Мясника. Прикончив предателя ударом когтей в черепную коробку, штурмовик бегом двинулся в сторону укрытий. Стены рядом с ним уже разрывались от попаданий автопушек. Четверо других терминаторов вели обстрел позиций лоялистов, шрапнелью и удачными выстрелами выкашивая Астартес и смертных солдат. Нырнув под техническую трубу рядом с казематом, Фридхельм почти скрылся из вида врага, но получил шальное попадание снаряда в наплечник. Удар развернул его, и он рухнул в ближайшую воронку от орбитального обстрела. — Кровь Императора! – зашипел Колман, заметив это сквозь дымку боя. Он звал товарища, но связь разрывалась от помех, и невозможно было понять, отвечает Фридхельм или нет. Более того, без шлема он не получал данных о жизненных показателях отряда. Покинув боевой пост, сержант спрыгнул с крыши и побежал в сторону раненого товарища. Слишком долгая дружба их связывала, чтобы Колман не оказал посильную помощь. Только скрежет металла и грохот гусениц указал Кулакам на прибытие танков на передовую. Скрипя гравием и осколками пермакрита, тяжелые машины преодолевали крутые склоны внутреннего оборонительного рубежа. Обогнув поврежденный зенитный корпус, они открыли, наконец, огонь по Пожирателям Миров, окончательно вошедшим в раж сражения. Закрывая собой проходы между зданиями, танки окружали противника, не давая ему путей к отступлению. Двенадцатый легион, по своему обыкновению, отступать и не собирался. Прыгнув в воронку, Колман скатился вниз, к телу своего боевого брата. Фридхельм был жив, но истекал кровью. Обломки керамита от раскрошенной брони впились ему в голову, пробив череп в нескольких местах. Бурые ручейки стекали по его лицу, поверх слоя пыли и пепла. Сержант присел рядом, вглядываясь в серые глаза товарища. В них читалась тревога, что было не характерно для «Сына Искупления». — Ты как? – спросил Колман, стараясь не обращать внимание на звуки взрыва, по-видимому, уничтоженного танка. — Бывало и лучше, - прошепелявил Фридхельм, с опаской трогая свою голову. Дотронувшись до осколка, торчащего из лба, он скривился от боли. — Апотекарий скоро будет здесь, - ободряюще произнес сержант, - Я отдал приказы. Плюс техника прибыла. — Послушай. Внимательно, отец Колман. Это не просто терминаторы. Я рассмотрел его броню. — О чем ты? – спросил командир. Холодное ощущение неправильности нарастало в нем. Предчувствия редко его подводили. Двенадцать терминаторов… — Нас всех снесут, - выдохнул его брат, - Ты заметил, что их так мало? Это элита, Поглотители. Личная охрана примарха. Я видел их регалии. Астартес были созданы, чтобы сражаться с любым врагом. За время Великого Крестового Похода они покорили тысячи миров, уничтожая самые ужасные угрозы на своем пути. Ксеносы, религиозные культы, варп-колдовство, наследия Темной Эры Технологий – все пало перед величием Человечества. Император вложил в своих сторонников силы, которых хватает на укрощение звезд. И ничего не могло устоять перед Его мощью и мудростью. Но когда его собственные сыновья отвернулись от него, они явили галактике глубину своего падения. Проснулись темные стороны их характеров, всплыли их недостатки, воспылали забытые обиды. Былое соперничество обернулось открытой враждой, войной на уничтожение. И боль от предательства отразилась на всех жителях Империума… Ангрон был безумен до своего падения – но было сложно поверить в слухи о том, что он сотворил с Пятьюстами Мирами, со своей родной планетой. Он был чужой как в Империуме, так и в галактике в целом. Поговаривали, что он лишился своих Гвоздей, но то, чем он стал, было в несколько раз ужасней. Колман выдохнул и покачал головой. Впервые за долгое время он был в смятении: что делать? Долг взывал к бою, к приложению всех усилий в борьбе с врагом. Приказы есть приказы – и честь Кулака была нерушимой. Но когда сюда спустится Красный Ангел… — Был бы здесь Сангвиний. Ангел встретился бы с достойным противником и показал ему свою силу, - пробормотал он задумчиво, пока над ними бушевала битва. Танки потихоньку сдавали назад, принимая на себя гнев терминаторов. — Отступай, - сказал Фридхельм, - Пока связи нет, кто-то должен предупредить капитана Халварда, а за ним и Дорна. Они разработают стратегию, смогут что-то предпринять. Мы сейчас ничего путного не сделаем. — Почему бы тебе не сделать это за меня? Сын Искупления криво усмехнулся. Колман заметил, что щека его была пробита куском керамита, и сквозь дыру было видно адамантивевые зубы. — Я догоню тебя. Мне надо немного времени. Колман помолчал какое-то время, а затем кивнул и положил руку товарищу на еще целое плечо: — Мы придумаем что-нибудь. За этим он оставил Фридхельма и начал взбираться на вершину кратера. Первым делом он ощутил кожей лица жар от пылающего остова танка. Кажется, это был Леман Русс, одна из новых его модификаций. Толстая лобовая броня