Соловьиная песнь

      Через погружённый в темноту спящий лес пробирались два силуэта: высокого мужчины, едва заметный, и женщины, не разделявшей грациозной лёгкости своего спутника.       — Разве речь шла не об утре? — раздражённо спросила Елена, в очередной раз обо что-то споткнувшись.       — Тебе стоило бы сказать спасибо, что я вообще нашёл время на капризы dhʼoine, — безразличным голосом ответил Иорвет и заметно прибавил в шаге.       — Капризы?! — девушка задохнулась от возмущения. — И это говорит тот, кто собирается увезти меня в Верген и использовать в собственных корыстных целях?       — Если для пользы делу нужно пожертвовать чьими-то интересами, тем более интересами человека, — невелика беда, — пожал плечами эльф.       — Ничего, это скоро пройдёт, скоро пройдёт, — прошептала Елена сама себе, — добрый доктор сделает мне укольчик, и всё закончится.       — Если ты по-прежнему думаешь, что всё это не взаправду, я могу потыкать тебя мечом, — в голосе Иорвета послышалось недоброе веселье.       — Нет уж, спасибо, — буркнула Елена и немного притормозила, увеличивая между ними дистанцию. — А как же эффект бабочки? Я могу где-то помочь, но вдруг это приведёт к совершенно непредсказуемым последствиям? Всё может стать ещё хуже.       — Бабочки? — вопрос о последствиях был начисто проигнорирован.       — Есть рассказ в моём мире, о том, как люди научились путешествовать во времени, и один такой путешественник случайно наступил в прошлом на бабочку, — запыхавшимся голосом пояснила девушка, — может, сбавишь шаг?.. И, вернувшись в своё время, он застал совершенно изменившийся мир. То есть даже такая мелочь, как бабочка, может повлиять на будущее, а я и так уже слишком сильно вмешалась в естественный ход событий.       Она вспомнила свой вчерашний разговор с Седриком и Сегеримом. Правильно ли она сделала? Сумеют ли они спасти Мориль и остаться в живых? В любом случае пути назад уже нет.       — Во всех мирах от магов одни проблемы, — Иорвет, разумеется, услышал в этих словах совсем не то, что до него пытались донести. — Ты попала сюда, если верить твоим словам, случайно. Это разве не естественный ход вещей? Так что хватит болтать.       —Ученые, не маги. В моём мире нет магии, — пробубнила себе под нос Елена, задумавшись над словами эльфа.       Следующие полчаса они шли молча. Постепенно начало светать, серые и чёрные цвета уступали место множеству оттенков зеленого. Весело загалдели наперебой птицы, возвещая о пробуждении леса.       — Всё, привал, — выйдя на край очередной поляны, окутанной зыбким туманом, Елена бесцеремонно села на мокрую от росы траву и вытянула ноги. Тело ныло после вчерашних падений, а рана на руке напоминала о себе острой болью при любом необдуманном движении.       Эльф презрительно сморщился, но ничего не ответил и сел чуть поодаль, прислонившись к стволу сосны.       Девушка, переведя дыхание, начала прислушиваться к лесу. Временами она порывалась завязать разговор, но всё никак не находила слов. Однако сказать было нужно, почти жизненно необходимо, что угодно, лишь бы отвлечься от своих переживаний.       — Здорово в лесу всё-таки, птицы так красиво поют, — она замолчала, но никакой реакции в ответ не дождалась. — И соловьи. В моём мире я читала одну сказку о Соловье.       Елена покосилась на эльфа. Иорвет всё так же неподвижно сидел у сосны, откинув назад голову и закрыв глаз. Не заметив явного недовольства, она продолжила.       — Однажды в старый сад забрёл бедный студент. Он выглядел очень опечаленным и вслух сетовал на своё горе: «Нет нигде красной розы! А без неё моя возлюбленная откажется танцевать со мной на балу. Как я несчастен!» Сидящий на дереве Соловей внимательно слушал студента и сочувствовал ему. «Вот она, настоящая Любовь, о которой я столько пел, но вижу впервые!» — думал маленький Соловей.       Со стороны сосны послышался смешок, вероятнее всего выражавший мысли эльфа относительно «настоящей любви» студента. Елена не стала уточнять.       — И вот он решил помочь студенту и стал летать от куста к кусту, ища красную розу. Но на пути его встречались то жёлтые розы, то белые, а красных не было. Наконец Соловей прилетел к розовому кусту без цветов под окнами студента. И Соловей спросил куст: «Не можешь ли ты дать мне красную розу? Я спою тебе свою лучшую песню!» На кусте этом обыкновенно цвели именно красные розы, но в этом году он замёрз. «Есть способ, чтобы роза на мне расцвела, но цена за это будет слишком велика!» — затрепетал куст, — «Ты можешь сам создать розу из своего пения, в лунном свете обагрив её кровью своего сердца! Прижавшись грудью к моему шипу, ты будешь петь, и твоя кровь станет моей, и расцветёт алая роза».       Девушка замолчала, задумавшись о чём-то. Она поднесла руку к лицу — по ладони неторопливо полз маленький паучок.       — И Соловей встрепенулся: «Смерть! Такая страшная цена за розу. Но что стоит жизнь маленькой птицы по сравнению с Любовью?» — тихим голосом продолжила Елена. — И, когда взошла Луна, он прижался грудью к шипу и запел, запел самую красивую песню из всех, что пел раньше. Соловей пел о том, как зарождается любовь, как воспламеняется страсть в сердцах. И расцветала прекрасная роза, медленно набирая цвет. И, когда шип достиг сердца Соловья, он запел громко и пронзительно о той Любви, что обретает совершенство в Смерти, о той Любви, что не умирает в могиле. И стала алой великолепная роза, словно утренняя заря на востоке. Но Соловей уже не увидел этого: маленькая птичка лежала на траве с шипом в сердце.       — Дай угадаю, — наконец заговорил Иорвет, не открывая глаз, — студент сорвал прекрасную розу, но девушка уже нашла кавалера посолиднее и отвергла студента, а тот просто выкинул розу и пошёл по своим делам.       Елена удивлённо посмотрела на него, потом невесело усмехнулась и перевела взгляд обратно на тот листок, куда посадила паучка. Последнего на месте уже не оказалось.       — Да, всё так и было, — ответила девушка, поднимаясь с земли. — «Возлюбленная» сказала, что ей не нужна роза, потому что другой мужчина подарил ей драгоценные камни. А студент выкинул розу, и ту раздавило колесом от телеги.       — Предсказуемо. Что еще можно ждать от dhʼoine, — с оттенком самодовольства сказал эльф, поднимаясь следом.       — Ты ошибаешься. Точнее, видишь не всё, — Елена покачала головой. — Эта сказка была написана человеком для других людей в назидание. Она призвана пробудить стремление к жизни, в которой есть место Любви и Красоте.       — Как будто вы на это способны, — в зелёном глазу засверкали издевательские искорки.       — А почему же нет? — нахмурилась девушка. — По-моему, ты преувеличиваешь «отвратительность» людей, в конечном счёте мы не одинаковые. Провёл же ты со мной утро, и ничего.       — Думаешь, я испытываю удовольствие от того, что вожусь с кем-то вроде тебя? — единственная видимая бровь насмешливо исчезла под повязкой. — Слухи обо мне не зря полнятся «любовью» к вашей гнилой расе. Вы уничтожаете всё на своём пути. И, когда внешних врагов не остаётся, вы начинаете убивать друг друга.       — Зато вы, эльфы, просто сама добродетель! Прячетесь по лесам и убиваете несчастную деревенщину, — вспылила Елена. — Я вообще не отсюда, не приписывай мне грехи этого мира! Хочешь, чтобы я помогла, но даже не спрашиваешь моего мнения, да еще и оскорбляешь.       — Да иди куда хочешь, — процедил сквозь зубы Иорвет. — Уверен, ты сможешь о себе позаботиться и тебе вовсе не нужна защита с твоей-то потрясающей способностью к выживанию: за неполные сутки на тебе не осталось ни одного живого места.       — То есть находиться рядом с тобой, объявленным в розыск во всех королевствах Севера, безопасно?       — Конечно нет, куда безопаснее тебе будет в обществе эндрияг, — эльф равнодушно пожал плечами. — Может быть, они даже почуют в тебе родственную душу и не тронут.       Елена хотела было возразить, но так и застыла с открытым ртом, не найдя подходящих слов. Несколько секунд она возмущенно смотрела на Иорвета, после чего резко развернулась и пошла быстрым шагом через поляну, бросив на ходу:       — A dʼyaebl aep arse!       Кажется, это развеселило эльфа. По крайней мере, гримаса раздражения сошла с лица и его рот растянулся в ехидной ухмылке.       