не спасла его от залпа лазпушек, что были на вооружении терминаторов. Нельзя было разбрасываться техникой, тем более что на передовых рубежах она требовалась не меньше. — Держите дистанцию! – прокричал Колман в вокс-бусину, но едва ли его мог кто-то услышать. Привычная статика сменилась на переливающийся шум, похожий на чей-то шепот. Отец Колман, осмотрев остов танка и не обнаружив выживших, двинулся на свою командную позицию. Взобравшись на крышу здания, изрытого тысячами снарядов, он обнаружил пять новых трупов Кулаков. Всех их накрыл плотный огонь тяжелых оружий Пожирателей Миров. Чувство вины кольнуло сержанта, но он не выказал его внешне. Сколько его собратьев осталось в строю? Десяток, не больше? К Колману, пошатываясь, подошел Юргельт, раненый в левую руку. На его броне живого места не осталось, все было измято, пробито, поломано. Желтая краска слезла, обнажив тусклый серый керамит. Только лишь человек внутри не терял сил. — Еще один терминатор убит, - хрипло доложил он, не пытаясь отдать честь. Единственная рабочая рука была занята болт-пистолетом. Сержант, осмотрев погибших, подошел к нему. — Ценой пяти Кулаков и танка Армии, боюсь, - мрачно ответил он, осторожно выглядывая из-за укрытия. Вдалеке были видны силуэты четвертой штурмовой, уводящей часть противников на заминированную область. Пятеро или шестеро Пожирателей напирали на танки и роту смертных солдат. Они были на дистанции прямого прострела. Сыны Дорна не упускали возможности атаковать врага в спину – но броня и силовые щиты с легкостью отбивали любые попадания. Элита легиона было оборудована лучшими технологиями, лучшим оружием, самыми дорогими и функциональными доспехами. И потеря нескольких собратьев ничуть их не замедляла. — Это Поглотители, - тихо произнес Колман, переведя взгляд на Юргельта. Тот выпустил последние два болта в сторону врага и выбросил пустой магазин из пистолета. — Это которые... Первые из мясников? — Да. Телохранители. Юргельт пошарил по своим подсумкам в поисках запасных боеприпасов, и, не найдя таковых, тяжело вздохнул: — И что нам делать? — Я останусь тут и буду координировать цели. Ты – отправляйся в один из командных бункеров и доложи о надвигающемся противнике. Все равно от твоего болт-пистолета сейчас мало толка. Юргельт собирался что-то ответить, но яркая вспышка света со стороны площади оборвала его на полуслове. Там, где перемещались несколько танков и бронемашин, ведя огонь по терминаторам, воздух словно сгустился, переливаясь разными цветами радуги. Искажение света рождало рябь, как от горячих выхлопов. Пространство подрагивало, и частицы пепла и пыли словно бы замерли на месте. Разлом, расширяясь, окрашивался алым и пурпурным, а затем, превысив в размерах дредноут, начал выпускать наружу розовые и рыжие языки пламени. Раздавался треск и шипение и потусторонний вой, заглушающий звуки битвы, разрывы бомб и выстрелы колоссальных орбитальных пушек. Смотреть на это явление и слышать этот шум было невыносимо, но глаза было невозможно оторвать. Внутри, в груди, дрожь и волнение, натянутая струна напряжения. В задней части затылка легкое покалывание вкупе с запахом пепла и жжением в глазах. Варп. Энергия Эмпиреев всегда ощущалась по-особенному, но это зрелище было самым ужасающим за службу Колмана. Разрыв в пространстве расширялся, захватывая все новые территории, раскалывая бетон и пермакрит, опаляя металлические поверхности. Завидев свет, льющий из разлома, Поглотители вскинули головы и триумфально возопили в алое небо, добавляя свои голоса к общей какофонии войны. Огонь хлестал во все стороны, сияя все ярче и ярче, пока не превратился в звезду, пылающую на поверхности планеты. Оттуда, из звезды, донесся рык, глубокий и утробный, принадлежащий зверю, стражу Преисподней. От одного этого звука солдаты Армии начали млеть и бросать позиции, а некоторые – и терять сознание. Пригвожденный к полу, не в силах сдвинуться с места, сержант Колман наблюдал, как из портала показалась бурая бугристая рука, объятая языками пламени, за ней вторая, вооруженная огромным искривленным мечом из черного стекла, а затем и голова, вид которой заставлял обратить разум к самым потаенным страхам. Два гигантских кожистых крыла, протиснувшись сквозь разрыв, раскрылись в стороны, бросая тень на поле битвы, а тело, покрытое потускневшими остатками былой гладиаторской брони, появилось последним. Сотканный из ярости, дыма и крови, демонический примарх ступил на поверхность Терры, чтобы вершить насилие в наивысших его формах. Состоящий из не-плоти, истекающий черным ихором преображенный Ангрон сделал свой первый шаг по усеянной воронками земле. Воздев свой проклятый меч, покрытый кощунственными рунами, он раскрыл звериную клыкастую пасть и провозгласил так, чтобы слышал каждый солдат на блокпосте Паушаль: — КРОВЬ ДЛЯ БОГА КРОВИ!