К этому времени лес уже окончательно проснулся, туман развеялся под тёплыми лучами утреннего солнца, и птицы весело загалдели в полную силу. Идти стало легче и приятнее, даже тревога временно отступила перед величественным спокойствием древней чащи. В том мире, откуда она пришла, ей не встречались такие места. Городской житель, редко выбиравшийся с друзьями в недолгие походы, вот и всё. Ей захотелось побежать, раскинув руки и смеясь, но ситуация была явно неподходящей. Да и сам лес вскоре поспешил сорвать с её глаз романтическую пелену.       Задумавшись и перестав смотреть себе под ноги, Елена вновь зацепилась за что-то ногой и плашмя полетела вниз, закрыв лицо руками. Приземление было неожиданно мягким. И липким. Открыв глаза, девушка почувствовала резкий приступ тошноты. Она смотрела в лицо того бандита, что повстречался ей вчера в пещере первым. Точнее она смотрела на то, что от этого лица осталось: с одной стороны оно было обглодано до кости.       Ей хотелось вскочить, убежать, закричать, но тело не слушалось — его словно парализовало. Как зачарованная она смотрела в лицо мертвеца, теряя связь с реальностью. Сколько времени прошло, сказать было сложно, как вдруг что-то с силой схватило её за воротник затрещавшей по швам одежды и отшвырнуло назад. По инерции Елена пролетела несколько метров, пока не встретилась спиной с деревом. В глазах потемнело от удара, но за миг до этого взгляд успел зацепиться за гигантские жвалы насекомого и блеснувший на солнце кинжал.       — Смотри-ка, всё-таки не признали, — насмешливо прокомментировал Иорвет, вытирая лезвие о траву.       Елена не услышала его. Девушка стояла на коленях, отчаянно цепляясь рукой за ближайшее дерево. Скудный завтрак вырвался наружу, и теперь её било крупной дрожью. Хватая воздух ртом, она прислонилась к стволу и подняла глаза на эльфа.       — Что, впервые такое видишь? Уютный у вас там мирок, выходит. Привыкай, — он с презрением оглядел останки бандитов. — Эта пьянь сама искала своей смерти, раз решила устроить привал в нашем лесу.       — Я вся в крови, — наконец выговорила Елена севшим голосом, смотря на свои руки, покрытые красными разводами.       — Радуйся, что не в своей. Нужно идти. Если ты, конечно, не хочешь встретиться с её родней.       Коротко кивнув, Елена встала, слегка пошатываясь. Она уже не смотрела на красоты леса, а только лишь старалась не отстать от своего проводника.       Путь до пещеры не занял много времени, хоть вчерашняя погоня и показалась девушке бесконечной.       — Мой рюкзак! — она немного ожила, увидев знакомую вещь. — Вандалы. Зачем было раскидывать вещи?..       — Там всё равно не было ничего полезного, — ответил Иорвет, остановившись у входа в пещеру.       — Это тебе так кажется, — буркнула Елена, запихивая в сумку разбросанные вокруг вещи. Она не торопилась, словно намеренно оттягивая момент истины.       — У меня нет никакого желания торчать тут весь день, иди и глянь на свой портал, — вновь раздражаясь произнёс эльф, которому надоело смотреть на эти затянувшиеся сборы.       Елена замерла в нерешительности, но затем встала и неуверенным шагом подошла ко входу. Иорвет отошёл в сторону.       — Ты не пойдешь со мной?       — В этом нет надобности, — недобро усмехнулся эльф.       Не задавая больше никаких вопросов, она вошла в пещеру и замерла. Это определённо было именно то место, где она наткнулась на бандитов. Остатки костра, разбросанные вещи — всё было здесь. Всё, кроме одного.       Сделав несколько шагов вглубь, Елена протянула руку и провела пальцами по холодным камням. Это была не пещера, а скорее просто углубление в скале. На том месте, где должен был быть проход, по которому она вчера пришла сюда, находился монолитный кусок скалы.       Девушка прислонилась лбом к камню и закрыла глаза.       — Мама с ума сойдёт от переживаний, — прошептала она, ни к кому не обращаясь.       — Если все вопросы решены, возвращаемся, — безучастный голос в этот раз показался Елене особенно холодным и жестоким. Она вздрогнула и оторвалась от камня, молча прошла мимо стоявшего в ожидании Иорвета, схватила рюкзак и тут же бросила его обратно на землю, схватившись за раненную руку.       — Anʼbadraigh aen cuach! Ты хоть что-нибудь можешь сделать нормально?       Ответом послужил пустой взгляд, скользнувший по его лицу. В следующий миг девушка упала на колени и, закрыв лицо руками, мелко затряслась.       — Отлично, только слёз не хватало… — начал было Иорвет, но осёкся, когда Елена неожиданно убрала руки от лица и громко засмеялась, откинув голову назад. Смех становился всё громче и громче, пока не перешёл в надрывный, почти нечеловеческий вой.       Она упала на землю, цепляясь за неё руками и ломая о подвернувшиеся камешки ногти. Всё, что случилось за последние сутки, все страхи, переживания и боль — всё это выплескивалось теперь из неё единой волной, которую уже нельзя было сдержать.       Постепенно рыдание становилось глуше, и вскоре на прогалине перед злосчастной пещерой воцарилась звенящая тишина. Не слышно было ни насекомых, ни птиц, словно они с уважением отнеслись к чужому горю, замолчав.       Осторожно поднявшись с земли, изрядно помятая Елена медленно осмотрелась, будто бы видела всё вокруг впервые. Её взгляд остановился на руке Иорвета, на тыльной части которой вдоль разреза на перчатке темнело бурое пятно. Неожиданная встреча с эндриягой не прошла совсем бесследно.       Деловито оглядевшись, словно это не она каталась минуту назад в истерике по земле, Елена достала из рюкзака небольшую косметичку. Подойдя к эльфу, который всё это время молча стоял в стороне, она кивнула на крупный валун.       — Снимай перчатку и садись, руку обработаю.       Иорвет даже не пошевелился.       — Сядь, пожалуйста, — мягко повторила девушка, и эльф неожиданно поддался. Скорее всего, попросту не желая стать очевидцем очередного истерического припадка.       Усевшись перед валуном, Елена уставилась на свои руки, перепачканные чужой кровью и землей. К местной антисанитарии ей ещё привыкать и привыкать. Переведя основательное количество влажных салфеток, которыми руки были оттёрты до красноты, она взялась за перекись водорода.       — Что это? Если ты решила меня отравить… — в голосе эльфа сквозила неприкрытая угроза.       — О да, всегда ношу с собой набор ядов на все случаи жизни, — Елена закатила глаза. — Не переживай, если я захочу тебя убить, я рискну где-нибудь в другом, более безопасном для меня месте.       Судя по выражению лица командира скояʼтаэлей, шутки он не оценил.       — Это нужно, чтобы промыть рану от грязи, ясно? — примирительным тоном сказала Елена, чувствуя, что события развиваются не в том направлении.       Она закатала рукав и вылила немного перекиси на свою рану, после чего снова посмотрела Иорвету в глаза и светло улыбнулась, протянув эльфу раскрытую ладонь.       — Давайте сюда вашу руку, господин недоверчивый эльф.       Тот несколько поколебался, но руку всё же протянул.       — Если я почувствую, что что-то не так…       — Может немного щипать.       Иорвет наградил девушку уничижительным взглядом:       — За кого ты меня принимаешь?       Та в ответ только пожала плечами и обильно полила царапину.       — Может быть, ты не так уж и бесполезна, если что-то смыслишь в лечении.       — Ничего не смыслю, увы. Вот мой папа — врач, потому у меня всегда с собой целый набор лекарств, когда мы ходим с друзьями в поход. Ходили.       Она замолчала, старательно вырисовывая вокруг ранки узор йодом.       — Мне вот интересно, как много ты знаешь об этом мире? — нарушил молчание эльф, внимательно следивший за возникающими на его руке оранжевыми листочками.       — На самом деле только в общих чертах, — Елена наконец отложила в сторону йодный карандаш. — Но, если я правильно поняла твой вопрос, то да — я знаю о Саэсентессис, об этом ты и так должен был догадаться ещё вчера. Я никому не скажу, можешь не переживать.       После небольшой паузы она добавила:       — Когда мы отплываем в Верген?       — Сегодня вечером, — в голосе Иорвета снова проскользнули нотки самодовольства, — но имей в виду: доверия к тебе нет. Попытаешься меня обмануть, и…       — Ты убьёшь меня, — улыбнувшись, закончила за него Елена, — договорились. В конце концов, ты спас меня. Неважно, из каких побуждений ты это сделал, я тебе всё равно благодарна и постараюсь помочь, как смогу.       Закончив перевязку руки, девушка удовлетворённо оглядела собственное творение, после чего встала и, убрав все вещи в рюкзак, закинула его на спину здоровой рукой. Сделав пару шагов в сторону леса, она обернулась к Иорвету, всё так же неподвижно сидевшему на валуне и внимательно смотревшему на неё.       Улыбнувшись ещё шире, она спросила с некоторым вызовом в голосе:       — Ну, ты идёшь?